Похищение во благо

— Так и думал, что ты здесь, — раздался негромкий, чуть хрипловатый голос Каэля.

Я не повернула головы, продолжая смотреть в небо, словно пытаясь навсегда запечатлеть в памяти каждую звезду.

Лёгкий шорох песка и ткани — и он сел рядом, тоже устремив взгляд вверх. Спустя несколько мгновений я почувствовала, как он перевёл глаза на меня. А потом тёплые пальцы осторожно взяли в ладонь одну из моих прядей. Я медленно повернулась к нему.

Каэль смотрел на меня пристально, словно выискивая что-то важное в чертах моего лица, в выражении глаз. Я не смогла до конца прочитать его эмоции, но, к моему облегчению, в них не было и следа раздражения.

— Такие же белоснежные, как луна, — тихо произнёс он с лёгкой улыбкой, всё ещё пропуская мою прядь между пальцами.

Я перевела взгляд на его руку, а затем — на полную, сияющую луну в небе. Уголки моих губ невольно дрогнули в ответной улыбке.

— Такие же, как и у вас.

— Всё же твою первую идею с дочерью или сестрой мне стоило рассмотреть, — едва слышно произнёс он.

Я вопросительно вскинула брови, не понимая, почему он вдруг вспомнил то моё первоначальное предложение, которое сразу же отверг. Но Каэль не стал объяснять. Вместо этого он просто лёг рядом со мной на покрывало.

На какое-то время между нами повисло мягкое, почти уютное молчание. Я смотрела в бесконечное звёздное небо, надеясь, что оно подскажет мне нужные слова. И, кажется, помогло.

— Я хотела кое-что спросить, — выдохнула я на одном дыхании, пока страх окончательно не сковал горло. — Если тебе будет неприятно — можешь просто не отвечать.

Он ответил едва уловимым, почти призрачным кивком.

— Мне давно не даёт покоя один вопрос Как тебе удалось выжить, Каэль? Тогда, когда весь твой род считали погибшим?

Слова сорвались с губ, и я тут же внутренне сжалась от раскаяния. Они прозвучали резко — словно я ставила под сомнение само его право на жизнь. Слишком прямо. Слишком грубо.

— Тебе вкратце или со всеми подробностями? — уголок его губ тронула едва уловимая, чуть насмешливая улыбка.

— Подробно — выдохнула я, стараясь говорить как можно тише, почти робко.

И вдруг меня обожгла внезапная догадка, которой я почему-то до этого момента совсем не придавала значения. Те события произошли около века назад, а он был их непосредственным очевидцем Значит, этому статному, пугающе красивому мужчине уже за сто? Я вышла замуж за столетнего старца?!

Я так отчаянно бежала от брака с дряхлым богачом, чтобы в итоге оказаться рядом с ещё более древним существом?

Должно быть, весь этот внутренний шок ярко отразился на моём лице, потому что Каэль прищурился, и в его рубиновых глазах вспыхнуло неподдельное веселье.

— Я не старик, Элиара, — отчеканил он с холодным, странным блеском в глазах. Он не просто догадался — он буквально прочитал мои мысли. — У тебя всё написано на лбу, — добавил он с коротким тихим смешком. — Удивлён, что ты спохватилась только сейчас.

Он чуть подался вперёд, и его голос стал низким, вкрадчивым:

— У нас, драконов, как и у большинства высших сущностей, время течёт иначе. По нашим меркам я едва переступил порог совершеннолетия. Так что я даже моложе тебя.

Он произнёс это с лукавой улыбкой, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Однако в моей голове продолжала бить тревожным набатом одна и та же мысль: он почти на полвека старше моего отца Как мне теперь с этим жить?

Я чувствовала, как щёки предательски теплеют от неловкости. Ещё совсем недавно я так откровенно любовалась его мощным телом а он, оказывается, старше меня почти на девяносто лет. Эта мысль вызывала странную смесь смущения и растерянности. Я постаралась взять себя в руки и перевела выжидающий взгляд на его красивое, в лунном свете почти скульптурное лицо.

— Мой род истребил дед нынешнего короля — Вильям Свидерик, — неспеша начал Каэль, и в его голосе проступил настоящий лед. — В те времена он был всего лишь герцогом, входившим в ближайшее окружение моего отца. Я смутно помню его лицо, но знаю, что их связывала многолетняя дружба, скреплённая кровью на войне. Возможно, когда-то это и было правдой Но цена такой «дружбы» оказалась слишком высока.

Он замолчал. Я заметила, как его пальцы непроизвольно сжали край покрывала. Потом он горько усмехнулся — безрадостно, почти беззвучно. В этой усмешке сквозила такая тяжёлая, древняя боль, что никакие слова не смогли бы её передать.

— Он предал моего отца, — произнёс Каэль, и его голос стал похож на треснувшую ветку. — Предал того, кто доверял ему безоговорочно и буквально по трупам взошёл на трон.

Он замолчал, и его взгляд подёрнулся дымкой, словно затянулся пеленой далёкого, кровавого прошлого. Я затаила дыхание, боясь даже малейшим движением спугнуть это хрупкое мгновение откровения. Всё, о чём он рассказывал, походило на мрачную легенду из старинных хроник, но рядом со мной лежал живой человек, чья вселенная когда-то в одночасье превратилась в пепел и руины.

— Дракона трудно лишить жизни, — продолжил он, и тон его стал жёстче, суше. — Обычная сталь нас не берёт. Только когти или кровь чудовищ из Мира Тварей, клинок, омытый драконьей кровью или пламя другого сородича.

Он перечислял способы собственного убийства с пугающей будничностью, будто зачитывал простой список ингредиентов. От этой холодной простоты по моей коже пробежал мороз. Неужели он совсем не боится, что я могу использовать это знание против него? Впрочем, мысль была глупой и мгновенно угасла — Каэль испепелил бы меня быстрее, чем я успела бы даже подумать о предательстве.

— Я плохо помню детали того дня, — тихо добавил он, и я заметила, как едва заметно дрогнули его длинные ресницы. — В памяти остался лишь удушливый запах горящей плоти. Крики, от которых закладывало уши. Густой, едкий дым, забивавший лёгкие при каждом вдохе. Сестра она спасала меня. Вела по потайным переходам, прятала в тёмных нишах, толкала в спину, когда я спотыкался от парализующего ужаса. В то время я был никем. Никчёмным ребёнком, не умеющим ни колдовать, ни держать меч. Просто слабым звеном.

Он резко, судорожно вдохнул, и я поняла: в этот миг он снова там — в пылающем замке, среди огня и смерти.

— Когда мы выбрались за пределы стен, нас настигли. Сестра приняла бой, заслоняя меня собой, не давая им даже приблизиться и погибла. Прямо у меня на глазах. Последнее, что она успела выкрикнуть — чтобы я бежал. Чтобы спрятался и выжил любой ценой.

Мне стало трудно дышать. Грудь сдавило невидимым железным обручем, будто я сама стояла там, маленькая и беспомощная, посреди кружащегося чёрного пепла и пламени.

— Но я не мог сдвинуться с места, — горько усмехнулся он, и в этом звуке было столько древней, неутихающей боли, что моё сердце болезненно сжалось. — Я просто застыл и смотрел, как полыхает мой дом. Видел в окнах лица матери, братьев отца. Они сражались до последнего вздоха в огненной ловушке. А я я просто смотрел.

Голос его оборвался. Тяжёлая, почти осязаемая тишина опустилась между нами, наполняя ночной воздух. Каждое его слово отзывалось во мне глухим, болезненным эхом. Я отчётливо представила его — маленького мальчика, в одночасье потерявшего всё: тёплые материнские объятия, строгие наставления отца, звонкий смех сестры. Стало невыносимо больно. За ту девочку, что стала его живым щитом. За всю его семью, чьи жизни поглотило алчное пламя предательства.

А он он выжил. Прошёл сквозь этот ад, чтобы стать тем, кто сейчас лежал рядом со мной — суровым, закрытым на сотни замков, но до дрожи живым и настоящим.

— До того дня я был свято уверен, что драконы непобедимы, — заговорил он вновь, и голос его стал глуше, будто каждое слово давалось с физическим усилием. — А потом жестоко осознал, насколько заблуждался.

Он помолчал, словно собираясь с силами.

— Я слышал их голоса — рыцари Вильяма шли по следу, прочёсывали сад, искали меня. Но я я не мог заставить себя пошевелиться. Часть меня отчаянно хотела остаться там, среди дымящихся обломков, и сгореть вместе с родными. Просто исчезнуть, раствориться в пепле. Но другая — жаждала жизни и до животного ужаса боялась смерти.

Каэль рваным движением провёл рукой по волосам.

— Думаю, если бы не отец я бы действительно остался там навсегда.

Он замолчал, заново переживая тот страшный миг. Его алые глаза сузились, превратившись в две тлеющие щёлочки.

— Я увидел его в окне верхнего зала. Он был весь в крови, едва держался на ногах но нашёл в себе силы подняться. Отец вознёс истинное пламя над садом, испепеляя всё живое в радиусе мили и воздвигая непроходимую огненную стену. Своим последним великим заклинанием он приказал мне бежать. Этот приказ впечатался в мой разум, как несмываемое клеймо. Он буквально вбил в моё сознание одну-единственную цель: я обязан выжить. И я я подчинился. Сбежал.

Я слушала, затаив дыхание, и казалось, моё сердце стучит в унисон с его — быстро, тревожно, почти болезненно.

— Я не хотел уходить, но ноги сами несли меня прочь. Я бежал куда глаза глядят. Люди Вильяма гнали меня, пока я не оказался на границе Проклятого леса.

При упоминании этого места по моей спине пробежал ледяной холодок. Проклятый лес В старых книгах его описывали как нечто живое, мрачное и вечно голодное. О нём старались не говорить в приличных домах, а те, кто осмеливался переступить его черту, — безумцы или герои легенд — почти никогда не возвращались. Шептались, что там обитают твари, не знающие пощады, и сокрыт призрачный проход в иной мир — тот самый, откуда когда-то пришли драконы.

— Я до последнего надеялся, что они отступят, — продолжал Каэль, и в его голосе вибрировало затаённое напряжение, — но преследователи были неумолимы. Один из лучников поймал меня в прицел. Стрела вошла глубоко, а наконечник был смазан ядом, смешанным с кровью твари из бездны. Сопротивляться стало невозможно: тело не слушалось, боль была адской. Мир поплыл и перед тем как потерять сознание, я заметил силуэт, что закрыл меня собой. А дальше — лишь темнота.

Каэль сделал долгую паузу, словно вновь переживая ту обжигающую агонию, прежде чем заговорить снова:

— Очнулся я в залитой светом комнате, окружённый незнакомыми лицами. Первая мысль была о смерти. Но судьба распорядилась иначе. Меня спас Тёмный Лорд — верховный правитель того мира. Он не просто дал мне приют. Он укрыл меня от бурь, подарил шанс начать всё с чистого листа и сделал своим учеником, а позже — официальным наследником. Именно ему я обязан каждым своим умением, каждым заклинанием, что когда-либо срывалось с моих пальцев.

На губах Каэля промелькнула мимолётная, почти детская улыбка — тёплая и непривычно искренняя.

— Он величайший маг, какого я только встречала. Но в быту — Каэль тихо хмыкнул, — в быту он бывал настолько рассеян, что порой напоминал городского сумасшедшего. Справедливость была его вторым именем. На тренировках он превращался в настоящего тирана: пока движение не становилось безупречным, о еде и сне можно было забыть. Но в остальное время его доброта не знала границ. Народ искренне любит его, ведь он правит по совести и чести.

— Вот как — я невольно улыбнулась, живо представив маленького беловолосого мальчика, который до крови кусает губы от досады, когда очередное заклинание рассыпается яркими искрами. — А как же трансформация? Облик дракона Я читала, что это требует колоссальных усилий. Обычно детей обучают родители, а без их наставлений пробудить эту способность почти невозможно.

— Это тоже заслуга наставника, — подтвердил он кивком. — Ты, наверное, знаешь из легенд, что тот мир — дом всех мифических существ. — Я кивнула. — Наш род берёт своё начало именно оттуда. Лорд знал наши тайны и понимал механику превращения. Но путь к первой смене облика оказался трудным. Я смог обернуться лишь к пятнадцати годам. По драконьим меркам — непростительно поздно. Однако со временем эта грань стёрлась. Сейчас перемена ипостаси для меня естественна.

Он ненадолго умолк. Когда заговорил вновь, его тон изменился — стал сухим и деловым, словно он захлопнул тяжёлую книгу воспоминаний и вернулся в настоящее.

— В двадцать пять я принял решение вернуться в этот мир. Жажда мести к тому времени уже перегорела, я сумел её обуздать. Мне казалось, моя семья меньше всего желала бы видеть меня рабом ненависти и жажды крови. Да и трон всё равно вернётся ко мне. Это лишь вопрос времени и стратегии. Тогда я решил втереться в доверие: помог справиться с монстрами из Бездны на границах. В итоге мне даровали титул графа.

Я знала эту историю. Это была одна из великих войн. Портал в Бездну прорвался, и чудовища хлынули из расщелин, неся хаос и смерть. Обычное оружие их не брало, и никто толком не знал, как с ними сражаться. Обычно этим занимались Древарны, но после их гибели твари на время стихли, а вместе с ними исчезла и возможность узнать, как их одолеть. Тогда и появился первый граф Варн — Эвилон Варн, выдающийся маг, который зачаровал своё оружие и сумел остановить волну монстров.

— Позже я заложил фундамент академии «Щит», а затем вернул себе истинный облик, официально став сыном графа Варна.

— Имя — тихо вырвалось у меня. — Ты был Эвилоном, сейчас — Каэль. А какое же твоё настоящее имя?

Я заметила, как он на мгновение замялся. Его пальцы слегка напряглись, а взгляд на долю секунды ушёл в сторону, словно он заново примерял на себя давно забытое звучание. В этот короткий миг я почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось — будто я невольно прикоснулась к самой сокровенной, давно запечатанной части его души.

— Аркаэль, — наконец произнёс он тихо, почти шёпотом.

Имя повисло между нами в ночном воздухе, словно древнее заклинание.

— Аркаэль — повторила я медленно, пробуя каждый звук на языке. Он звучал иначе — глубже, древнее, величественнее. Не сокращённое, удобное «Каэль», а полное, настоящее. В нём слышалась сила старого рода, холодный ветер горных вершин и тихий гул пламени. — Тебе идёт очень.

Улыбка невольно коснулась моих губ, но в груди одновременно разлилось странное, трепетное тепло. Сердце сделало неровный толчок. Сколько лет его называли чужими именами? Сколько раз он представлялся вымышленным Эвилоном, потом удобным Каэлем, пряча своё истинное «я» за слоями масок и вынужденных перевоплощений?

Аркаэль Древарн

Это имя звучало красиво. Гордо. По-настоящему. И от этой мысли внутри меня что-то мягко, почти болезненно дрогнуло. Мне вдруг стало невыносимо жаль того мальчика, который когда-то потерял не только семью, но и право носить своё собственное имя. Сколько же одиночества, сколько вынужденного притворства скрывалось за его спокойным лицом?

Я подняла взгляд к звёздному небу, пытаясь унять неожиданно нахлынувшие эмоции. В горле стоял ком. Как же это, должно быть, ужасно больно — лишиться всего в одно мгновение. Утром пить чай в залитой смехом и солнечным светом столовой, а вечером видеть лица родных в крови и агонии И после всего этого — отказаться от мести. Я до сих пор не понимала, как ему это удалось. Как можно было выжить в таком аду и не позволить ненависти сожрать себя изнутри?

— А дальше родилась идея о браке, который должен был связать потомков двух великих фамилий, — тихо продолжил он, словно почувствовав моё внутреннее смятение.

Каэль — нет, Аркаэль — посмотрел на меня. В глубине его алых зрачков ирония причудливо переплелась с чем-то новым, непривычно мягким и почти тёплым. Это тепло коснулось меня, словно лёгкое прикосновение летнего ветра.

— Но ты украл не ту невесту, — хмыкнула я, пытаясь скрыть за лёгкостью голоса то, как сильно у меня вдруг заколотилось сердце.

— Но я украл не ту невесту, — согласился он с едва заметным кивком. В его голосе тоже промелькнула тень улыбки — тихой, почти нежной.

— И впрямь, — усмехнулась я в ответ, чувствуя, как последние остатки напряжения медленно тают в ночном воздухе. — Редкая неудача для столь продуманного плана. Но и мы, как выяснилось, не лыком шиты. Наш нынешний план требует терпения, зато в глазах света он выглядит куда более правдоподобным.

— Твоя правда, — тихо хмыкнул Каэль.

Вдруг его лицо посерьёзнело. Прямой, пронзительный взгляд заставил меня невольно затаить дыхание.

— А тебе скажи честно, — произнёс он низко, — неужели в самом деле не было страшно? Оказаться в когтях зверя? Попасть в полную власть дракона?

«А можно подумать, мне было что терять» — горькая мысль привычно кольнула сердце, но я оставила её при себе.

— Как я уже говорила — нет, — ответила я спокойно. — Напротив, в тот миг вы стали моим единственным спасением. Да, признаю, полёт в ваших когтях был сомнительным удовольствием. А посадка что уж греха таить, вы меня довольно бесцеремонно швырнули на землю с приличной высоты. А потом ещё и Абий приложил палкой по затылку, — добавила я с лёгким смешком. — Кстати, раскрою маленькую тайну: сознание я тогда не теряла. Просто прикинулась. Хотела выгадать пару минут передышки, но в итоге сама не заметила, как провалилась в настоящий сон. Видимо, сильно устала в тот день.

С моих губ невольно сорвался тихий смешок, когда я вспомнила озадаченное лицо Абия в тот момент, когда я, полная недовольства, повернулась к нему.

На лице Каэля мелькнула сложная гамма чувств: мимолётная тень сожаления, глухое чувство вины или мне просто хотелось увидеть в нём раскаяние?

— Потом, помнится, состоялось наше первое «официальное» знакомство, — продолжила я, лукаво вскинув бровь. — Должна заметить, было слегка не по себе, когда вы пару раз всерьёз пытались меня придушить. Но в остальном вполне терпимо.

В сравнении с тем адом, который мне устраивала семейка герцога, его гнев казался лишь лёгким летним бризом.

— А со временем, — добавила я уже мягче, — мы всё же сумели нащупать точки соприкосновения. И страх отступил. Точнее возможно, он до сих пор затаился где-то в самых тёмных глубинах души, но это уже не тот парализующий, леденящий ужас, что прежде. Я теперь понимаю: вы не причините мне вреда. По крайней мере, пока я остаюсь полезной частью вашего плана. Ведь так?

Я посмотрела ему прямо в глаза — в эти глубокие алые очи, пылающие нечеловеческим огнём. И впервые за всё время они больше не внушали мне страха.

Каэль хранил молчание непривычно долго. Наконец он глухо, почти на грани слышимости, выдохнул:

— Прости меня. Тогда в самом начале мне необходимо было сломить волю Вивьен. Или той, кто столь искусно ею притворялась. Когда я осознал, что передо мной не она, ярость захлестнула меня. Видишь ли, драконья сущность — натура вспыльчивая, первобытная. Она не всегда подчиняется холодному разуму. Прости за ту слепую агрессию. За всё.

Дракон на мгновение замолк, тщательно подбирая слова, и когда заговорил вновь, его голос обрёл новую, почти торжественную глубину:

— Как я и обещал, я стану твоим щитом. Буду защищать тебя даже от самого себя, если потребуется. Разумеется, при условии, что ты в критические моменты сумеешь придержать свой чрезмерно прямолинейный язык, — он коротко усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло искреннее признание. — Не пойми превратно, я почти притерпелся к твоим дерзким выпадам, но ты всё ещё мастерски находишь способы меня изумить. Тем не менее даю слово: я больше никогда не причиню тебе вреда. Даже если твоё поведение станет совершенно невыносимым.

— Что ж, я приложу все усилия, чтобы быть чуть менее раздражительным дополнением к твоей жизни, — парировала я с лёгкой улыбкой. — Хотя твёрдых гарантий не даю.

Я помедлила, чувствуя, как внутри разливается странное, непривычное тепло, и добавила уже серьёзнее:

— И, если уж мы заговорили о прошлом я хотела сказать спасибо.

— За что же? — в его взгляде отразилось неподдельное удивление.

— За то, что оставили мне жизнь, — просто ответила я, глядя ему прямо в глаза. — В той темнице я была абсолютно уверена, что мой путь окончен. В лучшем случае — побег в никуда, вечные скитания и постоянный страх. Но всё обернулось иначе. Несравненно лучше. Благодаря тебе я обрела право выходить к людям, видеть солнце и дышать полной грудью. Я больше не чья-то постыдная тайна, гниющая за запертой дверью. Я живу.

Каэль отвёл взгляд. В его алых глазах на мгновение промелькнула едва уловимая, щемящая грусть.

— Не стоит благодарности. Это не моя заслуга, а лишь прихотливое сплетение обстоятельств. Похить я в тот вечер настоящую Вивьен, мы бы, вероятнее всего, никогда не встретились.

«Ну, вообще-то, встретились бы» — лукаво подумала я про себя, вспоминая своё альтер-эго в академии. «Я бы всё равно нашла способ попасть в «Щит». Вот только ты вряд ли удостоил бы простого курсанта своим вниманием. И уж точно не пытался бы задушить».

— Для меня эти обстоятельства сложились на редкость удачно, — произнесла я мягче, чувствуя, как сон всё настойчивее берёт своё. — Думаю, стоит возвращаться

Каэль молча кивнул. Мы направились в наши покои. Я быстро юркнула под одеяло, а он лёг на свою сторону кровати, коротко пожелал мне спокойной ночи и отвернулся.

Я же ещё долго не смотря на сонливость не могла сомкнуть глаз. Лежала неподвижно, уставившись в бледное пятно потолка, и перебирала в уме варианты того, как могла бы сложиться моя судьба, если бы всё шло по заранее намеченной колее.

Не будь того безумного похищения, не случись фальшивой свадьбы и не возникни в моей жизни Каэль кем бы он был для меня? Наверное, я знала бы его лишь как сурового, недосягаемого директора академии «ЩИТ». Еще один высокородный лорд с громким титулом, ледяным взглядом и безупречной осанкой — фигура на пьедестале, к которой я бы и подойти не осмелилась.

Но капризная фортуна распорядилась иначе.

Она сплела наши пути в сложный, странный и порой совершенно нелепый узел. И, возможно, в этом хаосе скрывалась её самая ироничная забота: вырвать меня из одной клетки, чтобы дать крылья в другой.