С новым счастьем!

Первая серия. Санечка

Открываю глаза… Утро, 31 декабря, еще не рассвело… Вставать рано я не люблю, но сегодня много дел. Вот и привычный сигнал будильника: «Надежда – мой компас земной…» Я установила эту мелодию, потому что меня зовут Надежда. Я – Наденька… Так хочется быть для кого-то «компасом земным». Мечты…

Эх, жаль, невозможно полежать еще часик. Предпраздничный день всегда слишком короток, нужно все успеть, так что подъем! Надежда, взбодрись, не умирай!

Сегодня я очень волнуюсь… даже нет, трепещу… Потому что я влюблена… Вы скажете, с кем не случалось! Но ведь бывает и по-другому. Некоторые женщины проживают всю жизнь, не испытывая глубоких чувств, и они по-своему счастливы. Отсутствие любви – это их выбор. У меня так не получается, и вот результат – влюбилась, как девочка.

Но я не девочка… Мне сорок пять лет, я разведена. У меня за плечами хоть и не самый большой, но все же ощутимый жизненный опыт и несколько, более или менее удачных, попыток выстроить отношения с мужчинами. Это происходило по-разному, чаще под влиянием эмоций, реже – исходя из здравого смысла. Но постепенно, по мере взросления, мне становилось все интереснее наблюдать за происходящим и не просто погружаться, но и внимательно анализировать текущие отношения. Я не раз задавалась вопросами: «Почему все происходит именно так, а не иначе? Определенное мужское поведение – случайность или закономерность? Почему одно меня задевает, а другое оставляет равнодушной?»

Как любой женщине, мне хочется счастья… А что это такое? В одной популярной песне поется: «Женское счастье, был бы милый рядом, ну а больше ничего не надо…» Так просто и доходчиво! Спасибо за разъяснение, иначе как бы мы узнали эту великую истину! Кстати, очень прилипчивая песенка – можно полдня ходить и напевать.

Однако позвольте задать вопрос: почему так бывает – вроде и милый рядом, и на первый взгляд все хорошо, а счастья нет. Скажете, высокие запросы к мужчинам? Нет, думаю, это не так. Сама всю жизнь ищу ответ на этот болезненный вопрос.

У меня же всё наоборот. Сейчас мой милый не рядом. Пока не рядом… но именно в этом я нахожу ощущение волнующей окрыленности и чувства, что «всё впереди», а жизнь только начинается. И, конечно же, нет ни капли сомнения, что мой мужчина самый лучший! Я мысленно так и называю его – Самый Лучший. А я… пожалуй, обыкновенная женщина. Но тс-с-с-с, это мой большой секрет… никому ни слова!

Иду на кухню пить кофе. Бывают дни, когда кажется, что я просыпаюсь лишь ради этого. Кофе способен разбудить мой мозг, сделать мое утро чуть теплее и подарить мне умиротворение. Это ежедневный ритуал. За чашкой кофе я люблю поразмышлять обо всем подряд, а особенно о своей жизни. В результате часто опаздываю на работу. Но сегодня выходной. И хотя он сулит предпраздничную суету, – пусть все дела подождут, а я позволю себе воспоминания…

Нам было по двадцать лет – детство. Мы обучались в одном институте, случайно разговорились, стали встречаться. Все происходило быстро и ярко. Его звали Александр, Санечка. Стройный юноша с волнистыми темными волосами, большими голубыми глазами и длинными ресницами (девочкам на зависть). Мне он казался очень красивым! Даже, пожалуй, прекрасным! Женщины тоже любят глазами, особенно в двадцать лет, об этом как-то не принято говорить, но это сущая правда, ведь природу не обманешь.

В общем, у Санечки была внешность настоящего героя. Хотелось бы добавить «романтического», но… это не совсем верно. Как раз романтики в общепринятом смысле, со всякой милой чепухой и необходимым антуражем, вроде ночных прогулок и вздохов под звездным небом, слез от душещипательного кинофильма или приятной музыки, у него не было. О тонкой душевной организации речи не шло, да это и не имело особого значения.

Главное он был молодой, безбашенный и пылкий, а мне было с ним просто и забавно. Я была влюблена, ловила его импульсы, старалась быть с ним на одной волне. Санечка обладал качествами «охотника». Для него «охотиться» означало жить, двигаться вперед. Он не мог что-то просто взять, ему обязательно нужно было это «урвать», «отобрать», «выиграть». Он ценил трофеи. Вероятно, в какой-то момент таким трофеем оказалась я. А почему бы нет? Девочка из приличной семьи, с хорошим воспитанием, «правильная», миловидная, приятный собеседник… Но это все не было главным: таких девушек – пруд пруди. А трофеем в этой истории должна была стать моя невинность.

Санечка хотел оказаться у меня первым мужчиной, эта идея весьма увлекала его, окрыляла, будоражила. При этом допускаю, что я ему действительно нравилась, во всяком случае, какое-то время. И его чувства были по-детски бесхитростны. Он был довольно предсказуем, отчасти даже примитивен, но меня это не раздражало, я старалась ничего не замечать, поскольку испытывала к нему самые трепетные чувства.

Надо сказать, Санечка воображал себя рыцарем. Он не дарил мне цветов или мягких игрушек, считая это «мусором», зато всегда готов был укрыть меня от дождя или холодного ветра, помочь донести тяжелую сумку, растолкать локтями толпу. И главное, его не нужно было об этом просить. Складывалось впечатление, что он в любую минуту был готов проявить силу, ловкость, благородство, красноречие. В нем присутствовал дух соревнования, помноженный на юношеский идеализм. От этого Санечка всегда находился на «низком старте», чтобы сорваться и бежать куда-то митинговать, а попросту спорить до хрипоты со всеми, ибо он был великий спорщик. Бороться с «ветряными мельницами», побеждать каких-то «драконов», разглагольствовать о несправедливости мира… Увы, нередко на таких мероприятиях он испытывал разочарование, поскольку, как он сам мне говорил, каждый раз шел на войну, а попадал на базар.

Я любовалась им, когда он что-то возбужденно рассказывал, жестикулируя и встряхивая волнистыми волосами – Санечка не любил стричься. Его внутренний огонь невольно передавался мне, воодушевлял меня и заряжал энергией. Он становился еще прекраснее в моих глазах. Без чего нельзя представить себе рыцаря – без коня, меча, соперника? Возможно, но не только. Каждому рыцарю нужна Прекрасная Дама. Неужели… это я? Прекрасно! Ведь с таким рыцарем не страшны были никакие приключения. Я была почти готова к ним, нужен был лишь благоприятный случай, чтобы наконец, вознаградить его заслуженным призом – подарить себя… Да и как тут могло быть иначе? Кто, если не он?

Между тем все было не так-то просто. У Санечки была своя оборотная сторона. Не слишком глубоко запрятанная. При длительном и тесном общении все более ощутимая. Дело в том, что Санечка ненавидел женщин. Парадокс? Да! Это было его истинное лицо, скрываемое показным рыцарством.

Санечкины родители жили не очень дружно. Много спорили, выясняли отношения. Они, сколько ни пытались, так и не смогли договориться между собой о том, как правильно воспитывать сына. Когда мальчику было девять лет, у него появилась сестра. Санечкина мама растворилась в любви к дочери и словно отгородилась от всех. Его отец, в прошлом военный, в какой-то момент пристрастился к алкоголю, затем абсолютно опустился и через несколько лет умер. Санечка остался с мамой, весьма своенравной женщиной, младшей сестрой и со своим стыдом за отца и обидой на жизнь. Ему казалось, что судьба несправедливо с ним обошлась, лишив его должного внимания близких людей. От мамы он слышал лишь руководства и поучения: «Ты же мужчина, ты рыцарь. Ты должен защищать сестру, помогать ей, она девочка, маленькая и слабая. Ты уже взрослый, ты должен, должен, должен…»

К двадцати годам у Санечки выработалось стойкое желание всё это прекратить, но деваться было некуда. Жизнь под одной крышей с мамой и сестрой продолжалась – он пока не имел возможности позволить себе отдельное жилье. Обе требовали к себе повышенного внимания, и Санечке приходилось выслушивать их постоянные претензии. В кудрявой Санечкиной голове сформировался четкий план действий: сократить контакты с мамой и сестрой и выйти из-под их надзора. Ведь женщины – враги, они объединяются против мужчин, чтобы ограничивать их свободу, выносить им мозг и использовать их в своих целях. Санечка надеялся взять реванш за свою жизнь. Каким образом? Найти такую девушку, которая бы им восхищалась. Чтобы доминировать во всем и при случае указывать ей на ее место. При этом мечтать о Прекрасной Даме (которой в действительности не бывает), избрав ее единственной достойной себя. Лучшим же способом защиты для Санечки было нападение. Он включал свой охотничий инстинкт и начинал выбирать «жертву». Но как заинтересовать девушку собой? Правильно – пустить пыль в глаза. Продемонстрировать свое рыцарское поведение, поскольку это единственное мастерство, которым ему пришлось невольно овладеть за время своего детства и юности. И я попалась на эту удочку!

Оснований не верить вроде бы и не было. Мы часто и подолгу бродили по городу и пригородам – паркам, музеям. У Санечки всегда были припасены для меня конфеты. Трогательная деталь: он не просто угощал меня конфеткой, он разворачивал для меня фантик… Поначалу меня это просто умиляло. Правда, не могу сказать, что мне это так уж нравилось. Почему-то я видела в такой заботе ограничение моей свободы выбора. А со временем у меня вообще возникло чувство, что я цирковая собачка, которая получает лакомство за успешно выполненный трюк. Ведь эта развернутая конфетка оказывалась у меня во рту только тогда, когда Санечка считал нужным мне ее выдать. Видимо, так мой рыцарь давал понять, что хозяин здесь он. И я молча с этим соглашалась, прощая ему эту малость. Ведь я должна была соответствовать его представлениям о Прекрасной Даме.

Случались и особо приятные моменты. Например, он обращался ко мне по имени, нежно, Наденька… Голос звучал мягко… Он прижимал меня к сердцу так, что я чувствовала, как оно бешено колотится в его груди, и целовал меня в макушку… Разве не мило? В такие мгновения я, замирая в его объятиях, хотела, чтобы это длилось вечно…

Жаль, но шила в мешке не утаишь… и подсознательная нелюбовь к женщинам однажды проскользнула в Санечкином эмоциональном порыве. Он был раздражен каким-то домашним конфликтом, а переживаемый им гнев искал выхода. Свидание в такой день оказалось совсем некстати. Мои попытки как-то отвлечь и успокоить Санечку вызвали обратную реакцию – он стал изливать желчь и злобу в адрес женщин вообще. Я не приняла его слов на свой счет, но меня это насторожило. Я внезапно ощутила себя одним из тех «драконов», с которыми он вел отчаянную борьбу.

К следующей встрече всё кое-как улеглось, вспышка гнева прошла. Мы вновь долго гуляли. Он увлеченно мне что-то рассказывал. Затем привычно достал мне конфетку. Но на этот раз я перехватила его руку и, посмотрев в лицо моего рыцаря, довольно твердо произнесла: «Спасибо, не разворачивай, пожалуйста, фантик, я съем ее чуть позже». Он удивленно уставился на меня. Вдруг в голубых глазах сверкнул стальной блеск. Санечка как-то странно усмехнулся, отшвырнул конфету в сторону и заявил, что женские капризы достали его дома. Он не намерен это терпеть еще и со мной. Девушек – миллион, и я не лучше других. В голосе появился металл, он называл меня по-прежнему Наденькой, но интонация была такая, словно он великий дрессировщик, а я, цирковая собачка, провалила номер. Он говорил свысока. В потоке его слов угадывалась простая истина, что «все бабы дуры».

Запас его прочности явно иссяк. Подобное поведение стало повторяться. На передний план выступила агрессия, обнажая суть этого человека: передо мной был не рыцарь, а инфантильный самодур, пожалуй, даже волк в овечьей шкуре. Я стала опасаться, не отрубит ли он однажды мне голову, как одному их тех «драконов», с которыми он привык сражаться. Не перегрызет ли горло? Для меня эта мысль стала неожиданным открытием, но тогда у меня не хватало ни жизненного опыта, ни особого желания что-то предпринять. Отношения постепенно начали заходить в тупик. Я поняла, что никакая я не Прекрасная Дама. Он говорил правду: девушек миллион, а в их числе обязательно найдутся девственницы.

Нет, мы не ссорились, но после продолжающихся домашних конфликтов Санечка как-то совсем душевно очерствел. Зато чаще стал посещать митинги, спортивные состязания и пропускать лекции в институте. В его рыцарской жизни появились новые «ветряные мельницы» и «драконы», ожидающие своего победителя. Мы продолжали встречаться, вот только удобного случая для интимного общения так и не возникло: дома в то время возможности не было, а устраивать свой Первый Раз без комфортных условий мне казалось диким. К тому же… мне расхотелось награждать его собой. Закончились и угощения конфетами. Наконец, настал момент, когда я попросту заскучала. Из прекрасного рыцаря Санечка стал превращаться для меня в мыльный пузырь.

Учебный год в институте прошел, сессия заканчивалась. Впереди были беззаботные студенческие каникулы. «Наденька, что будешь делать летом?» – спросил однажды Санечка без должного интереса, ради вопроса. «Не знаю, может быть, замуж выйду», – зачем-то ответила я, хотя замуж пока не собиралась. Он пристально посмотрел на меня, потом засмеялся, воскликнул: «А все же я был прав! Бабы – дуры!», встряхнул волосами, развернулся и ушел. Больше в институте я Санечку не видела. Ходили слухи, что он его бросил, а затем попал в армию, где нашел применение своей энергии. Что было дальше – я не знаю.

Недавно мне попалась его страничка в соцсети. Естественно, я ее открыла… Судя по фотографиям, Санечка превратился в полноватого лысеющего мужчину, позирующего то на фоне своего автомобиля, то на пляже с двумя красотками, в спортзале, даже на лошади – рыцарь ведь. Наверное, на улице я бы его и не узнала, так он изменился. А в статусе написано – «Не женат». Я нисколько не удивилась. Очевидно, Прекрасные Дамы достались другим.

Вторая серия. Боречка

Я допила кофе, вымыла чашку… собралась, настроилась и начала доставать посуду и необходимые продукты из холодильника. Сегодня, конечно, будет традиционный оливье – какой праздник без него? А этот салат у меня всегда отменный! Это потому, что однажды мне удалось разгадать тайный секрет его приготовления. И польза от этого немалая! Ведь известно, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

На земле миллионы одиноких женщин, которые прекрасно это знают и все-таки часто жалуются на судьбу. Так почему же все они не кухарки? И отчего это же порой относится и к замужним женщинам? Неужели они настолько не заинтересованы в мужчинах? Ответ прост: через желудок лежит путь к мужскому телу, до сердца добраться гораздо сложнее. Мужчины вовсе не примитивны. Если бы отношения зависели только от вкусного салата, думаю, все были бы счастливее.

Отношения… То, что не проходит бесследно. Это и дар, и постоянная работа. У них всегда есть отправная точка.

Однажды тебе встречается человек, происходит разговор, оценивающие взгляды, складывается первое впечатление. Могут быть и последующие встречи. Симпатия к мужчине обязательно отзовется в твоей душе. Сквозь волнение ты почувствуешь, что где-то внутри тебя есть потайная дверца, за которой спрятан тонкий стеклянный стакан. Ты бережно достаешь его, чтобы наполнить кристально чистой водой из живительного источника-фонтана, а затем ставишь его на место.

Наполнение стакана – это сакральный процесс зарождения нового чувства, и делать это нужно очень осторожно… Стакан сам по себе слишком тонок и хрупок. Его судьба зависит лишь от тебя. От сильного потока воды стакан может выскользнуть из рук. Страшно его уронить, расплескать, а добавить воды уже не получится – живительный источник бьет всего лишь один раз. Когда наполненный стакан на месте, кажется, что чувства в безопасности, но это иллюзия, он по-прежнему уязвим. Влага может высохнуть, пролиться или случится кое-что похуже: если на сердце лед, то вода замерзнет, и стакан разорвет… Очень больно будет собирать осколки израненными пальцами.

Увы, сохранению внутреннего «стакана» иногда приходится учиться всю жизнь, поскольку с этим умением не рождаются. Обычно это называют работой над отношениями, их осознанным сохранением. Такое случается, если тебя захватили сильные чистые чувства к мужчине.

Но если ты не позволяешь чувствам и эмоциям верховодить, если ты думаешь о собственном комфорте и спокойствии, то и наполняешь стакан не до краев, чтобы при обращении с ним не испытывать душевного трепета. В любую минуту ты можешь взять стакан и выплеснуть содержимое на землю. Или вовсе перевернуть его вверх дном и оставить так, что будет означать временный отказ от чувств. Хуже всего разбить стакан по собственной воле, но и такое бывает. Только как потом с этим жить? Известно, что без любви жизнь не имеет особого смысла, это всего лишь существование. Теперь, будучи взрослой, я полностью согласна с этим. Мне довелось пройти разные пути отношений, но «стакан» был всегда. Вот и сейчас он есть, потому что я во власти прекрасного чувства.

Размышляя на тему «стакана», я почти полностью приготовила свой фирменный оливье. Следующий шаг – придать комнате праздничный вид. Генеральную уборку, к счастью, я успела сделать еще накануне, вернувшись домой с работы. Осталось нарядить елку. Как всегда, не раньше 31 декабря, чтобы новогодняя атмосфера не успела надоесть. Хотя я небольшой любитель украшать елку, но сейчас ловлю себя на мысли, что буду это делать с особым удовольствием. Яркие шарики и фигурки, словно краски на холсте, невольно заставляют почувствовать себя художником. Я не рисую, а жаль… Иногда так хочется выразить что-то с помощью линий и цвета. Кстати, о художниках… был у меня один такой… человек, разбивший мое сердце, но преподнесший мне важный жизненный урок.

Его звали Борис. Он был художником. Я встретила его именно в то лето, когда рассталась с Санечкой. Это произошло в одной из современных галерей, на выставке. Правда, не живописной, а скульптурной, как я люблю, потому что тяготею к пластике. А к чему тяготел Борис – неизвестно. Может быть, там, на выставке, он черпал вдохновение для собственного творчества или встречался с друзьями, а может, просто пришел с целью подцепить кого-нибудь из девушек. Случайно этим кем-то оказалась я.

Боречке было чуть за тридцать. Я считала его очень взрослым, поскольку у нас была приличная разница в возрасте – двенадцать лет. Тогда, на выставке, он показался мне мягким, приветливым человеком с чувством юмора. Боречка держался довольно просто, но с достоинством. Складывалось впечатление, что он очень образован и неплохо воспитан. Боречка со знанием дела рассуждал об искусстве, разъясняя мне такие детали, о которых я и не подозревала. Кроме того, он разбирался и в современном арт-рынке, интересовался стоимостью произведений искусства. В моем лице Боречка обрел благодарного слушателя. Ведь тогда я была не столь подкована в этой теме, а мой интерес носил скорее обывательский характер.

С этим человеком было приятно – в нем гармонично сочетались глубина и широта души. Во многом благодаря Боречке я серьезно увлеклась искусством, и это осталось со мной на всю жизнь. Но это все было несколько позже. А тогда, в выставочном зале, я в первую очередь обратила внимание на его облик. Боречка был среднего роста, крепкого телосложения, загорелый, с красивой, гордой посадкой головы, большими ореховыми глазами и мягкими волнистыми волосами, подвыгоревшими, видимо, на пленэрах. Фигура Боречки обладала какой-то особой скульптурностью. Он был очень привлекателен. А как ему шла белая рубашка с расстегнутым воротом и закатанными до локтей рукавами! На загорелой шее в вырезе рубашки поблескивала золотая цепочка. Вроде бы никакой нарочитости, зато с едва уловимым налетом богемной небрежности. Я невольно засмотрелась на всю эту красоту. Безусловно, такой мужчина вполне мог претендовать на звание «главного экспоната» выставки. Он поймал на себе мой взгляд, подошел ко мне, чем очень меня смутил… и заговорил. Оказалось, что у него довольно низкий приятный голос.

– Добрый день, меня зовут Борис…

– Надежда, – залившись румянцем ответила я.

– Вы не француженка? Я буду называть вас на французский манер, Надин, ладно?

Что ж, Надин так Надин… Разве тут можно было возразить? Этим летом, после расставания с Санечкой, я сделала стрижку и покрасила волосы в черный цвет. В сочетании с моим хрупким телосложением, бледным лицом и красной помадой получился вид очень даже французский! И мне было приятно, что найденный мной новый для себя стиль оказался замеченным.

Первая содержательная прогулка по выставке с Боречкой закончилась традиционно: он попросил «телефончик». Мы стали встречаться, посещать художественные музеи, обмениваться хорошими книгами, альбомами по живописи и скульптуре.

Я, словно губка, впитывала новую для себя информацию и чувствовала, что расту, тянусь за Боречкой. Очень быстро я поняла, что прониклась к нему самыми добрыми чувствами. Он меня очаровал. Его поведение отличалось неподдельным спокойствием и уверенностью. Он как будто никогда никуда не торопился. Для меня было непривычно то, что он не стремился бежать на борьбу с «ветряными мельницами» или «драконами», как Санечка. С новым знакомым я сама становилась спокойнее и увереннее в себе, а главное, я стала ему доверять.

Следует отметить, что Боречка не относился к категории «голодных» художников. У него были любящие родители, папа-антиквар и мама-искусствовед, которые хорошо понимали и всячески поддерживали сына, в том числе материально. А он, казалось, занимался творчеством исключительно в свое удовольствие. Но это только на первый взгляд. На самом деле Боречка стремился подороже продать собственные произведения. Поэтому творил больше в угоду публике, чем по велению души. Он владел мастерством, но не вкладывался в создание шедевров, а может быть, они у него и не получались, да это и не главное… Ведь талант у Боречки, безусловно, был – и в графике, и в живописи. Любые его произведения имели очевидные художественные достоинства, были выполнены весьма добротно и со вкусом. Они радовали глаз и были понятны массовому зрителю, для этого не нужно было быть знатоком или иметь специальную подготовку. К художеству он относился как к ремеслу, но, похоже, нисколько от этого не страдал и любил свое дело, но не более, чем деньги.

Однажды Боречка пригласил меня в свою художественную мастерскую, что стало целым событием – побывать в святая святых у настоящего художника! Мастерская находилась в отдаленном районе на последнем этаже советской новостройки. Сама дорога туда оказалась приключением – транспорт с двумя пересадками, подъем по крутой лестнице (в доме, как назло, сломался лифт), расписанная граффити дверь… и, наконец, в нос ударил неповторимый, волнующий запах обители художеств, создающий какое-то особое, «богемное» настроение. И конечно, сердце растаяло, когда в дверном проеме показалось приветливое лицо, а затем и вся фигура Боречки. Сегодня он был как-то особенно оживлен. Проводив меня в мастерскую, сказал, чтобы я чувствовала себя как дома, а сам ненадолго исчез в соседней комнатке.

Я с любопытством ходила по мастерской… все было вполне традиционно. Вот стол художника, весь в пятнах краски… Вот огромное окно во всю стену, сквозь которое в мастерскую золотыми лучами светило вечернее солнце. Подрамники с холстами и без, ждущие своей очереди. Эскизы работ… а вот и готовые… разные по технике и сюжетам – от банальных натюрмортов с яблоками и цветами до обнаженной натуры, приготовленные, вероятно, на продажу. А вот большой диван, покрытый светлыми драпировками, на котором позировали натурщицы. Удивительно, но обычный для мастерской, творческий беспорядок не резал глаз, в этом хаосе ощущалась некая гармония. Словно это и не беспорядок вовсе, а специально созданная декорация. В углу комнаты… ящик с детскими игрушками. Неожиданная деталь. Из ящика на меня смотрел плюшевый медведь. Торчали руки и ноги куклы Барби без одежды и со спутанными волосами, конструктор лего и многое другое…

Я взяла в руки несчастную Барби, чтобы пожалеть ее – опустить руки-ноги и пригладить волосы. В этот момент вернулся Боречка, подошел ко мне сзади, крепко обхватил мою талию и, целуя меня в шею, весело сказал:

– Дочка играла… Хочешь, тебя обнаженной нарисую? Раздевайся!

Так я узнала, что у Боречки, оказывается, есть дочка. Не успела я ответить, как Боречка отобрал у меня куклу, кинул ее обратно в ящик и стал целовать еще настойчивей. Я съежилась и начала уворачиваться, хотя мне было приятно. В моей голове крутилась пара вопросов, и я подбирала нужные слова:

– Скажи мне, пожалуйста… скажи…

– Да не бойся ты так! Я тебя не съем! А может, стоило бы… – веселился Боречка, продолжая меня целовать. – Так рисовать или нет?

Я замотала головой:

– В другой раз…

Он рассмеялся:

– Ладно, я подумаю! Пойдем пить чай.

Он повел меня в соседнюю комнатку, откуда только что вернулся. Она оказалась совсем маленькой, но очень милой. У окна был круглый столик, на котором уже закипал электрический чайник, был разрезан пирог, лежали конфеты и шоколад. Но главное – в центре столика в высокой вазе стояла алая розочка. Боже, это мне! И для меня! Боречка подготовился к моему приходу. Как же это было прекрасно!