Энциклопедия будущего

5) Присяжные теперь определяют не виновность или невиновность, а то, был ли суд справедливым. Фактически они выступают в роли общественных наблюдателей. Главная их задача – оценить результат работы органа правосудия по окончанию судебного разбирательства путём заполнения специального официального имперского отчётного формуляра. Каждый из них указывает в оном согласие или несогласие с принятым решением, степень удовлетворённости или неудовлетворённости назначенным наказанием, мнение о профессионализме судьи, адвокатов и представителей стороны обвинения, о непредвзятости, объективности и т.д. Ключевой элемент отчёта – отзыв о вердикте. При одобрении последнего всей коллегией присяжных он признаётся правомерным, чем больше в её рядах несогласных с ним и чем резче их негативные оценки, тем выше шанс на разные последствия. Например, в случаях, когда две трети её членов расходятся с ним во мнении, он автоматически отменяется, назначается другой судья и друге присяжные, и суд проводится повторно. Если же вообще вся коллегия резко несогласна с приговором, помимо смены судьи будет инициировано служебное расследование на предмет проверки его (судьи) честности и квалифицированности. Число присяжных, привлекаемое для дел разной тяжести, неодинаково. В наиболее пустяковых (из тех что подлежат оценке и контролю представителями гражданского общества) судебных разбирательствах допускается, чтобы их было всего трое, при рассмотрении самых резонансных дел их количество, бывает, доходит до 32, в прочих случаях их как правило либо шесть либо двенадцать.

6) Служителю закона ответственность за противозаконную деятельность полагается в полтора раза строже, чем всем прочим.

Из новшеств, имеющих отношение к намеренью исправить преступника и/или снизить количество преступлений, особого внимания заслуживают так же шесть:

1) Применение усилительной шкалы наказаний. Чем выше отношение числа правонарушений определённого рода к численности населения, тем большее накладывается наказание на очередного пойманного на этом нарушителя. Благодаря такому подходу между количеством совершённых и совершаемых криминальных деяний устанавливается обратная связь («обратная связь» – технический термин, означающий механизм саморегуляции некоего процесса, его можно так же назвать «обратной зависимостью»), рост первых приводит к более длительным срокам изоляции от общества склонных к их совершению граждан и соответственно к некоторому пусть небольшому но всё же снижению вторых.

2) Борьба с «жизнью по понятиям». Одной из своих главных задач современная исправительная система видит в недопущении возникновения тюремной культуры. Тюремный сленг, тюремные традиции – на всё это наложено жёсткое табу. Впервые попавшего за решётку никогда не поместят в одну камеру с рецидивистом. Никому не надо, чтобы места заключения превращались в школу для уголовника, в кузницу преступных кадров. Напротив, тюрьма в её нынешнем виде есть школа добропорядочности, где за вежливость идут бонусы, а за грубость, развязанность и нецензурные склонности начисляются штрафные очки, где человеку дают все возможности для образования и самосовершенствования. Порой это даже позиционируют как недостаток исправительной системы, провоцирующий отдельных личностей на криминал – они не боятся нарушать закон исходя из мысли, что так или иначе извлекут выгоду, что даже в случае поимки они получат дивиденды определённого характера, а именно будут изолированы от развлечений и искушений, сопротивляться которым на свободе у них не хватало ни моральных сил ни силы воли, благодаря чему смогут наконец самоорганизоваться и сосредоточится на обучении или освоении каких-либо навыков. Далеко не редкость, когда известный художник, композитор, писатель и т.д. становились известны лишь после того, как отсидели срок, или даже ещё в процессе его отсидки. Безусловно не все арестанты смиренно соглашаются с запретом «понятий», среди матёрых уголовников, закоренелых социопатов и тюремных завсегдатаев всегда хватает тех, кто явно и открыто противопоставляет себя системе, видя в том свою гордость, этих не окультуришь, им претят бонусы от надзирателей, им плевать на штрафные очки. Подобный контингент держат отдельно от прочих заключённых.

3) Уход от общинности. Редко какая тюрьма ныне предполагает общие камеры. Хоть малюсенькую но свою отдельную стараются предоставить каждому арестанту. Тюремная общинность далеко не самая полезная для людей вещь, социальная среда им важна, но не такая. Живя общиной, человек несколько выпадает из стиля жизни, характерного для имперского гражданина, из индивидуума превращается в члена преступного микро-коллектива. Приобретает странные с позиций гражданской среды навыки стайного бытия. Ничего хорошего в этом нет, обществу нужны только навыки семейного быта, общинность же для него скорее зло, тем более когда она ассоциативно связана в подсознании с криминалом, то есть закрепляет в людях восприятие себя как неотъемлемой части уголовного мира.

4) Загрузка занятиями. Праздное безделие вредно для персон с преступными наклонностями, ведь у них не самые правильные мысли бродят в голове, когда им нечем заняться. Если заключенный не хочет сам искать себе способ с пользой проводить свободное время, ему попытается подобрать или навязать что-нибудь тюремная администрация. Но без излишнего личностного насилия.

5) Появление в штате суда судебного психолога. Его мнение учитывается при определении виновности подсудимых, он даёт свои профессиональные оценки величине психологического ущерба, понесённого жертвой, и морального вреда, причинённого обществу, так же одна из его главных функций – рекомендации наиболее эффективных мер наказания, способствующих истинному исправлению, в частности, желательны ли физические воздействия в воспитательных целях, есть ли перспективы у применения психологических видов воздействия, с каким контингентом данное лицо допустимо совместно содержать в заключении, и др.

6) «Ангел в сердце». Технологии современной цивилизации умеют тонко влиять на эмоции людей. О чём уважаемый читатель уже знает из подраздела о коррекции поведения раздела о копировании человека. Так же мы упоминали о нирване – напитке, вытеснившим алкоголь благодаря свойству изменять эмоциональное состояние без затуманивания рассудка. «Ангел в сердце» зиждется тоже на искусственной трансформации эмоций. Осуждённого за жестокость гражданина вдобавок к тюремному заключению вполне могут приговорить к «ангелу» на срок от года до трёх-пяти лет. Приговаривать или нет решает судебный психолог. Это не наказание. Это воспитательная мера. Многие бессердечные люди не понимают глубинной сути добра, так как не испытывали его. Посредством медикаментов их принудительно делают добрыми. Дабы дать прочувствовать эту неизведанную для них сторону бытия. Наделяют концентрированной способностью воспринимать чужие эмоции доброты, сострадания, привязанности, любви, нежности, и генерировать с избытком свои. «Ангел» не какой-то психотропный или тому подобный препарат, он абсолютно не влияет на самосознание, не трансформирует личность, просто радикально усиливает восприимчивость к перечисленным типам эмоций. В результате человек, если отличался ранее определённой бесчувственностью, переживает нечто вроде культурного шока. Первые неделю-две он пребывает в состоянии воодушевления и ошеломлённости, погруженный в пучины новых чувств, сосредоточен на них и ощущает кайф сродни наркотическому. Кайф именно от эмоций. После воодушевление и ошеломлённость проходят и наступает этап сентиментальности, когда злодей способен разрыдаться от любой мелочи, от грустной или романтической музыки, от сцены объятий в фильме, от нежных интонаций женского голоса. В таком состоянии он далее и пребывает всё время, пока в нём поддерживают «ангела». Большинство переживших ангельность заключённых утверждают, это самое прекрасное, что они испытывали в жизни, ни с чем это не сравнить. Они говорят, их душу переполняет тепло, и оно столь велико, словно в сердце поселился ангел, и он жаждет обнять крыльями весь мир, и от того, что не может, он страдает, и заставляет сердце сжиматься от любви ко всему окружающему, к каждой травинке, каждой малой букашке. Именно поэтому данную воспитательную технологию так и называют – «ангел в сердце». Этому нельзя сопротивляться, хочешь ты или нет, оно навсегда тебя изменит. Потому что это выше психики, выше физиологии, это самая верхняя надстройка нашего поведения. Прежний мир изувера рушится, всё, что ему казалось важным в жизни, перестаёт иметь значение. Ему вдруг открывается смысл и суть доброты, вся её духовная и чувственная красота. Он ничуть не утрачивает способность совершать злое, агрессивное, скажем, без проблем может конфликтовать с другими заключёнными, если к тому вынуждают обстоятельства, драться и т.п. Но сам не ощущает тяги к конфликтам. И ему становится очень трудно поднять руку на невинного и слабого – на женщину, ребёнка, животное. В зле нет красоты, а доброе наша психика устроена воспринимать чем-то очень красивым. Кто живёт в красоте, не хочет окунаться из неё в дерьмо. К сожалению есть у «ангела в сердце» и отрицательная сторона. Связанная с его прекращением. Он не наркотик и не вызывает привыкания, но это всё же определённая ломка. Процесс затухания эмоциональной восприимчивости не быстрый, после прекращения приёма препаратов он происходит до пары лет, поначалу человек в день по несколько раз то чувствует, то не чувствует, далее по несколько дней то чувствует, то нет, далее чувствует только два-три дня раз в несколько недель, потом раз в несколько месяцев, а затем всего лишь минуты или часы раз в пол года, и наконец полностью возвращается в своё прежнее состояние неспособности выражено чувствовать доброту и сентиментальность, хотя они сохраняются в нём как слабые неявные отзвуки, просыпающиеся время от времени в ответ на какую-либо особенно душещипательную ситуацию (скажем, от просмотра чересчур романтического или драматического фильма). Весь указанный срок затухания именно в периоды чувствования ему очень тяжело, потому что чувства становятся иными, могут сопровождаться тоской, апатией (но и беспричинным счастьем тоже) и т.п. В такие моменты имеется некоторый риск суицида. Порой пережившие ангела преступники не хотят с ним расставаться, просят тюремного психолога прописать им его на всю жизнь. Но редко когда получают желаемое. Власти империи в целом не поощряют акселерацию гражданами своего эмоционального восприятия на постоянной основе, это всё же довольно сильный стимулятор, воспламеняющий душу, наполняющий её удивительными ощущениями, только позволь, слишком многие начнут им пользоваться, и мир превратится неизвестно во что, в сборище млеющих от объятий и романтики слюняво-рыдательных чрезмерно сентиментальных индивидуумов.

Исправление осуждённых бесспорно самая затруднительная часть работы судебной системы. Злоумышленники не дети, им не станет стыдно от слов «а-я-яй, как нехорошо». Истинно исправленный преступник – это преступник раскаявшийся, признающий в преступлениях порок, желающий стать добропорядочным. Те, кто сохраняет добропорядочность просто из боязни наказаний, вовсе не исправленные, они лишь благоразумные, как только им представится шанс совершить противоправное и остаться не пойманными, они не раздумывая сделают это. В древние времена хорошим подспорьем закону была религия, ведь и его нарушители и честные граждане верили в грех и ад, церковь постоянно напоминала людям, что морально, что аморально, призывала к законопослушанию и покаянию, суля вечные муки в загробной жизни тем, кто не раскаялся, и вечный рай праведным. Ныне столь удобного инструмента влияния на умы более нет, обещаниями или угрозами качества загробной жизни уже никого не соблазнишь и не испугаешь, злодею хоть кол на голове теши, в ответ на увещевания и нравоучения он будет лишь смотреть с наглой циничной ухмылкой превосходства. Но если исправления тяжело добиться, это не означает, что не нужно и пытаться. Таков подход у современных судебных органов. Они не сдаются, ищут варианты. Вернее сказать, не сдаётся гражданское общество. Пробуждение сострадания, понимание чувств жертвы через обретение схожего опыта, воздействие стыдом через публичные наказания, постижение красоты добра с помощью «ангела в сердце», образование, культурное просвещение, увлечения, спорт, общение с животными, творческая и трудовая деятельность – вот те средства, в которых оно видит возможность исправить хоть кого-то из оступившихся своих членов.

В качестве основных мер наказания судебно-исполнительными органами ныне практикуются: штраф, административный арест, общественные работы, домашнее заключение, работа в социальных учреждениях или на низких должностях (сильно провинившегося высоко-рангового чиновника принудительно отправят лет на 10 служить официантом в кафе или мыть общественные уборные), конфискация собственности, ссылка на малоосвоенные и периферийные планеты, тюремное заключение, каторжные работы, физические воздействия, казни. Порой применяются особые условия осуществления наказания, например, содержание в изоляторе, т.е. когда суд постановляет в целях усиления психологического эффекта воспитательных мер препятствовать возможности общения заключённого с любыми другими лицами, в исключительных случаях могут иметь место намеренное ограничение в пище, воде, сне или создание некомфортных температурных условий. Тюрьмы есть на каждой обжитой планете, перевозка осуждённых на иные планеты и в иные звёздные системы почти не практикуется. Космических станций – тюрем, и уж тем более планет-тюрем не бывает, хоть они и хорошо известны обывателю издревле по фильмам, подобная обособленность тюремной инфраструктуры сделала бы её обслуживание значительно более затратным, как и обеспечение её безопасности, плюс стоимость межзвёздной транспортировки высока, и властям вовсе не хочется тратить бюджетные средства на катание преступников по космосу. Вообще, адаптация планет (преобразование условий на них из непригодных для жизни в пригодные) дело невообразимо дорогое, занимающее многие сотни лет, жертвовать целой планетой ради изоляции итак уже изолированных от общества злодеев – утопия и безумие. Никто на такое никогда не пойдёт.

Занятный факт современной судебной системы. Она принимает во внимание гендерное неравенство. Скажем, мужчина, учинивший невынужденное неспровоцированное жестокое насилие над женщиной, получает усилительный коэффициент для срока заключения, лежащий в диапазоне от 1,2 до 1,5. Любишь причинять боль слабыми и беззащитным – посиди подольше. При сходных преступлениях мужчины против мужчины или женщины против женщины указанный коэффициент не применяется.