Хороший бывший

Пролог

Горячий летний ветер ударил в лицо, смывая запах чужих духов, цветов и шампанского. Я вдохнула полной грудью, но что-то мешало. Там, внизу, под ребрами, болезненно ныло.

— Теперь довольна?

Поглубже вдохнув, будто перед погружением под воду, я перевела взгляд правее. В вопросе Максима не было претензии, недовольства или обиды. Он просто интересовался, как спрашивают о погоде или времени. Капля любопытства и море усталости.

Невольно отметила, что за этот месяц он похудел. Зеленые глаза – такие же зеленые, как июльские деревья в Тайге – потускнели, а рубашка, сидевшая раньше воблипку, теперь заметно ослабла в груди.

Взмахнула головой, отгоняя мысли. Максим Озеров теперь не моя проблема. Пусть кто-то другой переживает за его фигуру и взгляд.

— Нет, — откинув волосы за спину, честно призналась я. Врать я так и не научилась, у нас с ним всегда все было честно. — Мне еще недели две все документы переделывать.

— Могла бы не менять фамилию, — усмехнулся мой бывший муж.

Я криво улыбнулась. Это – больная тема. Лика Озерова звучало лучше, чем Лика Боголюбова – я так еще до свадьбы говорила. Закоренелому атеисту иметь такую фамилию – откровенное издевательство, но если уж начинать жизнь с чистого листа, то так, чтобы ни одного повода для воспоминаний не осталось.

Я хотела ответить, что мне от него ничего не нужно, но дверь загса распахнулась, выпуская наружу очередных молодоженов и их многочисленных гостей. Нас с Максимом разнесло по разным берегам этой пышной процессии.

Прямо как по жизни.

Определенно, разводиться в пятницу было плохой идеей. Со всех сторон доносились поздравления, хлопки открытых бутылок, крики «Горько!». Все это било по нервам, хоть я и старалась делать вид, будто мне безразлично. Но перед глазами как на зло возникали сцены трехлетней давности, когда на месте счастливой невесты была я.

У меня не было пышного платья – было простое, а-ля сарафан, купленное на распродаже в первом попавшемся магазине. Алиска украсила его цветами, она же сделала макияж и прическу, виртуозно вплетая в нее ромашки. Макс и вовсе был в джинсах, но в белой рубашке. Если бы не букет, меня бы и за невесту не приняли.

Из гостей – всего пятнадцать человек, считая родственников. Никакого зала в ресторане – мы просто гуляли по набережной всей толпой, ели мороженое, а под вечер завалились в кафе, мимо которого шли. Лимузины, отели – это все было не для нас, мы полночи добирались домой пешком – Максим нес мои туфли и меня, если асфальт впереди был разбит; мы много смеялись и шутили.

Это был самый счастливый день в моей жизни.

А сегодня я не чувствовала ничего, кроме тлеющей внутри тоски.

— Тебя подвезти?

Он снова стоял рядом и снова смотрел тем самым взглядом – немного любопытным, немного усталым.

— Нет, спасибо. Я на такси.

Знала я, чем это закончится. Сначала один на один в его машине, где воздух пропитан до боли знакомым запахом. Потом эти мысли надоедливые – а вдруг мы ошиблись? А вдруг еще получится? А, может, в последний раз?

Дальше: искра, буря, безумие, и мы приходим в себя в одной постели в его съемной квартире. Голые и уставшие.

Проходили мы это, недели через две после того, как подали заявление. Максим заметил меня на остановке, так же предложил подбросить. На улице был страшный ливень, поэтому я согласилась. Мы, разумеется, попали в пробку. В магнитоле заиграла та самая песня, под которую мы всегда танцевали на кухне. Сначала мы просто молча слушали, а потом он спросил: «Помнишь?..» И понеслось. Дурацкое «а, может, в последний раз?» возникло само собой.

Нет, я не жалела. В постели Макс всегда был великолепен, и винить его было не в чем. А себя я винила – за то, что не удержалась, за проявленную слабину. Не нужно было никаких встреч после того, как мы решили раз и навсегда прекратить наше «вместе и навсегда».

Все, море в полном штиле, лодка разбита. Теперь каждый сам за себя – вплавь до ближайшей тихой бухты.

— Ну, тогда, видимо, пока? — неуверенно потянул Максим, запуская пятерню в волосы на затылке – жест, всегда выдававший его волнение.

Я понимала его чувства. Видела в его глазах те же самые вопросы и те же самые переживания, что донимали меня последний месяц. Но теперь у нас в руках по бумажке, доказывающей, что мы – чужие друг другу люди.

— Видимо, да, — снова попыталась в улыбку, но так и не поняла, удалось мне ее изобразить или нет.

— Счастливо, Боголюбова, — а у Максима с улыбками проблем не было: его губы растягивались вполне искренне, заставляя сердце сбиваться с шага, пока он протягивал мне руку. — Не поминай лихом, не забывай. Звони, если вдруг что.

Я пожала протянутую ладонь. Осторожно, едва касаясь, боясь, что прикосновение обожжет. Оно и обожгло.

— Не позвоню, Озеров. Ты же знаешь.

Его улыбка погрустнела, но Максим больше ничего не сказал. Махнул мне на прощание, развернулся на пятках и побрел к улице, где припарковал свой внедорожник.

Я не стала смотреть ему вслед. Отвернулась в противоположную сторону, гордо подняла нос и уверенно шагнула вперед – к своему светлому будущему.

Светлому и, хотелось бы верить, такому же счастливому, как недавнее прошлое.

Глава 1. Лика

— Долго нам еще?

— Семнадцать минут, — сверившись с навигатором, сообщила я.

Было душно. Кондиционер не справлялся, а в открытое окно толпой залетали мошки, пчелы и другая мелкая порхающая живность. И чего им не спалось в такую рань?

— Ой, так ма-а-ало, — на зевке протянула с заднего сидения Алиса и, перевернувшись на другой бок, преспокойно продолжила спать.

Везет ей. Я в машине вообще уснуть не могла.

На самом деле, было не слишком рано – начало одиннадцатого. Но для меня, привыкшей в субботу отсыпаться до обеда, сегодняшний отъезд был тем еще испытанием.

Из Питера мы выехали около восьми утра. Встать пришлось и того раньше, чтобы в сотый раз проверить свой походный рюкзак, одежду, обувь и прочие прелести туристической жизни. Учитывая, что я и на работу вставала позже, чувствовала себя я отвратно.

Но что не сделаешь ради встречи со старыми друзьями и похода по красотам Карелии?

Сережа с Мариной звали меня каждое лето по несколько раз, но я все время отказывалась по вполне понятной для нас всех причине. Мои отказы Игнатьевы воспринимали стойко, и я все ждала, когда они перестанут мне предлагать. Но начинался очередной туристический сезон, и мой телефон оживал.

В этот раз я привычно отказалась, сославшись на дела и работу, хотя грядущий отпуск идеально накладывался на даты, в которые закадычные друзья планировали сплав. Было несколько тоскливо, потому что наши турпоходы мне действительно нравились: эти вечера у костра, песни под гитару, неторопливые переходы или бешеные заплывы на байдарках. До сих пор помнила, как замирало дыхание от величия природы, когда оказалась в Ладожских шхерах в первый раз.

Теперь скучала. И все из-за одного человека.

А позавчера вечером, когда я уже мысленно собиралась в отпуск к родителям, раздался звонок. Марина.

— Лик, наше предложение все еще в силе, — после обмена любезностями начала она. — Если тебе интересно, Тот-кого-нельзя-называть в этот раз мимо кассы. Так что кончай ломать комедию и приезжай, сто лет тебя не видела.

Я пообещала подумать, а потом набрала Алиске. Она всегда помогала мне разложить мысли по полочкам.

— Конечно, поехали! — тут же подорвалась лучшая подруга и, кажется, даже из-под одеяла вылезла. — Ты меня столько раз обещала взять с собой, а потом развелась и оставила сгорать от любопытства после твоих кинематографичных отзывов. А со мной так нельзя! У меня фантазия богатая!

Десять минут спустя я уже стояла на кухне, сжимая в потной ладони телефон и пытаясь уговорить разбуженного Кирилла. «Это же Карелия! Свежий воздух!» – верещала с громкой связи Алиса. В итоге под двойным напором Киру пришлось сдаться, и теперь именно он сидел за рулем джипа, уносившего нас в сторону Сортавалы.

Игнатьевой я решила не перезванивать – чтобы устроить сюрприз. На самом деле, по ним с Серегой я жутко тосковала: после развода мы почти не общались. Неудобно было: друзья семьи, а семьи больше не было. Да и не хотелось вынуждать их делить нас с бывшим мужем, поэтому я благородно отошла в сторону, ограничившись редкими звонками и поздравлениями с праздниками.

Марина с мужем жили недалеко от Сортавалы – в Красной горке. Ехать туда не то, чтобы долго, но все как-то времени не находилось, хотя меня и звали. Я все обещала, обещала… И вот, доехала.

Перед отправкой мы всегда собирались в кемпинге. Арендовали байдарки (только Игнатьевы всегда приезжали со своей), проверяли провиант, закупались тем, что забыли. Знакомились, если в компании появлялись новички. После ночевали на берегу залива, а ближе к обеду следующего дня неспешно стартовали.

Точного времени сбора не было, но по прошлым походам я помнила, что ранний приезд облегчал возможность припарковать машину и выбрать места для ночевки подальше от туалетов и дорог, поэтому на нашем маленьком совете из трех человек было решено ехать с утра. Совсем с утра не получилось, но половина одиннадцатого – уже рекорд.

Еще на парковке я заметила машину Сергея – он водил ярко-оранжевый древний Паджеро. Улыбка невольно проступила на лицо, потому что я действительно соскучилась и по суровому Сереге, и по его обаятельной жене.

Мы как раз парковались, когда Марина шла доставать что-то из автомобиля. Она-то меня и заметила.

— Лика? — разнеслось на всю парковку. Я от неожиданности дернулась, едва не приложившись головой о багажник, и выглянула в сторону крика. — Лика!

Маринка бросилась ко мне со всех ног. Я – к ней. На полпути под дружный смех мы обнялись, крепко-крепко, словно прямо сейчас могли друг друга потерять. Я едва не плакала, Игнатьева – точно прослезилась, она всегда была самой чувствительной из нашей компании.

— Господи, Ликочка! — она отстранилась, чтобы рассмотреть меня, и снова резко прижала к себе. — Ты даже не представляешь себе, как я рада тебя видеть!

— И я, Мариш, — поддавшись порыву, я сжала объятия крепче и отступила, рассматривая подругу. Ничуть не изменилась за эти неполные три года: все такая же худенькая, длинноволосая, конопатая, хотя волосы у нее, как и у меня, каштановые. — Видишь, приехала!

— Ты умница! — Игнатьева расцеловала меня в обе щеки. — Ты одна?

— Нет, — я посторонилась, давая рассмотреть подругу. — Это Алиса, моя подруга, помнишь?

— Конечно, — и Алиске достались теплые объятия. — И тебе очень рада. Готова спорить, это ты уговорила Лику выбраться из своей норы.

— Точно-точно, — улыбнулась эта огненная предательница и взмахнула своей рыжей косой. — Всю ночь уговаривала.

Дверца машины хлопнула, привлекая к себе внимание. Кир, достав рюкзаки и поставив около заднего колеса, шел к нам.

— А это Кирилл, — я протянула ему руку, чтобы прижаться к теплому боку. — Мой молодой человек. А это Марина, я тебе о ней рассказывала.

— Очень приятно, — вежливо поздоровался Иванов и протянул руку.

— Да, и мне.

Марина пожала его руку, но я видела, как улыбка ее из искренней превратилась в натянутую, а взгляд забегал из стороны в сторону.

Сердце кольнуло нехорошее предчувствие.

— Мариш? — я выбралась из мужских объятий и шагнула вперед. — Все нормально?

— Да, конечно, — она снова попыталась изобразить улыбку, но снова неудачно. Ее взгляд скользнул мне за спину, и я подумала, что она смотрит на наши вещи.

— Ты прости, что мы так, без предупреждения, — начала оправдываться я, чувствуя себя максимально глупо. Сделала, блин, сюрприз! Сидела бы себе дома, съездила бы в отпуск к родителям в деревню! Нет, поперлась на природу посмотреть, еще и Алиску с Киром за собой потащила. — Если что, мы и сами можем сплавиться, возьмем гида…

— Нет-нет-нет, Лика, ты что! — Марина схватила меня за руки. Ее глаза снова стрельнули мне за спину, а после вернулись почти печальными. Нет, какими-то… виноватыми? — Ликуш. Ты прости меня. Надо было позвонить и сказать тебе, но я была уверена, что ты не приедешь!

Я окончательно потеряла нить разговора. За что простить?

Где-то позади очередные хлопки дверьми оповестили, что прибыли новые туристы. И одновременно с этим мне на плечо легла худенькая ладонь.

— Эм… Лик. Проблемка, — похлопала меня Алиса, привлекая внимание.

Я обернулась, но подруга смотрела не на меня, а чуть дальше, на чужую машину.

Я посмотрела в ту же сторону.

Сердце сбилось с шага. Легкие забыли, как поглощать воздух.

— Лика?! — удивленно-возмущенное пролетело над парковкой.

Да, проблемка. Точнее и не скажешь.

Глава 2. Лика

— Лика?!

Лика-Лика-Лика-Лика. По пустой черепной коробке так и разносилось собственное имя, произнесенное голосом, который я не слышала два последних года. Эхо носилось туда-сюда, но даже не думало затихать, чтобы пустить внутрь более дельные мысли.

А Максим, чтоб его, Озеров уже спешил навстречу, счастливо улыбаясь. Точно такой же, каким я его помнила: высокий, подтянутый и неприлично красивый.

— Офигеть, Лика! — Макс явно не верил, что я – это я, поэтому полез проверять еще и тактильно: сграбастал меня в медвежьи объятия и сжал до хруста в костях. В нос ударил его запах: морозный, свежий, с нотками хвои, и воспоминания полезли наружу без спроса. Хотелось расслабиться, прижаться к крепкой груди и прикрыть глаза. Но я еще помнила, что обнимал меня не Кир, а бывший муж, поэтому ограничилась корявым похлопыванием по плечу. — Вот это сюрприз!

Он отстранился. Я улыбнулась – и на этот раз у меня получилось вполне искренне.

— Привет, Макс.

Какая-то часть меня действительно была ему рада – та самая, что еще помнила хорошее. Другая настороженно замирала.

— Не верится! — он улыбался и зарывался пальцами в волосы, наводя хаос в прическе. — Мне сказали, тебя не будет, а ты – здесь!

— Да-да, мне сказали то же самое, — согласилась я, косясь на Маринку. Вот за что она просила прощение: за моего бывшего.

Игнатьева краснела и прятала глаза. Все понятно, глубину своей ошибки она осознала.

— Да-а-а, мы до последнего не собирались, — протянул Макс, почесывая затылок и поглядывая в сторону.

— Мы? — зацепилась за непривычное слово, и только после этого додумалась осмотреть парковку в поисках знакомого внедорожника.

Лучше бы не смотрела, право слово, потому что находила его моментально, словно магнитом взгляд притянуло. Но кроме вездехода обнаруживала еще и симпатичную блондинку, позирующую с телефоном в руках.

Она, словно почувствовав наши взгляды, оторвалась от своего занятия, помахала рукой и походкой от бедра двинулась в нашу сторону.

— Мы тоже собрались за два дня, — вступил в разговор Кирилл. Его рука бережно обхватила меня за талию, и я сразу же почувствовала себя уютнее.

— Кирилл, это Максим. Максим, это – Кирилл, — быстро представила я мужчин.

— Тот самый хороший бывший муж? — по-доброму усмехнулся Кир, протягивая ладонь.

— Похоже на то, — усмехнулся Озеров, как-то странно поглядывая на меня. Не с упреком, но очевидным вопросом, что же такого я о нем рассказывала.

На самом деле, даже если бы я очень хотела чем-то очернить его в чужих глазах, у меня не получалось. Просто не приходило на ум ни одного поступка, который можно было однозначно расценить как вселенское зло. Даже ошибки, которые Макс совершал в наших отношениях, он делал такие… добрые что ли, за которые его и ругать глупо.

С чего же мы тогда развелись? Не совпали характерами, – именно так я ответила несколько месяцев назад Кириллу на закономерный вопрос. Озеров оказался слишком легким на подъем для моего фундаментального мира. А я – слишком приземленной для его воздушных мечтаний.

Но вспоминала я его всегда с позитивным посылом, на что Алиска и придумала это прозвище – «хороший бывший» – которое быстро стало именем нарицательным в моем небольшом окружении.

— Зато теперь мы точно можем быть уверены, что не подохнем в этом походе! — заключила моя лучшая подруга и выступила вперед. — Ну, привет, что ли, горный человек!

— Привет, Рыжуля, — в тон ответил Максим, обнимая Алису и целуя ее в щеку. У них всегда были хорошие отношения, но я не ревновала – радовалась, что два моих самых близких человека легко нашли общий язык.

— А меня со всеми познакомите? — пропел слащавый голосок, и руку Озерова тут же обвили пальцы со свежим маникюром.

Новая пассия моего бывшего мужа выглядела типичной дивой из соцсетей: подтянутая фигура, попа орехом, дутые губы. Все в меру, но ненастоящая какая-то. Ресницы – накладные, брови – нарисованные, грудь в глубоком вырезе майки… тут судить не берусь, но торчали подозрительно.

Кажется, с момента развода вкус у Озерова значительно испортился.

— Это Яна, — представил сразу всем свою спутницу Максим. — А это Лика, моя бывшая жена, ее подруга Алиса и друг Кирилл.

— О, та самая Лика? — блондинка с идеально зачесанными назад волосами сложила свои губы такой удивленной буквой «о», что мне срочно захотелось потрепать ее по щечке и дать с полки конфетку. — Очень хотела с тобой познакомиться, Макс столько о тебе рассказывал! Ой, ничего, что я на «ты»?

Сама непосредственность. Она еще глазами так хлопала, прям как в песне про ресницы, и я всерьез начала переживать, что девица сейчас взлетит. Сколько ей? На вид точно младше меня. Это так у Озерова кризис среднего возраста проходил, что на малолеток потянуло? Никогда бы не подумала, что в тридцать четыре мужиков начинают привлекать силиконовые барби.

— Все нормально, — ответила я на ее последний вопрос, пропустив все остальное. Знать, что именно обо мне рассказывал своей девушке Озеров, было интересно, но не настолько, чтобы подаваться в расспросы прямо сейчас.

— Так, — Марина, отмалчивавшаяся все это время, хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Раз все перезнакомились, пойдемте скорее занимать места. И нужно будет разобраться с байдарками, а то теперь нам точно их не хватает. Дел – вагон! Все за мной!

Мы подхватили свои рюкзаки. Что мне нравилось в Кирилле, он не пытался геройствовать там, где это неуместно. Никакого «Оставь, это тяжелое, я сам!», если пакет весил всего ничего. Никаких «Это не женское дело», если я пыталась забить гвоздь или подкрутить крючок в ванной. Он рационально подходил к вопросу моей самостоятельности и не пытался подавлять, поэтому и сейчас свои вещи я несла сама, а Кир и не заикался о том, чтобы увеличить свой скарб.

А блондинка, как я успела заметить, шла налегке, с одним маленьким шопером на плече. Зато Озеров тащил сразу два вместительных баула. Не то чтобы меня это волновало, но заметку я себе сделала.

После была еще одна долгожданная встреча со старыми друзьями: с Серегой я обнималась всего ничего, а вот Паша, их общий с Максом друг, тискал меня добрых пять минут. У нас всегда была хорошая компания, и мы как-то сразу друг к другу прониклись симпатией, доверием и признательностью. По всему этому я и скучала: по атмосфере дружелюбия и теплоты, и сейчас немного растрогалась, украдкой вытирая слезу, пока Кир и Алиска здоровались с остальными.

Была уверена, что моей минутной слабости никто и не заметил, но, когда оборачивалась назад, поймала задумчивый взгляд Озерова. Что мне оставалось делать? Ничего. Поэтому я его проигнорировала.

— А это – Дениска, — представил Паша, которого все звали «Пахом» из-за созвучной фамилии. — Подающий надежды молодой ветеринар!

Подающий надежды счастливо улыбался, когда старший товарищ обнимал его за плечи и трепал по голове, как младшего брата. Видно, что отношения между ними были самые дружеские.

Очередная порция взаимного знакомства, и мы пошли искать место для нашей большой компании – то, что присмотрели Марина с Серегой, оказалось слишком маленьким. Потом были расстановка палаток, общий сбор для обсуждения маршрута, перечисление припасов, споры об их количестве. В итоге мужчины были изгнаны в ближайший магазин – закупаться по списку, а девочки остались в лагере.

Я никак не могла понять, что я чувствовала. С одной стороны, я была дико рада увидеться со всеми – Игнатьевыми, Пахомом. Ловила искренний кайф от вида с берега озера и всей этой туристической движухи.

А с другой, постоянно краем глаза цеплялась за бывшего мужа и его новую подружку.

У меня же ничего к нему не осталось, верно? Два года прошло. Два местами очень сложных, местами очень радостных года. У меня все было хорошо: я научилась жить одна, я научилась спать одна, научилась сама себе готовить завтрак.

Научилась любить заново, когда появился Кирилл.

У меня все прекрасно! Работа, друзья, любимый человек.

И к Максиму у меня только светлые чувства. Дружеские.

Дружеские же, да?

Глава 3. Лика

— Эй.

Марина подошла тихо, или это я не заметила, погруженная в свои мысли. Оказывается, резать салат и не коситься в сторону мужчин – это очень, очень сложное занятие.

Вечер медленно опускался на лагерь. Организационные вопросы были решены, провиант – закуплен и распределен по всем рюкзакам, палатки расставлены, спальники – разложены и теперь просто ждали своего часа. Мы же, нагло отжав себе один из нескольких деревянных столов в кемпинге, собирались ужинать.

Мужчины кучкой стояли у мангала, над которым усердно трудились Сергей, Паша и Кирилл. Максим, с щипцами в руке, что-то оживленно объяснял, а Кир внимательно слушал, кивая. Ненадолго поймав мой взгляд, он улыбнулся мне теплой, спокойной улыбкой. Я ответила ему тем же.

Алиска чуть в стороне, прислонившись к дереву, беседовала с Денисом. Тот с восхищением ей что-то рассказывал, а моя подруга вежливо улыбалась, пряча за этим дичайшую скуку. Молодой ветеринар сразу же взял Рыжулю в оборот, но до откровенного флирта пока не опускался. Просто окружал вниманием и заботой – рюкзак перенес, с палаткой помог. Это было… мило. Жаль, только Алиса не оценила.

Марина до недавнего времени соображала бутерброды, а теперь, поставив тарелку точно на середину неровной, давно высохшей на солнце и разбухшей под дождями столешницы, присаживалась рядом и прижималась виском к моему плечу.

— Тебе помочь?

— Нет, — я улыбнулась с благодарностью, закидывая порезанные кубиками помидоры в тазик к огурцам. — Я уже почти закончила.

Очередной взрыв смеха заставил вздрогнуть и перевести взгляд вперед. Мужчины громко хохотали, Максим, переворачивая шашлык, что-то сказал Кириллу, и тот, улыбаясь, одобрительно хлопнул его по плечу. Вот об этом я и говорила: хороший бывший. Даже с нынешним умудрился поладить.

— Лика, ты прости меня еще раз, — выдохнула вдруг Марина и подняла на меня свои глубокие, как озера, голубые глаза. — Чувствую себя такой дурой! Я должна была тебе позвонить. Но ты же сама сказала в прошлом году, что «эта тема закрыта», и я была на все сто уверена, что ты не приедешь. А когда ты появилась сегодня... у меня сердце в пятки ушло.

— Все нормально, — положив руку на плечо подруги, кажется, в сотый раз подтвердила я. — Сама виновата. Надо было предупредить, а я все «сюрприз», «сюрприз».

— Сюрприз замечательный, — поддержала меня Игнатьева. — Я очень тебе рада. Столько всего хочется с тобой обсудить, что я готова Серегу из палатки выгнать и загнать туда тебя!

— Тогда завтра на байдарке я точно заплыву куда-то не туда! — рассмеялась я, а Маринка подхватила.

Распределение по байдаркам заняло целый час и сопровождалось бурными спорами. У Игнатьевых лодка была своя – они ее завели еще в те времена, когда мы не были знакомы, и вечно таскали старую, потертую посудину за собой. Обычно мы брали еще несколько двухместных в аренду и спокойно передвигались по шхерам.

Но сейчас у нас было слишком много неопытных гребцов, которых нельзя было оставлять одних. Плюс – две парочки, которые не сильно хотели разбиваться.

Я бы хотела плыть вместе с Кириллом, потому что я ему доверяла. Но с его весом наше положение в лодке становилось неэффективным: из-за него байдарка будет зарываться носом в воду, и я просто не смогу ей управлять. Поэтому пришлось соглашаться с доводами разума, звучавшими голосами Максима и Сергея, и отпускать Кира в свободное плавание, а себе в компанию брать Алиску. Она была счастлива.

Озеров, разумеется, рассчитывал на компанию своей Яны, но и тут встала проблема: три оставшиеся мужика на трехместную байдарку, куда планировалось сложить еще немало вещей, делали плавсредство неповоротливым и слишком медлительным. Стало очевидно, что либо Дениса, либо Кирилла нужно куда-то отсаживать. Маринку с Сережей никто и не пытался разбивать – и дань уважения, и понимание, что именно они в этом заплыве будут лидерами. А вот Озерову пришлось сдаться.