Попаданка на станции между мирами. Дракон, ваш портал закрыт!

Глава 1. СОРОКТРИ ПРОПАВШИХ

Первым я увидела число сорок три.

Оно горело высоко над головой на огромном табло, слишком ярком для помещения, в котором почему-то не было ни одного привычного электрического светильника. Под цифрой тянулась строка незнакомых знаков. Я ещё не понимала, что они означают, но сами цифры были вполне человеческими и оттого особенно неуместными.

Чуть ниже стоял ноль.

Вокруг меня кто-то кричал.

Я сидела на холодном полу, упираясь ладонью в гладкую плиту цвета тёмного металла, и несколько секунд пыталась заставить происходящее сложиться хотя бы в какую-нибудь разумную картину. Последнее, что я помнила ясно, — рабочий зал, свет информационных экранов, раздражённый голос сотрудника по связи и привычное ощущение, что сразу в трёх местах что-то идёт не по графику.

Потом — резкая вспышка.

А теперь надо мной поднимался свод такой высоты, что сначала я решила: крыши вообще нет.

Гигантские каменные арки уходили вверх и терялись в золотисто-синем свечении. Между ними висели прозрачные табло, по которым бежали строки непонятных символов. По полу расходились тонкие светящиеся линии, напоминавшие разметку большого транспортного узла, только ни одна служба Москвы, которую я знала, не тратила бы деньги на дорожки, светящиеся изнутри.

За несколько метров от меня возвышалась ещё одна арка.

Эта была другой.

Внутри неё не было стены, двери или прохода. Там дрожал густой серебристый свет, словно кто-то поставил вертикально поверхность воды и заставил её держаться в воздухе.

Я смотрела на неё чуть дольше, чем следовало.

Потом услышала:

— …седьмой контур закрыть! Немедленно! Никого не пропускать!

Слова сначала показались набором чужих звуков. Я даже успела подумать, что язык мне совершенно незнаком, однако спустя пару секунд смысл каким-то невозможным образом стал понятным. Не перевод в голове и не воспоминание: я просто вдруг знала, что именно сказал мужчина в тёмной форме.

Это было настолько неправильно, что я предпочла пока не думать об этом.

Когда вокруг тебя происходит слишком много невозможного, приходится выбирать одно и разбираться хотя бы с ним.

Я поднялась на ноги.

Мир на мгновение качнулся, но быстро встал на место. Рядом со мной никого не было: люди держались на расстоянии нескольких метров, будто я лежала не на полу, а в центре опасной зоны.

Двое в тёмно-синих мундирах стояли ближе остальных. Один держал ладонь возле светящегося металлического браслета, второй смотрел попеременно то на меня, то на серебристую арку.

— Где остальные? — резко спросила женщина у большого пульта.

— Нет выхода на принимающей стороне.

— Повторная проверка.

— Уже трижды.

— Тогда четвёртая.

Я машинально посмотрела вверх.

На табло рядом с цифрами теперь появились слова, которые вдруг тоже стали понятны.

ОТПРАВЛЕНО: 43.

ПРИБЫЛО: 0.

Я нахмурилась.

Сорок три человека отправились куда-то через эту светящуюся штуку.

Не прибыл никто.

А рядом с ней появилась я.

Осознание пришло неприятно быстро.

— Что произошло? — спросила я.

Сразу несколько человек обернулись.

Никто не ответил.

— Я задала довольно простой вопрос.

Женщина за пультом первой пришла в себя.

— Не двигайтесь.

Это прозвучало не как просьба.

— Я и так почти не двигаюсь.

— Оставайтесь на месте.

Я посмотрела вниз. Светящаяся линия на полу проходила сантиметрах в двадцати от моих туфель и образовывала вокруг портальной арки широкий полукруг. За ним стояли люди.

С другой стороны быстро освобождали площадку. Женщина с небольшим ребёнком торопливо уходила вслед за сотрудником станции, пожилой мужчина возмущённо что-то требовал, ещё двое пассажиров снимали с плеч странные цилиндрические сумки.

И никто не пересекал светящуюся границу.

Кроме меня.

— Я хотя бы могу узнать, где нахожусь?

Один из мужчин в форме переглянулся со вторым.

— Назовите сектор происхождения.

— Что?

— Ваш сектор происхождения.

— Москва.

Его лицо осталось совершенно спокойным.

— Такой сектор мне неизвестен.

— Это город.

— Какой мир?

Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он.

Он не шутил.

— Земля.

Мужчина повернулся к напарнику.

— Проверь.

Тот коснулся браслета. Над его запястьем развернулась небольшая полупрозрачная плоскость, заполненная строками знаков.

Я уставилась на неё.

Устройства с такими возможностями я раньше не видела. И всё ещё могла бы убедить себя, что попала на какую-то невероятную закрытую демонстрацию, съёмочную площадку или выставку технологий, если бы не арка за спиной.

Свет внутри неё двигался.

Не мерцал.

Именно двигался.

В глубине на секунду показалась совершенно чужая перспектива — тёмное небо, две тонкие башни и какая-то огромная птица, пронёсшаяся между ними.

Изображение исчезло.

Я медленно повернулась обратно.

— Не найдено, — сказал мужчина с браслетом.

— Что именно?

Он посмотрел на меня.

— Земля.

Где-то внутри поднялся холод, но я заставила себя сосредоточиться на окружающем. Паника никогда не помогала, когда в зале одновременно задерживалось несколько направлений и сотни людей хотели получить ответ немедленно. Здесь масштаб проблемы был несколько иным, однако мозг привычно цеплялся за конкретные вещи.

Платформа.

Табло.

Поток людей.

Сотрудники.

Зона ограничения доступа.

Исчезнувшие пассажиры.

Если думать об этом как о рабочей ситуации, становилось чуть легче.

Если думать о словах «вашего мира нет», становилось значительно хуже.

— Сорок три человека вошли туда? — я кивнула на серебристую арку.

Женщина у пульта резко подняла голову.

— Откуда вам известно количество?

— С табло.

Несколько лиц снова повернулись вверх, будто до этой секунды никто не ожидал, что я умею читать цифры.

— Это пассажиры одного рейса?

— Рейса? — переспросил мужчина.

Я указала на арку.

— Они все проходили через это одновременно?

— Вы знаете, что это?

Вопрос задал уже другой голос.

Спокойный.

Не громче остальных, однако после него разговоры вокруг почему-то почти сразу стихли.

Люди расступились.

Мужчина, который шёл к нам со стороны центрального зала, был высоким настолько, что я заметила это даже на расстоянии. Тёмная форма сидела на нём без единой лишней детали; только на воротнике и плечах проходила тонкая золотистая линия. Волосы почти чёрные, короткие, без попыток выглядеть эффектно. Лицо человека, который давно привык к тому, что при его появлении окружающие перестают спорить и начинают докладывать.

Особенно запомнились глаза.

Сначала мне показалось, что серые.

Потом он оказался ближе, и я увидела в них странный золотистый оттенок.

Впрочем, в текущих обстоятельствах цвет глаз незнакомого мужчины находился далеко не в верхней части моего списка проблем.

Он остановился у светящейся линии.

— Доклад.

Женщина у пульта заговорила сразу:

— Портал семь. Отправление прошло штатно. Сорок три зарегистрированных пассажира вошли в окно перехода. Принимающий узел не подтвердил прибытие. Через одиннадцать секунд произошло повторное раскрытие контура, после чего появилась она.

Последнее слово относилось ко мне.

Я сложила руки на груди.

Не потому что собиралась демонстрировать характер, а потому что в данный момент очень хотелось хоть чем-нибудь занять руки.

Мужчина посмотрел на табло.

— Сигнатуры?

— Исчезли после входа.

— Возврат?

— Не зарегистрирован.

— Сбой принимающей стороны?

— Отрицают.

— Независимая проверка?

— Уже идёт.

Он задавал вопросы быстро, но не торопливо. Никого не перебивал и не повторял сказанное другими. После каждой реплики становилось чуть понятнее, что именно вокруг делают люди.

Затем он посмотрел на меня.

— Имя.

Ни приветствия, ни представления.

В другое время меня бы это раздражило сильнее.

— Дарья Воронова.

— Происхождение.

— Уже отвечала. Москва, Земля.

Он на секунду задержал взгляд на сотруднике с браслетом.

— В реестре такого направления нет, — сообщил тот.

— Расширенный поиск.

— Сделан.

Мужчина снова посмотрел на меня.

— Как вы оказались на седьмой платформе?

— Если узнаете, обязательно расскажите мне.

Один из сотрудников рядом едва заметно изменился в лице.

Мужчина передо мной — нет.

— Вы помните вход в портал?

— Я до сегодняшней… — я осеклась.

До сегодняшней минуты?

До сегодняшнего дня?

Я даже не была уверена, что здесь тот же день.

— Я никогда раньше не видела порталов.

— Но знаете название.

— Вы произнесли его уже несколько раз.

В его глазах что-то изменилось. Не подозрение исчезло — до этого было очень далеко. Скорее он отметил ответ и положил его в какую-то внутреннюю папку.

— Что вы помните последним?

Вот тут ответить оказалось сложнее.

Я посмотрела на светящиеся линии у себя под ногами и заставила память вернуться туда, где всё ещё было нормально.

Рабочая смена.

Экран.

Сообщение о задержке.

Я шла через служебную часть зала и смотрела в сторону информационного табло.

Потом свет.

Не такой, как здесь. Белый, резкий.

И всё.

— Я была на работе.

— Где?

— В Москве.

— В вашем несуществующем городе.

— Он существовал ещё совсем недавно.

Рядом кто-то негромко выдохнул.

Мужчина не отреагировал.

— Чем вы занимались?

— Руководила сменой транспортного узла.

На этот раз он слегка приподнял бровь.

— Транспортного?

Я кивнула в сторону огромного зала:

— Люди приезжают, уезжают, опаздывают, теряются, спорят с персоналом и считают, что правила написаны для кого-то другого. Думаю, общий принцип мне знаком.

В первый раз в его выражении мелькнуло нечто похожее на сухое удивление.

— Вы считаете это место транспортным узлом?

— У вас есть платформы, расписание, пассажиры, зоны контроля и направления. Если это храм, у него подозрительно хорошая логистика.

Слева кто-то кашлянул.

Мужчина всё-таки представился:

— Рейнар Керн. Начальник безопасности Центрального терминала.

Центрального терминала.

Я ухватилась за единственную часть фразы, которая хотя бы что-то объясняла.

— Какого терминала?

— Межмирового.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы решить, не ослышалась ли я.

— Между какими мирами?

— Это сейчас не самый важный вопрос.

— Для вас, возможно.

— Для вас тоже.

Он повернул голову к порталу.

— Сорок три человека исчезли во время перехода. Вы появились из того же контура через одиннадцать секунд. На данный момент между этими событиями нельзя исключить связь.

Формулировка была почти безупречной.

Не «вы виноваты».

Не «вы подозреваемая».

Просто факт, против которого я сама не могла ничего возразить.

Это раздражало сильнее прямого обвинения.

— Я не имею отношения к вашим пассажирам.

— Я этого не утверждал.

— Но именно это вы проверяете.

— Разумеется.

Он сказал это так спокойно, что я на мгновение замолчала.

Если бы на моём прежнем рабочем месте после исчезновения сорока трёх пассажиров из закрытого сектора появилась неизвестная женщина и заявила, что пришла из места, которого нет ни в одной базе, я бы тоже не вручила ей пропуск и не пожелала приятной прогулки.

Понимание логики Рейнара никак не делало ситуацию приятнее.

Я снова посмотрела на табло.

— Куда они направлялись?

— Это закрытая информация.

— Тогда задайте вопрос сами.

— Какой?

Я указала на цифры.

— Система считает их отправленными. Значит, она зафиксировала момент входа?

Рейнар посмотрел на табло, потом на меня.

— Да.

— А прибытие фиксирует другая сторона?

— Да.

— Что находится между этими двумя фиксациями?

На несколько секунд стало неожиданно тихо.

Женщина за пультом перестала касаться светящихся символов.

Рейнар ответил первым:

— Переход.

— Я поняла. Но система отслеживает человека внутри него?

— Нет.

— То есть у вас есть точка, где пассажир вошёл, и точка, где должен выйти. Между ними вы его не видите.

— В нормальном переходе это не требуется.

Я невольно усмехнулась, хотя весёлого не было ничего.

— В любой транспортной системе всё, что «в норме не требуется», однажды становится самым важным местом.

Рейнар смотрел на меня уже иначе.

Совсем немного.

Но я заметила.

— Вы часто теряете сорок три пассажира? — спросила я.

— Мы не теряем пассажиров.

— Сегодня потеряли.

Его лицо не изменилось, однако вокруг словно стало холоднее.

— Именно поэтому я хочу выяснить, почему одновременно с этим событием здесь появились вы.

— И я хочу выяснить то же самое.

— Хорошо.

Одно слово, но впервые оно прозвучало так, словно мы хотя бы на несколько секунд оказались по одну сторону одной проблемы.

Он повернулся к женщине у пульта:

— Полное закрытие седьмой платформы. Входящие направления перенести. Всех, кто находился в секторе за десять минут до перехода, зарегистрировать и опросить. Журналы доступа закрыть от изменений до моего разрешения.

— Уже делаем.

— Принимающую сторону оставить на линии.

— Они утверждают, что портал с их стороны вообще не открывался.

Рейнар замер.

Я увидела, как его взгляд вернулся к табло.

— Повторите.

— Их узел не зарегистрировал открытие. Они получили запрос на прибытие, но самого перехода в журнале нет.

Вот теперь изменились лица почти у всех.

Даже мне стало понятно: это хуже, чем просто исчезновение.

— Значит, ваши сорок три человека вошли в дверь, которая с другой стороны не открылась, — сказала я.

Женщина у пульта бросила на меня раздражённый взгляд.

Рейнар — нет.

— Слишком грубое сравнение.

— Зато понятное.

— И пока неточное.

— Тогда дайте точное.

Он собирался что-то ответить, но в этот момент над платформой сменился свет.

Серебристое сияние портала погасло почти полностью. По арке пробежали тонкие золотые символы, а затем внутренняя поверхность стала тёмной и неподвижной.

Табло над нами мигнуло.

Цифры остались прежними.

ОТПРАВЛЕНО: 43.

ПРИБЫЛО: 0.

Я не знала этих людей.

Не видела их лиц.

Не слышала голосов.

Но слишком хорошо знала, как выглядит строка статистики для тех, кто находится с другой стороны.

За каждой цифрой кто-то ждёт.

Кто-то должен был встретить этих сорока трёх.

Кто-то сейчас смотрит на свой аналог табло и не понимает, почему время прибытия прошло, а человек не появился.

От этой мысли всё происходящее вдруг стало значительно реальнее.

— Их ищут? — спросила я.

— С момента исчезновения, — ответил Рейнар.

— Сколько времени прошло?

— Четырнадцать минут.

Мне казалось, намного больше.

— А я появилась через одиннадцать секунд.

— Да.

— И с тех пор портал больше никого не выпускал?

— Нет.

Я задумалась.

— Вы сказали, что система не знает Землю.

— Не знает.

— Но меня она каким-то образом сюда пропустила.

— Именно это мы сейчас проверим.

Он кивнул сотруднику рядом.

Тот подошёл к небольшому пульту, который до этого я не замечала. В отличие от основного оборудования платформы, он выглядел почти просто: плоская тёмная поверхность, над которой после прикосновения появилось несколько светящихся строк.

— Это что?

— Регистрация прибывшего, — объяснил Рейнар. — Любой человек, прошедший через терминал, оставляет запись о точке отправления.

— Даже если документы отсутствуют?

— Особенно если документы отсутствуют.

Звучало логично.

И почему-то мне стало не по себе.

До сих пор существовала слабая возможность, что проблема заключалась в названии. Может быть, здесь Землю называли иначе. Может быть, система не понимала слово «Москва». Может быть, весь этот невероятный терминал находился на той же планете, только я каким-то совершенно необъяснимым образом ничего о нём не знала.

Глупые версии.

Но они были хотя бы версиями.

Рейнар указал на панель.

— Положите ладонь сюда.

— Это безопасно?

— Да.

Я посмотрела на него.

— От человека, который считает меня возможной причиной исчезновения сорока трёх пассажиров, хотелось бы более подробной гарантии.

— Панель только считывает маршрутную запись. Если бы я собирался причинить вам вред, мне не требовалось бы притворяться, что это регистрация.

Я несколько секунд изучала его лицо.

— Умеете успокаивать.

— Это не входит в мои обязанности.

Почему-то именно эта фраза окончательно убедила меня.

Я положила ладонь на панель.

Сначала ничего не произошло.

Потом под кожей поверхности вспыхнули тонкие золотые линии.

Одна.

Вторая.

Третья.

Они соединились под моей ладонью, а над пультом появилась прозрачная плоскость.

На ней возникло моё имя.

Не знаками, которые я только каким-то образом понимала.

Обычными буквами.

ДАРЬЯ ВОРОНОВА.

Я невольно подалась вперёд.

— Откуда она знает моё имя?

Рейнар не ответил.

Он смотрел на вторую строку.

Та оставалась пустой.

Сотрудник у пульта нахмурился и повторно коснулся боковой панели.

Система мигнула.

Имя сохранилось.

Ниже появился заголовок:

ТОЧКА ОТПРАВЛЕНИЯ:

И снова пустота.

— Ещё раз, — сказал Рейнар.

Сотрудник повторил проверку.

Панель под моей ладонью потеплела, золотые линии вспыхнули ярче.

На мгновение мне показалось, что сейчас появится долгожданное слово «Земля», и от одного этого всё станет хоть немного понятнее.

Вместо него система вывела новую строку.

ТОЧКА ОТПРАВЛЕНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА.

Никто ничего не сказал.

Я посмотрела на женщину у основного пульта. На двух сотрудников безопасности. Потом на Рейнара.

До этого каждый из них хотя бы что-то делал.

Теперь все стояли неподвижно.

— Судя по вашим лицам, — произнесла я, — это не обычная ошибка.

Рейнар медленно перевёл взгляд с панели на меня.

В его серо-золотистых глазах впервые за всё время появилось что-то, чего раньше не было.

Не подозрение.

Не раздражение.

Настороженность человека, который увидел невозможное собственными глазами.

— Нет, Дарья Воронова, — тихо сказал он. — Ошибкой было бы неверное название вашего мира.

Он снова посмотрел на строку, где должна была находиться точка отправления.

— А здесь система утверждает, что места, из которого вы сюда пришли, вообще не существует.

ГЛАВА 2. МИР, КОТОРОГО НЕТ

Слова Рейнара не сразу уложились в голове.

Я продолжала держать ладонь на тёмной панели, хотя золотые линии под ней уже погасли. Перед глазами всё ещё висела полупрозрачная надпись:

ТОЧКА ОТПРАВЛЕНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА.

— Нет, — сказала я наконец.

Не потому, что у меня появился убедительный аргумент. Просто существовали вещи, с которыми сознание отказывалось соглашаться без сопротивления.

Рейнар слегка нахмурился.

— Что именно «нет»?

— Места, из которого я пришла, не может не существовать.

— Я не сказал, что его не существует.

— Минуту назад сказали именно это.

— Я сказал, что система не способна определить его существование.

— Огромная разница.

— В данном случае — существенная.

Мне хотелось возразить, но я остановилась. Он был прав хотя бы в одном: если незнакомое устройство чего-то не находило, это ещё не означало, что Москва исчезла вместе со всей Землёй.

От этой мысли стало немного легче.

Совсем немного.

Я убрала ладонь с панели.

— Проверка закончена?

— Эта — да.

— А сколько их ещё будет?

— Столько, сколько понадобится.

— Прекрасно.

Рейнар посмотрел на сотрудника у регистрационного устройства.

— Сохраните исходный результат отдельно. Никаких повторных записей поверх него.

— Уже.

— Доступ?

— Только служба безопасности и вы.

— Добавьте внутренний контроль.

Он говорил так, будто я перестала существовать, но теперь хотя бы понимала причину. Строка с моим именем стала для него не менее важной, чем я сама.

Наверное, даже важнее.

На моём прежнем месте работы после серьёзного сбоя происходило примерно то же самое. Сначала фиксировались журналы, записи камер, действия сотрудников, изменения в системе. Людей начинали подробно расспрашивать чуть позже, когда появлялась гарантия, что никто случайно или намеренно не перепишет историю произошедшего.

Сам факт, что я узнавала логику происходящего, успокаивал.

Не сильно.

Но сейчас я была готова принимать любые крупицы нормальности.

— Господин Керн, — позвала женщина у основного пульта.

Он повернулся.

— Принимающий узел передал полный журнал. Подтверждения раскрытия нет. Они готовы открыть технический канал для совместной проверки.

— Пусть открывают. Седьмой контур не активировать ни при каких обстоятельствах.

— Принято.

— И уберите людей из соседнего сектора ещё на две платформы.

Женщина удивилась.

— Восьмая уже закрыта. Если освободим шестую…

— Освободите.

Она коротко кивнула.

Я проследила взглядом, как сотрудники начали менять движение людей. Где-то вдали вспыхнули новые стрелки на полу, поток пассажиров разделился, несколько светящихся табло почти одновременно изменили содержание.

Ничего из этого я не понимала до конца, однако одно бросилось в глаза.

Рейнар не верил, что опасность ограничена одной аркой.

И это мне совсем не понравилось.

— Нам нужно идти, — сказал он.

— Куда?

— Туда, где мы сможем поговорить без двух сотен свидетелей.

Я оглянулась.

Пока мы выясняли, существует ли мой мир, платформа заметно опустела. За светящейся границей всё ещё находилось немало людей, но их продолжали отводить дальше. Некоторые оборачивались. Кто-то смотрел на погасший портал, кто-то на меня.

Я не могла их винить.

Если бы на моих глазах исчезли сорок три человека, а через несколько секунд на том же месте появилась неизвестная женщина, я бы тоже запомнила её лицо.

— Я арестована?

Рейнар не ответил сразу.

— Пока нет.

— Очень обнадёживает это «пока».

— Я предпочитаю точные формулировки.

— Уже заметила.

Он сделал короткий жест одному из сотрудников безопасности.

Тот встал справа от меня.

Не слишком близко, но достаточно, чтобы смысл был очевиден.

Я посмотрела на Рейнара.

— А это тоже точная формулировка?

— Предосторожность.

— От меня?

— В том числе.

— А от чего ещё?

— Это я и пытаюсь установить.

Спорить дальше не имело смысла.

К тому же я сама хотела оказаться подальше от седьмого портала.

Мы пересекли светящуюся линию.

Я ожидала какого-нибудь ощущения, но ничего не произошло. Просто шаг — и я оказалась среди людей, которые несколько минут назад держались от меня как можно дальше.

Одна женщина отступила в сторону.

Совсем чуть-чуть.

Я всё равно заметила.

Пришлось напомнить себе, что она не знает обо мне больше, чем я сама. Возможно, даже меньше.

Главный зал открылся передо мной уже с другой стороны, и теперь, когда не нужно было одновременно следить за угрожающими мне сотрудниками, я смогла рассмотреть его внимательнее.

Если это действительно был вокзал — пусть даже между мирами, — его проектировал человек с явной склонностью к грандиозности.

Высокие арки делили пространство на длинные галереи. Некоторые были пустыми, в других мерцали поверхности самых разных оттенков: голубого, золотого, зелёного. Перед ними двигались пассажиры.

И вот тут мне впервые стало по-настоящему трудно поддерживать версию о невероятно дорогой постановке.

По залу шёл мужчина, у которого кожа имела отчётливый серебристый оттенок. Рядом с ним двигалась невысокая женщина с тонкими узорами на висках, которые светились в такт её шагам. Чуть дальше я заметила ребёнка с волосами цвета молодой травы и решила больше ни на кого специально не смотреть.