Заразительный смех безумца

Предисловие

«Люди, у которых нет амбиций и которым нечего терять, – самые "неудобные" враги.

Напоминавшие едва различимый раздражающий белый шум сомнения я "похоронил" на задворках сознания и перешел от бессмысленных и пустых слов к действиям. Я не боюсь превращающего писаные законы и негласные правила в пыль беспредела: тот, кто "не взлетал", не разобьется, когда упадет. Я готов к следующей партии. Осмелишься ли ты бросить мне вызов?..»

Двух людей заперли в темной комнате. Пленник, прежде представлявший опасность для окружающих, смирился. Он решил, что заслуживает забвения. Второй от тоски начал сходить с ума. Его воспаленный мозг искал выход из сложившейся ситуации. Речи этого безумца взбудоражили и вдохновили забившегося в угол человека. Теперь оба пленника стремились вырваться из «бетонной ловушки». Свобода больше не казалась эфемерной, оставалось совершить последний рывок, но… первый осознал, что выпускать безумца, способного любого убедить в своей правоте и повести за собой толпу, нельзя. Пленники сцепились, каждый боролся за свои убеждения. Лишь один из них выбрался из «клетки». Но кто? Преступник? Псих? А имеет ли это значение?

Может ли беглец распоряжаться своей жизнью и упиваться свободой? Глупости! Да, он покинул темную комнату, но она по-прежнему является частью его сознания. Правила, которые беглец по инерции соблюдает, – это стены; жестокие мысли и отвратительные поступки – это сажа и удушающая пыль. Что же делать? Как жить дальше? Забить на правила и начать диктовать свои условия, чтобы разрушить стены? Сделать «генеральную уборку» и стать паинькой или оставить все как есть и, «наследив» в душах других людей, разнести «грязь»? Кем беглец захочет быть или казаться? Праведником, психом или преступником?

Чтобы уцелеть в неравной борьбе и захватить власть, нужно лавировать и менять маски, поэтому не стоит проводить «демаркационную линию» и ограничиваться одной ролью.

Пролог

Все посерело. Краски меркнут. Солнцанет:

Оно оставило мою обитель.

Я страшный враг, я худший друг, ячеловек.

Меня сложней любить, чем ненавидеть.

«Тебя, как остатки вчерашнего ужина, и есть не хочется, ивыбросить жалко. Лучше бы наши пути никогда не пересекались. Возникшая междунами связь, твое лицо, искаженное от боли, взгляд, понятливый и смиренный,отголоски душевных терзаний и нездоровых чувств, бурлящих в твоем воспаленномразуме, лишают меня равновесия. Такие, как ты, не наполняют жизнь окружающихкрасками, а отравляют ее».

Сентябрь,2014 год.

«Муторно и в сон клонит…» — Егор Таланин устроился наподоконнике, подтянул одно колено к груди и прислонился щекой к прохладномустеклу. Правую руку бойца фиксировал плечевой бандаж, а в левой Егор держалбокал, наполненный красным вином. Парень поднес его к лицу и прикрыл глаза,наслаждаясь едва различимым ароматом мускатного ореха.

— Когда ты успел пристраститься к алкоголю? — спросилазаглянувшая в комнату Егора привлекательная шатенка.

— Я не пью это, — произнес севшим голосом парень. — Выпивкасводит на нет действие улучшающих мой эмоциональный фон транквилизаторов.

— Тогда делись! — девушка отобрала у Егора бокал и сделалаглоток.

— Зачем пожаловала? — парень не любил светских бесед изатянутых прелюдий.

Шатенка допила вино, заправила за ухо непослушную прядькоротко подстриженных волос и протянула:

— У тебя клиент появился!..

— Это шутка? — Егор смерил собеседницу прохладным взглядом.— Сейчас я ничего не могу.

— Работа непыльная и бесконтактная, — не согласиласьдевушка.

— Объясни, — парень непроизвольно попытался скрестить рукина груди, чтобы отгородиться от гостьи и ее делового предложения, но не смогсделать этого: правая конечность бойца напоминала бескостную плеть.

— Художнику, с которым ты беседовал в «Таврионе», нуженнатурщик.

— Такого мне еще никто не предлагал! — Егор кривоусмехнулся, вспомнив разговор, во время которого назвал работу потенциальногоклиента бездушной.

— Он заплатил вперед, — шатенка бросила подчиненномуконверт. — Твоя доля.

Егор не прикоснулся к нему.

— Ты не должна была брать деньги и что-либо обещать. Я самрешаю, с кем иметь дело, а кого стороной обходить! — возмутился парень.

Губы девушки дернулись, она махнула рукой на напускнуювежливость и раздраженно напомнила:

— Ты перестал быть полезным и приносить доход. Пока твоивозможности ограничены, харчами не перебирай! Ты прекрасно знаешь, что я нескладирую макулатуру, — шатенка оставила на столе визитку с номером клиента. —Обговори с художником детали и сообщи Нестерову, где и до которого часа будешьнаходиться: Игорь проконтролирует, чтобы ты дров не наломал, и, еслипотребуется, подстрахует тебя.

Девушка прихватила начатую бутылку дорогого вина и покинулакомнату Егора.

Парень заглянул в конверт и отметил: «Набит наличкой подзавязку… Дурной знак. О страховке можно забыть: Нестеров не реагирует на моизвонки. Есть у него на то причины».

Егор набрал номер, указанный на карточке; клиент ответилпосле четвертого гудка:

— Слушаю.

— Здравствуйте, вас беспокоит…

— Я узнал голос, — оборвал собеседника художник. — Выокажете мне услугу?

Егор медлил, слушал размеренное дыхание клиента, терпеливодожидавшегося ответа и не нарушавшего тишину уговорами, и все больше понимал,что не хочет иметь ничего общего с этим человеком, но парень наступил себе нагорло и продолжил диалог:

— Денег слишком много, поэтому я хочу уточнить, правильно липоняла вас особа, заключившая от моего имени сделку. Она сказала, что вам нуженнатурщик. Ваши слова стоит понимать буквально или это лишь оборот речи?

Художник усмехнулся и ответил снисходительно:

— Не ищите скрытого смысла там, где его нет, — он сделалнебольшую паузу, а после скучающе осведомился: — Еще вопросы будут?

— Когда и где?

***

Егор приблизился к трехэтажному зданию, оно пестрелорекламными вывесками, однако они были блеклыми, и ни в одном из окон не горелсвет. Парень решил осмотреться. «Пустые офисные помещения… Их довольно много.Художник не указал номер кабинета, теперь понятно, почему клиент обещал менявстретить, — Егор достал из кармана телефон и отправил сообщение ИгорюНестерову. — Даже если Игорь обратит на послание внимание, что мало вероятно, иподстрахует меня, поиски человека, находящегося в этом здании, займут многовремени… — парень тряхнул головой и одернул себя: — С каких пор я стал такиммнительным и жалким? Я постоянно общаюсь с людьми, имеющими странныепристрастия и дурную репутацию. Работа натурщиком — детский лепет. Так почемусердце бьется в глотке и мысли неприятные в голову лезут?»

Дверь распахнулась, и на улицу вышел художник. Даже врастянутом свитере и старых джинсах, которые не жалко было запачкать во времяработы с красками, он выглядел элегантно, держался прямо, однако скрыть плохоесамочувствие в полной мере не получалось: под глазами клиента пролегли темныекруги; доброжелательная улыбка, застывшая на лице, казалась натянутой ивыдавала усталость.

— Здравствуйте, следуйте за мной, — произнес художник.

Егор вспомнил имя, написанное на визитке, и предложил:

— Оставим формальности до лучших времен, Артем.

— Как пожелаешь, — отозвался клиент.

***

Артем Круглов протянул гостю белую рубашку со словами:

— Надень это, не застегивай и подверни рукава до локтей.Свои вещи можешь оставить на кресле.

Егор снял с себя толстовку и плечевой бандаж и поморщился отболи: поврежденное плечо по-прежнему тянуло. Парень накинул рубашку и начал«воевать» с рукавами. Когда он повернулся к художнику, тот увидел, что леваярука натурщика полностью прикрыта тканью.

— Я помогу, — Артем приблизился и потянул рукав вверх, когдапальцы Круглова едва коснулись кожи Егора, того передернуло. Художникотстранился и спросил: — Я причинил тебе боль?

— Нет, — признался парень. — Просто не люблю, когда менятрогают.

— И как с такими загонами ты… — Артем замялся, пытаясьподобрать щадящую формулировку, — «находишь общий язык» с клиентками?

— Чтобы качественно выполнять работу, достаточно бытьсообразительным, наглым и… смелым, а любить то, чем занимаешься, совсем необязательно, — пояснил Егор. — Из-за травмы я стал заторможенным, поэтому неуспел справиться с эмоциями и повел себя опрометчиво и невежливо, при другомраскладе я бы показывал клиенту лишь то, что он хочет видеть.

Слова гостя заставили художника задуматься. Артему в головупришла идея, интересная и рискованная:

— Будь самим собой. Захочется нагрубить или посостязаться востроумии, не сдерживайся, гни свою линию.

***

Егор пересек порог студии: «Звукоизоляция? Артем писатькартину собрался или песни петь?»

— Долго же вы трепались! — возмутилась женщина художника,Диана Иртышева, развязывая пояс короткого шелкового халата. Пеньюар соскользнулна пол, на женщине осталось лишь черное атласное белье. Иссиня-черные волосы Дианыдоходили почти до поясницы, фигура напоминала песочные часы, а грудь третьегоразмера бросала тень на плоский живот.

Гость, до этого мгновения не знавший, что еще способениспытывать смущение, отвел взгляд и спросил:

— Что эта женщина здесь делает?

— Она, как и ты, часть композиции, — объяснил художник.

— Лучшая часть! — промурлыкала Диана. Она опустилась нанаходившуюся в центре помещения двуспальную кровать, подхватила сметаллического подноса, стоявшего на стеклянном кофейном столике, бокал белого винаи, сделав глоток, наградила Артема томным взглядом.

— Рядом со мной любая утонченная дама, пышущая высокомерием,«протрезвеет» и почувствует себя посредственной и зачуханной домохозяйкой! — несогласился Егор.

— Это вызов? — Диана рассмеялась.

— Нет же, — парень медленно подошел к кровати, застыл возлепотягивающей вино особы, оторвал две крупные красные виноградины от кисти,покоившейся на подносе, и зашептал с придыханием: — Я вне конкуренции! Нодолжен признать: ты в моем вкусе. Когда смотрю на твое роскошное тело,возникает непреодолимое желание…

— Договаривай, раз начал! — женщина вновь поднесла бокал кгубам, Егору удалось заинтриговать ее.

Парень дождался подходящего момента, а после выдал, сжаввиноградины в левой руке:

— …запачкать тебя!

Сок забрызгал грудь и шею Дианы, она всплеснула руками,вскрикнула и закашлялась.

— Подавилась, потому что я тебе не по зубам! Ещесомневаешься в моем превосходстве?! — Егор продолжил вгонять женщину в краску.

«Ирония как средство защиты. А он занятный, но… то, что этотчеловек еще дышит, лишает меня шанса на нормальное существование. Мальчишкаболен и нестабилен: новый день для него — борьба с самим собой. Отголоскичувств, которые пацан испытывает, раздавят меня или толкнут в пропасть. Если"гангрена" начинает разрастаться, нужно ампутировать конечность. Ядолжен избавиться от мальчишки, пока не поздно», — руки Артема слегкаподрагивали, художник безучастно смотрел на препирательства Дианы и натурщика.Артему хотелось пустить все на самотек, но он прекрасно знал Иртышеву: если невмешаться сейчас, пока она не прокашлялась и не ответила на выпад парня,женщина устроит грандиозный скандал, поэтому художник решил разрядитьобстановку, заметив:

— А вы неплохо ладите! Так увлеклись друг другом, чтопозабыть успели о том, для чего мы здесь собрались. Мне не терпится сохранитьвозникшее между вами напряжение на холсте.

***

Артем бегло объяснил натурщикам, что делать. Диана и Егорзабрались на кровать и встали на колени. Женщина прильнула к груди парня; онзапустил левую руку в волосы Иртышевой и аккуратно потянул их, заставив Диануотклонить голову назад.

Художника интересовало самочувствие Егора:

— Ты сможешь простоять в этой позе несколько часов?

— Постараюсь, — ответил парень неуверенно.

Женщина охотно позировала, изящно выгибала спину, нежаловалась на то, что мышцы сводит, не просила прерваться. В такие моментыЕгор, для которого часовое бездействие было в новинку, завидовал выдержкеДианы.

Женщина заметила, как натягивается ткань джинсов парня, ипопыталась смутить натурщика:

— Это комплимент?

Но Егор охладил ее пыл:

— Нет, это физиология. Не принимай на свой счет!

Прошло часа полтора; Артем ссутулился и выронил кисть; егокожа покрылась испариной — Круглов отстранился от мольберта и присмотрелся кнатурщику: «Еще чуть-чуть и мальчишка отключится».

Веки Егора затрепетали, перед глазами натурщика появилисьтемные пятна. Парень пошатнулся и по инерции оперся на правую руку — остраяболь привела его в чувство: натурщик выпрямился и задышал тяжело. Это не нашутку испугало Диану, она бросила встревоженный взгляд на Артема; тот спокойнопроизнес:

— Сделаем перерыв.

«Пацана морозит», — художник вышел из студии.

Голова шла кругом, поэтому Егор лег на спину. Диана сиделарядом и молчала. Вернулся Артем, он принес толстовку парня и укрыл его.

— Спасибо… — пробормотал Егор, а потом он перестал что-либопонимать.

***

Волны холодной энергии затронули Егора; воздух стал плотными удушающим; парень дернулся и пришел в себя; сердце натурщика отчаянноколотилось в груди — пульсация в правой руке усилилась. Егор приподнялся налевом локте и осмотрелся: «Здесь нет окон. Откуда сквозняк?»

Художник сидел на стуле рядом с кроватью, наблюдал занатурщиком и размышлял: окончательного решения Круглов так и не принял. В серыхглазах Артема больше не было и намека на доброжелательность — художникпрекратил скрывать враждебный настрой.

— Я долго спал? — спросил парень аккуратно: он пока не могпонять, почему клиент раздражен.

— Два часа, — сдержанно ответил Артем.

— Что?.. — Егор отыскал в кармане толстовки телефон ипроверил, нет ли пропущенных от Игоря: «Он не читает мои сообщения, как я иполагал, поэтому не бьет тревогу и не ждет меня». Парень повернулся к художникуи пообещал: — Я отработаю то время, что бездействовал.

— Да, ты задержишься, — голос Артема потерял краски.

— А твоя подруга?..

— Ты уснул, она заскучала и ушла, — объяснил клиент.

— Прости.

Художник рассмеялся и поинтересовался, склонив голову набок:

— Почему ты извиняешься?

— Я все испортил, — ответил Егор.

— Разве? Если бы я хотел, то разбудил бы тебя, — заметилАртем.

Парень насторожился; не делая резких движений, он изменилположение, чтобы при необходимости оказать сопротивление, и мельком глянул надверь: «Готов поклясться, что она заперта».

— Обычно я не показываю незавершенные работы, но… для тебясделаю исключение! — продолжил художник. Он подошел к мольберту и опрокинулего.

Егор увидел картину и оцепенел: никаких набросков, имеющиххотя бы условное сходство с простоявшей больше часа без движения парой, на нейне было, только геометрические фигуры, которые Артем рисовал от скуки.

— Зачем ты нанял меня? — парень посмотрел на художника вупор.

— Это продиктовано необходимостью. Я хочу разорватьвозникшую между нами связь, — Артем стянул свитер и бросил его в угол, чтобы незапачкать.

— Что за бред ты несешь? Меня с тобой ничего не связывает! —огрызнулся Егор: «У нас одна весовая категория: даже в таком состоянии я смогуего вырубить, а после отберу ключи и свалю отсюда». Парень и шага не успелсделать по направлению к художнику, так как натурщика пробрал озноб, а правоеплечо бойца вновь обожгло болью. Егору показалось, что поврежденная кожа началаплавиться. Он рухнул на колени и закричал. В голове зазвучала странная мелодия— размеренный стук. Парень осознал, что слышит удары сердца бездушногочеловека, застывшего напротив гостя: «Я чувствую художника кожей. Егосердцебиение убаюкивает меня. Не понимаю!..»

«Смерть от удушья или кровопотери? Медленно и чисто илибыстро и грязно? Позволить ему выбрать или… как получится?» — Артем схватилЕгора за волосы, заставил его поднять голову и, изучая искаженные ужасом излостью черты, прошептал:

— Смятение, страх, отчаяние — это именно то, что я хотелзапечатлеть… на твоем лице и в своей памяти! — художник разжал пальцы, позволивохваченному судорогами парню грохнуться на пол, так как один вопрос не давалАртему покоя. — Почему ты благодарил того, кто пытался выдрать из твоего плечакусок мяса?

Егор перестал дергаться, напряжение постепенно покидало еготело, натурщик уточнил:

— А ты был свидетелем или участником?

— Сам как думаешь? — собеседник осклабился.

— Ха-ха-ха! — странный лающий смех парня заставил художникапоморщиться. Егор поднялся на ноги и заговорил неспешно, расставляя акценты: —Тогда у меня крышу сорвало! Твои действия помогли мне прийти в себя, и за это ятебе признателен. Но… боль не только «отрезвляет», иногда она сводит с ума,поэтому я заранее прошу прощения!..

Парень схватил левой рукой со стола металлический поднос иполоснул им Артема по горлу. Художник попятился и прижал ладонь к рассеченнойострым краем подноса глотке. Круглов пытался что-то сказать натурщику, но с губхудожника срывался лишь пугающий хрип. Сквозь пальцы Артема сочилась вязкаякровь, а Егор продолжал смеяться.

«Может, пока я в настроении,навестить Тамарку? Девчонка совсем обнаглела, нужно сбить с нее спесь», —прикидывал варианты Таланин.

Азимут

«Ты, подобно азимуту, поможешь мне сориентироваться и достичь намеченной цели, если решишь, что я того стою, или, подобно магнитной аномалии, заставишь плутать».

2007 год.

«Запах алкоголя… Интересно, этот зарвавшийся человек еще здесь?» – Марк Свиридов пересек погруженную во мрак прихожую и остановился на пороге просторной комнаты, которую использовал как кабинет.

Увидев сидящего на столе парня, мужчина спокойно произнес:

– Начинаю привыкать к твоим визитам.

– Ты замечал, что я наведывался прежде? – гость отвлекся от изучения ежедневника Марка и осклабился.

– Ты даже не пытался скрыть следы своего присутствия, – Свиридов подошел к столу и пнул ногой поставленную на пол пустую бутылку. – Алкоголь, конечно, может испаряться, но не так быстро. В следующий раз, если осмелишься, приходи со своим, – мужчина окинул парня долгим взглядом и заметил: – Ты не выглядишь пьяным.

– Моя восприимчивость к алкоголю и многим психотропным препаратам притуплена, – хмыкнув, отозвался тот.

– Тогда зачем употребляешь? – от скуки спросил Марк.

– Люблю экспериментировать, и вкус мне нравится, – с лица незнакомца не сходила кривая улыбка. – Это все, что тебя волнует?

– Хочешь перейти от лирики к прозе? – мужчина вытащил пробку из начатой бутылки с коньяком.

– Да, что-то я заскучал! – отозвался гость.

Свиридов стал подносить бутылку к губам, а после дернул рукой и плеснул алкоголем в лицо парню.

– Твою мать!.. – выругался незнакомец, когда глаза защипало.

Парень попытался вытереть лицо рукавом, но не успел: Марк ударил гостя бутылкой по голове. Стекло треснуло, и донышко отлетело, из-за этого на волосы незнакомца вылились остатки коньяка. Гость медленно слез со стола.

Свиридов включил зажигалку, демонстрируя готовность обезобразить лицо парня, и, когда тот приоткрыл покрасневшие и слезящиеся глаза, спросил:

– Кто ты и почему здесь ошиваешься?

– Я твой проходной билет, – ответил гость, щурясь.

– Громкое заявление, – Марк равнодушно смотрел на то, как из рассечения на голове незнакомца сочится кровь.

– Майков уже назначил тебе встречу? – парень тоже оставался спокойным.

– Да.

– Он попытается тебя прикончить.

– Откуда такая уверенность?

– Я подкинул его шестеркам доказательства того, что ты ослушался и отпустил свидетелей бойни, которую он устроил в спальном районе. Такого Майков тебе с рук не спустит, – пояснил гость, ухмыльнувшись.

– Подставил, а теперь в благодетеля играешь? Смешно. Зачем ты меня предупредил? – парню почти удалось заинтересовать Свиридова.

– Я хочу сделать тебе деловое предложение.

– Продолжай, – мужчина стал лениво постукивать пальцами по прохладной поверхности стола.

– Я расшатал ситуацию, чтобы ускорить развитие событий, потому что хочу вывести тебя из-под удара и заручиться поддержкой.

– Для этого ты выбрал не самый лучший способ. Я не вижу логики в твоих поступках.

– Я люблю многоходовки, поэтому все не так прозрачно и предсказуемо! – веселость испарилась из голоса незнакомца, он выпрямился и заговорил по-деловому: – Я знаю, что ты связался с «торговцем смерти», потому что после восьми лет отсидки, с твоим-то послужным списком, трудно найти нормальную работу, хотя ты пытался и довольно долго ходил вокруг да около.

– Предвзятое отношение окружающих подтолкнуло меня к пропасти, – не стал отрицать Свиридов.

– Хочется верить, что это вынужденная мера и ты не получаешь удовольствия от того, чем занимаешься.

– Ближе к делу.

– Ментов, прикормленных Майковым, нагнули. Новый начальник отдела по борьбе с наркотиками оказался мужиком принципиальным. У него на руках полный список лиц, имеющих отношение к преступной группировке Майкова, он всерьез за вас взялся, это личное, но фамилию одного человека он готов оттуда вычеркнуть, – раскрыл карты гость. – С тебя снимут все обвинения, если ты поможешь ментам прижать своего начальника, пока он не убрал тебя.

– Проваливай, – последовал ожидаемый ответ.

Парень не сдался сразу:

– Ты присутствовал при заключении крупных сделок и помогал Майкову подбирать клиентуру, а еще представлял его интересы, когда приходилось иметь дело с лидерами других группировок. Лет на пятнадцать лишения свободы тянет и в то же время делает тебя бесценным осведомителем. Выбор за тобой, – незнакомец оставил на столе визитку с номером дознавателя и продолжил: – Этому человеку можно доверять. Назови место и время встречи с Майковым, тебе нужна страховка. Его возьмут за покушение на убийство, а ты получишь второй шанс.

– Ты непохож на того, кто имеет вес, – скучающе заметил Марк.

– Это так, а ты похож, поэтому я здесь, – ничуть не обиделся тот.

– Ты ментовская шестерка? – предположил мужчина.

– Нет, но, чтобы очистить твое имя, придется выполнить их условия. Майков – гарант твоей свободы, – парень прямо и смело смотрел на собеседника. – Мне нужен «азимут», ты идеальный кандидат. Если мы соберем вокруг себя людей и своими силами расчистим территорию от других «акул», менты сюда не сунутся. Я хочу, чтобы это место стало автономным, чтобы ни бандиты, ни законники не могли устанавливать здесь свои порядки.

– Ты глупец и мечтатель, – прыснул Свиридов.

– Я тот, у кого голова варит и ресурсы имеются. Ты последуешь за мной, если я докажу, что ты можешь доверять мне?

– Убирайся, – позиция Марка не изменилась.

Незнакомец не выглядел огорченным, на его лицо вернулась глуповатая мальчишеская улыбка:

– Другой ответ разочаровал бы меня! Ты не бежишь, как крыса, с «корабля», идущего ко дну. Это восхищает.

Свиридов, подобрав более точную формулировку, поправил собеседника:

– Я не наношу удар первым.

«Ха! Марк приземлит Майкова, если тот попытается навредить ему», – заключил гость, прижимая рукав ветровки к рассечению.

***

Марк Свиридов колесил по разбитым дорогам с односторонним движением и ограничением скорости, а Ромка Холодов, преодолевая препятствия, передвигался по «верхнему ярусу».

Холодов был готов выйти из зоны комфорта, он не поддавался панике, а продолжал действовать: экстремальные ситуации только закаляли его разум и тело. Координация, подготовка, физическое и умственное напряжение помогали выживать. Парень не хотел быть безмолвным наблюдателем, он чувствовал острую необходимость все перекроить, заточить под себя.