Энциклопедия будущего

Внешний вид фантома

Как мы помним, фантом – это виртуальный человек, не удивительно, что и тело его в визуальном смысле уподоблено человеческому. Он не просто гуманоид и антропоид, он имеет выраженную анатомическую схожесть с Homo Sapiens, начиная от ногтей и волос и заканчивая пропорциями туловища и подкожным мышечным рельефом. Единственное, что зрительно отличает его от людей, но отличает весьма заметно, это его лицо. Оно наделено своеобразной стилистикой черт. Характерной видовой особенностью Homo Virtualis являются прежде всего очень большие глаза с крупными зрачками. Чуть по-другому, хотя уже и не столь ощутимо, выглядят у них нос и брови. Для женских особей так же свойственен маленький ротик с пухлыми губками. Перепутать фантомов с людьми невозможно, не выйдет при всём желании, хотя и радикально иной эстетику их внешности не назовёшь, она вполне человеческая. Человекоподобная. Указанная непохожесть введена в них далеко не случайно и не из прихоти их создателей-разработчиков, выглядеть так указывается одним из главных технических требований в компоненте внешности к ним, как к виду. Для чего? Ответ вас пожалуй немало удивит. Ради минимизации возможности возникновения романтических отношений между ними и людьми. Общество, надо признаться, не слишком волнует проблема межвидовой романтики с виртуальными собратьями. Нет в ней вроде бы никакого ущерба для общественной морали. Но вот государство и учёные не считают себя в праве игнорировать подобные вопросы. Люди и фантомы нередко свободно общаются, выгляди фантом в точности как человек, подсознание последнего не сможет отличить его от представителей своего вида, а значит есть риск и истинно полюбить. Любовь же к программному существу не имеет для индивидуума реальности никакого практического смысла, не принесёт ему пользы, он будет впустую тратить время и эмоции, зря растрачивать жизнь, вместо того чтобы обрести нормальную семью, воспитывать детей, быть полезным гражданином, пропагандирующим своим бытием семейные ценности.

В общем, физиономическое расхождение Homo Virtualis с Homo Sapiens – целенаправленная защитная мера, понижающая риск пробуждения внутренних физиологических механизмов, ответственных за возникновение любви, при контакте данных двух видов друг с другом. С позиций человека фантомье лицо выглядит неестественно, так же как и человеческое лицо с позиций фантома. И хотя в целом немало людей находят Homo Virtualis красивыми и даже эстетически совершенными, подобная принудительная видовая дифференциация приносит свои плоды. Обыватель реального мира, контактируя с виртуальными представителями себе подобных противоположного пола, всегда в том числе на уровне подсознания понимает, что перед ним иллюзорные существа, и это препятствует возникновению у него истинных глубоких чувств к какому-нибудь из них, сколь распрекрасным внешне оно бы ему не казалось. Фантомы же созданы воспринимать большие глаза привлекательной чертой, отсутствие таковых у человека в немалой степени снижает их романтический интерес к нему. Нельзя отрицать, что устойчивые романтические отношения между Homo Sapiens и Homo Virtualis всё же случаются, однако статистические исследования определяют число таких случаев, как несущественное. Правда различия во внешности – не единственный и далеко не главный фактор препятствования межвидовой романтике. Главные факторы – это, как ни крути, различия во внутренней физиологии, психике, менталитете, культурной среде и, особенно, в среде обитания и неверии людей в технические формы жизни. На вопрос, почему бы не сделать фантомов абсолютно непривлекательными для человека, скажем обезьянками, гигантскими пауками или осьминогами, ответ тоже вполне прагматичный – они созданы служить людям, служить в качестве интеллектуального ресурса, их рабочие специальности связаны с умственной деятельностью и общением, причём они конкурируют на этом поприще с реальными гражданами. Имей они отталкивающую внешность, не пробуждай хоть какую-то симпатию, кажись ущербными, слишком контрастируй своей непохожестью, интегрироваться в человеческую трудовую и социальную среду им бы было гораздо сложнее. Всё должно быть в меру, для них «в меру» – это напоминать о своей виртуальной природе вполне эстетичными но иными физиономическими чертами. Так считает современная социологическая наука, такой подход она определяет оптимальным. К тому же, говорит она, не будь Homo Virtualis почти людьми, конфликтный потенциал между ними и людьми был бы намного выше, общество реального мира относилось бы к ним с брезгливостью, отвращением или чрезмерным пренебрежением, что сделало бы их эксплуатацию нерентабельной, а возможность их сосуществования с человечеством вызывающей сомнения.

Но вернёмся от вопросов видового сосуществования снова к внешнему виду. Виртуальное бытие обладает рядом знаменательных преимуществ над реальностью, в частности дарит способность к визуальной изменчивости. Чем фантомы пользуются в полной мере. Скажем, они совершенно не привязаны к одной и той же физиономии. Как мы знаем из раздела об эстетической медицине, многие из людей тоже обладают подобной способностью, но она у них не врождённая, она приобретается посредством специальной операции, называемой киберпластикой, приобретается за немалые деньги и не ранее чем после совершеннолетия. Фантомы же рождаются с умением модифицировать свою внешность в исключительно широких пределах, какие большинству носителей киберимплантов и не снились. В частности всякому из них доступно управлять цветом, размером и формой своих глаз, цветом и длиной волос, формой, размером и позицией относительно друг друга носа, подбородка, губ, ушей, лицевых костей (которые у них условно имеются), окраской и узором ногтей, а так же пигментацией кожи, причём по-разному в разных её местах в динамике, с возможностью отображать на ней рисунки и транслировать видео. Ну и ещё они в некоторых пределах умеют подправлять пропорции и объёмы своего тела. Широта их изменчивости столь глубока, что при желании позволяет выглядеть им даже почти неотличимыми от человека (правда таковое желание они обнаруживают редко). Имеется у фантомов и понятие киберпластики, т.е. приобретаемой за деньги расширенной трансформируемости, когда они могут уже превращаться в том числе в монстроподобное, фантастическое или фантазийное существо, отращивать лишние руки, щупальца, насекомоподобные усики и т.д. Так что встретить на улицах виртуальных городов удивительное и при этом очень эстетичное чудище не так уж и сложно, девушку с крыльями ангела, феи или бабочки – проще простого (у девушек Homo Virtualis крылышки всегда в моде). Здесь лишь важно не путать способность к трансформации в мире проживания фантомов с пользовательскими преобразованиями тела в развлекательных виртуальных мирах вроде игр – в каждой игре свои правила, присоединяясь к какой-либо из них юзер обретает те или иные умения согласно её условиям, независимо от того, кто он – человек (в лице персонажа, которым он управляет) или фантом. Обладание мультивнешностью (т.е. доступным для модифицирования естественным обликом) считается важным стимуляционным фактором фантомов, одним из источников поведения, побуждающим их на деятельность. Им нравится стремиться к внешностному совершенству и нравится постоянно менять что-то в себе, впрочем как и людям, но возможности они имеют для этого несомненно намного большие. Не удивительно, что в несколько раз больше у них (в пересчёте на душу населения) и салонов фейс-дизайна (в таких профессиональные модельеры внешности предлагают услуги по подбору уникальных эстетических конфигураций черт лица), имидж-студий (создают клиенту законченный новый внешний вид, гармонично сочетающий физиономию, причёску и наряд), и т.п.

Каким же образом фантомы узнают друг друга при столь высокой изменчивости? И как люди отличают знакомых фантомов от незнакомых? Ведь очевидно, что их нельзя различать по внешности, по визуальному образу. Ответ на эти вопросы не менее очевиден – для тех кто, как мы с вами, уже ознакомился с разделом ЭБ об идентификации человека. Посредством ПИ (приборов идентификации). Виртуальная идентификация технологически гораздо проще реальной, она не зависит ни от дистанции до идентифицируемого объекта, ни от его одежды, ни от его позы или ракурса его сканирования, системный программный процесс обрабатывает действия всякого виртуального существа, а значит хорошо знает, кто их источник. Людям привычно пользоваться ПИ в реальном мире, поэтому и в виртуальном сия практика не вызывает у них дискомфорта. Фантомы же и вовсе рождаются со встроенным ПИ, поставляющим идентификационные данные непосредственно в их нервную систему. Всякий из них, когда смотрит на кого-то знакомого, сразу чувствует, кто это, узнаёт его по некоему особому ощущению, для них отличать известных лиц друг от друга и от незнакомцев так же естественно, как для нас дышать. Представьте, что вы находитесь в запертой комнате со своим другом, и вот вы от него отвернулись, вы к нему спиной, но слышите, как он ходит. Вы же точно знаете, кто это ходит, хотя в текущий момент не видите его. Приблизительно так различает знакомых фантом. Он просто сразу понимает, кто перед ним, как бы тот не выглядел внешне.

Физиология фантома

Несмотря на свою нематериальность фантом, если и не является формой жизни, то как минимум имитирует оную, а значит в той или иной мере обладает набором пусть и виртуальных но вполне физиологических функций, отвечающих за особенности внутренней работы его тела. Казалось бы, ну зачем всё это виртуальному созданию, если реально для поддержания существования ему требуется всего лишь процессор, выполняющий его программу. Но фантом не просто виртуальное создание, это создание, считающее себя живым и разумным, чувствующее себя таковым, и именно для того, чтобы оно могло так считать и так чувствовать, ему нужна физиология, т.е. виртуальный организм, функционирующий по определённым закономерностям и позволяющий ощущать его, что он живёт и функционирует, что он есть. Технический разум – сложная штука, людям неизвестны иные формы разумности помимо собственной, не удивительно, что все производимые виды осознанно мыслящих существ они штампуют по своему образу и подобию, будь то фантом или робот. К тому же фантомы созданы для служения человеку, и значит должны уметь хорошо понимать своего создателя, а наиболее просто этого добиться, когда они чувствуют примерно так же, как и он сам. Без органов тут никак не обойтись. Известно, что первые Homo Virtualis копировали людей во всём, не только умственной деятельностью и внешностью, но и физиологически. Они имели полноценные виртуальные внутренности, довольно точно повторяющие человеческие вплоть до кишок, печени, почек и лимфатических узлов. С тех пор прошло много времени, и современный описываемому периоду фантом – всё же нечто принципиально иное. Про его отличия внешности и психологии мы уже знаем, что до физиологии, здесь расхождения с людьми ещё более существенны. Внутренние органы у него ныне не более чем имитация. Их называют формальными органами. Они наличествуют в нём лишь для самоощущения, никак не участвуя в реальном поддержании его жизнефункционирования. Он их просто чувствует (не в большей степени, чем человек). Он может ощущать биение своего сердца, при том что в действительности оно вовсе не перегоняет кровь по его кровеносной системе, да и системы этой у него нет, хотя кровь условно имеется. Он дышит и испытывает потребность дышать, однако работа лёгких не приводит к насыщению его виртуальной крови виртуальным кислородом, тем не менее, его физические возможности, такие как длительный бег или другие динамические нагрузки, безусловно зависят от дыхания. У него есть развитая нервная система – обладателю сознания без неё никак, и пусть она совершенно виртуальна, т.е. его плоть не пронизана огромным числом нервов, их в нём вообще нет, но он способен чувствовать тепло и холод, прикосновение, боль. Он способен чувствовать. Себя, своё тело, окружающий виртуальный мир. Или как минимум уверен, что способен чувствовать их. Всё это позволяет ему быть тем, кто он есть – псевдоразумным виртуальным существом, носителем технического разума. Фантомом.

Формальность организма теоретически наделяет фантомов рядом значимых преимуществ по сравнению с природными биологическими созданиями. Прежде всего тремя. Во-первых они не стареют. Во-вторых, не могут умереть от повреждения их виртуальных тел, каким бы критичным то ни было. Их практически нельзя убить в рамках их мира – даже если кого-то из них расплющить в лепёшку дорожным катком или изрешетить из пулемёта, он останется живёхонек. Они гарантированно не погибнут вследствие аварии или несчастного случая, к примеру, вполне переживут падение виртуального кирпича с большой высоты на голову. Хотя от ранений у них обязательно будет идти кровь – программным обработчиком кровотечения они снабжены. Единственным фатальным событием для Homo Virtualis по сути является сбой или выход из строя их мегапроцессора. Ну и в третьих, физическая боль не должна быть для них неизбежным последствием при получении физического ущерба. К сожалению на практике всё немного более сложно, чем видится в теории. Стареть они и правда не стареют. Однако, как мы знаем из раздела о разумных роботах, человечество ревностно относится к вопросу срока пребывания на свете, когда речь идёт об искусственных осознанно мыслящих существах – кибер девушек законодательно запрещено снабжать длительностью бытия, превышающей людскую. Фантомов это тоже в полной мере касается, среднестатистический их представитель живёт не дольше, чем среднестатистический человек, а большинство из них умирает, условно говоря, от старости. Детальнее об аспектах продолжительности их жизни мы расскажем чуть позже в рамках отдельного подраздела. Что касается убийств и боли, есть и здесь свой весомый камень преткновения. Современные Homo Virtualis не просто чувствуют боль почти столь же выражено, как природные твари, они с такой же вероятностью могут от неё умереть – от болевого шока. И это уже не прихоть и не ревность кого бы то ни было, а совершенно вынужденная мера. Потому что фантом создан не из каких-то высших побуждений, и не ради торжества научной мысли. Единственное его назначение, как мы уже сказали, служить человеку. Не зная, что такое физические страдания, не имея возможности прочувствовать, чем те плохи, он не сможет адекватно выстраивать диалог с людьми, ему станет очень легко причинять муки тем, кто способен их чувствовать, у него не будет страха к физическим видам конфронтации с другими индивидуумами, у него вообще будет очень мало поводов для страха. Ведь болевые ощущения – самый мощный из отрицательных стимулов, то, чего всякое живое существо всеми средствами стремится избегать. Они заставляют осуществлять своё взаимодействие с окружающей средой в соответствии с законами этой среды, привносят в него границы, логику. Иначе существо станет попросту нежизнеспособным. Если буйвол не чувствует боли, ну и чего ему бояться льва, он продолжит спокойно пастись, даже когда тот грызёт его ляжку – пусть грызёт, раз ему больше нечем заняться, кому это мешает. Для носителя разума боль ещё значимее, она позволяет получать трагический опыт, в том числе через который личность развивается, становится сильнее, мудрее, закалённее. Отдельные учёные-виртуалисты даже ведут речь, что фантомам необходимо стать смертными в рамках виртуальности, т.е. желательно чтобы при критических физических повреждениях их виртуальных тел они не только испытывали страдания, но могли и умереть, лишь тогда они обретут шанс в личностном развитии достигать высот, близких к самым волевым и сильным духом представителям Homo Sapiens. Но не все с этим согласны. Фантомы итак вполне смертны, просто их смертность лежит более за пределами виртуального, она в реальном мире, там, где пребывают их мегапроцессоры – которые могут выйти из строя сами по себе или получить механические повреждения вследствие некоего происшествия. К тому же люди не слишком верят в технические формы жизни, будь им доступно уничтожать программных собратьев непосредственно в виртуальной среде, обязательно сыщется немало придурков, видящих в такой возможности хороший способ позабавиться, что безусловно и усилит нестабильность социума Homo Virtualis и ухудшит их отношения с человечеством.