Возлюбленная богами

Редактор Юлия Афонасьева

© Сия Харз, 2026

ISBN 978-5-0069-3263-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Дождь, гонимый тёплым ветром откуда-то с запада, с силой ударялся о бордовые крыши, стекал вниз стремительным потоком, сверкая россыпью бриллиантов на колоннах и арках. Шум заглушал все разговоры и так недовольных жителей страны Огня, отчего широкая многолюдная улица вмиг опустела. Ещё семь лет назад народ не выпускал из рук громкие барабаны и чарку с густым вином, предаваясь веселью, и даже воины после обязательных тренировок осушали кубки во славу богов.

Сейчас лишь у нескольких обособленных кланов в глубине джунглей, в пещерах у подножья действующих вулканов оставались силы противостоять течению времени. Десятки лет земли, раскалённые до бела, по которым чужаки не могли пробежаться босой ногой, оставались независимыми. Всё кануло в лету. И каждый понимал, хоть и не говорил в слух, что враги тут ни при чём. Народ огня – ходячая катастрофа.

Грозовые тучи вальяжно плыли по небу, закрывая солнце и заставляя самых стойких бросить остывшую лапшу и переместиться в переполненный трактир за крепкими напитками – помянуть слезы старой войны. О, да. Самая кощунственная, с идеей навязать чужие идеалы. Хотя первоначально несколько соседних племён в сговоре с соседними странами пытались захватить новые земли, в том числе долину – святыню каждого гражданина земель Огня, где раскинулось бескрайнее свинцовое озеро, а туман, клубящийся над ним, утопая в оранжевых бликах, был местом перерождения мелких духов. Всё изменилось, и теперь это лишь кучка лавовых камней с редкими проблесками.

Несколько детей продолжали бегать по пузырившимся лужам, поднимая фонтаны брызг. Увлёкшись игрой, они чуть не врезались в двух мужчин, единственных, кто остался снаружи на открытой террасе вдали от чужих бесед. Хор юных голосов вызывал неприятную дрожь в сердцах мужчин. Их сыновья тоже когда-то так смеялись, пока не превратились в хлопья пепла.

– Смотрите! – девичий крик рассёк воздух, привлекая внимание двух кружившихся ребят. Она, в красном платьице с вырезами на плечах и открытом животом, завела руки за спину и, перекатываясь с пятки на носок, продолжила:

– Там кто-то на причале! Пойдёмте посмотрим, а?

– Думаешь, это Дару? – отозвался соседский мальчишка, с которым сёстры были знакомы ещё с пелёнок. Дару была бродячей собакой, любимицей всех детей в переулке.

– Феми, бабушка сказала, без взрослых туда не ходить. Вдруг мы упадём в озеро? Может, лучше продолжим играть в «ящерицу»? – предложила другая малышка. Когда на неё обратили внимание, она прикрыла лицо соломенной игрушкой в попытке спрятаться от устремлённых на неё взглядов.

– Ха, трусиха! «Бабушка сказала то, бабушка сказала сё», – проговорил в нос Шо, передразнивая и так смущённую девочку. – Да что слушать этих взрослых? Побежали! Кто последний, тот молник. Дурочки!

И тотчас дорога задрожала от появления лиловых змей, на мгновения заставляя задохнуться от жара их дыхания. Они – полуразумные существа, обитавшие только в этих краях, они обожали греться в лужах после дождя.

Подбежав к мосту дети увидели там не Дару, а кое-кого пострашнее. Банго. Хищный зверь больше метра в длину, покрытый бурой спутанной шерстью. У него не хватало левого уха, вместо него торчал короткий обрубок. Дети знали, что главным страхом этого пока ещё мирно отдыхавшего животного было пламя. Для взрослого или ученика школы сотворить примитивный огненный шар не составит труда, а вот для этой троицы, не прошедшей ритуальную инициацию и не получившей защиту – проблема.

– Б-банго, – пискнули дети, поняв, кто перед ними.

Шо был от силы на год старше Фемиды, но неожиданно для самого себя сделал крохотный шаг вперёд для защиты. Парнишка закусил щеку, чтобы не заплакать, концентрируясь на воспоминаниях о старших братьях. О том, что он должен быть смелым, как и любой воин клана. Как им рассказывали старшие на собраниях, три семьи под предводительством духа высокого ранга покинули свои селения в поисках лучшей жизни. Попутно к ним присоединялись другие странники и отщепенцы, создавая новый род, впоследствии ставший «государством в государстве» – Хоно. По заглавным буквам от прозвищ старейшин – Хиса, Оцуки и Нацуки, они же и встали во главу. Сейчас из них никого не осталось, если не вспоминать о фамилии Цури, что заполучила племянница кого-то из «-цуки». За пять поколений подробности превратились в шелкопрядные нити из вранья и сказок.

«Фемида что-нибудь придумает», – подумал Шо, шумно выдохнул и широко открыл глаза, услышав протяжный вой.

– Медленно отходите, – голос зазвучал совсем рядом, и Шо приложил все свои силы, чтобы не вздрогнуть.

Фемида вытянула ладонь и смотрела прямо на готовящегося к прыжку раскатисто рычащего зверя.

– Сестрица! – пронзительный крик Рейны разнёсся по округе. Она выскочила вперёд, почти вешаясь на старшую сестру в попытке остановить её от безрассудного поступка.

Деревянный пирс стал скользким от непрекращающегося сильного дождя и, поскользнувшись, девочка упала в воду, успев несколько раз нелепо взмахнуть руками. Мгновенье спустя багрянцем вспыхнули языки пламени, и запах подпалённой шерсти неприятно щипал нос.

– Почему всё это в один день? Живо за взрослыми! – мельком взглянув на встрепенувшегося друга, она скинула с себя крепкую обувь, глубоко вдохнула и сиганула в озеро.

Если ребёнок без должного контроля вызывал спонтанные чары, будь то зажжённая свеча или сложная цепочка стихийных заклинаний, это негативно сказывалось на его здоровье. Обычно детей обучали медитации и постепенно включали в ритуалы, где они знакомились с духами, дарующими благословение на использование магии. В каждом поколении находились несколько послушников, которые стремились пробудить свои силы раньше назначенного срока, впрочем, обычно не раньше девяти-десяти лет. Иначе – ранняя смерть или жгучие язвы, блуждающие по телу.

Рей потеряла сознание, делая неосознанные вдохи, которые заполнили её лёгкие жидкостью. И как назло, она упала именно в воду, которая была единственной слабостью огненных магов. Озеро населяли многочисленные колдовские существа: русалки, что приплывали сюда в брачный сезон, нимфы, жившие тут сотни лет, и их слуги неяды – водные пони. Даже воздух здесь был пропитан особой энергией. Огненных стихийников спасало лишь то, что обычная вода на них не имела никакого воздействия.

Уже через несколько секунд на неразборчивые крики мальчишки отреагировало двое взрослых. Они сменили тему, продолжая непринуждённое общение про соседние кланы и бездействие нынешнего главы, когда их упрекали в излишней миролюбивости к новому учению – Чуүгун. Ведь через года они могли превратиться в полноценную Секту с лидером и сторонними доктринами.

Всхлипы и неразборчивые слова заставили закостенелых магов вмиг добраться до берега, где они увидели перед собой мокрых и дрожащих девочек.

– Что здесь произошло? – спросил высокий мужчина с типичной внешностью жителя страны Огня, а в особенности клана Хоно. Иссиня-чёрные, почти всегда собранные в хвост волосы, узкое лицо с высокими скулами и чётко выделенным подбородком. Ещё раз бросив хмурый взгляд на притихших друзей, он продолжал ждать ответа, неосознанно сжав рукоять сельскохозяйственного ножа – боло.

– М-мы увидели Банго и испугались, – срывающим голосом начала Рей, от чего взрослые удивлённо приподняли брови. – Я упала в воду, было так страшно и больно в груди. Больше ничего не помню, правда, – сглотнув вязкую слюну, добавила она и инстинктивно прижалась к Фемиде, ища защиты. Это не очень помогло: слёзы всё катились по лицу, а сделать вздох казалось непосильной задачей.

Не замечая истерики, взрослые начали удивлённо переговариваться друг с другом.

– О, силы. В пять лет уже пробудилась стихия? – мужчина прищурился. Наше пробуждение – это первый вздох духа. Низшие, примитивные и простые светяшки-шарики рождались из искр, костров и в свечах. Достаточно лишь части малкой волны, и они расцветали, окружая молодых стихийников. Средние духи имели образ животных, их формы были более сложными и разнообразными. А высшие – те, на кого похожи мы, созданные по их подобию. Пройдя ритуал, самые могущественные решали – даровать ли защиту и силу магу. Почему это настолько важно? Ведь они буквально становились частью контрактником, «живя» в шее между позвонков. От чего огневики старались прикрыть это место.

– Неужто молитвы были услышаны, и нам послан гений? Хвала нетлеющему древу. После кровопролитной войны с соседями многие воины были убиты, – потирая седую бороду, оживился старейшина. – Но как в воде оказалась малышка Фем? Кто вас спас?

Со стороны густого хвойного леса, который расстилался на многие километры и отделял людей от непрошенных гостей, вышел мужчина лет тридцати. Рядом с ним гордо вышагивал пепельный волкодав, неся в зубах не освежёванных диких птиц.

Снисходительно кивнув на поклоны, он процедил:

– Она прыгнула в озеро, спасая нашего новоиспечённого гения. Но есть более важный вопрос: как? Почему твоё тело не цепенеет в воде с магическими тварями? – смотря в испуганные глаза ребёнка, Аин сменил тон: – У меня только один ответ. Ты шпион из соседней страны, а не «малышка Фем», – презрительно закончил глава.

Он не мог наверняка утверждать, что перед ним разведчик, но его интересовало другое – реакция детей. Смогут ли две девчушки в будущем служить на благо клана? Племя ждало вырождение из-за кровосмешения, если не позаботиться о помолвках сразу после пробуждения стихии. И кроме четвероюродного брата, другого выбора бы не оставалось.

В отличие от Хоно, соседние поселения стали заключать договоры с другими странами, уповая на собственную страсть и свободу. Они добровольно рассказывали о полигамии магов огня, что давало лазейку, например, для тех самых «благонравных». Они брали в наложницы кого-то из шаманок или магов и договаривались, чтобы те, у кого пробудилась стихия огня, возвращались домой, а остальные оставались в другой стране.

– Ч-что? Я из семьи Цури! – на последнем слове Фем замолкла, понимая, что так общаться с главой не следовало. Он хотел лишь спровоцировать её, получая удовольствие от унижения некогда благородной семьи.

Каждый присутствующий взрослый осознавал, что мимиков – магов, которые могли принять любой увиденный образ, – теперь не существовало. В мире был всего один известный мастер, но он погиб во время экспериментов, не оставив после себя ни записей, ни учеников.

– Вот именно. Фемида… Тебя не смущает, что это имя популярно в стране Молний? Твои родители предали нас, переметнувшись на сторону врага, ты же знаешь об этом? Или вы ещё слишком малы для таких историй? Хотя, может, ты проклятье нашего клана? Какое интересное стечение обстоятельств, – с самодовольным лицом рассуждал мужчина, не скрывая язвительного тона. Его избрали главой, но ему больше нравилось наблюдать за склоками между Советниками, ожидая разрушения клана изнутри. Зависть приобрела форму тихой ярости. – Одной было суждено стать носителем воли огня, – он с заминкой подобрал старую фразу, обозначающая солдата. – Другой – наказанием для всех. Забавно, вы не находите?

– Лучше, если бы сестра умерла? – встряхнув мокрыми длинными волосами и гордо вскинув голову, парировала Фемида. – Пусть будет, как вы сказали: она – гений, а я – проклятье, главное, не трогайте Рей.

Фемида в силу возраста не осознавала смысла сказанных слов, что-то подобное она слышала, когда им читали сказку о Великой Миве и синем вороне.

– Сестрёнка…

– Глава, она не осознает… – одновременно залепетали окружающие.

– Молчать, – выпуская плотную ауру, пригрозил Аин. – Хорошо, сейчас ты ничего собой не представляешь, – врал мужчина. Неделю назад именно на Фемиду делали акцент во время обсуждения среди доверенных лиц главы. Её планировали выдать замуж после ритуала по призыву покровителя. – Но допусти хоть одну ошибку, и тебя уничтожат. Ясно?

– Ты можешь промолчать и не говорить о богах? – уставшим голосом для проформы переспросила женщина, сжигая документы. Звонкий хлопок, и на столе появились прожорливые черепашки, которые принялись радостно лакомиться пеплом. Тётушка, некогда радикально настроенная жрица, вооружённая молотом и вызывавшая страх у соплеменников, теперь превратилась в человека, не терпящего никаких разговоров о многобожии. Она называла его лжеучением.

С момента той памятной встречи на озере прошло двенадцать лет. Многое изменилось.

– Я не потеряла веру, – мой голос остался ровным. – Великая Ягима и Берес со мной.

Молитвенный жест при упоминании богов, доведённый до автоматизма, вызвал тяжёлый вздох.

Учительница с силой сжала переносицу и откинулась на спинку стула, закуривая. Она выпустила кольца дыма, расслаблено потянулась и посмотрела на меня в надежде, что перед ней галлюцинация, а не отправленная изначально для наказания куда подальше девчушка.

– О, силы. Неужели так сложно семь дней не привлекать внимания и ходить по прямому маршруту от дома до школы?

– Боги завещали помогать, – продолжала я оправдываться за спасение Нои, илового монстра с двенадцатью глазными яблоками в волосах.

Главенствующая семья Аина презирала каждого, кто отличался, а это существо, невзирая на жутковатый вид и любовь к пожиранию ягнят, было лучшим поисковиком болотных апельсинов, что использовали для лечения незаживающих ран от железной паутины, закалённой в синих волнах лавовых пещер.

Я зябко поёжилась, несмотря на количество слоёв одежды и духоту в кабинете Визуализации. Скомкано попрощавшись, я вышла в пустой коридор и провела рукой по коротко остриженным волосам, пытаясь привести их в более-менее приличный вид. Тут же скривилась от мерзкого липкого ощущения на ладони: отмыться от болотной грязи возможности не представилось – сразу вызвали отчитывать. Так что я шла к выходу, оставляя за собой серо-коричневые лужи.

Фиолетовый закат окрашивал белый пол в нежные оттенки. Хотелось обойти центральную дверь и, перепрыгнув через перила веранды на первом этаже, свернуть в квартал удовольствий, где стены хранили каждый поцелуй и стон. Я опаздывала на ужин, а бабушка Роун вряд ли захотела бы искать меня среди «плотоядных цветов». Лучшее место для пряток.

Я протиснулась сквозь кусты дикой вишни и подобралась к нужной доске ограды, цепляясь подолом за колючие ветки.

– Фемида, – голос, словно натянутая струна, зазвенел в воздухе. От неожиданности я споткнулась, и сумка больно хлопнула меня по ноге. – Сегодня охрана совсем разбушевалась. Поймают – изобьют, – обеспокоенно поделилась собеседница, глубже натягивая капюшон плаща. Не только советники ждали делегацию.

– Не изобьют. Завтра на площади буду перед гостями стоять, – успокоила я и вложила в её ладонь флакон. – Держи лучшее зелье для беременности.

Куртизанка чмокнула меня в нос, окутав еле уловимым запахом амбры, и быстро скрылась в тенях. Работницы особых домов высоко ценили зелье плодородия, ведь именно благодаря ему в мир приходили маги.

Как бы то ни было, но мне пришлось обогнуть сад и вернуться к школе. У крыльца стояла группа знакомых мне выпускниц. Последние дни они постоянно ходили в парадной форме: невесомых тканях красного цвета поверх тонкого сарафана с жёлтым орнаментом журавлей и лотосов на объёмных рукавах. Моя попытка выпрямить спину и состроить непринуждённое лицо провалилась.

– Осторожно, – почти пропела Мари́, явно нарываясь на ссору, но моя постоянная вялость брала своё.

В голове пронеслась всего одна мысль: «Это неважно».

Образ Мари́ вызывал ностальгическую улыбку. Первые насмешки и жестокие слова от взрослых и детей были обидны до слёз, тычки и подножки среди одноклассников через время стали привычными. Благодаря этому я поняла, что лучший способ избежать трудности – вести себя глупее, чем ты есть. Лишь иногда я позволяла себе шалости: например, не выбрасывала испорченные экспериментальные зелья, а, пользуясь возможностью, подливала его в сок или высушивала на солнце, соскабливала со дна порошок и наносила на столовые приборы. Не дожидаясь результатов проделок, я уезжала в другой клан. Лишь изредка возвращалась и участвовала в обязательных мероприятиях, что впоследствии возмущённо обсуждались с сёстрами по учению за чашкой травяных настоек с зельями бодрости и жареным мясом оленя.

Стеклянные и льняные фонарики висели на столбах, освещая улицу, а в плафоны причудливых форм жители призывали благословение богов для долгого горения. Тени дрожали и плясали на песке. Вдалеке шумели младшие подростки, выполняя сложную тренировку – раскручивались в воздухе, одновременно призывая пожирающую стихию, и босой ногой наступали на огненные платформы, чтобы сделать дополнительный кувырок, не нарушая концентрацию заклятий.

Повсюду сверкали искры, на площади царила беззаботная атмосфера. По пути пришлось зайти к родне Мари́. Её бабушка, недоколдунья, на дух не переносила павшие семьи и ничего, кроме примитивных зелий восстановления, готовить не могла. Однако нельзя осуждать предприимчивую старушку. Кто повинен в том, что эта ниша свободна? Тут или родился со способностями, или трудился, пренебрегая стихийной магией. К тому же она на старости лет поднялась до старейшины второго круга, собрала группу заинтересованных и отвечала за каждого зельевара клана. Всего трое парней. Если никого в подмастерья не взяли из младших.

Её лавка находилась в одном из немногочисленных тёмных закоулков. Около него росли большие цветы, декоративные кусты с ягодами высаживались каждый год определённым образом, меняя узор под властвующего защитника.

За флакон мне пришлось заплатить цену, в три раза превышающую настоящую стоимость, и бонусом выслушать порцию оскорблений о том, кто мои родители и как мне нужно себя вести. Наконец, заветная баночка зелья для улучшения здоровья с кричащим названием «Поцелуй жизни» оказалась у меня в руках. Проще говоря, это восстанавливающее, но чтобы держать марку, обязательно нужны громкие названия, и неважно, что разливали всё из общего котла. Пресловутый «Ласточкин крик» и апофеоз литературных изысканий «Перечная лазурь» с разным составом на этикетке и ценой.

Я прошла несколько типовых домов, быстро выпила кислую жидкость и спрятала склянку в сумку. Открыла калитку. Скрип неприятно резанул по ушам. Зайдя в прихожую и едва начав снимать обувь, услышала мерный топот.

– Ты опозорила нас. Сколько раз нужно наказать тебя из-за дурной ереси, милочка? Ох, за что мне такое проклятье? Опять в грязи, дикарка, – бубнила под нос женщина лет шестидесяти, вытирая мокрые руки о верхнюю юбку. Она говорила это без злобы, словно бы по привычке. – Почему ты не похожа на Рей?

На этот риторический вопрос я недовольно поджала губы и прошла дальше, пытаясь протиснуться между женщиной и стеной. Прихожая была слишком мала для нас двоих.

– Стоять. Что, опять будешь прятаться за своего деда Джиро? То, что он приезжал и навещал тебя в этой твоей секте, совершенно… – многозначительная пауза, – со-вер-шен-но ничего не значит, ты поняла? Как ты смеешь меня игнорировать после всего, что я для тебя сделала?!

Резко развернувшись на пятках, я посмотрела на отчаявшуюся Роун. Понимаю, что её поведение – следствие потери влияния и появления статуса «мать предателя», но я отказываюсь понимать такое отношение к родной внучке.

– И что же вы такое сделали для меня? – вдруг услышала я собственный голос. Видимо, болтливость была побочным эффектом зелья. – Помните последнее ласковое слово, которое вы мне сказали? Нет. Вы выкинули меня из семьи из-за нескольких слов наивного ребёнка и Аина. Меня воспитали люди из храма, они же показали мне другую жизнь. А вы… – запнулась я. Меня трясло от избытка чувств.

Из кухни выглянула сестра и, быстро оценив происходящее, громко сказала, чтобы отвлечь бабушку:

– Кольца-накопители доделали.

Артефакт, способный накапливать и хранить магическую энергию для завтрашнего дня – это поистине бесценный предмет. Уверена, они уже нашли нужный людей, кто готов за парочку монет влить свою силу, чтобы наверняка хватило для призыва сильного помощника.

– Что же ты раньше не сказала? Их же настроить надо до завтра, – заохала Роун, не глядя на меня.

Я посмотрела в удаляющуюся спину и благодарно кивнула Рейне, после чего в несколько больших шагов спустилась в комнату на нижнем этаже, сняла с себя грязную одежду, ополоснулась и легла.

– Кто дёрнул высказать своё мнение при парне Мари́? Ещё бы его имя помнить. Великие боги, снизойдите откровением, – попросила я, потягиваясь. – Мне нельзя ничего забывать, или будет как тогда, с идиотом Шо. Вспомнила друга детства и полезла к нему обниматься. Дура.

В сознании всплыла картина полугодовой давности. Тогда свежесть летнего дня щекотала обнажённые щиколотки, закручивала мокрые от купания пряди, а всё вокруг дрожало от жужжания насекомых и трелей птиц. Малая родина переполнена этим великолепием, торжеством природы, но, заикнувшись вслух о прошлом, мне грубо напомнили о смутных событиях.

Через какое-то время я стала засыпать, лёжа на неудобном и слишком мягком матрасе, при этом невнятно бормотала: «Как они могли называть нашу веру ложной? Непростительно!»

Сквозь сон я услышала почти неуловимый шелест юбки и стук костяных цепочек вуали на шляпе. Даже не поворачивая головы, я догадалась, кто стоит у кровати. Было очевидно, что именно её заставят поговорить со мной о поездке обратно в Хоно.

– Холодного сердца и разума тебе, сестра.

– Благоразумия в наш дом, сестра, – по привычке ответила я, разглаживая складки на сарафане в пол. – Что-то случилось, сестра Фумико?

– Нет-нет! – чуть пухлые руки неловко взметнулись вверх. Явно смутившись из-за неожиданно повышенного голоса, она продолжила намного тише, почти шепча:

– П-просто Вам придётся приехать на экзамен чуть раньше, и совет старейшин Огня решил, что Вам будет лучше жить у ваших родственников. Мы ничего не смогли сделать, – словно бы извиняясь, произнесла она, и теперь молча сидела, смотрела в пол и теребила кончики светло-каштановых кос в попытке унять тревогу.

– Ничего удивительного, не стоит переживать, – ответила я и небрежно махнула рукой. – Этот Аин… Ох, простите, Лер Аин будет рад подгадить не только всем нам, служителям многобожия, но и в особенности раздражающей его девчонке. Странно, если бы всё шло по плану, – вздохнула я, разминая затёкшую шею. – Получается, нужно готовиться? Он не отпустит меня ни обратно в Секту Чуүгун за учениями, ни в выдуманное училище на границе с троллями.

Мы только преодолели последний рубеж для заключительного ритуала. Ведь через год будет призван верховный бог, чтобы установить власть Чуугун над всей страной Огня.

– Сестра, все без исключения переживают за вас. Мы видели, как много времени вы тратили на варку и сбор ингредиентов для зелий семьи. Вы ценны, но не забывайте о своём первом доме.

Вдруг из её голоса пропали и стеснительность, и детская невинность – остался лишь давящий холод, что сопровождал меня пятнадцать лет:

– Мы знаем, насколько вам страшно, поэтому составьте список необходимых вещей и ингредиентов, мы постараемся оказать вам посильную помощь.

– Список в ящике стола, вторая полка, – отстранённо ответила я, поворачиваясь к окну и глядя в беззвёздное небо.

– Не забывайте и о своём долге, осталось мало вольного времени.

Вот умела же сестра Фумико быть пугающей. Честно признаться, не стоило вестись на её стеснительность. Добрые глаза и тёплые ладони, что гладили меня по голове, успокаивали, но никто не предупредил, что сестра на самом деле до жути умело пользовалась своей мягкой внешностью и всегда добивалась своего.

– Никогда не подписывайте ни договоры, ни соглашения, и не давайте клятвы жителю Лигны. До нас дошли слухи, что они опять паломничают по миру, – произнесла собеседница, придавая голосу прежний оттенок заботы и ласки. – Если верить рассказам, людей с рогами опасались из-за их одержимости любым, даже вскользь брошенным обещанием. И поклоняются они исключительно парнокопытным богам, принося в жертву скот ради благословения.

– Конечно.

– Также стоит попросить напутствия главы Чуүгун.

Я получала его каждые полгода, но перед поездкой в клан Огня меня вызывали дополнительно, а с моих тринадцати лет ритуал изменил свою форму, став полноценным, теперь разрешалось участвовать в молениях. Увы, но поделиться этой радостью нельзя, три нянечки никого не подпускали ко мне. По их словам, они делали это для общего блага.

– Пройдёмся?

Фумико остановила меня, не дав переступить порог. Видимо, сегодня у нас важные гости. Мне оставалось только смиренно наблюдать за происходящим через окошко. В центре стоял храм из красного дерева с безликими статуями и каменным алтарём. Ученики многобожия вели тихую и размеренную жизнь, разительно отличаясь от клана Хоно. Внезапно на улицу выбежала группа жриц и волхв – второй человек после главы, который общался с богами. Они в панике метались от одного прохожего к другому. И именно они избрали меня для важнейшего ритуала, к которому я, казалось, готовилась целую вечность, соблюдая правило – помогать каждому.