Мой лучший худший друг

Пролог

Это был теплый солнечный день, не предвещавший грозы и черноты в небе. Но платить приходится за все, в том числе и за голубое небо. Только как? И чем? Этому уже найдется другое объяснение, другой ответ. И было бы странно, если бы кто-то знал почему так происходит. Ведь стоит только представить жизнь существа, будь то дикий зверь или человек (что в моем понятии, впрочем, во многом разе одно и то же) который перенес «это» на себе, и сразу же станет ясно, что конкретных методов борьбы с «этим» нет.

Часть 1 «Мой давний друг»

– Я хочу, чтобы ты открыла это сейчас, – обратилась ко мне мама, сунув в руки маленькую, замотанную в гофрированную бумагу, прямоугольную коробочку, размером, наверное, 10x5 и толщиной в указательный палец. О том, что было внутри я даже и не догадывалась. Но в любом случае подарки от мамы всегда много значили для меня, и мне казалось, что и этот не станет исключением. Подумав еще некоторое время что могло быть внутри коробки, мое терпение лопнуло, и я наконец зашелестела оберткой.

Первым впечатлением от увиденного у меня стало удивление. Я никак не представляла увидеть пережиток прошлого. Но странным для меня было по большей части не то, что находилось под оберткой, а то что мне это подарила мама.

Хеллен Митчелл, моя мама, чаще всего была доброй и понимающей, за исключением некоторых моментов. Только вот я, наоборот, изредка понимала ее. Несмотря на все ее хорошие качества, находилось место и плохим. Нелл, как я сама иногда ее называла, всегда стремилась с полноценной гордостью выйти в люди. И не было такого случая, чтобы мама «увидела сияние в солнечном луче» или «прочувствовала запах хвои». Все что она может увидеть и прочувствовать, так это сияние бриллиантов и запах нового кожаного дивана. Она ценила лишь роскошь и все ее составляющие, не оставляя места чему-то простому. И не менее обидным было то, что нехватка ее собственной дурости сильно влияла на ближнее окружение, поэтому доставалось и нам с папой. Все это в одно время напрягало меня, потому что сама я была полной противоположностью своей матери и не любила жить по правилам. Я всегда предпочитала добиваться всего сама, чего она мне почти никогда не позволяла делать. Но в то же время Нелл всегда подталкивала меня к каким-то новым вещам и помогала справляться с ними, несмотря на то, что у нас часто возникали разногласия.

Что касается характера и внешности, мама всегда была по-своему добродушна. И даже когда она пыталась не показывать этого, ее все равно выдавал взгляд. Светло-карие глаза под нависшими веками, еле заметные брови и небольшие губы – все это отдавало только теплом. И даже когда она гневалась, ее лицо не сбрасывало нежных красок, а наоборот добавляло слегка «сероватых».

Сколько бы я не говорила о ней грязных слов, так или иначе, я вижу много чувственности и понимания, которые мама пытается скрыть.

Поэтому я была удивлена тому, что именно такой подарок она мне сделала.

Нелл смотрела на меня как обычно с милым добрым взглядом. Хотя сегодня он, наверное, был еще добрей, чем прежде. И не отводя его от моих глаз сказала:

– Думаю у тебя хорошо получится и у самой отформатировать эту кассету.

Я посмотрела в большое панорамное окно на кухне. Картина была совсем не праздничная. Дороги заливало дождем, а ветер сносил деревья – типичная осенняя погода в Денвере.

– Да уж, – мое восхищение «зашкаливало». —Можно это сделать хоть сейчас, – сказала я, понимая, что концерт будет не очень жарким.

Я поднялась наверх по крутой лестнице со стеклянными ступенями и пошла прямо по длинному коридору. По левую сторону от меня сквозь окна виднелся небольшой сад с завядшими цветами в клумбах и со свежим метровым кипарисом. Бледный и тусклый свет пасмурного неба наполнял коридор соответствующей атмосферой. Я дошла до середины и остановилась. По правую сторону от меня располагались семь дверей и одна арка. Среди них была и дверь, закрытая на ключ, за которой находилась моя комната. Ключи от нее были только у меня. Я распахнула дверь и первое, что увидела…пыль… Да, именно. Пыль.

– Как же долго я здесь не была, – сказала я сама себе и взялась за уборку, потому что считала, что лучше это делать самой, нежели пускать в свое личное пространство какую-то незнакомую полноватую тетку с пипидастром в руке.

День рождения, конечно, был не лучшим праздником для уборки комнаты, особенно 20-й, но всего час затраченного времени многого не изменил.

Протерев везде пыль и помыв полы, я взялась за форматирование кассеты:

– Боже, как это делается?! – подумала я.

Повозившись около получаса с пленкой и ноутбуком, мне удалось открыть видеозапись в электронном виде. Моему восторгу и удивлению не было границ. Мама подарила мне не просто подарок, а часть воспоминаний.

Всего было пять видеозаписей, каждую из которых родители снимали в мой день рождения и задавали вопросы. Это было что-то вроде домашнего интервью.

Видеозапись №1

15 сентября 2002г. / «3-й день рождения»

– Дочка, посмотри на маму, – послышался молодой голос отца. Папа пытался привлечь мое внимание, но от кукольного домика меня могло отвлечь только то, что приходилось покруче самой пластмассы для кукол. Поэтому, он повертелся около меня с карамельным леденцом, после чего я быстро променяла домик на любимую сладость.

– Мама, смотъи фто у меня есть! Смотъи фто у меня есть, мама. – «Маленькая светловолосая девочка» лезла в объектив камеры, пытаясь сунуть маме в лицо леденец.

– Какой сегодня праздник, Элиза? – спросила меня Нелл, стоя на присядках рядом с камерой.

– Мама! Сегодня мой пваздник, – ответила я, после чего опять отбежала в сторону, прижавшись к стене.

– А что тебе сегодня подарили?

– Много!

– Домик сегодня тебе подарили?

– Майк подавил, – сказала я, съедая букву «р».

– А ты Майка любишь?

– Нет, – ответила я, снова проглатывая последний звук и нахмурив лицо.

Мама посмеялась и спросила:

– Почему же? – На что я ничего не ответила. – А маму любишь?

– Угу

– А Остина? – еще раз спросила Нелл. На этот раз речь шла о нашей домашней собаке.

После этого вопроса видеозапись резко прервалась. Продолжения ее не было. Судя по всему, в момент съемки могла разрядиться камера.

Видеозапись №2.

15 сентября 2003г./ «Элизе 4 года»

Минуты две в объективе была видна только гостиная, наполненная светом от блестящих лампочек в потолке. На белом кожаном диване развалился Остин – наш, когда-то, домашний питомец породы «Акбаш». И все, что можно было заметить – его шевелящееся пузо. Но потом эта тишина и спокойствие резко прерываются. На видеозаписи становится четко видно «девочку со светло-каштановыми волосами». Я как всегда была на своей волне и не могла никому дать вздохнуть полной грудью. От меня уставали не только взрослые и дети, но и все наши четыре собаки.

Я пела какую-то неразборчивую песню, которую, судя по всему, только услышала в телевизоре, и по-прежнему заглатывала «р» и «л».

– Элис, какой сегодня праздник?

– Ты фто, так быфтво вабыла, фто-ли?! День вовдения вообфе-то мой.

– Что тебе мама с папой подарили?

– Вевосипеееееед! Огвомный.

– А кого любит моя девочка? – начала, как и на предыдущем видео допытывать меня вопросами мама.

– Майка.

– Как, а маму не любишь?

– Ну и маму тове.

Нелл посмеялась, погладила меня по голове, и напоследок попросила помахать меня рукой, что я собственно и сделала:

– Пока.

На этом видеозапись и закончилась.

Видеозапись №3.

15 сентября 2004г./ «день рождения 2004г.»

– Отдай мне ее – сказал со злостью зеленоглазый мальчик лет 6-7, обращаясь ко мне.

– Пусти, Майк!

Два ребенка не могли поделить между собой качающуюся на деревянных держателях пятнистую лошадку. На этот раз все происходило на улице около веранды.

– Детишки, хватит ссориться, – влезла в эту «войну» мама мальчика – миссис Филен. Она забрала у них игрушку из-за который они чуть было не подрались и отнесла в дом с красной крышей.

– Элиза, кто ты у нас сегодня?! – спросила мама, влезши в объектив.

– У меня сегодня праздник! Я именинница, а Майк гость, – сказала, посмеявшись со своего друга «девочка, уже с темно-каштановыми волосами».

– А знаешь, что, Элиза? А я торт тоже есть буду, гости всегда приходят чтобы есть, – добавил мне в ответ Майк, еле проговорив все эти слова. И конечно, не забыл в конце посмеяться.

Закрывая пасмурное небо и заросшие зелеными листьями ветки магнолии, Нелл снова выставила свое лицо и спросила меня:

– Элизабет, а кого ты любишь больше всего?

– Ну мам, ну конечно Майка, – ответила я и засмеялась снова.

– Ну вот, Эндрю, нашей дочке всего пять лет, а у нее на уме один лишь Майк, – крикнула мама отцу, унося звук вдаль.

– Мама, мы с Майком поженимся еще.

Мальчик, видимо испугавшись этих слов, убежал за дом, так и не подойдя ближе к камере. Из-за этого его лицо нельзя было хорошо разглядеть.

Я рассказала помимо всего прочего еще кучу ненужных вещей и остановилась на чем-то крайне неинтересном:

– Для меня вообще это трезвучие никогда ничего не значило.

После этих слов съемка прервалась.

Просмотрев эту видеозапись, я вспомнила много неожиданных для меня вещей. Главным шоком для меня было то, что в пять лет я уже придиралась к тому, что мне не нравилось. Ну а главной загадкой для меня оставался Майк.

Видеозапись №4.

15 сентября 2005г./ «сад».

– Мам, смотри кого я нашла! – раздался детский голос.

– Ха, ха, ха. Улитка, – слегка подпрыгнув сказал забавным тоном мальчик. – Была. И нет, – добавил Майк, раздавив ее без всякого сожаления ногой, и немного посмеялся.

– Ааа! – закричала я, держась руками за голову. – Зачем ты так сделал, Майк?! Она же так умрет!

Он посмотрел на меня и с пустым взглядом сказал:

– Уже.

Я похоронила ее возле большого зеленого дуба. Справа от него росли небольшие деревья, еще обсыпанные росой. Небо было ярко-голубым, а мое настроение бледно-серым. Теперь.

Мама подозвала меня к себе:

– Что уже случилось?

– Нет, не люблю. Он мою улитку убил, – сказала я совсем невпопад, видимо уже запомнив то, что обычно Нелл спрашивала меня каждый день рождения.

Это была самая короткая видеозапись, потому что именно на этом моменте она закончилась.

Видеозапись №5.

15 сентября 2008г./ «Элизабет 9 лет».

Снова домашний очаг. Яркий огонь полыхал в мраморном камине, лампочки, налепленные на потолке, отдавали теплым светом, а Остин как всегда лежал, развалившись на пол дивана, который, кстати, уже слегка облез. Но все это внезапно сменяется на другую картину: белый рояль, на котором играю видимо я. А напротив на ковре сидят еще четыре модницы и слушают мою, в некоторых местах неритмичную, музыку. И так продолжалось около десяти минут, после чего изменилось немногое. Я и все мои маленькие подруги начали петь вместе песни классиков и услышанный в телевизоре идиотизм.

Этот ролик для меня не был странным, единственное, что меня в нем смутило – это Майк, которого здесь и вовсе не было.

Я захлопнула дверь и спустилась вниз сразу после того, как посидела больше часа уткнувшаяся в яркий экран ноутбука. У меня было очень много вопросов к маме. Но чтобы ей их высказать, мне нужно было самой разобраться что к чему. Поэтому, немного одумавшись, я пришла к выводу, что лучше сперва выпить горячего шоколада, а потом уже задаваться вопросами.

– Да что же это со мной? – сказала я спокойно, после неудачной попытки аккуратно разорвать пакетик с шоколадом. Теперь пришлось еще и кухню белую отмывать.

В голове у меня не было никакого странного чувства, просто было интересно узнать о подробностях моего детства. Но этого до конца мне сделать не удалось.

– Мам, спасибо еще раз за подарок.

– Тебе понравилось?

– Да, но тебе самой, наверное, интересно посмотреть?

– Разве завтрашний день сильно отличается от сегодняшнего?

– Да, ты права. Но я до завтра не выдержу ждать.

Мама сидела спокойно, улыбаясь.

– Что это за некий друг-мачо – Майк? – добавила я.

– Я предполагала, что ты спросишь об этом.

Я вылупила глаза, в надежде услышать желанное.

– Это твой друг был. Его родители Филен и Пол, так же, как и мы, приехав из России, купили дом в Колорадо. Это нас объединяло, особенно тебя и Майка – их сына. Вы хорошо разговаривали на русском и постепенно переходили на английский. Майк был старше тебя на два года, и каждый твой день рождения мы приглашали его, потому что вы были неразлучны, хоть и много ссорились.

– Его не было на последней видеозаписи.

– Незадолго до твоего дня рождения, по-моему, в 20-х числах августа, Филен и Пол доверили нам Майка на время их отъезда. Для вас этот день стал праздником. Поначалу вы вместе с соседскими детьми играли в войнушку, а потом, как это обычно было, ссорились из-за какой-то ерунды…меньше чем на полчаса… На следующее утро я встала чуть раньше вас, чтобы приготовить завтрак. Кухня у нас тогда была другая. Мебель молочного цвета, белые шторы, светлый ламинат…Через панорамное окно, выходившее на задний двор, виднелся дом наших близких друзей. В тот день они перестали быть нашими друзьями и нашими соседями. Дом этот опустел. Я как обычно включила телевизор и пошла жарить тосты. Потом вдруг эта новость, иии…, – продолжала рассказывать Нелл.

Я слушала маму, похлебывая шоколад.

– Я услышала знакомые мне имена в телевизоре. Филен и Пол. Их тела нашли на границе с Аризоной. Тогда я не знала, что делать. Этот момент был для меня шоком. Я побежала к твоему отцу и долго не могла ему ничего сказать. Самым тяжелым у меня на душе было то, что теперь будет с Майком. Мы хорошо обсудили эту ситуацию с Эндрю и решили первое время молчать. Позже мы оформили документы об опекунстве, но Майк прожил в нашем доме не долго. С того времени прошло меньше года. Мальчику было уже 11 лет, и я до сих пор не знаю откуда ему стало известно о родителях, но его детская психика этого не выдержала. Через месяц после срыва, его забрали у нас. Майк из машины помахал тебе рукой. А ты стояла на крыльце и на тебе не было лица. Думаю, ты была последней из близких людей, кого Майк видел в ту ночь.

– Мммммммм, – я посмотрела на маму, как на дуру. —Ты забыла выпить таблетки? – спросила я у нее.

– И кого я только вырастила?!

– Точно не Майка.

– Я понимаю, в это трудно поверить, но я хочу, чтобы ты просто знала о своем детстве. Вот и все.

– Я хочу узнать правду лично от него.

– Но я без понятия что сейчас с ним.

– Скоро концерт, мне пора собираться, – обратилась я к маме, встала с кресла и направилась к выходу.

– Ну наконец-то! Что там можно было так долго делать?! Я уже успела все твои кольца перемерить, – обратилась ко мне подруга, которая все это время ждала моего возращения домой. —У тебя столько футболок, я надену одну на концерт, если ты не против. А еще одна мне пригляделась…Ее можно на презентацию в пятницу надеть…

– Тебе повезло, что я не Лес, – перебила я подругу.

– Лесли? Не уверенна, что она вообще пустила бы меня в свой дом.

В моей голове промелькнула мысль, что и я то не особо выношу таких, как Жаклин. Она очень неуравновешенный человек, но без этого качества было бы еще хуже, потому что скучные люди мне никогда не нравились.

– Ты можешь сделать что-нибудь с этим гнездом? – спросила я у подруги, указывая рукой на свои запутанные волосы.

– Можно попробовать… —сказала Жаклин, взяв мои волосы в пучок. – …но я не уверенна… – продолжала она говорить не совсем убеждающие слова и делать что-то на голове. – …, что получится. – закончив «работу парикмахера» она посмотрела на прическу, а затем в зеркало на отражение моего недовольного лица.

– Ну, ты старалась, – утешила я подругу, после того как снова увидела гнездо на голове.

Решив не заморачиваться, я сделала обычный хвост, надела джинсовые шорты с белой футболкой, накрасила губы красной помадой и по-быстрому положила некоторые вещи в ярко-желтую сумку.

– Я готова!

– сказала Жаклин, открыв дверь в туалет.

– Как видишь, я тоже. Почти, – сделала я тупое раздражительное лицо, сидя на унитазе и смотря на подругу.

Пока мы ехали, небо было немного сероватым, но при этом ясным. Облезлые деревья виднелись по обе стороны автострады, а потоки воздуха, попадающие в салон, спасали нас от жары.

– Слышишь? – завизжала подруга.

– Слышу, – ответила я ей, прислушавшись к дальнему визгу толпы.

Мы подъезжали. Люди и вправду срывали голоса при виде своих кумиров. Но из всей этой толпы меня бесил своими воплями только один человек – Жаклин. Она визжала мне прям на ухо, поэтому, когда я проснулась оглохшая, это совсем не было странным.

– Джодж, можем здесь остановиться, – сказала я другу, который был за рулем.

Всю дорогу он еле сдерживал смех, наблюдая за мной и моей подругой.

– Прошу, леди, – сказал он, открывая нам двери.

Эта атмосфера поглотила меня. Сильно гремящая музыка и будто сжатый воздух заставляли меня прятаться от внешнего мира глубоко в себя. И я слышала эту заглушенную музыку где-то там, снаружи, а сама находилась в прекрасном месте, где много свежего воздуха, горы и белый снег.

Я резко выбилась из себя, после сильного толчка. Меня кто-то просто толкнул, у него были красивые зеленые глаза, но через пять минут я уже забыла про них.

Последнее, что я помнила это банка холодного пива, сумасшедшие танцы. И все.

– Сколько можно спать?

Я услышала голос мамы сквозь сон. И была в недопонимании от того, что она тут делает. Точнее, что я тут делаю. А еще точнее – где я.

Мое состояние было неописуемо. Голова раскалывалась от боли, жутко хотелось пить, а самым неприятным было осознание того, что уже через два с половиной часа я должна была сидеть на синем стуле в светлом и душном конференц-зале.

– Доброе утро, красавица! – попыталась еще раз разбудить меня Нелл. Но это было бесполезно, я никак не могла разлепить глаза, а тем более встать с кровати. – У тебя через полчаса начнется конференция, – добавила мама.

Я недовольно посмотрела на нее, и она ушла. После чего я спокойно встала и пошла выпить воды.

– Ты не могла мне сказать, что через полчаса я должна быть в Арте?! – крикнула я маме, посмотрев на часы.

– Советую тебе уже завязывать со спиртным, – спокойно сказала Нелл.

Я быстро собралась и рванула в университет. Но, как бы ни было странно, я не опоздала, потому что родительский дом находился в двух шагах от него. И, судя по всему, я не просто так приехала после концерта к маме, а не домой.

Я дошла до Арта за пятнадцать минут, как раз к началу. Войдя в аудиторию, я огляделась. Парты рядами «съезжали» вниз вдоль комнаты и упирались в светло-серый подиум. Такого же оттенка были и пустые стены без лепнины, картин и даже без окон. На потолке пейзаж был не лучше. Прямоугольные светодиодные лампы освещали это замкнутое пространство бледным светом. Ну и, конечно же, люди. Их было так много, что почти невозможно было найти свободного места, и не то что бы сидячего, а хотя бы одну свободную побитую плитку на полу.

– Нашла! – обрадовалась я и быстро пошла занимать место.

Прошел час. Прошло два часа, а проректор так и не закрывал свой рот ни на минуту. О чем он говорил, я понятия не имела, потому что из этих двух часов я проспала около часа и 55 минут.

– Этим проектом займется наша третья пара. Найерт Ли, прошу пройти тебя к стенду и представиться, – шепеляво сказал этот толстый мужик с почти лысой головой.

После этого я услышала только свое имя:

– …Элизабет Митчелл, мы вас ждем.

– Черт, что? Я? Что мне надо делать? Что происходит? – испугалась с просонья я.

– Думаю, тебе надо выйти к стенду, – подсказал мне рядом сидящий паренек, услышавший мои возмущения.

– Извините, простите. Можно пройти? – обращалась я к людям, пытаясь вылезти из середины ряда. – Извините!

– Не извиню, клуша, – сказала мне какая-то девка с «искусственным» лицом.

Я посмотрела на нее как на рогатое животное и еще раз наступила на ее белые замшевые лодочки. Она взаимно «полила меня дерьмом» и отвернулась. Я спустилась вниз и перед глазами множества людей подумала: «Что я здесь делаю?».

– Что ж, поздравляю вас, теперь вы будете работать совместно до конца первого семестра, – постучал мне по плечу занудливый мужик. – А работа ваша будет заключаться вот в чем. Буду краток. От тебя мне нужны только картины, – обратился он к Найерту. – А от тебя – музыка, – посмотрел он на меня с дотошной улыбкой.

– Мм-м-м, а более информативно не скажите?! – обратилась я к нему.

Он посмотрел на меня глазами хищника и сказал:

– Здесь, по-моему, и так все понятно.

– Честно? Нет, – поразмыслила я и, недолго думая, ушла.

– Дочь дьявола! Где твои бекары? Твои промахи в знаках портят тебе все пассажи. Еще раз.

Я невольно вздохнула и начала играть снова.

– Занятие окончено! До свидания, увидимся в следующую субботу, – сказала мне женщина небольшого роста со вспыльчивым характером, прослушав только две строчки произведения.

– Но с начала занятия прошло только десять ми…

– Даю тебе больше времени посидеть за фортепиано дома, а не травмировать мою психику своей грязной игрой.

– Пока, миссис Браун.

– И не забудь подучить правила этикета, а то это занятие станет для тебя последним. – закричал мой преподаватель, и я, не дослушав ее слов, хлопнула дверью и ушла.

Я дошла до дома за полтора часа и завалилась на диван.

*Звонок*

– Ну кто еще хочет высказаться?! – крикнула я, и еле встав на ноги, направилась ко входу.

Я открыла дверь, и зевнув, уставилась с сонным взглядом на незнакомого мне человека, в ожидании его слов.

– Извини, я, наверное, тебя разбудил? – Я продолжала на него смотреть. – Просто прошло уже два месяца, а мы еще даже не познакомились.

– А должны? – спросила я, зевнув.

– Ну, думаю, не помешало бы.

– А я думаю, ты ошибся домом, – сказала я, закрывая дверь.

– Нет, постой, – удержал он ее. – До презентации осталось меньше чем два месяца, а ты, судя по всему, даже не помнишь меня.

– Какая презентация? Ты кто? Откуда я тебя должна помнить?

– Ну так про…

– Нее-ет! Только не говори, что ты как-то связан с моими проектами. А то мне навязали уже одного недоразвитого художника. Кстати, куда он пропал? Нам скоро выступать…

– Ну так…

– …надо будет, …

– …это я …

– …а он, как….

– …и есть.

– Ааа-а, так это ты мне и пытался сказать!!!

– Ага, вроде того, – сказал этот парнишка, кажется, слегка пребывая в шоке.

– Ну, придётся пригласить тебя выпить чая.

Я провела гостя на кухню и стала его расспрашивать:

– Тебя зовут…

– Найерт, – представился он.

– Точно. Найерт Ли. Слушай, как видишь, я и подавно забыла про этот проект. Надеюсь, у тебя есть какие идеи?

– Да, есть парочка.

Я уставилась на него и стала слушать.

– Ну, во-первых, мне придется тебя слегка разочаровать. В любом случае тебе надо будет сочинить несколько мелодий. Но так как мои рисунки должны соответствовать этим мелодиям…

– Ты хочешь сказать, что я должна под тебя подстраиваться?!

– Ну…

– Нет, так не пойдет, я не смогу сочинить мелодию, опираясь на твои каракули…

Найерт неожиданно достал свои работы, и я не смогла больше сказать ни слова.

– Вот, несколько моих «каракулей», – показал он мне свои рисунки.

– Вау. Но откуда ты их срисовал? У нас нет таких мест.

– Да. Эти места я нахожу в своем подсознании. Разве ты музыку не из головы берешь?! – сказал он улыбаясь, будто гипнотически.

Сразу после недолгого молчания я опомнилась:

– Рисунки у тебя конечно красивые…

– Картины, – поправил меня этот зашуганный парень.

– …но извини конечно. Я считаю, что каждый из нас должен внести что-то свое. Поэтому дай мне время на разработку собственной идеи, а уж после этого мы с тобой поговорим, – сказала я бегло.

– Ну тогда не стану тебя отвлекать от дел, – сказал Найерт, встав со стула, и направился к двери.

– Ага, пока, пока, – сказала я, снова зевнув.

Дверь у входа хлопнула и в тот момент, будто захлопнулась дверь в мои мысли. Около недели я не думала ни о чем…

…ни о чем и ни о ком. Кроме Найерта. Это могло показаться странным, но в то самое время я чувствовала что-то очень неестественное в моем понимании, и это чувство мне казалось самым чистым и вдохновляющим. Опираясь на эти ощущения, я смогла создать то, что еще пару дней назад мне казалось непосильным. Музыка звучала в моей голове безостановочно, а пальцы рук будто самостоятельно скользили по клавишам, не подчиняясь мне. Такого волнения я не испытывала никогда прежде. Мне было так хорошо и в то же время стыдно от того, что со мной происходило внутри, не говоря уже о том, как я выглядела снаружи.