Энциклопедия будущего

Реальный компонент фантома – мегапроцессор

Говорят, душа человека – это не орган, а функция, и потому она виртуальна, нематериальна, невещественна, она результат деятельности головного мозга – пока тот действует, она есть, присутствует в реальном мире. Т.е. после смерти душа в современной интерпретации не отлетает, а прекращается, потому что мозг перестаёт исполнять её. Так же и у фантома – его душа прекращается, когда прекращается его программный процесс. Но покуда тот исполняется, она реальна, он живой, он живёт. Только если у человека, обладающего физической оболочкой, душа – лишь часть сущности, фантом по сути весь равнозначен ей, так как весь он и есть программный процесс. Посему он существо бесплотное, эфемерное. Однако же и он имеет физическую материальную компоненту, ту что исполняет его душу – свой мегапроцессор.

Мегапроцессор фантомов – это особый узкоспециализированный мультиядерный микрочип, предназначенный для обслуживания функционирования одного их экземпляра и более ничего. Он заточен исключительно под «исполнение души» Homo Virtualis и для других задач малопригоден, к тому же как правило дороже прочих чипов сходного уровня интеллекта, а потому пытаться использовать его не по прямому назначению экономически нецелесообразно. Вообще, разных типов процессорных устройств в современном мире очень много, дабы не путаться, далее говоря в данном разделе «мегапроцессор» мы будем подразумевать именно фантомьи их разновидности. Принципиальной особенностью всякого такого прибора является прежде всего его свойство несбрасываемости. При отключении питания он просто приостанавливает свою деятельность, но ни один из его внутренних регистров не обнуляется, ни один транзистор не изменяет своё состояние, у него наступает нечто вроде электронного анабиоза или электронной комы, а когда питание подаётся вновь, он возобновляет исполнение программы ровно с того места, где она остановилась, словно никакого обесточивания и не было. Непрерывность, условно говоря, души – виртуальной ли или реальной, в настоящее описываемому время считается неотъемлемым базисным качеством бытия живого существа (подробней об этом см. подраздел о ментальной индивидуальности раздела о копировании человека). Любая перезагрузка ментальной сущности носителя разума равнозначна его стиранию, умерщвлению и созданию его копии. Таким образом несбрасываемость – важный элемент обеспечения психологической стабильности жизнефункционирования Homo Virtualis, позволяющая им с большей уверенностью причислять себя к живым индивидуумам, обосновывающая их, как живущих индивидуумов, с философских позиций. К слову, фантом столь мультипоточная программа (мультипоточная – разделённая на множество не связанных напрямую между собой подпрограмм, обрабатываемых каждая в своём ядре), что сбой в его отдельном программном процессе как правило совершенно не заметен, не влияет на его адекватность, не приводит к появлению аномалий в его поведении, сбойный процесс быстро локализуется, исправляется и восстанавливается внутренними служебными цепями мегапроцессора, поэтому фактически не бывает ситуаций, когда Homo Virtualis нуждаются в перезагрузке вследствие программного сбоя.

Табу на перезагрузки вкупе с требованием к непрерывности и несбрасываемости подразумевает наличие у фантомов одного очень серьёзного (для программных существ) недостатка. Они жёстко привязаны каждый к своему процессору, привязаны примерно в той же степени, как люди к своему мозгу. Их нельзя «перекинуть», скопировать на другой процессор, если их собственный перестал должным образом функционировать, утратил стабильность работы или получил повреждения. При любой его поломке они обречены. Вернее говоря, скопировать-то их можно, вот только полученная особь будет уже не сам копируемый, а его дубликат, иная персона, просто имеющая те же личностные черты, интеллект и память. Это очевидно хотя бы из того, что копия и оригинал могут функционировать одновременно независимо друг от друга. От подобного «спасения» самому спасаемому радости мало, так или иначе он умрёт. Правда всем прочим, с кем он связан семейными, дружескими, деловыми и т.п. отношениями, его подмена – приемлемый вариант. Они никакой разницы не заметят, да с их позиций её собственно и нет, ведь подменённый и подменивший полностью идентичны (при условии идентичности их процессоров). Разница лишь в осознании факта, что он в действительности не он. Но это всё равно лучше, чем безусловная безвременная потеря. В результате в виртуальном мире наблюдается одно весьма занятное явление, нехарактерное для реальности. Всякий фантом, располагающий достаточными финансовыми средствами, имеет возможность застраховать свою жизнь очень специфическим образом – на воскрешение себя в виде копии в случае гибели от неестественных причин. Это называется страхованием от смерти. Нередко компании, нанимающие фантома – специалиста высокого уровня, прописывают в его контракте условие о страховом воскрешении, и оплачивают ему страховку за свой счёт. Подстраховываются, дабы не лишиться ценного работника. Сами фантомы страхуют себя так, когда желают защитить семью от потери кормильца либо просто уменьшить боль близких от утраты. Или, очень редко, бывает, застраховывают от смерти своих детей, хотя в целом фантомье общество осуждает такую практику, называя её приверженцев эгоистичными моральными уродами, для которых душевный комфорт значимей собственного ребёнка (хорошо бы вы себя чувствовали, зная, что в случае вашей кончины родители просто заменят вас двойником и продолжат себе счастливо поживать, как ни в чём не бывало?). Важно отметить, возвращённый из мёртвых Homo Virtualis обретает полные права своего оригинала – его гражданский статус, его движимое и недвижимое имущество, его семейное положение, работу. И даже полностью сохраняет все его дружеские связи – в социальной среде фантомов нет негативного отношения к воскрешённым, наоборот, им выказывают сочувствие и участие.

Неразделимость Homo Virtualis с их процессорами в общем-то не является чрезмерной проблемой для использования их людьми. Возможность страхования от смерти частично нивелирует самые негативные её стороны, но главный во многом сводящий её на нет фактор здесь безусловно свойство несбрасываемости самых процессорных устройств. Ведь благодаря ему виртуальные индивидуумы обретают столь важное эксплуатационное качество, как транспортабельность. Их (т.е. их процессор) можно отключить от питания, извлечь из оборудования, соединяющего их с сетью, и перевезти куда-то в другое место – на другую планету, в другую звёздную систему, или даже установить в цепи управления некоей автономной техники, чтобы они осуществляли контроль над ней непосредственно изнутри, как пилот (последнее, правда, почти не практикуется). Это полностью устраняет препятствия к расселению фантомов по разным виртуальным мирам разных планет и к заселению ими новых свежесозданных виртуальных миров, а так же одаривает их самих способностью путешествовать, в частности, посещать другие планеты и расположенные там миры своих соплеменников в туристических, деловых и прочих целях. Теоретически несбрасываемость позволяет при желании намного глубже интегрировать Homo Virtualis в реальность, например, наделив их кибер телами – чем-то вроде скафандров для материальной среды, чтобы они могли в ней перемещаться и действовать. Имеется в виду, установи их мегапроцессор в робота вместо его ИИ (искусственного интеллекта), и они станут способны жить вне компьютерных измерений, пилотируя оный механизм изнутри, а если использовать в тех же целях личного робота (см. раздел о личных роботах), т.е. обладающего синтетической плотью, у них и вовсе появится вполне настоящее кибер тело, которое они будут чувствовать даже не скафандром, а именно телом, так как у личных роботов есть фактически полноценная нервная система, восприимчивая к ощущениям прикосновений, тепла, холода, боли. Однако на практике империя находит необходимым ввести значительные ограничения на подобного рода интеграционные процессы, боясь наводнять свои пределы разумными существами иной видовой принадлежности. Да и сами фантомы не особо жаждут быть «интегрированными», их виртуальная среда обитания намного ярче, красивей и интересней какой-то там яви.

Стандартизированность современного фантома (наличие у него, как вида, строгой технической спецификации) не позволяет производителям электроники свободно разрабатывать новые модели мегапроцессоров с экспериментальными улучшенными физиологическими или интеллектуальными характеристиками. Улучшение требуется сначала самой спецификации, а это уже прерогатива учёных, но и у них руки связаны множеством законодательных ограничений – империя считает возможность появления на свет псевдоразумных созданий, интеллектуально превосходящих Homo Sapiens, потенциально чересчур опасной и потому недопустимой. Лишь не обладающие самосознанием, а иже с ним собственными желаниями и волей, интеллектуальные приборы законами дозволено создавать любой степени интеллектуальности, умнее человека насколько угодно. Фантомам же разрешено максимум быть с последним приблизительно на равных. Известно, что в массе своей они немного уступают людям в сообразительности, скорости реакции и быстроте принятия решений, виной чему мегапроцессоры нижнего и среднего ценового класса, на базе которых подавляющее большинство Homo Virtualis функционирует. Чтобы стать равными человеку, им нужен дорогостоящий высококачественный тип процессорного устройства. При этом, как мы помним, они не могут сменить оное – с каким были рождены, с тем и останутся. Навсегда. Проще говоря, необходимым условием обретения ими продвинутых физиологических способностей является наличие у них состоятельных родителей, способных купить суперпроцессор. Об особенностях репродуктивной функции фантомов мы расскажем отдельно чуть ниже, здесь же вкратце коснёмся темы собственно покупки процессора будущему чаду. Для обывателя реальности моделирование параметров ребёнка порой кажется немного дикостью или святотатством, вмешательством в таинство провидения, хотя вообще-то нечто сходное есть и у людей. Мы уже упоминали об этом в разделе о продолжительности жизни, богатые граждане вполне могут подправить геном своего нерождённого дитя, пока то пребывает в стадии одноклеточного эмбриона, правда только в параметрах внешности и для устранения наследственных заболеваний. Фантомам внешность править ни к чему, она у них управляемая, наследственных болезней они не имеют, зато имеют процессор, который не геном и не передаётся потомству, но определяет в нём слишком многое. Предоставлять им здесь право выбора вполне логично. Кроме того, так у них появляется ещё один мощный стимул работать – чтобы зарабатывать на лучшее будущее своих будущих отпрысков. Есть тут польза и для людей – она в обеспечении добросовестной конкуренции между производителями интеллектуальной электроники (не будь Homo Virtualis позволено выбирать, за них выбирал бы кто-то другой, руководствуясь какими-то своими причинами, в том числе, кто знает, может и коррупционными).

Итак, фантомы имеют возможность избирательно купить процессор для будущего дитя. Делать это доступно им либо до зачатия, либо на ранней стадии беременности, пока зародышевый программный процесс слишком примитивен, чтобы считаться обладающим индивидуальными особенностями восприятия. Указанное приобретение не является обязательным условием деторождения – если не предпринимать в его направлении никаких шагов, будет случайным образом бесплатно выделен один из стандартных типов процессоров. Но многие всё же покупают, а те кто имеют деньги и хотят для наследника гарантированных преференций в судьбе, покупают непременно. Выбор мегапроцессора – чрезвычайно непростая задача, существуют тысячи их модификаций, самые дорогие, недоступные большинству представителей виртуального сообщества, обеспечивают максимальные характеристики во всех параметрах, но даже и у них диапазон моделей весьма широк, так или иначе будущим родителям придётся решать, какими способностями и в каких пропорциях они хотят наделить малыша – дать ли ему чуть больше интеллекта, или акцентировать приоритеты на повышенной скорости принятия решений, или остановиться на улучшенной обработке подаваемых в нервную систему внешних сигналов, что обеспечит высокую быстроту реакции, или предпочесть продвинутую аналитическую эффективность, или вложиться в прибор с удлинённым эксплуатационным ресурсом, дабы чадо прожило как можно дольше, или же сосредоточится на параметрах надёжности, дающих повышенные гарантии от возникновения неисправностей и фатальных сбоев. Хороший процессор одаривает фантома рядом ценных преимуществ, сверх высококачественный позволяет на равных взаимодействовать с людьми, например не уступать им при соперничестве в видеоиграх или виртуальных спортивных состязаниях. Не удивительно что в профессиональных видах спорта топ-спортсмены фантомьего мира в подавляющем большинстве случаев выходцы из очень богатых семей. Соотношение Homo Virtualis – носителей суперпроцессоров ко всем прочим статистика оценивает приблизительно как один к 1200.

Стоимость даже стандартных мегапроцессоров относительно велика. Причиной чему считаются прежде всего высокие требования к их надёжности. Ведь фантом живёт примерно столь же долго, как и человек – не менее пары сотен лет (см. раздел о продолжительности жизни). То есть как минимум двести лет его «материальная компонента» обязана отработать без серьёзных поломок и сбоев. У суперпроцессоров характеристики длительности эксплуатации ещё выше, порой уходя и за 400 лет. Однако в их стоимости доля надёжности как раз несущественна, их запредельная дороговизна обусловлена чисто искусственными причинами. Дело опять же в империи. Боясь превосходства технических существ над людьми она ограничивает количество суперпроцессоров на рынке – интеллектуальные чипы сложная штука, у них огромное число параметров, все не отследишь, так надёжнее, снижает общий потенциал опасности. Чем продвинутее мегапроцессор, тем меньшее число его экземпляров поступает в год в продажу. Именно высокий спрос при низком предложении задирает цену на лучшие модели до таких высот, какая по карману только очень состоятельным виртуальным персонам. Хотя нельзя не признать, пожалуй и без искусственно создаваемого дефицита они были бы доступны немногим.

Чрезмерно дотошные из сведущих в вопросах компьютерных технологий читателей могут спросить – с чего это фантомам испытывать нужду в мощностной пище и даже умирать от её нехватки, если программу каждого из них исполняет его собственный процессор? Ведь по сути тот и есть «мощность», ему необходимо электричество для питания, но никак не поддержка некими другими процессорами извне. Ответа тут целых три. Во-первых, собственный процессор фантомов обслуживает только программу их физиологии и мышления, но не взаимодействия с окружающей виртуальной реальностью. При недостатке внешних мощностей у них возникает заторможенность, они начинают медленнее реагировать на происходящие вокруг события и ситуации, хуже видят, слышат, обоняют, осязают. При полном же отсутствии мощностей извне всякий из них словно бы пребывает в абсолютной пустоте, лишён всех иных ощущений кроме внутренних ощущений тела. Для разумного осознанно мыслящего индивидуума это очень угнетающий утомительный мучительный способ существования. Во-вторых, помимо самих фантомов есть ещё и мир, в котором они живут – грандиозная по масштабам виртуальная среда, и вот на её поддержку мощностей требуется очень много. Вполне логично распределять те по её населению, включая в мощностные потребности каждого программного гражданина соответствующую долю. Ну а в-третьих, насущная потребность в пище, как мы уже говорили, введена в Homo Virtualis принудительно, дабы служить им стимулом и наделять их сходными с человеком потребностями для лучшего понимания последнего. Реальных объективных обусловленных некими законами природы причин быть смертными от голода (как и от боли) у них конечно же нет.

Особенности приёма пищи

Пищепотребление фантомов хотя и сделано по образу и подобию человеческого, заметно отличается от него множеством нюансов. Основными причинами, почему эти отличия имеют место быть, считаются три:

1) Наличие в виртуальном мире двух видов пищи: утоляющей мощностной голод и нет.

2) Виртуальность пищевых объектов, благодаря которой их можно создавать из ничего или трансформировать из одних в другие.

3) Посещение виртуальной среды людьми. Проблема в том, что последние тоже могут хотеть есть, но удовлетворять сие желание пребывая в компьютерной действительности неспособны, а значит должны испытывать определённый дискомфорт от вида поглощающих еду фантомов. Т.е. налицо некоторый межвидовой конфликт интересов, потенциал которого так или иначе необходимо как-то понижать.

Для начала подробней расскажем обо всём, что касается мощности. Как мы знаем, она поставляется из реальности. Соответственно, наделённые ей виртуальные продукты нельзя сгенерировать или вырастить. Их можно только купить – у представителей реального мира за реальные деньги. По идее это должно привносить массу всяческих неудобств в сферу виртуального пищепотребления, затрудняя и саму торговлю мощностью, и обеспечение фантомам достаточного продовольственного разнообразия. Однако на практике всё гораздо проще. Дело в том, что не имеющая мощностей пища абсолютно доступна для насыщения ими, иначе в ней не было бы смысла. Поэтому человеческий мир как правило поставляет программному потребителю вовсе не продукты, а лишь картриджи с ресурсами мощности, дабы тот мог сам обогащать ей своё съестное в желаемых пропорциях. Благодаря такому подходу виртуальное сообщество нисколько не зависит в выборе питания от воли и вкусов людей. Занятно, что насыщенная мощностями и лишённая оных виртуальная еда заметно отличается для Homo Virtualis и на вкус, и по запаху, и даже визуально они различают её без труда, при том что для человека на вид никаких отличий в ней нет. Это одна из их особых способностей. В пищепотребительном же смысле разницу между ней проще всего сравнить с тем, как разнится для нас калорийная пища с той, что напрочь лишена калорий. Обе они обладают вкусовыми свойствами и обе важны в кулинарном плане, как ингредиенты для изготовления блюд, вот только поедание «безкалорийной» ничего не даёт организму. Желудок наполняется, а энергии ноль. Желудок у фантомов формально тоже есть и тоже ограничен в объёме, налегая на немощностную снедь пресытишься, переешь, а голод не утолишь. Такой вот парадокс. Хотя для них ничего парадоксального здесь нет, они всегда так жили и не знают иного. С позиций их восприятия это норма.