- -
- 100%
- +
Глава 1. Первый всплеск
Я знаю.
Я найду это.
Я тяну руку вперёд, пытаясь достать что-то в воздухе. Оно почти рядом. Почти в моих пальцах. Но чем сильнее я тянусь, тем дальше оно ускользает от меня.
Впереди обрыв.
Я не успеваю затормозить и падаю в бездну.
Воздух рвётся мимо лица, темнота раскрывается подо мной, но я всё равно не разжимаю пальцев.
Это слишком важно.
Я не могу снова это потерять.
Нет!
— Госпожа, просыпайтесь! — будничным тоном сказала Элла.
Я вскочила с постели.
Всего лишь сон.
Комната была на месте. Высокие окна, тяжёлые шторы, светлые стены, аккуратно сложенное покрывало у ног. Всё привычное. Всё настоящее.
Но внутри ещё оставалось ощущение падения.
И пустоты в ладони.
Что я искала? Что-то очень важное. Что-то, что нельзя было потерять.
— Госпожа, сегодня начало учебного года, вы не должны опаздывать.
— Да, конечно, — уверенно сказала я.
Нужно выбросить эти мысли из головы.
— Элла, мне больше не нужна твоя помощь.
— Госпожа, завтрак через пятнадцать минут, — лаконично ответила Элла.
— Хорошо, Элла.
Она посмотрела на меня встревоженным взглядом.
— Что-то случилось, моя госпожа? Могу я помочь?
— Спасибо, нет.
Я посмотрела на неё благодарно. Элла всегда всё подмечает. Ведь она знает меня буквально с пелёнок. Мой отец нанял её, когда я родилась. Поэтому всё моё детство Элла была рядом: наблюдала за мной, развлекала меня, давала советы. Когда у меня были проблемы, я всегда шла к ней.
Она была мне второй матерью.
Ну уж точно лучше моей настоящей.
Элле было сорок восемь лет, но для своего возраста она выглядела очень молодо. Стройная фигура, рост под метр восемьдесят, добрые голубые глаза, каштановые волосы, завязанные в хвост. На лице почти не было морщинок, а её отличительной чертой было родимое пятно под правым ухом.
На ней было обычное, но элегантное голубое платье под цвет глаз. Элла была настоящей леди, хотя росла сиротой и всего добилась сама. Оставалось только удивляться её гордой осанке и величавой походке. Именно поэтому мой отец и взял её к нам гувернанткой.
Мой дедушка был графом и жил в Англии. Поэтому мой отец, даже переехав из нашего поместья в Северную Америку, хотел, чтобы его дети знали свои корни. Конечно, здешние люди этого не понимали. Они смотрели на нас с жалостью, не понимая, к чему весь этот этикет, реверансы, слуги и семейные правила.
Сейчас ведь двадцать первый век.
И я не виню людей за то, что они нас не понимают. Ни у кого из моих друзей нет слуг. Остаётся только гадать, почему мой отец вообще решил переехать из нашего поместья в Англии в США.
Элла поспешно вышла из комнаты. Похоже, у неё ещё было немало дел по дому.
Я прошла в ванную. Она была отделана искусно и современно. Это было по моему настоянию: раньше ванная была в викторианском стиле, а мне хотелось хотя бы одно место в этом доме, где не ощущалось бы, будто я живу в чужой эпохе.
Я взглянула в зеркало и увидела своё лицо.
В нём не было ничего необычного.
Белоснежная кожа, большие голубые глаза, длинные прямые чёрные волосы. Пухлые губы и постоянно преследующий меня румянец. Рост — под метр восемьдесят.
Многие говорили, что моя внешность очень аристократична. Но моей отличительной чертой была маленькая родинка прямо на середине носа. Если бы можно было провести вертикальную прямую, считая центром мою родинку, моё лицо поделилось бы на две почти симметричные части.
Фигура была стройной, ноги — ровными, руки — необычайно нежными. Многие могли бы назвать меня красавицей, но в целом ничего особенного.
Как я сама себя иногда в шутку называла — типичная красавица.
Я приняла душ, умылась и надела повседневное платье. Это было одним из правил моего отца. Он считал, что в доме нельзя шататься в чём попало.
Я спустилась к завтраку.
Ну вот.
Вся семья в сборе.
В центре стола сидел мой отец — Луис. Ему было сорок пять лет, но выглядел он вполне на тридцать два. Фигура атлета, белоснежная кожа, голубые глаза. Волосы — шелковистые, чёрные, коротко стриженные. Ростом он был около двух метров. Ещё у него были длинные пушистые ресницы, что делало его взгляд особенно загадочным.
Отца многие считали просто красавцем. Даже сейчас на него часто посматривали. Иногда мои подруги мечтательно спрашивали о нём. Но я ясно дала им понять, что такие вопросы недопустимы.
Я была очень похожа на отца. На мать же совсем не походила. Разве что пропорциями фигуры.
Напротив него сидела моя мать — Мерседес. У неё были длинные кудрявые рыжие волосы, бездонные зелёные глаза и смуглая кожа. На ней было золотистое платье с красивой вышивкой.
Мать была просто красавицей, хотя совсем не смахивала на англичанку. Отец говорил, что у неё смешанная кровь. У неё была необычная внешность, пышные формы и стройная фигура. Ростом она была ниже меня на полголовы. Ей было сорок два года, но никто не давал ей больше тридцати.
Вот такие у меня были родители.
Справа от отца сидела моя старшая сестра — Джессика. Джессике было двадцать лет, она была старше меня на три года. Джессика была моделью, которую все обожали. Она была очень похожа на мать: такие же рыжие волосы, смуглая кожа и зелёные глаза. Только ростом она была выше мамы, почти наравне со мной.
Джессика была яркой девушкой, и даже сейчас на ней было жёлтое шёлковое платье ручной работы.
Из всей своей семьи я предпочитала отца. Мать и сестра явно не чувствовали ко мне любви. А отец был очень ласков со мной и часто помогал мне. Так что из всей семьи я могла говорить и советоваться только с ним.
Но это бывало крайне редко.
Ведь мать и сестра постоянно крутились вокруг него.
Иногда я даже думала, что люблю отца.
В нашей семье понятие любви использовалось только для внешнего лоска.
— Доброе утро, Джейн! — ласково сказал мой отец.
Я сделала грациозный реверанс в ответ на приветствие. Ещё одно правило моего отца: при приветствии никогда не забывать о реверансе.
— Доброе утро, отец, мать, сестра! — сказала я, переводя взгляд с одного на другого.
Мать улыбнулась. Сестра бросила многозначительный взгляд.
Я села слева от отца. На завтрак нам подали филе рыбы и свежие овощи. Обычный завтрак.
Ещё одно правило отца — плотный завтрак. Мы жили по принципу: «Завтрак съешь сам, обед подели с другом, ужин отдай врагу». Но и это не мешало мне иногда жульничать и проносить в свою комнату сладости. Элла, конечно же, знала об этом, но предпочитала помалкивать.
И вот ещё одна странность моей семьи.
На завтрак, обед и ужин отец с матерью всегда пили вино. Да, что бы они ни ели, всегда пили именно его. Нас с сестрой это всегда удивляло и даже ужасало. Как можно пить только одно вино? Вино, конечно, благородный напиток. Но всё же есть какие-то границы.
И вот теперь моя «всезнайка» сестра тоже пьёт вино.
Не знаю, что с ней случилось, но после того, как ей исполнилось восемнадцать, отец с матерью, уезжая в очередную командировку, впервые взяли её с собой. А я, мол, ещё маленькая. Мне нужно ждать своего совершеннолетия.
Не знаю, какое у них тайное сообщество, но меня к этому даже близко не подпускают.
В общем, странная у нас семейка, что и говорить. В городе про нас даже легенды слагают. Хотя это громко сказано.
— Сегодня я хотела бы пойти с ночёвкой к Саре Паркер, — спокойно сказала я.
Чему я научилась в своей семье, так это говорить спокойно и не спеша, даже если беспокоишься.
Сара Паркер была моим заклятым другом. Красавица, отличница, любимица учителей и человек, который ненавидел меня почти так же старательно, как улыбался при всех.
Наш конфликт начался три года назад, когда мать записала меня на выборы капитана группы поддержки. Я собиралась провалиться специально: вступать в ряды черлидеров, да ещё и быть их капитаном? Нет уж, спасибо.
Но моя сестра-всезнайка узнала про мои планы и привела с собой мать. В итоге мне пришлось показать, что я умею. Двойные сальто, перевороты, мостик, гибкость, которую я унаследовала от матери-гимнастки.
Команда выбрала меня капитаном единогласно.
Представьте, какая «радость» у меня была.
Сара приняла это на свой счёт. С тех пор она ловила каждый момент, чтобы меня подставить.
И вот сегодня при всём классе она пригласила меня на свою вечеринку. Да ещё и сделала так, что если я откажусь, то буду сущей дрянью, а она — ангелом.
— Исключено, — коротко и ясно ответил отец.
— Почему? — слегка раздражённо спросила я.
— Ты знаешь: это традиция. Каждый год в этот день у нас семейный ужин, — холодно сказал отец, с расстановкой произнося каждое слово.
— Но, отец, у американцев тоже такая традиция! К тому же у нас каждый день семейный ужин, — слегка повысив голос, сказала я.
— Джейн, не повышай голос и не сравнивай нас с ними, — голос отца звучал как сталь.
Я знала, что дальнейший спор бессмыслен.
Но во мне что-то вдруг встрепенулось.
Меня охватила буря эмоций. Я чувствовала себя пробудившимся вулканом. Я никогда не ощущала столько злости, гнева и ненависти одновременно.
Стало жутко.
Я не могла понять, почему так сильно разозлилась.
Мне даже показалось, что мои глаза загорелись огнём.
— Нет, отец, я пойду! — на удивление громко и твёрдо сказала я и встала.
Я никогда не повышала голос в присутствии отца и матери.
Но вдруг в тот же миг стекло разбилось.
Я была в шоке.
Всё произошло стремительно быстро, но в то же время я запомнила каждый миг.
Звон.
Осколки.
Резкий вдох матери.
Лёгкое движение отца.
Мой собственный страх, который почему-то был похож не на ужас, а на силу.
Я инстинктивно перевернула стол и сделала из него временное укрытие. Вся семья на удивление быстро спряталась за ним. Слуги, которые стояли поодаль, в ужасе убежали. Кого-то из них слегка задело.
Это заняло считанные секунды.
Шум стих. Остальные слуги уже успели сбежаться со всего дома. Все были ошеломлены, и повисла минута молчания.
Дело в том, что у нас в доме были не простые стёкла, а пуленепробиваемые.
Как же так?
Я всегда удивлялась, зачем нам такие окна. И вот что значит подделка. Но как они могут быть подделкой, если отец лично всё проверяет?
Что же тогда это такое?
Посмотрев на семью, я заметила их взгляды, устремлённые на меня.
Не на окно.
Не на осколки.
На меня.
И как-то само вырвалось:
— Извините.
Уж не знаю, за что я извинялась, но чувствовала себя виноватой. Виноватой за что? За то, что впервые повысила голос и имела смелость дерзить отцу? Или потому что стекло разбилось?
Но ко мне это не имело никакого отношения.
По крайней мере, разбитое стекло.
И всё же интуитивно я чувствовала вину.
Почему?
Все были шокированы не меньше меня. Но мой отец и в такой ситуации не потерял хладнокровия. Он приказал слугам убраться, позвонил в компанию и заказал новые окна. Я же не могла прийти в себя от происходящего и не решалась продолжать разговор.
Когда все хлопоты утряслись, отец сам начал разговор.
— Думаю, Джейн, ты поняла наш разговор. Ты не пойдёшь сегодня никуда, и точка, — строго сказал отец.
Что ж, моего упрямства для одного дня было слишком много. И всё равно, что подумают в школе. Я уже хотела покорно произнести: «Да, отец».
— Милый, думаю, нам стоит пересмотреть своё решение, — мягким, но твёрдым голосом сказала мать. — В конце концов, она у нас уже взрослая.
Говоря эти слова, она не отводила от меня взгляда.
Это был голодный взгляд.
Мне стало очень страшно.
Она никогда не уделяла мне особого внимания. Всё её внимание было сосредоточено вокруг моей старшей сестры. И впервые мать смотрела на меня так заинтересованно. Почти восторженно.
Но в этом взгляде было что-то ледяное.
И голодное.
Мать редко спорила с отцом. Но когда до этого доходило, они спорили долго. Поэтому меня и удивил ответ отца.
— Хорошо, — хладнокровно ответил он.
Теперь он смотрел понимающе. Будто прозрел истину. И так же заворожённо смотрел на меня.
Только Джессику всё это раздражало.
Она, кажется, тоже поняла. И была разочарована. А ещё жутко зла.
Джессика смотрела на меня презренным взглядом. Впервые, думаю, она смотрела на меня откровенно презрительно. До этого, лукавя и издеваясь надо мной, она всегда улыбалась.
Что за день...
Сегодня вся семья решила удивить меня своим поведением.
— Милая, тебе пора собираться в школу, а не то опоздаешь, — ласково сказала мать и улыбнулась.
Эта улыбка...
Такое злейшему врагу не пожелаешь.
В ней было скрыто так много, что я не всё успела разглядеть.
Ну вот, не успел начаться учебный год, а я уже опаздываю.
Прозвенел звонок. Это был мой выпускной класс. Если бы не эта утренняя сцена, я бы не опоздала. И вообще, лучше бы я не заводила эту тему.
Я забежала в класс. Конечно, учитель уже был на месте. Это был учитель химии мистер Фитц. Он был старым и довольно сварливым, низкого роста и пухлым. На лице у него всегда были одни и те же очки.
Ну вот, сейчас будет отчитывать...
На удивление он посмотрел на меня, кивнул головой и отвернулся к доске. Я быстро прошмыгнула в класс.
Конечно, всё это не ускользнуло от Сары. Она уже сверлила меня своим «доброжелательным» взглядом.
Наконец-то наступило обеденное время. Ко мне подошли три девушки.
Ханна, Майя и Кирстен.
Они были моими друзьями. Очень разными и, если честно, довольно странными. Хотя кто бы говорил.
Ханна была самой мягкой из нас. Смуглая, немного полноватая, с голубыми глазами и каштановыми волосами до плеч. Она выглядела мило и беззащитно, но это было обманчивое впечатление. Ханна умела стоять на своём так тихо, что человек даже не сразу понимал, как оказался побеждён.
Майя была полной противоположностью. Высокая, стройная, с карими глазами и зелёными волосами. Да, именно зелёными. Она занималась каратэ, не терпела несправедливость и могла ударить раньше, чем объяснить, почему ты неправ.
Кирстен была блондинкой в шоколаде. Низкого роста, на высокой розовой платформе, с голубыми глазами и острым умом. Если кто-то думал, что она глупая из-за внешности, он очень быстро понимал свою ошибку. По рейтингу учёбы она стояла на втором месте после меня и до сих пор делала вид, что это её не раздражает.
— Джейн, привет! — сказала Ханна, улыбнувшись.
— Бонжур! — сказала Кирстен. Она была немного сдвинута на французском.
— Хай! — сказала Майя.
И все трое сели за стол.
Не успели мы обсудить сегодняшний вечер, как Сара Паркер уже шла ко мне через столовую со своей свитой. Она остановилась около моего стола и улыбнулась мне.
Это в прямом смысле можно было назвать змеиной улыбкой.
— Как ты знаешь, сегодня у меня вечеринка, Джейн! — громко и интригующе сказала Сара, нарочито сделав паузу, чтобы все вокруг услышали.
Все в столовой притихли, так что было слышно дыхание друг друга. Сара явно была довольна произведённым эффектом.
— Специально для тебя я заказала из Англии платье, которое вышло мне в круглую сумму. Ты ведь обещала ко мне прийти, — последнее предложение она намеренно выделила. — Ну, ты ведь придёшь? Будет весело.
Все вокруг затаили дыхание, ожидая моего ответа.
— Сара, я как раз хотела сказать тебе, — спокойно сказала я, сделав паузу.
Глаза Сары так и пылали от радости моего позора.
— Конечно, я приду, — ответила я и улыбнулась ангельской улыбкой.
Сначала Сара не поняла. Затем открыла рот, хотела что-то сказать, но промолчала.
Услышав мой ответ, столовая вновь приняла свой обычный вид. Все расслабились, некоторые посмеивались, стало шумно, как обычно.
— Ты хотела что-то ещё сказать? — спросила я Сару и триумфально улыбнулась.
Она помотала головой и ушла пристыженная со своей свитой.
Ну, хоть какая-то радость на сегодняшний день. Я сорвала план своей «подруги». Похоже, дела налаживаются.
Но всё же...
Что за бред был утром?
Придя домой, я в первую очередь приняла ванну и приготовила одежду. Затем спустилась вниз как раз тогда, когда заменяли окна.
— О, доченька! Ты приготовилась к вечеринке? Хочешь, я помогу тебе с выбором наряда? Может, хочешь что-то купить? — заботливым тоном спросила мать.
Мне стало противно и страшно одновременно.
Что с моей матерью?
Она никогда ничего не делает просто так. Мать в жизни не называла меня доченькой. Её любимицей всегда была Джесс. На меня же она просто не обращала внимания.
— Нет, спасибо, — улыбнувшись, ответила я.
— Ох, как жаль, а я хотела помочь тебе, — надув губки, сказала мать.
Нет, это уже перебор.
Да что с ней такое?
Она никогда со мной так не разговаривала.
Откуда вдруг такая перемена?
И почему мне кажется, что это только начало?
Глава 2. Падение
И вот я уже на пути к дому Сары.
Отец настоял, чтобы меня отвёз водитель. Конечно, как иначе. В нашей семье даже обычная поездка к однокласснице должна была выглядеть как маленький светский выход.
Ну, дом — это мягко сказано. У Сары Паркер был не дом, а настоящий особняк. Мы въехали через ворота во владения Паркеров. Трёхэтажное здание белого цвета, идеально ровные дорожки, аккуратно подстриженные кусты и огромный бассейн перед домом. Планировка и обстановка были явно созданы дизайнером. Всё выглядело величественно, дорого и современно.
И слишком тихо.
Меня удивило то, что машин почти не было. Для вечеринки у Сары это было странно. Она всегда любила шум, внимание и толпу, в которой могла блистать.
Я вышла из машины, и водитель помог мне с сумкой. Никто не вышел мне навстречу.
Странно.
Я попросила водителя оставить вещи и откланяться. Зайдя в дом, я обнаружила, что на первом этаже никого нет.
Тишина будто прилипла к стенам.
Вдруг я услышала шум сзади. Повернувшись, никого не увидела. Мне даже показалось, что по коридору скользнула чья-то тень.
Видимо, это моё воображение.
Хотя после сегодняшнего утра я уже не была в этом уверена.
Я поднялась на второй этаж и зашла в комнату Сары.
Ну наконец-то я нашла их. Я уж подумала, что все испарились.
В комнате сидели Ханна, Майя, Кирстен, Сара и её свита: Джоанна, Сюзен, Бекка, Хелен, Челси и Шерил.
— Привет, что происходит? На сегодня ведь планировалась вечеринка. Тогда где все?
Сара, сидевшая на кровати, чуть-чуть привстала и посмотрела на меня.
— Привет, Джейн. Я уж думала, ты никогда не появишься. Ты здорово припозднилась. Я отменила вечеринку и решила сделать простой девичник, — спокойно сказала Сара.
Ещё один шок.
Сара из года в год в первый день учёбы устраивала вечеринку. Это была чуть ли не её личная религия. Что могло на неё так резко повлиять?
— Ну ладно, без вопросов. Мы уж думали, что ты никогда не придёшь, — сказала Сара.
В её голосе было что-то неестественно ровное.
— Пойдёмте искупаемся! — предложила Кирстен.
— А у меня идея поинтереснее, — загадочно сказала Сара. — Каждый вытянет из этого мешка камень. Кому попадётся чёрный, тот должен исполнить общее желание.
Сказав это, Сара многозначительно посмотрела на меня.
Это был вызов.
В любой другой момент я была бы рада принять его. Но только не сейчас. Сегодня во мне всё и так было натянуто, словно струна. Утренний сон, разбитое стекло, странный взгляд матери... Всё это никак не выходило из головы.
Было у меня какое-то предчувствие.
И оно мне не нравилось.
Все, кроме меня, согласились и ждали моего ответа.
— Ну что, струсила? — спросила Сара.
— Конечно, нет! — ответила я.
Ну, я ей покажу. К тому же вряд ли этот камень вытяну именно я.
Сара пошла по кругу. Первой вытянула Кирстен — белый. Второй была Бекка, третьей — Челси. Белый. Белый. Белый.
И вот моя очередь.
Почему у меня такое чувство, что сегодня что-то случится?
Я протягиваю руку, касаюсь камней, тщательно обдумываю, выбираю и вытягиваю.
Чёрный.
В моей руке лежал чёрный камень.
Комната на мгновение будто замерла.
— Предлагаю пригласить Кайла Макадзи на свидание, — сказала Джоанна.
— Фу! — хором сказали все девочки.
— Нет, давайте лучше закажем пиццу, а парня, который её доставит, Джейн поцелует и даст ему свой номер! — предложила Челси.
— О-о-о!
Сара демонстративно развела руками, чтобы привлечь к себе внимание.
— Идеи хорошие, но слишком простые и детские. Джейн должна спрыгнуть со второго этажа в бассейн, — сказала Сара.
В комнате стало тише.
— Но, Сара, это же слишком! — сказала Майя.
— Майя права, тут слишком высоко, — поддержала Ханна.
Я посмотрела на Сару. Она улыбалась. Не широко, нет. Её улыбка была тонкой, почти ленивой. Как будто она заранее знала, что я не откажусь.
— Тогда давайте голосовать! — решительно сказала Сара и обвела взглядом свою свиту.
Шестеро против троих. Мой голос, конечно же, не считается.
— Джейн, ну как тебе? — злобно съязвила Сара, посмотрев на меня.
— Да запросто, — ответила я.
Конечно, я так не думала.
Это было опасно. Слишком опасно даже для меня. Высота была около десяти метров. Плюс, прыгая с балкона, нужно было сильно оттолкнуться, чтобы не приземлиться на землю. Хоть бассейн и был большой, он находился на приличном расстоянии от дома.
Но отказаться?
Перед Сарой?
Перед её свитой?
Нет уж.
Мы все вышли на балкон.
Снизу бассейн казался меньше, чем раньше. Вода в нём была тёмной, почти чёрной, и отражала вечернее небо.
— Тебе не обязательно это делать, — сказала мне на ухо Ханна.
В её голосе была настоящая тревога.
Я покачала головой.
— Да ладно, Джейн, ты можешь этого не делать. Мы все знаем, что у тебя для этого кишка слишком тонка! — язвительно сказала Шерил.
И вся свита Сары рассмеялась.
Я медленно повернулась к ней.
— Шерил, — тихо произнесла я, посмотрев ей прямо в глаза. — Сейчас внимательно смотри и не пропусти своими маленькими глазками моё представление.
Шерил перестала смеяться и застыла от гнева. Она комплексовала по поводу своих глаз.
— Джейн, держись, — сказала Майя.
Я отвернулась от них и отошла на небольшое расстояние.
На секунду мне показалось, что воздух стал гуще.
Точно как во сне.
Я разбежалась, оттолкнулась настолько сильно, насколько могла, и прыгнула.
Сначала был страх.
А потом — странное чувство, будто я лечу.
Нет.
Будто я уже когда-то летала.
Я парила в воздухе, и это состояние было невозможно прекрасным. Ветер ударил в лицо, волосы взметнулись, где-то позади раздались крики, но всё это стало далёким.
Это чувство ностальгии.
Точно как в том сне.
Я тяну руку вперёд, как во сне, и пытаюсь схватить что-то.
Что?
Что я потеряла?
Что я должна найти?
Что-то очень важное...
Не понимаю, как так получилось, но я оказалась на другом конце бассейна. Упав, я ударилась головой о стену.
Боль вспыхнула белым светом.
А потом всё поглотила вода.
Девушки, наблюдавшие за мной, думали, как прекрасна я была, будто летела. Но, увидев, как я упала, пришли в ужас.
— Смотрите, не всплывает! — сказала в ужасе Джоанна.
— И правда, — почти шёпотом сказала Челси.
— Бежим ей на помощь! — закричала Ханна.
Я тону.
Вода обволакивает меня со всех сторон. Холодная, тяжёлая, чужая. Тело не слушается, лёгкие горят, голова пульсирует от удара.
Но я не разжимаю пальцев.
Словно это поможет.
Почему?
Неужели я так и умру здесь, на вечеринке у моего заклятого друга?
Глупо. Даже для меня.
Я прижимаю руку, не размыкая пальцев, к сердцу. Словно что-то держу в ней.
Но что это?
Сквозь мутную воду я вижу руку.
Кто-то берёт меня за руку, размыкает мои пальцы и переплетает их со своими.
Кто это?
Я плохо вижу.
Но чувство...
Оно слишком знакомое.
Кто-то вытаскивает меня на поверхность.
Воздух.
Свет.
Боль.
Теперь я вижу его. Очень размыто, но вижу.
Это парень.
У него чёрные волосы, спадающие до плеч, бледная кожа и голубые глаза. Эти глаза — цвет неба. Нет, я не могу описать их. В них такая глубина и нежность, будто он знает меня давно.
Дольше, чем может быть возможно.
Он кладёт меня на землю и приближается ко мне. Его волосы касаются моей щеки. Я вся горю, но мне ведь должно быть холодно.