Пышка спасает босса, или Репутация под каблуком

— Вы рисковали.

— Зато вы ответили лучше, чем могли.

— Вы уверены?

— Да.

— Слишком самоуверенно.

— Нет. Профессионально. Разница тонкая, но в мою пользу.

Он хотел что-то сказать, но в этот момент к нам подошла Елена с телефоном в руке.

— Марина уже выложила заметку.

Виолетта, будто возникшая из воздуха, сразу остановилась рядом.

— Так быстро?

— Формат короткой колонки, — сказала Елена и открыла экран.

Я наклонилась чуть ближе.

Заголовок был такой:

“Максим Громов у сладкого стола: как ледяной босс учится говорить с людьми”.

— Ну, — сказала я, — могло быть хуже. Могли написать “пончик победил корпорацию”.

Елена пролистала ниже.

И вот там была фраза, после которой я поняла: вселенная всё-таки не милосердна. Она просто любит драматургию.

“Громов оказался не таким ледяным, как кажется. Особенно рядом с его новой пиарщицей — Алисой Карамельцевой, которая, похоже, умеет заставить улыбнуться даже человека, привыкшего командовать воздухом”.

Я медленно выпрямилась.

Виолетта закрыла глаза на одно мгновение.

Елена тихо сказала:

— Это хороший материал.

Максим взял телефон, прочитал фразу, потом ещё раз. Его лицо стало тем самым — закрытым, жёстким, без единого лишнего движения.

— Нет, — сказал он.

— Что именно? — осторожно спросила я.

— Это направление.

— Направление хорошее. Нас перестали воспринимать как ледяной шкаф с логотипом.

— Нас начали воспринимать как пару.

В слове “пару” не было романтики.

Там была проблема. Репутационная, служебная, личная — сразу в трёх экземплярах и с печатью срочно.

— Максим Сергеевич, одна фраза журналистки ещё не делает нас парой.

Елена неловко кашлянула.

Соня, проходившая мимо, слишком быстро отвернулась к коробке с проводами.

Виолетта сказала холодно:

— Делает, если аудитория ждала именно этого.

Мы все посмотрели на комментарии под заметкой.

“Я же говорила, между ними химия”.

“Он рядом с ней реально другой”.

“Пышка спасает босса — лучший сериал весны”.

“Теперь хочу, чтобы она водила его по всем мероприятиям”.

“Громов и Алиса — неожиданно, но я за”.

“Она его не боится. Это уже почти любовь”.

Я почувствовала, как профессиональная часть меня быстро считает охваты, вовлечённость и потенциал формата. А личная часть, гораздо менее дисциплинированная, пытается не смотреть на Максима.

Потому что он смотрел на меня.

Не зло. Не мягко. Слишком внимательно.

— Я не нанимал вас изображать личный интерес, — сказал он.

Фраза была сухая и, возможно, справедливая. Но попала не туда, куда он целился.

Я улыбнулась. Рабоче. Ровно. Так, чтобы никто не увидел, что внутри что-то неприятно щёлкнуло.

— Не переживайте, Максим Сергеевич. Я тоже пришла спасать вашу репутацию, а не становиться её романтическим приложением.

Его взгляд изменился.

Он понял, что сказал грубее, чем хотел. Или не грубее, а просто не туда. Но извиняться при Елене, Виолетте и остатках пончиков было не в его стиле.

— Нужно обсудить дальнейшую стратегию, — сказала Елена.

— Да, — ответил Максим, всё ещё глядя на меня. — Срочно.

Телефон в руке Елены снова завибрировал.

Потом мой.

Потом у Виолетты.

Я посмотрела на экран.

Внутренний чат компании уже кипел ссылками на статью. А поверх них Соня прислала мне личное сообщение:

“Алиса, кажется, тег #ПышкаСпасаетБосса вышел в тренды локального бизнес-раздела”.

Я медленно убрала телефон.

Сладкий стол сработал.

Даже слишком.

Теперь публика не просто хотела видеть живого Максима Громова.

Она хотела видеть его рядом со мной.