Развод с драконом. Хозяйка дома последнего пламени

Глава 1. Развод у трона пламени

В день своего развода Варвара проснулась от чужого имени.

— Леди Вара Эштер, — произнесла служанка из-за двери. — Совет Пламени ждёт.

Ждёт.

Как будто не три дня её держали под стражей в северной башне дворца, не оставили без единого письма, без права выйти в сад, без возможности спросить у собственного мужа, за что именно её ведут на суд. Как будто всё уже было решено давным-давно, а ей оставалась только одна роль — войти в зал, побледнеть, расплакаться и принять чужую волю.

Варвара открыла глаза.

Потолок над ней был высоким, серым, испещрённым тонкими прожилками серебра. Камень казался ледяным даже на вид. На стенах висели тяжёлые шторы цвета угольного пламени, а возле окна стояло зеркало в тёмной раме, похожей на сплетённые драконьи хвосты.

В зеркале отражалась женщина, к лицу которой Варвара всё ещё не привыкла.

Тонкая. Светлокожая. Слишком бледная для роскоши алого платья, которое ей прислали перед рассветом. Волосы — тёмно-медные, длинные, уложенные чужими руками так туго, что у висков тянуло кожу. Глаза — зелёные, почти прозрачные, с усталой тенью под ресницами.

Красивое лицо.

Слабое лицо — так, наверное, думали те, кто собирался сегодня раздавить его при свидетелях.

Варвара медленно села на краю кровати и опустила босые ступни на холодный пол. В голове по-прежнему жили две памяти: её собственная, упрямая, резкая, земная, и обрывочная, тонущая в страхе память женщины по имени Вара Эштер. Вторая память не говорила прямо. Она вспыхивала запахами, жестами, интонациями. Вот холодный взгляд мужа через длинный обеденный стол. Вот шёпот придворных за веерами. Вот печать брачного договора на белом пергаменте. Вот собственные пальцы, дрожащие над письмом, на которое никто так и не ответил.

И всё это заканчивалось одним: сегодня её должны были развести с Каэлем Рейнаром, генералом драконов, хозяином Северного Предела, человеком, перед которым склонялись даже те, кто ненавидел его.

Служанка снова постучала.

— Леди? Вы слышите?

— Слышу, — ответила Варвара.

Голос прозвучал ровно.

За дверью на мгновение стало тихо. Видимо, прежняя Вара не отвечала так. Прежняя Вара шептала, просила, боялась сделать лишний шаг и каждый раз смотрела на чужие лица так, будто ждала разрешения дышать.

Варвара поднялась.

Платье действительно было рассчитано на унижение. Алый шёлк подчёркивал её бледность. Узкий лиф вынуждал держать спину прямо, но цепочки на плечах были слишком тонкими, почти смешными, будто её нарядили не как леди, а как жертвенную свечу перед большим огнём. На груди не было ни одной родовой броши. Ни одного знака дома Рейнаров. Ни одного украшения, которое напоминало бы, что она три года была женой дракона.

Три года.

И ни одного дня по-настоящему женой.

Варвара подошла к зеркалу. На туалетном столике лежали перчатки — белые, тонкие, с вышитым на запястье знаком Эштеров: маленький серебряный лист. Род Вары был древним, но обедневшим, удобным для брака. Тихая девушка без сильной поддержки. Подходящая жена, если нужно было закрыть политический долг и не пустить в дом женщину, которая стала бы слишком влиятельной.

А теперь и эта удобная жена стала лишней.

Варвара взяла перчатки, но надевать не стала.

Пусть видят руки.

Пусть видят, что они не дрожат.

Дверь распахнулась. Вошли две служанки и придворный распорядитель — сухой мужчина с длинным носом, серыми губами и цепью Совета на груди. Он окинул Варвару взглядом сверху вниз и заметно удивился.

— Леди Эштер, — произнёс он.

Не Рейнар. Уже не Рейнар.

Удобно. Быстро. До решения Совета оставались минуты, но её уже вычеркнули.

Варвара слегка повернула голову.

— Разве решение принято?

Распорядитель моргнул.

— Прошу прощения?

— Вы назвали меня леди Эштер, — спокойно сказала она. — Насколько я понимаю, до подписи под документом я всё ещё леди Рейнар.

Служанки замерли. Одна опустила взгляд так резко, будто боялась, что за её ресницами можно прочитать улыбку.

Распорядитель побагровел не сразу. Сначала его лицо вытянулось, потом на скулах проступили пятна.

— Совет не любит задержек, леди Рейнар.

— Значит, не будем заставлять Совет ждать.

Она пошла к двери первой.

Позади зашуршали юбки, звякнула цепь распорядителя. Варвара чувствовала, как на неё смотрят. Не так, как вчера. Вчера на неё смотрели с жалостью. Сегодня — с недоумением.

Это было лучше.

Длинный коридор северного крыла тянулся к центральной лестнице. На стенах горели синие светильники, похожие на застывшие языки пламени. В этом мире огонь не всегда был красным. У драконов он мог быть золотым, белым, чёрным, синим, даже прозрачным. У каждого рода — свой оттенок, своя сила, своя гордость.

У Вары не было никакого пламени.

Так говорили все.

Варвара пока не спорила. Слишком мало знала. Слишком многое могла сломать поспешностью. Но одно она уже поняла: этот мир держался на знаках, клятвах и демонстрациях силы. Здесь не обязательно было кричать, чтобы победить. Иногда достаточно было не склонить голову в тот момент, когда все ожидали покорности.

У лестницы стояли два стража в чёрных плащах с золотой окантовкой. Они не перегородили дорогу, но шагнули ближе, как только Варвара приблизилась.

— По приказу Совета, — сказал один из них, — леди должна пройти без сопровождающих.

— Я иду без сопровождающих, — ответила Варвара.

Страж посмотрел на распорядителя.

— Служанки останутся здесь.

— Разумеется, — вмешался распорядитель.

Варвара не обернулась. Ей было всё равно, кто останется за дверью. В этом дворце у неё всё равно не было союзников.

Или были?

На верхней площадке, наполовину скрытая тенью колонны, стояла седая женщина в строгом тёмном платье. Варвара видела её всего однажды в чужой памяти: мадам Лиора, бывшая наставница Вары. Единственная, кто когда-то учил её не только танцевать и вести беседу, но и читать брачные договоры.

Мадам Лиора не поклонилась. Лишь слегка прижала два пальца к запястью.

Жест был быстрым. Почти незаметным.

Вара в своих воспоминаниях знала его значение.

Держись.

Варвара прошла дальше.

Зал Совета Пламени находился в сердце дворца. Двери к нему были такими высокими, что человек рядом казался случайной ошибкой масштаба. Чёрное дерево, красное золото, семь круглых печатей по числу древних драконьих родов. Когда стражи толкнули створки, воздух перед Варварой изменился.

Там было жарко.

Не душно, не уютно, не по-домашнему. Именно жарко — торжественно, тяжело, властно. Будто сам зал дышал огнём и заранее предупреждал каждого вошедшего: здесь слабых не слышат.

Варвара шагнула внутрь.

И сразу поняла, что всё было устроено как спектакль.

По обе стороны зала поднимались ряды для знати. Женщины в драгоценных платьях, мужчины в мантиях, воины с родовыми знаками на плечах. Веера, перчатки, кольца, холодные улыбки. Все места заняты. Все взгляды обращены к ней.

В центре зала лежала длинная дорожка из тёмно-красного камня. Она вела к возвышению, где стоял Трон Пламени — не настоящий трон правителя, а древнее судейское кресло Совета, вырезанное из чёрного минерала. Над ним висел круглый знак: дракон, кусающий собственный хвост, а внутри круга — семь огненных линий.

Перед троном полукругом сидели советники.

Старые. Гордые. Уверенные в своей непогрешимости.

А справа от них стоял Каэль.

Варвара увидела его — и на миг чужая память ударила в грудь так сильно, что пришлось остановиться.

Каэль Рейнар был именно таким мужчиной, из-за которого в юности можно было перепутать страх с восхищением.

Высокий, широкоплечий, в чёрном парадном мундире без лишнего блеска. Серебристо-тёмные волосы убраны назад. Лицо резкое, будто вырезанное из северного камня. Глаза — серые, холодные, внимательные. Он не двигался, но вокруг него всё равно ощущалась сила. Не показная, не театральная. Настоящая.

Вот только Вара боялась его.

А Варвара — нет.

Она дошла до центра зала и остановилась на отмеченном круге. Камень под ногами оказался тёплым.

Шёпот пополз по рядам.

— Не плачет.

— Странно.

— Может, уже смирилась.

— Бедная девочка.

— Какая девочка? Три года носила имя Рейнаров и ничего не дала дому.

Варвара не повернула головы.

За эти несколько дней она узнала достаточно, чтобы понимать: в этом обществе женщину можно было осудить не за поступок, а за отсутствие пользы. Не родила наследника — виновата. Не удержала мужа — виновата. Молчала — слабая. Заговорила — дерзкая.

Как удобно.

Один из советников поднял руку. Шёпот стих.

— Леди Вара из рода Эштер, супруга лорда Каэля Рейнара, генерала Северного Пламени, — произнёс он. — Вы призваны в зал Совета для утверждения расторжения брачного союза.

Варвара смотрела на старика прямо.

Он сделал паузу, явно ожидая, что она дрогнет.

Она не дрогнула.

— Вам понятна причина собрания?

— Да, — сказала Варвара. — Меня позвали выслушать решение, которое уже приняли без меня.

По залу прошёл тихий вдох.

Каэль чуть повернул голову.

Советник прищурился.

— Осторожнее, леди. Вы стоите перед Советом Пламени.

— Именно поэтому я выбираю слова точно.

Несколько вееров раскрылись одновременно. Где-то слева кто-то едва слышно усмехнулся.

Старик медленно положил ладонь на подлокотник.

— Ваш брак с лордом Рейнаром был заключён во имя укрепления союза между родами. За три года союз не принёс ожидаемых плодов. Дом Рейнаров нуждается в будущем, а Север — в устойчивости.

Плодов.

Варвара почувствовала, как внутри поднялась холодная ярость. Не вспышка, не крик, не слёзы. Что-то гораздо более опасное: ясность.

Они говорили о женщине как о земле, которая не дала урожая.

— Дом Рейнаров, — продолжил советник, — подал прошение о расторжении брака с сохранением чести обеих сторон.

Варвара перевела взгляд на Каэля.

Он смотрел на неё без выражения. Красивый, сдержанный, неприступный. Мужчина, который, вероятно, привык выигрывать молчанием. Оно работало на войне, при дворе, среди тех, кто и так знал его власть.

Но сейчас его молчание было не силой.

Сейчас оно было ответом.

— Лорд Рейнар, — сказал советник, — подтвердите свою волю перед Советом.

Каэль шагнул вперёд.

Его сапоги почти бесшумно коснулись камня. Он остановился в нескольких шагах от Варвары. Не рядом. Не далеко. Ровно на той дистанции, где можно говорить как с чужой.

— Я подтверждаю прошение, — произнёс он.

Голос у него был низкий. Спокойный. Без торжества.

И почему-то именно это задело сильнее всего.

Если бы он был жестоким, Варваре было бы проще. Если бы наслаждался унижением, она бы сразу поняла, с кем имеет дело. Но Каэль выглядел человеком, который просто отрезает ненужное. Без ненависти. Без сожаления. Без живого участия.

Варвара медленно кивнула.

— Я услышала.

Каэль впервые заметно изменился. Едва-едва, но изменился: взгляд стал внимательнее.

Наверное, он ожидал другого. Слёз. Просьб. Сорванного голоса. Может быть, даже обморока, если судить по тому, какие истории о прежней Варе сохранила память тела.

Советник снова заговорил:

— Леди Вара, по закону вы имеете право произнести слово перед утверждением решения.

В зале стало особенно тихо.

Варвара поняла, что это тоже часть спектакля. Ей давали возможность унизиться окончательно. Попросить мужа передумать. Упасть перед Советом. Сказать что-нибудь жалкое, что потом будут пересказывать за ужинами.

Она вдохнула.

Воздух пах горячим камнем, дорогими тканями и чужим ожиданием.

— Я произнесу слово, — сказала Варвара.

В верхних рядах кто-то шепнул:

— Сейчас начнётся.

Нет, подумала она.

Сейчас закончится.

Она не смотрела на зрителей. Не искала сочувствия. Не пыталась понравиться. Прежняя Вара потратила на это три года — и получила развод у трона пламени.

— Мой брак с лордом Рейнаром был заключён по воле родов, — начала Варвара. — Я вошла в его дом с именем Эштер и приняла имя Рейнар. Я соблюдала правила. Я не позорила его герб. Я не выносила за стены то, что происходило за стенами. Я молчала, когда молчание считалось достоинством.

Каэль не двигался.

— Сегодня мне объяснили, что этого недостаточно, — продолжила она. — Что женщина ценна только до тех пор, пока удобна чужим планам. Что союз можно назвать бесполезным, если он не дал Совету желаемого результата. Что честь обеих сторон можно сохранить, даже не спросив одну из этих сторон, была ли у неё честь в этом браке.

Лицо главного советника стало жёстким.

— Леди Рейнар…

— Пока ещё Рейнар, — мягко напомнила Варвара.

В зале кто-то втянул воздух.

Она повернулась к Каэлю.

— Я не стану просить вас передумать, лорд Рейнар.

Он смотрел на неё так, будто видел впервые.

— Не стану спрашивать, почему вы молчали три дня. Не стану требовать от вас объяснений при людях, которым нужны не ответы, а зрелище. Не стану доказывать, что была достойной женой. Мужчина, которому это нужно доказывать после трёх лет брака, уже сделал свой выбор.

По рядам прокатилась волна шёпота.

Варвара снова повернулась к Совету.

— Я принимаю развод.

Слова упали в зал слишком ровно.

Советники переглянулись. Они ожидали сопротивления, но не такого принятия. Спокойствие лишало их удовольствия. Женщина, которая не ломалась, портила представление.

— В таком случае, — произнёс главный советник после короткой паузы, — Совет утверждает условия расторжения союза. Леди Вара Эштер получает личные вещи, годовое содержание в размере…

— Нет, — сказала Варвара.

Советник замолчал.

Каэль резко поднял взгляд.

— Что значит “нет”? — спросил старик.

— Я не принимаю содержание.

На этот раз шёпот стал громче.

— Она сошла с ума?

— Глупая.

— Гордость без денег долго не живёт.

Варвара почти улыбнулась.

Вот оно. Стоило отказаться от милости — и жалость мгновенно превратилась в презрение. Как быстро люди показывают истинное лицо, если лишить их привычной сцены.

— Леди, — голос советника стал холодным, — вы понимаете последствия?

— Да. Содержание делает меня зависимой от дома, который от меня отказался. Я предпочитаю имущество, переданное разово и без права последующего вмешательства.

Старик прищурился. На его лице появилось выражение человека, который обнаружил на шахматной доске фигуру, не стоявшую там минуту назад.

— И что же вы хотите?

Варвара не знала всех законов этого мира. Но память Вары подсказала главное: при разводе жена могла просить отступное из перечня спорных владений, если содержание отвергалось. Обычно так не делали. Женщины выбирали деньги, украшения, покровительство родственников. Земли требовали только те, кто имел силу удержать их.

У Варвары силы не было.

Пока.

— Дом, — сказала она.

В зале стало тихо.

Слишком тихо.

Советник медленно откинулся на спинку кресла.

— Какой дом?

Варвара выдержала паузу. Она не знала, почему в памяти прежней Вары всплыло именно это название. Может быть, когда-то она слышала его в разговоре слуг. Может быть, кто-то смеялся над ним за ужином. Но внутри это имя отозвалось странно: не страхом, а тягой.

— Дом Последнего Пламени.

Смех начался не сразу.

Сначала кто-то коротко выдохнул. Потом справа хихикнула женщина. Затем один из молодых лордов не удержался и рассмеялся открыто. Через несколько секунд весь зал был наполнен приглушённым, блестящим, злым весельем.

— Дом Последнего Пламени? — переспросил советник.

— Да.

— Вы знаете, что это за владение?

— Северное поместье, принадлежащее спорному перечню дома Рейнаров после старого пограничного раздела.

— Это развалина.

— Значит, дом Рейнаров не понесёт большой утраты.

Смех стал громче.

Каэль не смеялся.

Он смотрел на неё так, словно впервые перестал понимать, что произойдёт дальше.

Главный советник постучал пальцами по подлокотнику.

— Леди, Дом Последнего Пламени холоден уже почти век. Там нет двора, нет дохода, нет приёма знати, нет будущего. Это камни на краю северных ветров.

— Прекрасно, — ответила Варвара. — Я не люблю шумных соседей.

В верхних рядах кто-то поперхнулся смешком.

Старик поджал губы.

— Вы принимаете на себя расходы, ответственность за прислугу, земли и все старые обязательства, связанные с этим владением?

— Если они подтверждены документами.

Советник едва заметно нахмурился. Кажется, эта поправка ему не понравилась.

— Документы будут переданы.

— Все.

— Что?

— Все документы. Описи, старые клятвы, перечни земель, имена служащих, доходные книги, письма о передаче прав, ограничения, печати и ключи. Если Дом Последнего Пламени станет моим отступным, я получаю его полностью, а не в виде красивого названия на пустом пергаменте.

Теперь уже не смеялись.

Варвара поняла, что попала в точку. Не знала — и всё равно попала. Где-то под этой насмешкой пряталось нечто важное. И Совет не хотел отдавать это целиком.

Каэль сделал шаг.

— Вара.

Это было первое обращение к ней не через Совет.

Имя прозвучало непривычно. Почти личное. Почти запоздалое.

Варвара повернулась к нему.

— Лорд Рейнар?

Он чуть заметно напрягся от этого обращения.

— Вы не понимаете, что просите.

— Вероятно.

— Это не место для вас.

— Вы три года решали, какое место для меня подходит. Сегодня я впервые выберу сама.

На его лице что-то дрогнуло. Не раскаяние. Нет. До раскаяния таким мужчинам нужно пройти долгую дорогу через собственную гордость. Но раздражение — да. И ещё нечто острое, похожее на тревогу.

— Дом Последнего Пламени не принимает чужих, — сказал он тише.

Варвара улыбнулась уголком губ.

— Тогда мы с ним договоримся. Меня тоже здесь не приняли.

Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала. Не по залу — по ней самой. Потому что в них была правда не только Вары, но и Варвары. Проснуться в чужом мире, в чужом теле, среди чужих правил и понять, что твою судьбу уже подписали другие, — это тоже значило быть непринятой.

Но непринятая не значит побеждённая.

Главный советник поднялся.

— Совет удалится для краткого согласования.

— Разумеется, — сказала Варвара.

Советники переговаривались недолго. Слишком быстро для настоящего обсуждения. Значит, Дом Последнего Пламени либо уже числился бесполезным, либо кто-то решил, что бывшая жена Рейнара сама похоронит себя в северных стенах, и это будет удобнее годового содержания.

Варвара стояла посреди зала, пока вокруг неё снова шептались.

Каэль не возвращался к своему месту. Он остался в нескольких шагах от неё.

— Почему? — спросил он тихо.

Она не сразу ответила.

— Вы уточните вопрос, лорд Рейнар. Сегодня слишком много причин для “почему”.

Его взгляд стал жёстче.

— Почему дом?

— Потому что деньги заканчиваются. Дом — нет.

— Этот дом может стать ловушкой.

— Ваш дворец уже стал.

Он замолчал.

Варвара почувствовала странное удовлетворение. Не радость. Не победу. Просто маленькое восстановление равновесия. Три года прежняя Вара глотала слова. Сегодня хотя бы часть из них возвращалась на место.

— Я не желал вам зла, — сказал Каэль.

Она посмотрела на него внимательно.

Вот это было почти смешно.

Не желал зла. Какая удобная фраза для человека, который позволил злу совершаться в тишине. Не ударил — значит, невиновен. Не смеялся — значит, не участвовал. Не унижал собственным голосом — значит, сохранил честь.

Варвара сказала спокойно:

— Возможно. Но вы и добра мне не желали. Иногда этого достаточно.

Его пальцы едва заметно сжались.

— Вы говорите не как она.

Внутри всё похолодело.

Это было опасно.

Слишком рано. Слишком внимательно.

Варвара не отвела взгляд.

— Люди меняются, когда их ведут на развод как на казнь их достоинства.

Слово было резким, но безопасным. В этом мире такие сравнения, вероятно, звучали не хуже других.

Каэль долго смотрел на неё. Потом произнёс:

— Осторожнее с Советом.

— Вы говорите это как бывший муж или как генерал?

— Как человек, который знает, что они делают с теми, кто им мешает.

— Тогда сегодня вы стоите очень близко к ним, лорд Рейнар.

На этот раз он не нашёл ответа.

Советники вернулись на места. Главный старик поднял перед собой тонкий лист пергамента, который принёс писарь. Бумага мерцала по краям красноватым светом.

— Совет Пламени постановил, — начал он, — расторгнуть брачный союз между лордом Каэлем Рейнаром и леди Варой из рода Эштер. По взаимному согласию сторон…

— Нет, — снова сказала Варвара.

На лицах советников появилось почти одинаковое выражение усталой злости.

— Что теперь, леди?

— Формулировка неверная. Не по взаимному согласию. По прошению лорда Рейнара и решению Совета. Я развод принимаю, но не просила его.

Молчание стало таким плотным, что в нём можно было услышать, как потрескивают огненные чаши у стен.

Писарь замер с пером.

Главный советник медленно повернул голову к Каэлю.

— Лорд Рейнар?

Каэль посмотрел на Варвару.

Долго.

Потом сказал:

— Исправьте формулировку.

По залу прошёл новый шёпот. На этот раз другой. Не насмешливый — настороженный. Люди почувствовали сдвиг. Маленький, но настоящий.

Писарь склонился над пергаментом.

Советник продолжил уже суше:

— По прошению лорда Рейнара и решению Совета Пламени брачный союз расторгается. Леди Вара из рода Эштер принимает в качестве окончательного отступного Дом Последнего Пламени со всеми относящимися к нему правами, обязанностями, печатями, ключами и документами, без права дома Рейнаров вмешиваться в управление владением после передачи.

Варвара слушала каждое слово.

Вот теперь — правильно.

— Стороны должны поставить подписи и приложить кровь рода к печати.

Она заметила на столе маленький серебряный шип и чашу с огненным ободом.

Внутри всё сжалось от отвращения, но она не позволила лицу измениться. В этом мире род подтверждали через кровь. Значит, придётся принять правило. Один раз. Спокойно. Без лишнего движения.

Каэль подошёл первым.

Он взял шип, коснулся пальца, затем прижал руку к печати. Красноватое пламя вспыхнуло и тут же улеглось в линии его имени. Подпись вышла твёрдой, резкой, похожей на удар меча.

Потом очередь дошла до Варвары.

Все взгляды снова прилипли к ней.

Она подошла к столу. Вблизи пергамент казался почти живым: буквы слегка двигались, пока печать ждала её согласия. Там было написано имя Вары Эштер. Не Варвары. Но Варвара уже понимала: если она хочет выжить, ей придётся взять это имя и наполнить его собой.

Она взяла серебряный шип.

Каэль стоял рядом. Слишком близко. От него пахло холодным ветром и дымом, хотя в зале не было ни открытого окна, ни настоящего очага.

— Ещё можно отказаться, — сказал он едва слышно.

Варвара не посмотрела на него.

— От развода?

Он молчал.

Она сама ответила:

— Нет. От него уже нельзя.

И приложила остриё к пальцу.

Маленькая алая капля выступила на коже. Варвара прижала ладонь к печати рядом со своей подписью.

На мгновение ничего не произошло.

Где-то сзади раздался смешок.

— Даже печать не хочет…

Фраза оборвалась.

Потому что пергамент вспыхнул.

Не красным. Не синим. Не чёрным.

Золотым.

Сначала тонкая линия прошла по краю документа, затем поднялась вверх, обвила подпись Варвары и легла поверх слов “Дом Последнего Пламени”. Огненные чаши у стен разом погасли. В зале стало темнее, но вокруг её руки разливался мягкий, живой свет.

Варвара замерла.

На её ладони, прямо над тонкой царапиной, дрожала крошечная золотая искра.

Маленькая. Почти невозможная.

Но весь зал смотрел на неё так, будто перед ними раскрылось не чудо, а угроза.

Главный советник побледнел.

Каэль резко шагнул ближе.

— Вара…

Искра поднялась на толщину волоса, закружилась над её ладонью и вдруг вытянулась в знак — маленький силуэт башни, охваченной золотым пламенем.

Варвара не знала этот символ.

Но Вара знала.

Глубоко, в самой дальней памяти, где жила не покорность, а забытый детский страх перед взрослыми разговорами, всплыл шёпот мадам Лиоры: