- -
- 100%
- +
Всё дабы выжечь, что в бою мешало.
И молотом Отцовским был прокован.
Тот, чьи пути Судьба сама решала.
Но в яме хитрым Скипер-змеем.
Навек закопана Перунова свобода.
Нескоро его Братья откапали.
Увидит свет Он лишь через три года.
Землёю вскормленный Перун мудрее станет.
Но братья ему дали всё ж воды живой.
В бою ведь если сила ломит силу.
Тяжёлой битве быть хоть Змей им как бы свой.
Но за сестёр он Лелю Живу Мару.
Врагом укрытых от судьбы созвездья.
Мстить по-змеиному Перун не станет.
Неся врагу секиру для возмездья.
Бой.
Спросив на бой благословление у Мамы.
Неся возмездие лампадою сквозь ночь.
Пошёл Перун Сварога сын и Лады.
Бить Скипер-змея сестрам, чтоб помочь.
Был грозен он в хотении своём.
Остановить Его, желая, не сумели.
Ни птица грозная могучая Могул.
Ни змей стада, что ядом брызгая, шипели.
Но сердце дрогнуло, лишь встретил он сестёр.
Узнать которых было так непросто.
Бесчестья слёзы выжгли им глаза.
Покрыла кожу поругания короста.
Но гнев в тот час советчик был плохой.
Сколь к мщенью его не призывало б горе.
Ведь Скипер-змей быть должен рассечён.
Чтоб сердце его, вынув бросить в море.
Узнав о бое, закричал глумливо Змей.
Мне равен лишь Перун, но где ж следы его пропали.
На что Сварожич отвечает вот он я.
Пришёл к тебе, как только Братья откапали.
В бою повержен том был Скипер-змей.
И всё что обещал, Перун над ним исполнив.
Омыл он Лелю, живу, Мару молоком Земун.
Тем красотой их чистой вновь наполнив.
Тишь.
И вот когда все войны отгремели.
И в Яви тишь заветная настала.
То до таких глубин там стало тихо.
Что Правь, от тишины такой устала.
И повода тем больше не давая.
Решили там здесь пустоши не быть.
Явь надо хоть бы лесом, но засеять.
Ну, в общем хоть бы кем, но заселить.
Стратим так птица, поднявшись с гнезда.
Явила миру яйца всех пород.
Вот от того её царь птицей величают.
Что из гнезда того есть птичий весь народ.
Так Индрик-зверь к Земле как лист припал.
Спросив у Матери, дай сил для плодородья.
И произвёл от семени от своего.
По паре твари каждой всякого отродья.
С людьми же обстояло дело так.
Спросил Сварог от Сва для Яви поворот.
И пусть от чрева твоего как от гнезда.
Пойдёт по свету светлый Мой народ.
Днепр и Рося.
Через вольные долине.
И леса дремучие.
Из далёка Днепр к морю.
Волны нёс могучие.
Шёл он к морю синему.
Зорька, где купается.
Там обнявшись на крепко.
С морем он венчается.
По пути до моря.
От родного края.
Днепр вбирал притоки.
Деток собирая.
Шли детишки разные.
Каждый струйка тонкая.
Среди них была одна.
Бойкая да звонкая.
Не знатно, но величава.
Чьё имя как песня поётся.
Трудно забыть её будет.
Раз девушка Росей зовётся.
Встреча Перуна и Роси.
Возвращался как-то витязь с дружеской пирушки.
Над рекою ехал он по лесной опушке.
С неба солнце льёт жару соснам на макушки.
В заводи у бережка квакают лягушки.
Видит через реку Днепр на берег другой.
Из волны русалки выйдя сели над водой.
Чтоб цветы, вплетя в веночек в омут их кидать.
Но увидевши Перуна, бросили играть.
Озорную песнь запели, нет стыда в словах.
И была средь них девица ветер в волосах.
Словно небо в омут смотрит синь в её глазах.
Не её ли видел Витязь в своих вещих снах.
Она знает Днепр широкий в раз не переплыть.
Да и витязь видно старый, что ж не пошалить.
Про печаль свою пропела голосом звеня.
Речи сладкие дарила, за собой маня.
Витязь спешно идёт в реку деву, чтоб обнять.
Только Днепр его не хочет в воды принимать.
Разобидевшись тут, витязь, страсть на гнев сменял.
Стал кричать, ты ль Днепр старый, меня не узнал.
Отвечает Днепр, сурово супя бровь дугой.
Ай, мой друг Перун Сварожич не бранись со мной.
Что та девка в твои годы, постыдись родной.
Вспомни ты жену и деток, поезжай домой.
Ты ответь, сказал Сварожич, в чём корысть твоя.
У Днепра спросил седого грусти не тая.
Нет корысти, молвит Днепр, когда кровь своя.
Эту девку, зовут Рося, она дочь моя.
Вынул стрелку витязь грозный, в лук вложил, как мог.
И послал слезу он к Росе в дольний бережок.
Подняла стрелу девица, к сердцу поднесла.
И на камень Белгорючий, слёзку отнесла.
Песенка Свет девицы Росеньки.
Мимо камешка бежит реченька.
Бежит, катится, струйкой быстрою.
Так слеза моя с лица капает.
Как полынь горька слеза чистая.
Грустно девушке быть на камушке.
Ох, тяжёл замок её батюшки.
Ой, да лёшеньки да лёли ой люли.
Распустила девка, косу до земли.
Исстрадалось её сердце без любви.
Пролетело лето, смолкли соловьи.
Неужели сердце то не отыщется.
Неужели так никем и не сыщется.
И рукою дорогой не поднимется.
Тяжкий батюшкин замок.
Так не канет в омуток.
С камня девицу не снимут и с собой не унесут.
Ленту в косу ей тугую никогда так не вплетут.
Ой, да лёшеньки да лёли ой люли.
Отыскать моё сердечко не смогли.
И не пеший с перемётною сумой.
И не конный на лошадке вороной.
И тебе видать свет витязь не найти.
Раз боишься съехать с ровного пути.
Молитовка Роси.
Ты прими Алатырь камень.
Слёзыньку горючею.
Ты услышь-ка Бел горючий.
Прозьбочьку певучею.
Как поранил витязь Росю.
Не стальной стрелою.
Ранил, словом, он её.
Назвал дорогою.
Ты роди-ка, прояви-ка.
Камень Алатырский.
По прошенью девки Росси.
Образ богатырский.
И явил ей образ сына.
Камень Алатырь.
Но не мог из камня выйти.
Славный богатырь.
И на зов отца Перуна.
К ним пришёл Сварог.
И от молота удара.
В мир вошёл Даждьбог.
Внукам Даждьбога.
Он шёл по жизни как идёт по небу солнце.
И словно солнце свет добра спешил дарить.
Но не был свят живым рождённый Богом.
Кто любит жить, не может не грешить.
Из-под венца увёл чужую он невесту.
Всё ж ожидая верности до гроба.
За что Марена дарит ему сына.
Открыв путь Яви, в Правь, вернулись оба.
Патом Даждьбог, а это всё о нём.
Дал в жёны сыну девушку Славуню.
И на неё сошла праматерь Сва.
Началом мира, сделав добрую певунью.
Родив же мужу шестерых детей.
Славуня дарит им в свой срок свободу.
Так дети их как птицы разлетясь.
Началом стали Русскому народу.
Азовушка.
Я поведаю вам сказание.
Что поёт птица Сирин соловушкой.
Сказ о том, как жил Велес Быкович.
Со своею зазнобой Азовушкой.
А с того начну как родился он.
Весь в родню свою был игрун шалун.
Ведь отцом ему сам Великий Род.
Ну а мать Корова Земун.
Расскажу я вам как в младенчестве.
Велес схищен был, с колыбелью взят.
Паном Виечем чтобы в Нави жить.
Да не тот на стол лёг расклад.
Нёс Пан Виевич колыбельку ту.
Над морской волной думал Велес мал.
А он стал расти начал тяжелеть.
И оброненный так в волну упал.
Но не приняло море Велеса.
Отнесло его к земле острову.
Бросив на берег золотой песок.
Тут поднялся он и ушёл в лесок.
Так вставаючи в лес не зря пошёл.
Сотворил там лук из чего нашёл.
Стал охотится на дичь всякую.
Был бы сытым сам пусть и гол.
На том острове тем же времечком.
Поругалась девица с кручинушкой.
Обернулась с тоски не воробышком.
Поднялась на крыло Бел Лебёдушкой.
Быстрым ветром над морем летать.
Замышлялось девицей молодушкой.
Свои пёрышки в море купать.
Захотелось зазнобой Азовушкой.
Но узнал о том Дый змеев сын.
Стал он коршуном да за ней летать.
Всё старается ухватить, поймать.
Бел Лебёдушку хочет силой взять.
Не стерпел грех такой Велес Быкович.
Отпустил стрелу сраму чтоб не быть.
Острой той стрелой судьбу выправил.
И с Азовешкой стал сам жить.
Жил он весело не скучаючи.
И в труде, и в бою чарка первая.
Сам ушкуйничал сам воров ловил.
Так и жил судью только гневая.
Жизнь была у них как жить каждому.
Не пытали друг друга не чем.
Только в Навь идти кличат Велеса.
Суд судить рядить с Вием Змеичем.
Засмущалась судом тем Азовушка.
Ужель ей не знать за что волка мять.
И пошла как жила рука об руку.
Перед Вием за мужа стоять.
Азовушка.
Суд над Велесом.
И пошла в Навь за мужем Азовушка.
Отыскать для него вызволения.
А из Нави обоим им хода нет.
Без особого дозволения.
А во круг неё тени скорбные.
Они ждут судью в Нави княжича.
Не берёт он с душ мзды подати.
Да и чем подкупить людям Божича.
Так стоим она рядышком с Велесом.
Не жена уже и не вдовушка.
За своё добро спор пришла вести.
У судьи ищет правды Азовушка.
Только суд судить не в пиру кутить.
Там дела она знает серьёзные.
Тут закон вершить да дела ворошить.
Будет Вий судья, очи грозные.
Но Азовушке тот не страшен суд.
Держит, словом, Велеса сторону.
Что хорошее всё ему отдай.
А худые дела дели поровну.
Чует Вий по суду будет правды две.
Да не знает к какой приговор вести.
С этой Велесу головы не носить.
А с другой он искал справедливости.
Против истины даже Вий не пойдёт.
Но ведь к правде кричит преступление.
Всё ж Азовушке мужа суд отдал.
Но не дал на исход дозволения.
Азовушка.
Приговор Велесу.
По суду по приговору Велес Быкович прощён.
Но от Яви отлучён и не милован.
Кем вернуться в Явь ему.
Если он из костей силой выломан.
Так печалясь среди Нави буйная головушка.
Терпит Велес через это то печаль то горюшко.
Не подует ветерок не споёт соловушка.
Но больнее было б в яме кабы не Азовушка.
Та осталась с ним не с дури.
Не что б было хуже.
С ним она обычай чтя.
Быть жене при муже.
Она всё искала в Нави.
Где печали мало.
И дошла до трёх дорог.
Где зеркало стояло.
Подошла она к нему и рукой касается.
Не Азовушка так хочет так велела сила.
В зеркало она глядится смотрит удивляется.
Видит в зеркале стоит перед нею Вила.
Здравствуй говорит ей ведьма за руку берёт.
Здесь я Велесу жена в том моё служение.
В Нави я с ним в Яви ты таково кружение.
Словно в зеркало глядим кто чьё отражение.
Речь Азовушка теряет.
От таких обид.
Перед нею во плоти.
Вила Сид стоит.
Та вещала, Велес в Яви, народится снова.
Страсть его сдержать должны мы, это Рода слово.
На меня зла не держи ты, но теперь за ним.
В двух мирах по приговору нам глядеть сурово.
Он, пройдя так жизни путь к Нави возвратится.
Тут ему я подскажу, в Яви как родится.
Проведу по всем ходам дам им отвариться.
Научу как выбирать и не ошибиться.
Встану с ним перед судом.
Помогу решить урок.
В Яви ты старайся тоже.
Дай науку ему в прок.
Каждый раз в Явь приходя, с именем другим.
Велес спор решит любой, но не с сбой самим.
Есть в нём всякого добра он за то гоним.
Вот с чего с тобою мне век ходить за ним.
И рождённая в Явь с ново ты чужой не будь.
И пришедшему ему ты хлеба дай и крова.
В двух мирах одна жена мы, это не забудь.
Велес в Яви должен жить, это Рода слово.
Начало.
Гляжу с вершины я своих времён.
На те дела, что делались, когда-то.
И мудрым взглядом мне глядеть легко.
Когда известен вывод результата.
Историк рассказал, что понял сам.
Скрыв прочее среди забвенья пены.
И потому то учит нас не он.
А временем истерзанные стены.
Так с удовольствием развесив ярлыки.
Мы рассуждать беремся, что да как.
Но лишь прочтёшь отчёт тех, кто там был.
И попадает вся теория в прасак.
Так вот присядем у кургана над рекой.
Прошли, где те, о ком слагали, были.
Чтоб в шуме ветра их, услышав голоса.
Нам вспомнить все, о чём забыли.
Так начинаю повесть я о тех.
О ком учебники нам не расскажут с вами.
А ведь они хоть помня про корысть.
Всё ж нам не дали сделаться рабами.
Ушкуйник.
Давным-давно, когда над этим миром.
Сияло Солнце, как положено для Бога.
И людям мир тогда казался.
Чуть больше смётанного стога.
Недалеко от Ново города в лесу.
Лихих людей ватага собиралась.
И по названию речной ладьи.
Ушкуйной та дружина называлась.
Закон на врятли их пугал.
Когда князь слаб, а в думе воры.
Гулящих плаха не страшит.
Разводит власть покуда споры.
Отчаянней дружины не сыскать.
Удача их за смелость любит.
Творя налёт потехи для.
Ушкуйник зря души не губит.
По рекам промысел ведя.
Средь мира правит, где обман.
Порою, тать защиту нёс.
Смиряя жадность басурман.
Налёт.
По волнам седым реки матушки.
Чайкой белою стружёк вдаль летит, спешит.
А на том стружке удалая рать.
Из них каждый был ладно скроен сшит.
И была та рать, нет, не Князева.
Не рыбацкая не купецкая.
А в стружке была из лихих людей.
Рать ушкуйная молодецкая.
И летел тот струг по седым волнам.
Чайкой белою птицей быстрою.
В город Астрахань он хотел успеть.
Чтоб с налёта взять прибыль чистую.
В тот налёт пошли, буйны головы.
Им что в бой сходить и что песню спеть.
Да не всем судьба раздаст поровну.
Кому щи в котёл кому смерть.
Плач.
Над рекой широкою.
Над рекой могучею.
На зоре на утренней.
Ветер пролетел.
А над добрым молодцем.
Да над славным ратником.
Что в бою был раненым.
Сотник старый пел.
Вспомни парень времечко.
Вспомни годы прошлые.
Не тебя ль спеленатым.
На руки я брал.
И не ты ли маленьким.
Убежав от маменьки.
Во шеломе кованом.
Всё в бойца играл.
Но проходит времечко.
И твоё промчалося.
Был в гнезде кто соколом.
Тот рано возмужал.
Не в своём ли доме я.
Сам собрал в поход тебя.
Ох, не сам ли сына я.
На коня сажал.
Над рекой широкою.
Над рекою вольною
На зоре на утренней.
Старый сотник пел.
А от добра молодца.
От лихого ратника.
С чистою душёй его.
Ангел отлетел.
Покаянная молитва.
Стоит пред алтарём не снявши шлема.
Поспешно крестится, не вытерши меча.
Он Богородице своё откроет сердце.
Одной Ей видеть, как коснётся перст плеча.
В глазах дрожит слеза благоговенья.
Хотя ему привычней боль сносить.
Он у Неё защиты лишь попросит.
У Той, что станет за него просить.
При Ней он делает, о чём никто не слышал.
Чево не видел мир с минуты сотворенья.
Во храме, что врагами был поруган.
Крестясь, ушкуйник попросил прощенья.
Прощенья просит он за то, что не успел.
Не спас того, кто жил как назиданье.
Просил простить за то, что к Ней Самой.
Меча, не вытерев, несёт он покаяние.
За кровь напрасную, что, не смутясь пролил.
Пускай и пьяною, но твёрдою десницей.
За удаль ту, что тратил веселясь.
С молоденькой, но бойкою блудницей.
За воровской просил прощение набег.
Когда с купца была отбита плата.
Ведь на те деньги, что отжали у него.
Купили меч отборного булата.
Таким оружием не грех и отомстить.
Пока за дьякона, забитого кнутом.
За девок проданных и за саженый храм.
Ну а за Родину мы отомстим потом.
Дума.
На кургане, поросшем степною травой.
Сидел человек тяжкой думой придавлен.
И если та дума вдруг станет бичом.
Он будет тотчас окровавлен.
Грызёт его душу жестокая мысль.
Придирчиво ищет, пытая в нём толк.
Зверя лютей к нему совесть пришла.
И рвёт его в клочья как волк.
Он был атаманом ушкуйной артели.
Над ним только небо управа.
Рыдая душа, вдруг спросила его.
А есть ли на смерть твоё право.
Ведь жизнь человечья подобна свече.
Подуй и погасишь её в миг любой.
Кто дал на то право тебе атаман.
Играть так чужою судьбой.
Знай не тобою даётся душа.
Нежнее она, чем цветы.
Косой не твоею те жнуться луга.
Цветы те срываешь не ты.
Жутко живым, когда между них.
Ведьмак поднимает стервь.
Плохо тогда, когда душу твою.
Начнёт грызть сомнения червь.
Но тут воспылал дух мятежный его.
Он крикнул во гневе доколе.
Голодом пахаря будут морить.
Пахать запретив ему поле.
Наши князья только в бане сильны.
Когда бережёт рать палаты.
Враг, сотворив злодеяния свои.
Не ждёт потому и расплаты.
Ежели жизни такая цена.
Что нищему бросить не впрок.
То совесть моя ты не мучай меня.
Далёк покаяния срок.
Пока нам выносят ворота враги.
Подай Бог раз в том наша доля.
Я, не торгуясь всю цену отдам.
Товаром, когда будет воля.
В надел я не свой, с харей влез воровской.
Прикрыв, чем сумел княжий срам.
Вижу, страна лишь ватажным нужна.
И мстить за неё значит нам.
Эпилог.
И не святые, и не вурдалаки.
Те, кто удачу за рукав схватил.
Вы в воровские сволоклись ватаги.
Кому обидчик дань платил.
И для народа став, что в поле ветер.
Хотя купцы глядели как сычи.
Когда на деньги вами с них добытых.
Шеломы покупались и мечи.
Давно уж власти князь заждавшись.
Несёт владыке под ноги ларцы.
Когда по рекам ваши струги плыли.
Дав людям волю разорив дворцы.
Но вы, корысть свою не упуская.
И прибыль, ставя кротости вперёд.
О своих делах, не забывая.
Всё ж успевали мстить и за сирот.
За это вас народ и в песнях славит.
Заставив князя поскрести макушку.
Как головы своей, не потерявши.
Под ваши плаху сунуть как подушку.
Сказки для маленькой
Эльзы.
Приветстви
Ну, здравствуй друг мой вот я и приехал.
Пускай путь к дому был трудами полон.
И не забыв обещанное вам.
За что остротами невежд и был изоколон.
Так Эльза вёлся мною ваш дневник.
Есть там истории из мест, где быть по службе я обязан.
Вот потому-то каждый в нём рассказ.
С природой этих стран и будет связан.
Но, впрочем, стыдно мне за, то не станет.
Природа в тех краях прекрасна.
И если вас вдруг что и напугает.
То обижаться станете напрасно.
Привёз я сладости из тех краёв.
Они вам с нянею возьми и кушай.
А я вам почитаю свой дневник.
Садись-ка по удобнее и слушай.
Случай (Быль).
Играл над водою на арфе монах.
И слушать его приплывала русалка.
О радостях струнами арфа поёт.
Открыты те клады, бери же не жалко.
На берег опять набегает волна.
Вбежав, торопливо, стремится вернуться.
И так же дух бьётся в предел естества.
Своё, потеряв трудно не оглянуться.
Псалмы пел монах, призывая святых.
Русалке, дав волю к дарам прикоснуться.
Но страшно ей с мёртвой душою своей.
Разбуженной песней его вдруг очнуться.
На берег опять набегает волна.
Вбежав торопливо, стремится вернуться.
И так же дух бьётся в предел естества.
Своё, потеряв трудно не оглянуться.
Играет на арфе монах над водой.
Как прежде пуста вновь она.
Нет никого на прибрежных камнях.
Вздохов не слышит волна.
На берег опять набегает волна.
Вбежав торопливо, стремится вернуться.
И так же дух бьётся в предел естества.
Своё, потеряв трудно не оглянуться.
Желал он лампаду души в ней зажечь.
Но стала ответом ему пустота.
Русалка ушла от него в глубину.
Была ей милей темнота.
Лепрекон.
Когда берёте что-то в долг.
То стоит всё же знать.
Каким бы ни был долгим срок.
Долг надо отдавать.
Тем паче если ваш кредит.
Вам выдал Лепрекон.
Приходит он из древних снов.
А там другой закон.
Не вам тогда определять.
Чем долг платить в конце.
Порой не знает сам король.
Надолго ль он в венце.
Но если в долг пришлось вам брать.
Тогда хитрить не надо.
Ответят вам на это злом.
Здесь по делам награда.
И вот тогда падёт ваш скот.
И заболеют дети.
Кто дал заём, умеет мстить.
Наслав невзгоды эти.
Итог печален хоть и прост.
Пока хитрил и врал.
Заем, однако, ты вернул.
Когда всё потерял.
Страданием долг свой оплатил.
И вновь царит закон.
Вернёт себе своё сполна.
Лукавый Лепрекон.
Роза алая.
Со старой оградою рядом.
Куст алой розы зацвёл.
Своей неземной красотою.
С ума соловья тот куст свёл.
О розе он песни той дивной.
В ночи до утра распевал.
Но повесть всё ж наша о камне.
Который под розой лежал.
Мне, рассказав этот случай.
Печально садовник вздыхал.
Не раз ведь впервые свидания.
Там кто-то в тиши назначал.
И то между ними что было.
Пусть старая скроет ограда.
Ведь после тех жарких свиданий.
Судьбой им сулилась награда.
Но если до свадьбы невеста.
Сорвёт от той розы цветок.
То девушка вскоре увянет.
В цветке ж каждый свеж лепесток.
В день ею обещанной свадьбы.
В слезах дух её отлетал.
В то время как куст розы алой.
Новым цветком зацветал.
Те случаи множится стали.
Как мыши воруют что хлеб.
Когда с того камня мох сняли.
То старый открылся нам склеп.
И видели все, камень, сдвинув.
В могиле невеста была.
Свежа и румяна как роза.
В гробу том убийца спала.
Священник водою святою.
Ее, окропив, зло унял.
В прах тут же рассыпалась дева.
И куст розы алой увял.
Про Эльзу.
Ты плачешь милый мой ребёнок.
И что ж тебя так огорчило.
Зачем ты няню теребишь.
А не играешь с нею мило.
Ты хочешь на руки ко мне.
Ко мне ты льнешь, дрожа в испуге.
Что напугало так тебя?
Уж не грозит ли кто пичуге.
Пойдём, посмотрим, где враги.
И не позвать ли полицейских.
Но, то в окне сирени куст.
Из тени строит чудищ мерзких.
Ах, Эльза твой покой спасён.
Мы звать не станем караула.
Пока все бились за тебя.
Ты на руках моих уснула.
Старая легенда.
По лугам заливным, где скосили траву.
По стерне и подросшей отаве.
По кабаньей тропе свою ношу неся.
Не спеша волкодлак шёл к дубраве.
Для него ноша та не была тяжела.
Он под ношею даже не гнулся.
Его ношей была колыбель малыша.
Он в ней спал и в пути не проснулся.
Где ручей говорливый в болото впадал.
Там стояла заимка барона.
Там как тайна хранилась печать на престол.
Вместе с ней на княженье корона.
Ставит старый барон на скамью колыбель.
Что принёс из деревни под утро.
Своего, когда нет взять чужое не грех.
Что на пользу то значит и мудро.
Взяв на руки дитя.
С молоком дав рожок.
Скажет старый барон, подрастай мой дружок.
А когда подрастёшь, ворожить научу.
Что бы смог ты познать силу Зверя.
А когда я умру, ты заменишь меня.
В силу старой реликвии веря.
И уснуло спокойно дитя на руках.
Тех, что в страхе держали Карпаты.
Власть на то он имел, говорила печать.