- -
- 100%
- +
Экс
Сейчас.
Автомобиль во что-то врезался, его здорово тряхнуло. Сашка Махно очнулся; вокруг было темно и пыльно; руки за спиной сдавливали стяжки, поврежденную прочным пластиком кожу на запястьях щипало; на затылке была небольшая рана, пульсирующая в месте рассечения боль, подобно набату, предвещала неприятности; движения ограничивал небольшой размер «короба», в который угодил боец. Сашка догадался, что находится в багажнике. Машина покатилась назад, послышался скрежет металла. Прогремевшие выстрелы и утробный рев дикого зверя заставили пленника вздрогнуть. «Что происходит? Затаиться или попытаться освободиться?» – Сашка не успел выбрать: из-за черепно-мозговой травмы он снова провалился в черноту.
Беспорядки на улице прекратились. Пленник моргнул раз, другой; мысли заструились беспокойным потоком: «Сколько я пролежал без сознания? Несколько минут? Часов?» Сашка заерзал и принялся ощупывать пальцами обивку и захламившие тесный «короб» предметы; ничего, чем можно было бы перерезать хомуты на запястьях, пленник не обнаружил. Сашка уперся плечом и бедром в крышку багажника, оттолкнулся ногами от стенки «короба» и навалился спиной на заднее сиденье, сдвинуть его и перебраться в просторный салон автомобиля у парня не получилось. «Нужно найти провод багажного рычага под обивкой, чтобы открыть защелку…» – решил пленник, продолжив возиться и раскачивать машину: Сашка не поддавался подступающей комом к горлу панике.
В пяти сантиметрах от живота парня когти развитой твари проделали дыры в металле, рывок – и крышку сорвало с петель. Сашку обдало зловонным дыханием зараженного. Монстр с несимметричной головой, напоминающей морскую раковину, разомкнул челюсти и заурчал; боец даже не успел испугаться и сообразить, что происходит: мозг отказывался воспринимать новую информацию, тело же отреагировало мгновенно: Сашка перевернулся на спину, сгруппировался, качнулся и перекатился на носки, а после оттолкнулся от кузова и спрыгнул на землю, позади клацнули сомкнувшиеся клыки. Боец, слегка наклонившись вперед, побежал прочь, петляя между брошенными на стоянке автомобилями, чтобы уклониться от твари, которую отчасти считал галлюцинацией, возникшей из-за полученной травмы головы.
Расталкивая попадающиеся на пути машины, рубер преследовал прыткую жертву; Сашка ускорился – расстояние между хищником и «едой» увеличилось. Перед глазами парня мелькали размытые неповоротливые и перекошенные силуэты; боец невольно подумал, что попал в чистилище и мертвецы, пытающиеся отмыться от облепивших их грехов, в немой мольбе тянут к нему свои руки. Сашка затерялся на их фоне. Незнакомцы, в угрюмых лицах которых еще сохранились черты посетителей бойцовского клуба, покачиваясь и дергая головами, медленно шли навстречу бойцу. Сашка обернулся, так как землю больше не сотрясали прыжки матерой твари, и смутился, потому что развитый зараженный, утратив интерес к свежаку, стал крутиться на месте и напряженно всматриваться в рассеивающуюся темень. Бойца тоже охватила тревога: «Чего или кого эта "машина смерти" опасается?» Из оцепенения Сашку вывела вцепившаяся в его шею зубами девушка с пустыми темными глазами. Боец отшатнулся от нее, выпутавшись из жутких объятий; на коже парня остались ссадины и следы губной помады. Незнакомка заурчала и снова кинулась к Сашке, боец сделал подсечку – и голодная девушка шлепнулась на землю.
Неуклюжие и лишенные ядовитым туманом сознательности твари окружили свежака. Одного из нападавших Сашка оттолкнул от себя ударом ноги в грудь, второму с разворота зарядил подошвой ботинка в челюсть, а следующему втащил коленом по ребрам; боец вырвался из созданного прожорливыми тварями оцепления и разбил двумя пинками боковое стекло находящейся поблизости тачки, повернулся спиной к окну машины и, вытащив осколок из рамы, разрезал стяжки на запястьях, а после Сашка устремился к желавшим разорвать его на куски существам. В исступлении он ломал соперникам кости, перебрасывал тварей через себя, расталкивал их, как кегли, и разбивал костяшки пальцев в кровь об зубы зараженных до тех пор, пока утробные звуки, которые издавали твари, не превратились в беспомощные хрипы.
Сашка восторженно смотрел на устроенный им бардак. В ушах звенело, руки подрагивали от волнения и пульсирующей боли, а на лице бойца появилась вымученная улыбка.
Рубер сдавленно взревел и попятился. Тварь была в смятении. Сашка понимал, что нужно бежать, но не мог сдвинуться с места: матерый зараженный приковал к себе взор парня. Из-за того, что на миниатюрной брюнетке была черная униформа, боец не сразу заметил ее тонкий силуэт и закрытые кожаными перчатками руки, удерживающие пасть рубера открытой, но, когда осознал, что происходит, бросился на помощь девушке, которую должен был вот-вот проглотить монстр, однако, приблизившись, Сашка рассмотрел, что клыки твари крошатся под пальцами незнакомки, и испытал шок, так как понятия не имел, где оказался, и ничего не знал о полезных боевых дарах Улья. Рубер ударил девушку когтистой конечностью, отшвырнув брюнетку от себя на несколько метров. Незнакомка силилась подняться, а тварь ликовала и урчала, как заведенный двигатель.
***
Боец отбил ногой от машины боковое зеркало и бросил его в голову рубера. Тварь на мгновение отвлеклась от брюнетки, которую собиралась добить. Девушке этого хватило, чтобы вскочить на ноги, вцепиться в многоугольную костяную пластину, прикрывающую ребра развитого зараженного, и отодрать ее от плоти монстра. Рубер дернулся и заурчал. Брюнетка со всей дури ударила его тяжелым «трофеем» по морде, наступила ногой на переднюю конечность существа, «пригвоздив» ее к земле, и проломила руберу челюсть отточенным апперкотом. В голове девушки яркой вспышкой возникла неоспоримая аксиома: «Я справлюсь. Я сильная». Брюнетка выхватила из ножен клинок и вонзила его в правый глаз рубера, навсегда угомонив тварь.
Незнакомка достала вошедшее по рукоятку оружие из тела монстра и вскарабкалась на грохнувшегося на землю зараженного. Действия девушки стали размеренными и аккуратными, когда она потрошила споровый мешок твари. Брюнетка извлекла из него пять споранов, четыре горошины и две черные жемчужины, засунула все это «добро» в карман ветровки и спустилась на землю. Девушка не чувствовала удовлетворения от проделанной работы из-за того, что в охоту вмешался посторонний человек. «Поделиться с ним трофеями или присвоить их себе?» – покачивая бедрами, брюнетка устремилась к изучавшему ее действия незнакомцу и спросила его:
– Медляков ты «раскидал»?
«Медляков? Видимо, она о посетителях клуба говорит», – догадался боец.
– Да, – Сашка кивнул.
«Свежак или разыгрывающий передо мной спектакль мур? – девушка склонила голову набок. – Я должна быть уверена…»
Незнакомка улыбнулась, сделала резкий выпад вперед и выпалила:
– Бу!
Парень вздрогнул и отпрянул. Его ноги уперлись в бампер чужой машины: Сашка не удержал равновесия и грохнулся на капот. Брюнетка нависла над бойцом, стянула грязные перчатки и принялась деловито обыскивать парня. После скучной проверки карманов пальцы девушки заскользили по торсу Сашки, тот шумно сглотнул и сдавленно простонал; услышав свой хриплый голос, парень смутился и умолк, задержав дыхание.
«А он милый!» – оружия и рации у незнакомца не оказалось, поэтому брюнетка расслабилась и, прижавшись к соблазнительному парню плотнее, произнесла:
– Все-таки свежак.
– Кто? – с трудом выдавил из себя Сашка.
– Неважно, – отмахнулась девушка, ей было лень объяснять копии, как в Улье все устроено. Брюнетка резко изменила тему разговора: – Голова болит? От жажды горло саднит?
– Есть такое, – признался Сашка.
Девушку накрыло непреодолимое желание «примерить» на себя роль медсестры и позаботиться о благополучии свежака, она кокетливо протянула:
– Хочешь, чтобы боль прошла?
Парень молчал, так как не доверял своему голосу. Вопросы, которые следовало задать, чтобы выяснить, откуда взялись твари и почему люди взбесились, тоже застряли в глотке бойца. Близость миниатюрной брюнетки сбивала с толку, по коже свежака забегали мурашки.
Парень запоздало ответил на вопрос:
– Да.
Незнакомка отцепила от пояса флягу, открутила от нее крышку и обхватила горлышко губами, жадно вбирая в себя живчик, чтобы после поделиться им; девушка поставила бутылку на крышу автомобиля и притянула бойца к себе. Поцелуй был «вкусным» и горьким; градусы повышались; бодрящее тепло растекалось по организму, рассеивая головную боль и усталость. Сашка увлекся: перехватив брюнетку поперек талии, он перевернулся и подмял незнакомку под себя. Девушка нахмурилась, так как теперь не она контролировала ситуацию, и прервала поцелуй, отвернувшись от бойца.
Сашка поднялся с брюнетки и пробормотал:
– Извини.
Та села по-турецки, забрала флягу с крыши и передала ее парню со словами:
– Это лекарство. Пей!
Сашка выпил живчика и поморщился: без очаровательного посредника пойло не казалось экзотическим и приятным. Боец сосредоточился на своих ощущениях: из-за приема сомнительного лекарства самочувствие действительно улучшилось.
– Спасибо, – Сашка вернул флягу незнакомке.
Девушка достала из кармана черные жемчужины и, раскрыв ладонь, предложила:
– Если хочешь выжить в новых условиях и стать сильнее, выбирай свою «порцию».
– Они же одинаковые, – парень смутился.
– Ошибаешься, – осадила его брюнетка. – Жемчужины совершенно разные.
Боец сделал выбор. Черный «шарик» нагрелся в руке свежака.
– И что мне с этим делать? – уточнил Сашка.
– Жемчужину нужно проглотить, – сухо объяснила девушка: надоело ей изображать благородную наставницу.
Брюнетка насторожилась и прислушалась: эхо разносило размеренный стук, который возникал, когда окостенелые пятки топтунов касались заасфальтированной дороги. Девушка спрыгнула с капота и пошла навстречу зараженным. Охота продолжается: «мясник» жаждет крови.
Сашка закинул в рот жемчуг и, проигнорировав отсутствие приглашения, быстро догнал брюнетку. Боец не пошел за убийцей монстров, а поравнялся с ней.
«Он не пешка, а тот, кто самозабвенно реализует такую шахматную задачу, как "эксельсиор"», – подумала брюнетка, искоса глядя на спутника.
– У тебя не найдется лишнего кинжала? – спросил Сашка.
– Ты можешь отсидеться в безопасном месте, – напомнила девушка.
– Это не вариант, – не согласился боец.
– Тогда держи, – брюнетка одолжила добровольцу один клинок. – Если повредишь зараженным находящийся на затылке споровый мешок, они откинутся.
– Буду иметь в виду, – Сашка улыбнулся.
Топтуны заметили мило беседующую парочку и радостно заурчали.
***
В драке с зараженными больше страсти, чем в постоянном качественном сексе: эмоции охотников зашкаливают, звук ломающихся костей распаляет участников бойни, смерть опасной твари заменяет одновременный оргазм, хочется смеяться от нервного возбуждения и плакать от боли, ведь избежать серьезных травм невозможно.
Чужое небо стало ясным. Брюнетка и боец лежали на скользкой от крови побежденных существ траве и улыбались.
Девушка повернулась к помощнику и изучающе посмотрела на него, голова брюнетки в этот момент была забита самыми смелыми мыслями: «Ферзь преследовал меня, потому что я была нужна ему как искусный мясник. А свежак, не выдвигая условий, помог мне, отвлекая монстров и рискуя своей жизнью. Иметь дело с новичком, который еще не изучил жестокие правила Улья, намного приятнее, чем с опытным и циничным рейдером».
Взгляды охотников встретились.
– Сашка, – представился парень.
– Забудь старое имя, – посоветовала брюнетка. – Я буду звать тебя Эксом.
– Почему? – боец изумленно приподнял брови.
– Знаешь, что такое «эксельсиор»? – поинтересовалась девушка.
– Нет… – щеки собеседника зарделись от смущения.
– В шахматы не играл? – усмехнулась брюнетка.
– Нет. Я спортом занимался! – сказал в свое оправдание парень.
– Я тоже не играла в шахматы, – призналась девушка, – но знакома с человеком, одержимым шахматной тактикой и стратегией. Я окрестила тебя Эксельсиором, потому что ты, угодившая в Улей пешка, уверенно пробираешься к краю «доски» и рано или поздно станешь ферзем. Есть в тебе что-то воодушевляющее и пугающее одновременно…
– Спасибо, – бойца от слов и рокочущего голоса незнакомки в жар бросило. После небольшой заминки он спросил: – А как мне обращаться к тебе?
– Мурка, – ответила миловидная брюнетка.
Шанс
Тогда.
Молочная пелена – предвестница беды и невообразимой боли – перестала быть густой и насыщенной бело-голубыми оттенками смерти: туман окончательно рассеялся. Границы состыковавшихся кусков земли размылись. В воздухе повисло напряжение, подстегивающее инстинкты притаившихся во мраке хищников.
К быстрому кластеру стянулись развитые зараженные. Безобразных клыкастых монстров с кожей желтовато-землистого цвета, несимметричной мускулатурой и раздутыми из-за наличия второго ряда зубов челюстями распирало от предвкушения. Стуча окостенелыми пятками по обновленному из-за случившейся перезагрузки асфальту, твари устремились к скопированному населенному пункту.
Каскад посмотрел в монокуляр и поморщился, провожая уставшим взглядом толпу уродцев. Пока зараженные не «снимут сливки», утолив первобытный инстинкт убийцы, и не затеряются в охваченном паникой и неведением городе, рейдер не сможет свободно передвигаться по улицам. Боец отстранился от края крыши многоэтажного здания и приложился к горлышку фляги. Живчик обжег глотку, по телу Каскада начало разливаться дурманящее тепло, усталость схлынула, напряжение превратилось в сгусток энергии. Волна спокойствия накрыла вымотанного рейдера, она отрезвляла и приводила мысли бойца в порядок. Каскад точно знал, что будет делать и как, несмотря на то что в его дерзком плане осталась одна неизвестная переменная.
***
Привязанный к дереву охранник, обокравший своего начальника Андрея Филина – бандита и владельца бойцовского клуба, огребал по полной, но продолжал молчать.
Андрей Сабуров расстегнул ширинку, чтобы помочиться на пленника.
– А вот это лишнее, – спокойно произнес Игорь Лимарев. Нейтральная фраза, даже не просьба, но ее было достаточно, чтобы Андрей вспомнил о хороших манерах.
Сабуров, как и другие подчиненные Филина, не хотел разочаровывать Игоря. Подобное поведение в шутку называли «Феноменом Лимы». Для своих Игорь не представлял опасности, он никогда не скатывался до угроз, только давал скупые рекомендации, если коллеги творили дичь в его присутствии. Начальника бойцы боялись, а Лимарева уважали. Если бы Игорь вскинулся и пошел против Филина, многие сотрудники поддержали бы бунтаря, несмотря на то что такой поступок повлек бы за собой серьезные негативные последствия.
Лимарев прислушался и обвел взглядом сумрачные «декорации» леса.
– Что тебя беспокоит, Лима? – обратился к нему стягивающий с рук окровавленные перчатки Сергей Лукьянов.
– Мне кажется, что за мной следят, – ответил Игорь, передернув плечами.
Если бы кто-то другой выдвинул такую странную гипотезу, Сергей бы оборжался, но к подозрениям Лимы мужчина отнесся серьезно. Закурив, Сергей сказал:
– Мы были осторожны. Хвоста я не заметил.
– Мимо нас проскочила битая девятка… – напомнил Игорь.
– Может, водитель кого-то сбил и сваливал с места преступления, – собеседник затянулся и прикрыл глаза, наслаждаясь процессом.
– Я пройдусь, – сообщил Лимарев.
– Хорошо, – Сергей достал карманную пепельницу, напоминающую брелок, и затушил сигарету. Мужчина убрал «нержавейку» в карман и пообещал: – Я дожму вора, Лима.
Игорь кивнул бойцу и направился к дороге.
***
Лимарев нашел за крутым поворотом брошенную водителем на обочине девятку. На бампере и капоте были вмятины, а лобовое стекло машины «украшали» трещины. Игорь заглянул в салон; находящийся под рулем защитный кожух был снят, провода питания, ранее соединенные угонщиком с проводом, подающим напряжение, теперь болтались бесполезными нитями.
«Мы не одни здесь…» – Лимарев отошел от девятки, достал из кармана легкой темной ветровки мобильник, чтобы предупредить Серегу и Андрея Сабурова о том, что поблизости шляется чужак, и только сейчас заметил, что сигнала нет. Игорь, стараясь не шуметь, поспешил к своим помощникам. Необъяснимая тревога набатом стучала в висках бойца, сердце гулко билось в груди, пытаясь, подобно птице, вырваться из сделанной из ребер и прикрытой кожаной «накидкой» клетки.
***
Пленник сник: он мычал, размеренно раскачивался, натягивая веревки, которыми был привязан к дереву, и пускал слюни.
– Твою мать! – с чувством сказал Сабуров. – Кажется, мы его сломали…
– Все может быть, – Лукьянов пожал плечами и снова закурил.
– Почему ты так спокоен? – не понял Андрей, он шумно сглотнул, стянул с рук перчатки и стер тыльной стороной ладони испарину со лба. – Теперь мы не узнаем, где деньги Филина!
– Мне поплакать? – с насмешкой уточнил собеседник.
Сабуров открыл рот, чтобы ответить на циничный выпад Сергея, но шум шаркающих шагов отвлек Андрея и заставил его озираться по сторонам.
– Да не дергайся ты так, – Лукьянов закатил глаза и убрал окурок в карманную пепельницу, чтобы не оставлять следов своего пребывания рядом с местом избиения охранника. – Видимо, Лима вернулся.
Сабуров расслабился и устало улыбнулся, но вскоре вновь вскинулся и выхватил из наплечной кобуры девятимиллиметровый пистолет, так как треск веток, непонятная возня, монотонное шарканье – звуки, указывающие на присутствие посторонних, теперь доносились отовсюду.
– Нас окружают! – прошептал Андрей, в его голосе проскальзывали панические нотки.
– К машине! – приказал Сергей: «Нужно связаться с Лимой и предупредить его о гостях».
Сабуров последовал за Лукьяновым к автомобилю. Сергей запоздало заметил, что Андрей сбавил шаг и выронил ствол.
– Ты чего? – Лукьянов обернулся и недовольно посмотрел на замершего бойца.
Глаза Сабурова утратили блеск жизни, Андрей заурчал и набросился на Сергея. Находившиеся поблизости зараженные устремились к сцепившимся бойцам. Лукьянов не понимал, что происходит, и хотел образумить Андрея. Сергей схватил оскалившегося и брызжущего слюной помощника за грудки и хорошенько его встряхнул, но взбесившийся боец продолжал издавать утробные звуки и силился сомкнуть зубы на мелькающем возле обезображенного гримасой голода лица Андрея запястье Лукьянова. Зараженные пришли на призыв обнаружившей жертву твари. Бегуны и медляки окружили Сергея и повалили его на землю.
***
Начинало светать. Разминувшийся с Игорем Каскад присел рядом с обращающимся охранником и раскрыл складной нож, чтобы убить тварь до того, как она заурчит и позовет голодных «друзей» на «вечеринку». Рейдер сжал рукоятку и потянулся к пленнику, но нанести охраннику удар в висок Каскад не успел – Лимарев, решивший, что незваный гость пытается перерезать веревки, чтобы освободить пленника, втащил рейдеру с ноги в бок, оттолкнув незнакомца от охранника. Каскад сгруппировался и, выполнив кувырок назад, вскочил на ноги.
Рейдер никогда не отличался дипломатичностью и сознательностью, поэтому, указав на пленника, выпалил с серьезным видом:
– Его нужно прикончить!
Игорь наградил незнакомца снисходительной усмешкой и принял боевую стойку.
Охранник вскинул голову и утробно заурчал. На его бессловесный «вопль» откликнулись другие зараженные. Урчание десятка тварей эхом разнеслось по посадке.
– Блин! Поздно… – с чувством произнес Каскад. – Отсюда надо убираться. Пошли!
– Да кто ты такой? – спросил Лимарев.
– Друг, – просто ответил рейдер.
– Ты следил за мной? – продолжил «допрос» Игорь.
– Да, я не успел перехватить тебя возле твоего дома, поэтому пришлось играть в догонялки, – признался Каскад. Он на мгновение зажмурился, вспоминая старое прозвище собеседника, а потом проговорил, отчеканив каждое слово: – Я хочу спасти тебя. Следуй за мной, Лима.
Игорю удалось сохранить невозмутимость, он задал еще один вопрос:
– Где мои помощники?
– Либо мертвы, либо стали прожорливыми и безмозглыми тварями, как этот пленник, – рейдер подошел к Лимареву и, схватив его за локоть, потянул свежака за собой.
Игорь легко высвободился и, посмотрев поверх плеча незнакомца, спросил у направляющегося в их сторону изрядно потрепанного бойца:
– Андрей, где Серега?
Сабуров, раскрыв измазанные чужой кровью губы в немом восторженном крике, бросился к Лимареву. Игорь подпустил бойца к себе, а потом отклонился и заломил Андрею руку, надавил на затылок зараженного ладонью, продолжая удерживать запястье безумного соперника, сделал подсечку и навалился на грохнувшегося Андрея, прижав его коленом к земле. Зараженный брыкался и урчал.
Каскад не вмешивался, он знал: для Лимарева слова – пустой звук, свежак должен сам осмыслить тот факт, что от его мира остался лишь осколок, перемещенный в ад. Зачем подогревать того, кто пылает?..
Между деревьями уже мелькали силуэты бегунов и медляков.
– Твой знакомый не станет прежним, его тело захватил паразит, – сухо объяснил рейдер скрутившему Андрея Игорю.
Отвернувшись от свежака, Каскад «встретил» подскочившего к нему бегуна ударом стопы в грудь; зараженный пошатнулся, подался вперед и напоролся на приготовленный Каскадом нож. Нападения не прекращались. Рейдер пригнулся, отскочил в сторону и оказался позади раскинувшего руки медляка. Каскад схватил воротник майки зараженного, дернул ткань на себя и, перерезав «изголодавшимся» по плоти тварей лезвием ножа монстру глотку, играючи прикончил еще одного соперника. Рейдер отыскал взглядом Лимарева; свежак обхватил голову Андрея руками и, на мгновение прикрыв веки, чтобы преодолеть последний барьер и навсегда отречься от предубеждений, свернул бешеному бойцу шею. Игорь выпрямился и в исступлении начал «месить» облепивших его медляков.
Свет проснувшегося солнца лишил зараженных возможности скрываться в тени, прожорливые твари стали добычей свежака и бывалого иммунного. Игорь невольно поймал себя на мысли, что ему нравится убивать. Раньше боец сдерживался и сохранял невозмутимость, а сейчас свежак получил шанс выплеснуть наружу клокотавшую в его нутре ярость.
Каскад с восхищением наблюдал за действиями Лимарева: «Лима подходит этому миру. Почему тогда погиб он, а не я?»
Игорь тяжело дышал, его злой и колкий взгляд скользил по свежему кладбищу, вид и запах крови возбуждали его: «Мне мало этого. Хочу еще!.. А-а-а…»
Рейдер насторожился, он убрал руку с фляги с живчиком, которым хотел поделиться с наемником, и сомкнул похолодевшие пальцы на рукоятке ножа: «Никогда к этому не привыкну… Твою мать!» Когда блеск жизни исчез из глаз Лимы, уступив место матовой черноте, и боец заурчал, Каскаду пришлось в очередной раз упокоить его.
Октагон Улья
Сейчас.
Бойцовский клуб был погружен во мрак. Зараженные сновали из угла в угол и подъедали напуганных до смерти раненых иммунных, у которых уже не хватало сил сопротивляться: болезненные стоны людей превратились в немой крик; гримасы ужаса, застывшие на лицах иммунных, из-за накатившего безразличия разгладились.
Алена Ветрова заскочила в помещение и закрылась изнутри, протолкнув засов в петлю. Алена отпрянула от железной двери, за которой кружился потерявший из виду жертву рубер, и ощутила, как измазанные чем-то липким чужие руки заскользили по ее телу; волоски на коже девушки встали дыбом, когда над ее ухом раздалось обещающее боль урчание, но хуже всего было то, что Алене хотелось отпустить ситуацию, забыться и, пополнив ряды лишенных эмоций и сознания тварей, повторить бессловесный «припев» утробного «гимна смерти». «Зачем барахтаться, если можно насладиться свободным падением?» – Ветрова, подобно перебравшей на вписке девчонке, покачнулась. Она пыталась вспомнить, ради чего или кого до этого пьянящего момента хваталась за крупицы человечности.
Дыхание зараженного обожгло щеку девушки, тварь сдвинула прохладными пальцами с плеча Алены ветровку и вцепилась зубами в кожу девушки. Это отрезвило Ветрову, пазлы в ее голове сложились. Вместо урчания из глотки Алены вырвался истошный крик:
– Кантер!
Одно слово – даже не имя, а дурацкое прозвище, в полной мере характеризующее своего холодного обладателя, – вернуло Ветровой силы бороться с «бездной», которая медленно, но верно разрушала разум и захватывала тело не имеющей иммунитета девушки.
– Отвалите! – зашипела Ветрова, расталкивая локтями «прилипших» к ней существ.
– Алена?! – окликнул девушку телохранитель и «правая рука» Филина – Виктор Сурин.
– Витя! – обрадовалась узнавшая голос помощника начальника Алена.
– Забирайся в клетку! Она закрыта. Здесь безопасно! – сбивчиво объяснил мужчина. – Я оставлю тебе нож возле заблокированной двери! Один монстр лучше, чем толпа тварей.