Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться

Марк начал читать.

Его лицо оставалось неподвижным, но Варя с удовольствием отметила, что на третьем пункте он задержался.

— «Пункт первый: не смотреть на людей так, будто они уже провалили задачу, но ещё не знают какую», — прочитал он.

— Очень важный пункт.

— «Пункт второй: не начинать каждое выступление с фразы “нам необходимо повысить эффективность”».

— Она звучит как приговор отделу маркетинга.

— «Пункт третий: хотя бы один раз в день быть похожим на живого человека».

Он поднял глаза.

— Это формулировка?

— Рабочая. Можем смягчить: «демонстрировать признаки эмоционального присутствия».

— Это ещё хуже.

— Согласна. Оставим первый вариант.

Марк положил лист на стол.

— Варвара Андреевна, я не нанимал вас для того, чтобы вы учили меня улыбаться.

— Вы меня вообще не нанимали на это. Вы меня наказали.

— Тем более.

— Но задача называется «Человеческое лицо компании». Лицо у компании сейчас ваше. А лицо, Марк Романович, не должно выглядеть так, будто оно только что отклонило заявку на радость.

Он долго смотрел на неё.

— Вы всегда формулируете так, чтобы человек не сразу понял, его оскорбили или вдохновили?

— Это мой профессиональный стиль.

— Рискованный.

— Зато запоминается.

Варя внутренне приготовилась к спору. Марк мог зачеркнуть её лист, вернуть свой, произнести что-нибудь про субординацию и запустить день в привычном режиме: он командует, она огрызается в рамках деловой этики, проект медленно превращается в красивую таблицу без шанса на жизнь.

Но он взял ручку.

И под своим документом, в самом конце списка, аккуратно дописал:

Пункт 8. Марк Романович Громов обязуется не менее одного раза в день демонстрировать признаки живого человека. Формулировка подлежит уточнению.

Варя уставилась на строчку.

— Вы это серьёзно?

— Нет.

— Но записали.

— Да.

— Почему?

— Чтобы у вас не было повода тратить следующие десять минут на доказательство очевидного.

— То есть вы признаёте, что пункт очевидный?

— Я признаю, что вы умеете тратить десять минут убедительно.

Варя улыбнулась.

— Осторожно, Марк Романович. Это почти комплимент.

— Не фиксируйте как достижение.

— Поздно. Я уже поставила мысленную галочку.

Он закрыл папку.

— В десять тридцать у нас встреча с представителями «Вектор Капитал». Они рассматривают участие в проекте «Северное сияние». Контракт важный. Переговоры идут тяжело. С вашей стороны требуется наблюдение.

— Только наблюдение?

— В первую очередь.

— Это звучит как «молчите и записывайте».

— Примерно.

— Тогда сразу предупреждаю: если начнётся гибель смысла, я вмешаюсь.

— Не вмешаетесь.

— Если у людей начнут стекленеть глаза?

— Не вмешаетесь.

— Если вы скажете «синергия активов»?

— Варвара Андреевна.

— Я просто проверяю границы бедствия.

Марк поднялся.

— До встречи осталось чуть больше часа. У вас есть время ознакомиться с материалами.

— А у вас есть время потренироваться.

Он остановился.

— В чём?

— В человеческом лице.

— Нет.

— Марк Романович, нельзя выйти к партнёрам с выражением человека, который заранее недоволен их существованием.

— Я не недоволен их существованием.

— Ваше лицо с вами не согласно.

Он посмотрел на неё так, как обычно смотрят на людей, которые только что перешли тонкую грань между смелостью и отсутствием инстинкта самосохранения.

Варя достала из сумки маленькое зеркальце и положила на стол.

— Прошу. Базовая диагностика.

— Вы принесли зеркало?

— Я же не знала, что у вас в кабинете нет ничего человеческого.

— У меня есть зеркало в уборной.

— Там вы, вероятно, смотрите на себя как на ресурс компании. Нам нужно иначе.

Он не взял зеркало.

Конечно, не взял.

Марк Громов, генеральный директор крупной девелоперской компании, человек, у которого в календаре наверняка были встречи с банками, инвесторами, городскими чиновниками и подрядчиками, не собирался стоять перед сотрудницей из коммуникаций и тренировать выражение лица.

Варя это понимала.

И поэтому поступила нечестно.

Она развернула зеркало к нему сама.

Марк посмотрел на своё отражение так, будто оно тоже должно было соблюдать субординацию.

— Что не так? — спросил он.

— Слишком много контроля.

— Контроль — часть моей работы.

— На переговорах — да. На лице — не всегда. Люди считывают не только слова. Вы можете говорить: «Мы рады сотрудничеству», но если в этот момент выглядите так, будто сотрудничество пришло без предварительной записи, вам не поверят.

— Я не обязан нравиться партнёрам.

— Нравиться — нет. Вызывать доверие — да.

Он молчал.

Варя смягчила голос. Не сильно, но достаточно, чтобы это перестало звучать как очередной выпад.

— Не надо становиться другим человеком. Это сразу выглядит фальшиво. Вам не нужно играть в добродушного руководителя, который сейчас всем раздаст воздушные шарики и мудрые советы. Вам нужно просто иногда показывать, что за цифрами у вас есть не только контроль, но и уверенность в людях.

— В каких людях?

— В тех, кто сидит рядом. В тех, кто работает на проект. В тех, кому вы предлагаете вложиться. И, возможно, — она выдержала паузу, — в той, кто вчера чуть не похоронила вашу легенду о неприступности.

— Чуть?

— Не будем скромничать. Повредила фасад.

Марк посмотрел на неё через отражение.

В зеркале его лицо казалось менее официальным. Может, из-за близкого расстояния. Может, из-за того, что он впервые не стоял у окна, не сидел за столом, не занимал место власти, а просто был рядом — слишком высокий, слишком собранный, слишком внимательный.

Варя вдруг поймала себя на том, что замечает не только строгость его взгляда, но и усталость в уголках глаз. Очень лёгкую. Почти скрытую. Такую, какую не видят сотрудники внизу, потому что им хватает общего впечатления: Громов вошёл — все выпрямились.

А он, возможно, просто давно не позволял себе быть неидеальным.

Эта мысль оказалась неуместно мягкой.

Варя немедленно закрыла её сарказмом.

— Попробуйте сказать: «Доброе утро, рад встрече».

— Доброе утро, рад встрече, — произнёс Марк.

— Нет.

— Что нет?

— Вы сказали это так, будто предупреждаете о внеплановой проверке.

— Я сказал обычную фразу.

— Именно. Проблема в том, что обычная фраза прозвучала как начало совещания, после которого никто не уйдёт прежним.

Он положил руки на край стола и чуть наклонился к ней.

— Варвара Андреевна, вы отдаёте себе отчёт, что учите меня говорить?

— Да.

— В моём кабинете?

— Географически — да.

— За час до важных переговоров?

— С точки зрения времени — тоже да.

— И не видите в этом ничего чрезмерного?

— Вижу. Но вы сами меня назначили.

Пауза.

Марк выпрямился.

— Доброе утро, — сказал он снова. — Рад встрече.

На этот раз голос был чуть мягче. Не тёплый, нет. До тёплого было ещё несколько внутренних совещаний, две подписи и отмена режима «всем стоять ровно». Но фраза уже не резала воздух. Она звучала сдержанно, спокойно и почти нормально.

Варя кивнула.

— Лучше.

— Почти «живой человек»?

— Не торопитесь. Пока «влиятельный человек, который допускает наличие эмоций в соседней комнате».

— Прогресс?

— Безусловно.

В дверь постучали.

Елена Викторовна вошла с планшетом.

— Марк Романович, Степан Игоревич уже на этаже. Представители «Вектор Капитал» будут через двадцать минут.

— Спасибо.

При имени Степана Громов стал чуть холоднее. Это было почти незаметно, но Варя уже начала коллекционировать микрореакции генерального директора как редкие марки.

— Степан Игоревич будет на встрече? — спросила она.

— Да. Он курирует инвестиционный блок.

— Мне нужно что-то о нём знать?

Марк помедлил.

— Он хорошо говорит.

— Это плюс.

— И не всегда хорошо слушает.

— Это уже знакомо.

— Вы на что намекаете?

— На универсальность проблемы, Марк Романович.

Он не ответил, но взгляд стал предупреждающим.

Через двадцать минут Варя поняла, что Степан Игоревич Рогов был из тех людей, которые входят в помещение не потому, что им туда надо, а потому что помещение должно оценить их появление.

Он появился в переговорной ровно за пять минут до партнёров, высокий, широкоплечий, улыбчивый, в дорогом светлом костюме. У него была уверенная походка человека, который привык располагать к себе с первых секунд, и улыбка настолько отточенная, что Варя сразу ей не поверила. Такие улыбки не рождаются сами. Их тренируют перед зеркалом, а потом выпускают в общество с конкретной задачей.

— Марк, — сказал он легко. — Готовим «Вектор» к капитуляции?

— К конструктивному обсуждению, — ответил Громов.

— Разумеется. У нас же не война, у нас девелопмент. Хотя иногда разница только в количестве согласований.

Степан перевёл взгляд на Варю.

Варя сразу почувствовала момент оценки. Быстрый, скользящий, от лица к фигуре, от фигуры к папке в руках, от папки обратно к лицу. Она знала такие взгляды. Они умели улыбаться и одновременно взвешивать, куда тебя мысленно поставить: в декор, в риск, в забавное недоразумение или в удобного исполнителя.

— А это, надо полагать, наша знаменитость? — сказал Степан. — Варвара Плюшкина. Автор самого обсуждаемого произведения внутренней корпоративной культуры.

— Варвара Андреевна участвует в проекте по коммуникациям, — сухо сказал Марк.

— После вчерашнего мем уже можно считать коммуникацией.

— Можно, — ответила Варя. — Просто не всякая коммуникация проходит путь от идеи до скандала за восемь секунд. Я работаю быстро.

Степан рассмеялся.

Смеялся он хорошо. Легко. Громко ровно настолько, чтобы все поняли: человек расположен, атмосфера прекрасная, он свой. Но глаза при этом оставались внимательными и прохладными.

— С чувством юмора, — сказал он. — Это приятно. У нас тут иногда не хватает лёгкости.

— Зато с тяжестью всё стабильно, — ответила Варя.

Марк бросил на неё короткий взгляд.

Тот самый взгляд из пункта «не использовать выражения, подрывающие управленческий авторитет». Варя сделала вид, что не поняла. Иногда непонимание было не слабостью, а дипломатией.

В переговорной на сороковом этаже всё было готово к встрече: длинный стол, вода в стеклянных бутылках, аккуратные блокноты, экран с заставкой проекта «Северное сияние». Варя уже знала этот проект вдоль и поперёк. Жилой комплекс у набережной, несколько корпусов, внутренний двор без машин, детские площадки, прогулочные маршруты, коммерческие помещения на первых этажах. В презентациях всё это звучало солидно. В жизни могло бы звучать тепло. Если бы компании хватило смелости говорить не только о метрах, но и о людях.

Представители «Вектор Капитал» вошли ровно в десять тридцать.

Их было трое.

Сергей Павлович Крайнов, старший партнёр, мужчина лет пятидесяти с мягкой манерой и цепким взглядом. Рядом с ним — Инга Белова, инвестиционный аналитик, собранная, спокойная, с планшетом и лицом человека, который верит только цифрам, но иногда готов выслушать красивую историю, если она не мешает расчётам. Третьим был Владислав Ордынцев, директор по развитию, высокий, суховатый, с осторожной улыбкой и заметным скепсисом.

Марк сделал шаг навстречу.

— Доброе утро. Рад встрече.

Варя, стоявшая чуть позади и сбоку, едва не просияла как гордая наставница на выпускном.

Не идеально.

Но хорошо.

Он сказал это спокойно, без ледяного нажима. Не улыбнулся, но и не выглядел так, будто радость встречи была вынесена на тендер. Сергей Павлович пожал ему руку. Инга вежливо кивнула. Владислав оценил Марка с той осторожной деловой настороженностью, с какой люди смотрят на сильных партнёров, когда ещё не решили, союз это или поле боя.

— Марк Романович, — сказал Крайнов. — Спасибо, что нашли время.

— Это важный проект, — ответил Марк. — Рад обсудить его предметно.

Варя мысленно поставила ещё одну галочку. «Рад» прозвучало уже второй раз за день, и офисная вселенная пока не обрушилась.

Все расселись.

Марк начал презентацию.

Первые пять минут всё шло так, как он любил: чётко, выверенно, без лишнего воздуха. Он говорил о стадиях строительства, финансовой модели, юридической чистоте площадки, прогнозе спроса, динамике района и конкурентной среде. Слова ложились ровно, как плитка в дорогом холле. Каждый слайд был точен. Каждая цифра — на месте. Каждая пауза — рассчитана.

И всё же Варя видела: люди напротив слушают не так, как должны.

Сергей Павлович кивал, но взгляд его скользил к экрану без интереса. Инга делала заметки, но не задавала вопросов. Владислав сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на проект так, будто перед ним не будущий жилой комплекс, а ещё один аккуратный объект в папке с названием «можно, но не хочется».

Марк этого тоже не мог не видеть.

Но продолжал.

— При текущей структуре финансирования, — говорил он, — мы выходим на устойчивые показатели доходности при сохранении консервативного сценария продаж. Основной акцент сделан на…

Варя почувствовала, как воздух в переговорной начинает густеть.

Не от скуки даже. От безличности.

Проект был хороший. У него действительно была сильная локация, внятная экономика, перспективы. Но сейчас он звучал как таблица, переодетая в жилой комплекс. А люди не вкладываются сердцем в таблицы. Разумом — да. С осторожностью — да. Но решение, особенно крупное, редко бывает только сухим расчётом. Даже самые деловые люди хотят почувствовать, что перед ними не просто схема, а будущая история успеха, которую им не стыдно поддержать.

Степан сидел напротив Вари и улыбался.

Не партнёрам.

Ей.

Будто ждал, когда она нарушит один из пунктов Марка. Будто заранее знал: Плюшкина не выдержит.

Варя сжала ручку.

Не вмешиваться.

Не перебивать.

Не спорить при партнёрах.

Не называть генерального директора ходячим регламентом.

Последний пункт особенно мешал думать.

— …и таким образом, — продолжал Марк, — мы получаем продукт, который закрывает потребность целевой аудитории в качественном жилье бизнес-класса с высоким уровнем инфраструктурной обеспеченности.

Владислав Ордынцев чуть заметно прикрыл глаза.

Варя внутренне застонала.

Гибель смысла.

Она взглянула на Марка. Тот стоял у экрана, спокойный, уверенный, безукоризненный. Но его пальцы чуть сильнее сжали кликер. Он видел. Конечно, видел. Просто считал, что надо давить точностью до победного конца.

Сергей Павлович поднял руку.

— Марк Романович, с цифрами всё понятно. Они у вас сильные. Вопрос в другом.

Марк остановился.

— Слушаю.

— Мы смотрим на «Северное сияние» уже второй месяц. Экономика привлекательна, площадка интересная. Но у меня есть ощущение, что проекту не хватает… лица, что ли.

Варя медленно подняла глаза.

Степан перестал улыбаться.

Марк повернул голову к Сергею Павловичу.

— Что именно вы имеете в виду?

Крайнов постучал пальцами по блокноту.

— Вы показываете нам объект как идеальную конструкцию. Но рынок сейчас устал от одинаковых обещаний. Все говорят о комфорте, безопасности, инфраструктуре. У всех рендеры с улыбающимися людьми и деревьями. Почему покупатель должен поверить именно вам? Не банку, не застройщику в соседнем квартале, не красивым картинкам, а вам?

В переговорной стало тише.

Это был не агрессивный вопрос. Даже не провокационный. Он был честный. И потому опасный.

Марк положил кликер на стол.

— Потому что мы отвечаем за сроки, качество и юридическую прозрачность. Репутация «Громов Девелопмент» построена на выполненных обязательствах.

— Это важно, — согласился Крайнов. — Но этого мало для эмоционального выбора.

Марк чуть выпрямился.

— Мы говорим об инвестиционном решении.

— Да. А инвестиционное решение тоже принимают люди, Марк Романович.

Варя почувствовала, как внутри у неё что-то звонко щёлкнуло.

Вот оно.

То самое место, где проект мог либо остаться в ледяной зоне «качественный продукт с инфраструктурной обеспеченностью», либо стать тем, что партнёры захотят защищать на своём совете.

Марк молчал.

Слишком долго.

Степан наклонился вперёд, явно собираясь перехватить инициативу.

— Сергей Павлович, мы прекрасно понимаем эмоциональную составляющую, — начал он гладко. — Именно поэтому маркетинговый блок готовит комплексную кампанию, включающую визуальные материалы, наружное присутствие, цифровые каналы…

Варя увидела, как Инга Белова перестала писать.

Плохо.

Очень плохо.

Ещё минута — и встреча окончательно уйдёт в безопасную болтовню, где все вежливо кивают и никто ничего не решает.

Варя подняла руку.

Марк повернул к ней голову.

Взгляд был мгновенным.

Предупреждающим.

Прямо как пункт второй, третий и четвёртый вместе взятые.

Но Сергей Павлович уже заметил её движение.

— Да? — спросил он. — Вы хотели добавить?

Степан улыбнулся шире.

Марк смотрел на Варю так, что любой разумный человек опустил бы руку и вернулся к заметкам.

Варя не была уверена, что сегодня проходит по категории разумных.

— Если позволите, — сказала она.

— Варвара Андреевна у нас отвечает за коммуникационную часть проекта, — произнёс Марк.

Голос был ровный.

Но Варя уловила паузу между «позволю» и «потом обсудим».

— Я добавлю коротко, — сказала она.

— Желательно, — тихо заметил Марк.

Варя встала.

Ей не нужно было подходить к экрану. Не нужно было включать новый слайд. Иногда лучший способ вернуть внимание — убрать всё, за что люди привычно цепляются глазами.

— Мне кажется, проблема не в том, что у проекта нет лица, — сказала она. — Лицо есть. Просто мы пока показываем его так, будто оно пришло на собеседование в банк и очень боится сказать что-нибудь живое.

Сергей Павлович медленно улыбнулся.

Владислав чуть подался вперёд.

Инга подняла глаза от планшета.

Варя продолжила спокойнее:

— «Северное сияние» не нужно продавать как очередной жилой комплекс бизнес-класса. Таких обещаний правда много. Вид из окна, двор, кофейня внизу, паркинг, безопасная среда — всё это люди уже слышали. Но у этого проекта есть другая сильная сторона. Он стоит на границе старого района и новой набережной. Там сейчас место, которое люди привыкли проезжать мимо. А мы предлагаем не просто построить дома, а изменить маршрут жизни района. Сделать точку, где люди начнут задерживаться.

Марк не перебивал.

Степан тоже.

Но его улыбка стала уже не такой приятной.

— Покупатель не выбирает квадратные метры, — сказала Варя. — Он выбирает картинку своего обычного утра. Где он выйдет из подъезда, куда пойдёт, кого встретит, захочет ли пригласить туда родителей, друзей, коллег. Захочет ли вернуться вечером не просто в квартиру, а в место, которое не давит на него статусом. «Северное сияние» может стать таким проектом. Не самым громким. Не самым пафосным. А тем, которому верят.

Крайнов смотрел на неё внимательно.

— И как вы предлагаете это показать?

— Через людей, — ответила Варя. — Не через идеальных моделей в рендерах, которые улыбаются так, будто у них в договоре отдельная строка за счастье. Через реальные сценарии. Молодая пара, которая впервые живёт отдельно и спорит, где поставить книжный шкаф. Мужчина, который каждое воскресенье выходит с сыном на набережную. Женщина, которая открывает маленькую пекарню на первом этаже и знает половину жильцов по именам. Это не должно выглядеть как сказка. Это должно выглядеть узнаваемо.

Инга Белова впервые за встречу заговорила:

— Вы предлагаете сместить кампанию от статуса к доверию?

— Да. Статус у проекта уже есть. Его не надо доказывать слишком громко. А доверие надо строить через честные детали.

— Честные детали продают хуже яркого обещания, — заметил Владислав.

— Зато они меньше разочаровывают после покупки, — ответила Варя. — А разочарованный покупатель громче любой рекламы.

Крайнов усмехнулся.

— Смело.

— Я сегодня стараюсь в пределах должностной инструкции.

Марк бросил на неё взгляд.

На этот раз — не останавливающий.

Оценивающий.

Варя почувствовала это спиной, плечами, кожей. Он не просто слушал. Он сравнивал реакцию партнёров до её вмешательства и после. Видел, как Инга снова делает заметки. Как Владислав перестал смотреть в окно. Как Сергей Павлович уже не ждёт окончания презентации, а думает.

И Варе почему-то стало важно, чтобы Марк это увидел.

Не для того, чтобы признал её правоту вслух. Она была не настолько наивна. А просто чтобы понял: его проект про человеческое лицо начался не с красивой папки. Он начался вот сейчас, когда люди в переговорной перестали защищаться от скуки.

Крайнов повернулся к Марку.

— Интересная мысль. У вас эта концепция уже оформлена?

Марк посмотрел на Варю.

Одной секунды хватило, чтобы она поняла: сейчас он мог сказать правду — что концепция родилась на ходу, как пожарный выход из формальной презентации. Мог вернуть контроль и забрать всё в свою рамку. Мог аккуратно поставить её на место.

— В рабочем виде, — сказал он. — Варвара Андреевна готовит новую коммуникационную стратегию.

Варя едва не выдохнула вслух.

Он не отодвинул её.

Не присвоил идею.

Не сделал вид, что всё так и планировалось заранее его великим управленческим разумом.

Он дал ей пространство.

Странное дело: от этого стало теплее, чем от любого комплимента.

— Тогда мы хотели бы увидеть её подробнее, — сказала Инга. — Не общие слова, а структуру: аудитории, каналы, сообщения, примеры подачи.

— Подготовим, — ответил Марк.

— Когда? — спросил Владислав.

Марк посмотрел на календарь в планшете.

— К пятнице.

Варя медленно повернула к нему голову.

Пятница была послезавтра.

Он даже не посмотрел на неё.

Вот оно. Властный босс во всей естественной среде обитания: сначала дал пространство, потом поставил в него дедлайн.

— К пятнице будет первая версия, — сказала Варя, улыбнувшись так, чтобы Марк понял: этот разговор ещё состоится.

Он понял.

И, кажется, был к нему готов.

Переговоры продолжились уже иначе.

Марк вернулся к цифрам, но теперь говорил короче. В нужных местах давал Варе слово. Степан попытался несколько раз перехватить разговор, добавляя свои гладкие формулировки, но партнёры всё чаще обращались с вопросами именно к Варе. Сначала по коммуникациям. Потом по реакции покупателей. Потом по тому, как внутренний образ компании влияет на внешний. Она отвечала не идеально академично, зато ясно, живо и по делу.

Однажды Сергей Павлович даже сказал:

— Вот это я понимаю. Наконец-то кто-то говорит не как буклет.

Варя не посмотрела на Марка.

Очень хотелось.

Но она удержалась.

Под конец встречи Крайнов закрыл блокнот и сказал:

— Марк Романович, давайте так. Финансовая часть нас в целом устраивает. По юридическому блоку мы направим уточнения. Но я хочу отдельно посмотреть новую коммуникационную подачу. Если у вас получится сделать проект таким, каким его сейчас описала Варвара Андреевна, разговор станет гораздо интереснее.

— Получится, — сказал Марк.

Без паузы.

Без осторожного «постараемся».

Без взгляда на Варю, будто он сомневается.

Просто: получится.

Она почувствовала, как эти три слога легли где-то внутри неожиданно твёрдо.

После обмена рукопожатиями партнёры ушли. Елена Викторовна проводила их к лифту. Степан задержался у стола, неторопливо застёгивая пиджак.

— Неожиданно, — сказал он.

— Что именно? — спросил Марк.

— Новый формат. Обычно ты не позволяешь сотрудникам ломать структуру встречи на середине презентации.

— Варвара Андреевна не ломала структуру. Она вернула внимание.

Степан перевёл взгляд на Варю.

— Да, внимание она возвращать умеет. Особенно в общих чатах.

Варя улыбнулась.

— Если понадобится оживить инвестиционный комитет, я заранее согласую формат.

— Осторожнее, — сказал Степан мягко. — Иногда внимание бывает слишком дорогим.

— Тогда хорошо, что я уже привыкла к удержаниям из премии.

Марк взял папку со стола.

— Степан, пришли мне обновлённые расчёты по блоку финансирования до конца дня.

— Конечно.

Степан кивнул ему, затем Варе и вышел.

Дверь закрылась.

В переговорной остались только Варя и Марк.

И тишина после удачной, но опасной встречи.

Варя начала собирать свои бумаги.

— Прежде чем вы скажете, что я нарушила три пункта из восьми, хочу отметить: «ходячим регламентом» я вас не назвала.