Дракон берёт своё

Глава 1

Гарр

Она была подо мной, и это ее ошибка. Я держал девушку за горло и чувствовал, как ее пульс бьет мне в кожу. От тонкой шеи шло тепло. Все в этом сером мире погрузилось в холод, кроме нее. Она грела мне руку, и от этого хотелось сжать, чтобы забрать тепло себе. У меня внутри еще слишком мало огня, а ее жар притягивал.

Другая моя ладонь легла ей на грудь и накрыла целиком. Нет, грудь не то слово. Мурга. Так по-нашему. Слова этого человеческого мира выглядели для меня мертвыми, их влили мне в глотку ведьмы, когда вытащили из-подо льда.

Мой большой палец нашел твердую точку под тканью халата, надавил, и девушка выгнулась всем телом. Ее грат каменел от каждого моего касания.

Я смотрел на нее и ждал, что она будет мягкой, как все женщины подо мной. Но эта была не такая. Собранная и готовая прыгнуть в любой момент. Синие глаза прожигали меня. Каштановая прядь выбилась и легла поперек щеки. От нее шел сладкий запах, ведьмы пахли иначе. Каким-то холодом. Здесь же я впервые чувствовал приторный аромат диковинных фруктов. И он манил.

Девушка лишь на секунду взглянула на выход. Скарр! Это было почти хорошо. Потому что от меня не убегают, а если пытаются, я превращаюсь в хищника.

А потом она качнула бедрами, чтобы выбраться из-под меня, и сделала еще одну ошибку, потому что низ живота свело так, что я забыл, зачем я вообще здесь. Врах разом встал и уперся в штаны до боли. Повел меня туда, куда я не собирался…

Как я здесь оказался?

На секунду закрыл глаза, и передо мной мелькнули все прошедшие дни.

Я думал, что умру здесь, на чужой земле, лежа в мокром папоротнике и глядя в чистое небо, где недавно парил по праву высшего существа. Оружие клыкастых изрешетило мне чешую, и рунические пули вошли в бок. Благо не остались внутри, но жгло так, что хотелось выть.

Во мне остывал огонь, а вместе с ним уходил и я.

Захр! Все превратилось в пепел!

Я знал, что оборотни скоро будут. Их запах слышно за версту. И тогда либо меня убьют, узнав, что я такое, либо я выживу. Но только если сделаю то, чего от нас не ждут.

Я стянул с себя огонь и начал обращаться. Скрутил кости и отдал крылья, оставив валяться на земле нечто голое и беспомощное. Мы недавно научились так делать, и немногие из нас на это способны. Оборотни еще не знают, что мы это умеем. В этом мой шанс.

Мне нужно притвориться человеком, которого зацепило драконом.

И пока я лежал, вдруг в голове замелькали вспышки. Я видел лед, чувствовал холод и синеву, уходящую вниз без дна. Что-то давило на меня сверху, стирало меня, а я даже не мог вспомнить, что терял. Это воспоминания из жизни, что казалась не моей.

— Вот здесь еще один! — услышал я звонкий голос совсем близко.

Меня нашли!

Надо мной склонилось молодое лицо девушки с синими глазами и каштановой косой, из которой лезли пряди, щекоча грудь, пока оборотница осматривала бок. Я помнил, как у нее дрожали руки. Наверное, только недавно стала лекарем.

— Ты как? — спросила она, посмотрев на меня. — Из какой части? Дракон задел?

Я молчал, хотя понимал каждое слово. Их язык влили в меня еще в первые месяцы, когда я пришел в себя у ведьм. Но горло у меня не привыкло говорить. Мы делаем это иначе. Общаемся мыслями. Да и с этой оборотницей я не стал бы этого делать даже под страхом смерти. И просто смотрел в ее синие глаза.

— Немой, что ли? — пробормотала она.

Но допытываться не стала.

Прибежали двое крепких мужиков, тоже оборотней. Переложили меня на носилки и понесли. Я не спрашивал куда. Просто наблюдал за всем, как хищник. Где бы ни очнулся, первым делом надо найти выход.

А дальше меня ждала машина и долгий путь. Все это время я рассматривал девушку. У нее на поясе звякали ключи. Именно с них она отцепила один и отдала медведю, чтобы тот завел автомобиль.

Вот он, мой выход. Но чуть позже. Надо набраться сил.

Дорога была ухабистой, а оборотни оказались отсталыми: латали меня руками, иглой да бинтом. Ведьма бы меня подняла одним заклинанием, а эти возились.

— Как тебя зовут? — спросила девушка под конец, поправляя надо мной капельницу.

Я не стал отвечать. Лишнее знакомство ни к чему. Завтра или послезавтра я исчезну, и мы больше не увидимся.

Меня привезли в их лагерь и поместили в белую комнату. От яркого света ныли глаза.

Она приходила менять мне повязки утром и вечером, и каждый раз рана была меньше, чем девушка ждала.

— У оборотней все быстро заживает, но такое вижу впервые, — лепетала она, делая очередную перевязку. — Никак не могу понять, ты медведь или лось?

Чуть наклонившись, девчонка принюхалась. Но я дернулся, и она не стала меня дальше исследовать. Только взгляд стал настороженным.

— Что ты такое? — прошептала она себе под нос.

И в этот момент я ждал, что она закричит и донесет на меня. Но девушка этого делать не стала. Смотала бинт и спрятала меня молчанием от своих. Зачем? Я не знал. И размышлять на этот счет пока не хотел.

— И все же, как тебя зовут? Хотя бы это скажешь? — спросила она, подкупая меня своими синими, широко распахнутыми глазами.

— Рагхарр, — вышло из меня рыком.

Девушка вздрогнула, не ожидая от меня вообще ничего. А потом наклонила голову вбок и пробормотала:

— Гарр?

Видимо, это все, что она услышала. В том обрубке моего имени было совсем мало меня, но от ее голоса веяло теплом, поэтому я разрешил ей меня так называть.

В ту ночь я впервые почувствовал, как тело начало наливаться силой. Еще день-два и я смогу сбежать.

Сегодня девушка пришла одна. Раньше за дверью всегда кто-то стоял, охраняя меня. Они чувствовали, что я не такой, и просто давали время мне оклематься. Потом бы начали допрашивать. До этого лучше не доводить.

И сейчас мы были только вдвоем. На ее поясе звякнули ключи, когда она наклонилась ко мне, чтобы перебинтовать.

Вот этот момент!

Я схватил девушку за горло и перекинул под себя одним движением. Она дернулась, но я уже поймал оба запястья и свел у нее над головой одной рукой. Косточки тонкие. Я мог их сломать и не заметить.

Свободной рукой я скользнул к ее поясу, и пальцы ловко стянули связку. После я быстро спрятал ключи под одеялом. Девушка даже ничего не заметила. У нее были мысли явно о другом. Она забилась подо мной и, набрав в легкие воздуха, открыла рот. Сейчас закричит.

Секунда, и я потянулся к ее разуму. Драконы делают это мастерски. Поэтому мне не составляло труда войти и надавить.

«Тихо!» — приказал я ей без слов.

И девушка затихла. Но даже больше того… поплыла. Ее тело обмякло, а потом выгнулось навстречу моему. Бедра качнулись вверх, и с губ сорвалось:

— Прошу!

Она не понимала, что с ней происходит. Глаза не видели и горели огнем.

Я мгновение смотрел на нее, а затем воля отказала, и все полетело в бездну.

Моя ладонь сама скользнула вниз. Внутри горел огонь, что зажегся во мне, когда я впервые ее увидел. Рука прошлась по бедру и забралась под халат. Пальцы нырнули под тонкую ткань. В самое горячее место, что драконы называют кхарн.

Она была влажной и готовой. Текла мне в ладонь. И от этого у меня в глотке заклокотало.

Весь план чуть не рассыпался пеплом. Я забыл, что своровал ключ и что собирался бежать. Остался только жар под пальцами и желание войти в нее.

И тут мою голову словно прострелило и раскололо надвое. Там, где я вошел в ее разум. Будто в отместку. Перед глазами все вспыхнуло белым. И я увидел лед. Снова синеву без дна.

Врах опал, а хватка стала слабее. Я зарычал в голос, прижав ладонь к виску, потому что мир стал качаться.

А еще я забыл, что она лиса. И пока мне разрывало от боли, девушка ловко вывернулась и ударила коленом туда, куда не стоило бить. Отчего к белым пятнам прибавились еще и красные.

Она скатилась с койки, вскочила на ноги и бросилась к двери. Только там обернулась.

— Кажется, Гарр, ты уже здоров. Я скажу врачу. Завтра тебя выпишут.

Я смотрел на нее и видел, как она часто дышала. Щеки залились румянцем. Девушка не понимала, что случилось с ней, почему выгибалась и просила того, о чем не должна. И не поймет. Даже я сам еще не до конца понимал, как работает наш гипноз и когда он дает осечки.

В ее взгляде был страх, перемешанный с яростью.

Уже в следующую секунду девушка исчезла, а я остался на койке один. Теперь у меня был ключ от машины. Я не умел хорошо водить. Ведьмы учили тех, кто мог обращаться в человека, но я не особо способен. К сожалению, иного выхода нет. Я еще пока не восстановил свой огонь, чтобы обернуться. А находиться здесь уже было опасно. Сегодня ночью. Я сделаю это.

Нужно еще подумать над тем, что за воспоминания пытались ко мне прорваться. Но об этом поразмышляю, когда выберусь из плена. Сейчас кольцо сжимается, и не стоило тратить силы на вещи, которые могли отвлечь.

И тут меня пробило новой мыслью, неизвестно откуда взявшейся: если бы ко мне вернулись силы полностью, я бы забрал девчонку с собой.

Скарр! Что за чушь лезет в голову?

Наверное, от боли. Надо пару часиков поспать и уже думать, как сбежать.

Глава 2

Френсис

Я была после долгой смены в медчасти, но сейчас даже не замечала усталости.

Командир вернулся.

Эти два слова, брошенные кем-то из связистов, заставили меня бросить недописанный отчет и, не снимая медицинского халата, побежать к штабу. Я не видела Лиама почти неделю. Неделю бессонных ночей, когда каждый звук сирены заставлял вздрагивать, боясь услышать плохие новости. Война с ведьмами не щадила никого — и даже сильный оборотень может погибнуть.

Вообще, я не должна была здесь оказаться. Меня звали на работу в уютную столичную клинику. Но Лиам… Мой Лиам окончил военную академию Фенридж, и несмотря на то, что он наследник клана Хегген, его отправили на границу, а я поехала за ним. Мы встречались уже несколько лет, и я верила, что это навсегда. И хоть мне было до одури страшно, тяжело от постоянных смертей и жести полевого госпиталя, но ради него я терпела все.

Быстро добежав до штабной палатки возле личного модуля Лиама, я откинула брезентовый полог, уже готовая броситься ему на шею и расцеловать.

Но вместо слов радости от встречи из горла вырвался невразумительный хрип.

На столе, прямо поверх стратегических карт, сидела Мэй — моя подруга, медсестра, с которой мы еще вчера пили кофе из одного термоса. Ее рубашка была расстегнута, а между ее разведенных ног стоял мой жених. Лиам жадно целовал ее, сминая грудь руками.

Я видела, как ладонь Мэй зарылась в его светлые волосы, как его бедра ритмично подаются вперед, но не могла осознать происходящее.

— Что… — сдавленно выдавила я.

Лиам замер, нехотя оторвался от губ Мэй и повернул голову ко мне. В его глазах было легкое раздражение оттого, что их прервали.

— Выйди, Фрэнсис, — абсолютно спокойно сказал он. — Не мешай.

После его слов я закричала, из меня вырвался отчаянный вой раненой лисы, которой разбили сердце. Я попятилась, споткнулась и вывалилась наружу, потому что ноги отказались меня держать. Сев прямо на утоптанную землю у входа, я обхватила плечи руками и мелко затрясла головой. Я не была готова к измене. Лиам еще недавно клялся мне в любви, а сейчас…

Полог палатки снова откинулся. Мэй выскользнула наружу, пряча глаза, поспешно застегивая пуговицы на халате, и растворилась в сумерках. Следом вышел Лиам. Он не выглядел ни виноватым, ни расстроенным. Поправив ремень, волк подошел ко мне и, грубо схватив за предплечье, рывком поднял на ноги.

— Не устраивай сцену, — процедил он, затаскивая меня обратно в палатку, подальше от лишних глаз.

— Сцену?! — выкрикнула я. — Ты трахал ее на столе! Мою подругу!

— И что? — Лиам раздраженно вздохнул, глядя на меня сверху вниз, как на неразумного щенка. — Фрэнни, давай без слез. Ты не единственная, и это вообще ничего не значит. Мэй просто снимает стресс. Я самец, альфа. У меня есть потребности, и я имею на это право! Она не первая и не последняя, тебе придется смириться. Твои скандалы мне нахрен не сдались.

Его спокойствие и непоколебимая уверенность в собственной правоте меня добили. Отчаяние сменилось слепящей яростью. Не отдавая себе отчета, я замахнулась и с силой дала ему пощечину, а затем мои ногти, в момент удлинившиеся от проснувшейся звериной сущности, оставили на его скуле три глубокие кровоточащие борозды.

— Да пошел ты! — закричала я, хватая со стола первое, что попалось под руку и швыряя в него.

Лиам легко увернулся, но планшет с грохотом отскочил от стойки палатки. Его глаза потемнели, наливаясь бешенством. Он перехватил мою руку, сдавив запястье так, что я охнула от боли.

— Дрянь, — выплюнул Лиам, стирая кровь со щеки. — Ты забываешься! Думаешь, ты здесь кому-то нужна? Тебя раньше никто не трогал только потому, что все знали, чья ты. А теперь — посмотрим, как долго ты продержишься в этом лагере без моей защиты. Когда парни поймут, что ты одна, сама приползешь обратно! Пошла вон отсюда!

Он отшвырнул меня к выходу, и я выбежала из палатки и бросилась прочь.

Я неслась к медчасти, ничего не видя из-за застилающих глаза слез. Лиам раздавил мое сердце и от души потоптался на нем.

Вечерний лагерь жил своей жизнью: кто-то чистил оружие, кто-то смеялся, но мне казалось, что все смотрят только на меня. Влетев в полевой госпиталь, я наткнулась на медбрата Тома. Он бросил быстрый взгляд и тут же опустил глаза, торопливо отходя в сторону. Медсестра Сара сделала то же самое.

В этот момент до меня дошло, что все знали. Любовниц у Лиама, видимо, было много, и только я одна, как слепая дура, верила в его верность и готовилась к свадьбе.

Тяжелая рука легла мне на плечо.

— Фрэнсис. Пойдем-ка со мной, — раздался бас доктора Ричардса, нашего главврача. Старый, седой медведь-оборотень, который уже не первый год на фронте.

Он молча завел меня в модуль, служащий ему кабинетом, и усадил на кушетку. Ричардс достал потертую плоскую фляжку и вложил в мои трясущиеся руки.

— Сделай два глотка. Не больше, — велел он.

Крепкий алкоголь обжег горло, я закашлялась.

И вот тут меня прорвало. Я зарыдала в голос, размазывая по лицу слезы, всхлипывая и задыхаясь. Не знаю, сколько времени это длилось, но я чувствовала, что любовь умерла, а Лиама я теперь ненавижу. Он уничтожил все, что было между нами одним махом. Истерика пошла на спад, и остались только судорожные вздохи.

— А теперь иди к себе и ложись спать. Утром мир не станет лучше, но ты хотя бы сможешь на него смотреть без слез.

— Он… он сказал, что я теперь никто… — всхлипнула я, сжимая фляжку.

— Лиам — избалованный щенок с раздутым эго, — спокойно ответил Ричардс, глядя в стену над моей головой. — Ты отличный врач, Фрэнсис. Твои руки спасли здесь больше жизней, чем его когти. Запомни одно: ни один мужик, будь он хоть трижды альфой, не стоит твоих слез. А если кто-то из солдат решит, что отсутствие ошейника с именем Лиама делает тебя легкой добычей, они будут иметь дело со мной… А теперь иди спать.

Медведь сначала забрал фляжку, но бросив еще один печальный взгляд на меня, вернул ее.

Я послушно кивнула, пробормотала слова благодарности и на негнущихся ногах побрела в свой модуль, стоящий рядом с госпиталем. По пути хорошенько добавив алкоголя в организм.

Не раздеваясь, я рухнула на узкую койку прямо в халате, свернулась клубком и провалилась в тяжелый сон, полный кошмаров, в которых Лиам смеялся надо мной, а вокруг стояли безликие люди и отводили взгляды.

Проснувшись от головной боли, я села на постели, потирая виски, и попыталась собрать мысли в кучу. Нужно найти бутылку воды и принять таблетку.

Я потянулась в карман за связкой ключей. Мои пальцы нащупали лишь пустоту. Я проверила другой карман, потом всю кровать. Ничего.

Сон сняло как рукой. На связке были не только ключи от машины, на которой мы выезжали, но и ключ от сейфа с лекарствами. А там хранились сильные обезболивающие и препараты, которые подлежали строжайшему учету из-за своих специфических свойств. Если они пропадут, под трибунал пойду не только я, но и доктор Ричардс.

— Вот же… лисий хвост, — прошептала я, вскакивая с кровати.

За несколько минут я перерыла свою комнату, проверила каждый сантиметр пола под койкой, перетряхнула куртку. Ничего. Где я могла их выронить? В кабинете Ричардса? В штабе у Лиама? От мысли, что придется возвращаться туда, меня передернуло. Нет, к бывшему жениху я пойду в самую последнюю очередь.

Руки тряслись, я попыталась восстановить маршрут своего дня и вечера до того, как услышала о возвращении Лиама. Я писала отчет. До этого делала перевязки. И явно использовала ключи, потому что доставала лекарства для тяжелобольных.

Точно!

Я побежала к сейфу, там ключей не нашлось, поэтому, взяв фонарик, я пошла по палатам. Количество палат уменьшалось, мое беспокойство нарастало. Это уже хуже, чем измена жениха.

В итоге осталась последняя палата, где лежал Гарр. К нему я заходила, как раз до штаба. Надеюсь, ключи здесь. К Лиаму я точно не пойду ночью.

Тихо попросив Луну помочь мне и отодвинув полог, я зашла к новенькому. Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь ровным писком приборов. Гарр спал, его нашли всего несколько дней назад, я даже думала, что он не выживет. Но этот здоровяк обладал какой-то феноменальной регенерацией.

Лунный свет падал прямо на его постель. Мужчина лежал на спине. Белая больничная простыня сбилась, прикрывая лишь бедра и ноги. Его широкая грудь мерно вздымалась. Кожа даже ночью, казалась смуглой, с легким золотистым отливом. Его темные волосы были чуть длиннее, чем предпочитали наши военные. Шрамы от недавних ран уже затянулись, оставив лишь светлые полосы на идеальном рельефе кубиков пресса.

На секунду я замерла, поймав себя на том, что откровенно пялюсь. Тряхнув головой, отгоняя глупые мысли, я включила фонарик на минимальную мощность, направив луч на пол. Если связка выпала, то она должна быть где-то здесь, возле тумбочки или под кроватью, когда я проверяла капельницу.

Я подошла вплотную к койке. Тихо, стараясь даже не дышать, чтобы не разбудить пациента, я наклонилась над ним, вытягивая шею и шаря лучом света под металлической рамой кровати.

Пусто.

Пришлось податься еще немного вперед, почти нависая над его грудью, чтобы заглянуть за тумбочку.

И вдруг его глаза открылись, но были не голубыми, как днем. А янтарные с вертикальным зрачком. Прежде чем я успела отшатнуться, его ладонь сомкнулась на моем запястье.

— Ай! — пискнула я, потеряв равновесие.

Гарр дернул мою руку на себя, и я рухнула прямо на него, выронив фонарик, который с глухим стуком покатился по полу, отбрасывая сумасшедшие тени.

Я оказалась распластанной на его твердой груди, мое лицо уткнулось в изгиб шеи, а колено неловко вклинилось между бедер.

— Какого?! — выдохнула я, заливаясь краской, и тут же начала елозить, упираясь свободными руками в его плечи, отчаянно пытаясь слезть. — Отпусти! Я доктор!

Но его вторая ладонь уже легла мне на талию, крепко прижимая меня на месте.

Гарр слегка приподнял голову от подушки. Янтарное свечение в его глазах медленно угасло, сменяясь голубым цветом, но вертикальный зрачок еще секунду оставался хищно суженным, прежде чем принять нормальную форму.

Он внимательно посмотрел на мое раскрасневшееся лицо, а затем перевел взгляд на мою руку, упирающуюся ему в ключицу. Его губы тронула полуулыбка. Голос, когда он заговорил, оказался низким, с легкой хрипотцой, от которой по моей спине, несмотря на всю абсурдность и неловкость ситуации, пробежали мурашки.

— И часто ты нападаешь на спящих пациентов, доктор? — тихо спросил он, даже не думая разжимать руки. В потемневших глазах читалась смесь веселья и опасного интереса.

Моя внутренняя лиса, обычно осторожная и хитрая, вдруг замерла, завороженно глядя на этого хищника. И меня это напугало.

— Ключи, — прохрипела я. — Искала.

— Забудь, — сказал он, но губы его не шевельнулись.

И я забыла, о чем думала секунду назад, а потом я потеряла контроль над своим телом. Словно кто-то привязал к моим рукам и шее тонкие нити, я превратилась в марионетку, подчиняющуюся зову.

Мой взгляд опустился на его губы. Дыхание перехватило. Я начала опускаться ниже к его лицу. Поцелуй получился робким и неуверенным. Гарр глухо зарычал, его рука скользнула с моей талии на затылок, пальцы зарылись в волосы, властно удерживая меня, не давая отстраниться, даже если бы я захотела. А я не хотела.

Его губы сминали мои, язык властно толкнулся внутрь, пробуя на вкус и подчиняя себе. Меня накрыло волной такого одуряющего удовольствия, что я тихонько застонала, не отрываясь от него.

Моя рука, до этого упиравшаяся ему в плечо, сама собой поползла вверх, скользнула по горячей коже шеи и зарылась в его темные, чуть жесткие волосы. Я отвечала ему с такой же отчаянной жадностью, забыв обо всем на свете.

Глава 3

Гарр

Я чувствовал ее жар, и у меня перед глазами полыхнуло. Маска вмиг слетела. Зрачок вытянулся в щель, а голубое стекло треснуло, превратившись в янтарь. Так всегда всплывал зверь. И я понял, что она это увидела по тому, как вся застыла до кончиков пальцев. Ведь это улика.

Я попытался подавить дракона и собрать себя в точку, но это больно. Все стоило сил, которых у меня не было.

Надо чем-то замазать это. У оборотней, как и ведьм, свой язык и от него у меня сводит глотку, но я все же разлепил губы и прохрипел:

— И часто ты нападаешь на спящих пациентов, доктор?

Горло драло, потому что оно не для этого. И под словами я прятал другое. Это совсем не я, поскольку я не флиртую и не пытаюсь понравиться. Меня боятся. Я — оружие, и не умею быть милым. Но это сработало: девушка сбилась и покраснела. Взгляд заметался.

Хорошо! Пусть думает про свою неловкость, а не про мои глаза. Пусть смотрит на рот.

— Ключи искала, — пробормотала она.

Объяснять для меня лишнее. Я не стал говорить ртом. Драконы не треплют горлом то, что можно передать мыслью. Не разжимая ее запястий, я толкнул ей в голову приказ: «Забудь!»

Наша власть идет через кожу, и девушка вздрогнула, а потом обмякла. Ее зрачки поплыли.

А мне в висок вонзилась игла.

Так всегда происходит. Стоит ворваться в чей-то разум, и меня будто раскалывают изнутри. Перед глазами мелькнула белая вспышка, а за ней лед. Воспоминания приходили и уходили, а я не понимал, за что мне это. Знал только одно: сгибать чью-то волю — больно.

Стиснув зубы, я переждал и вскоре отпустило. И тогда я почувствовал остальное.

Девушка не вырывалась. Через ту же связь, что я использовал для приказа, в меня вошли ее эмоции. Что-то злое и горькое, похожее на гарь. Ей было все равно. Она меня не хотела, просто ей нечего было терять. У нее сегодня что-то отняли, и теперь оборотница падала с открытыми глазами, думая, будь что будет.

Плевать, что ее разрушило. Она теплая, и мне достаточно, потому что от этого тепла мой почти погасший огонь дернулся и начал подниматься.

Вот оно!

Огонь — это жизнь для драконов. Пока он во мне горит, я силен. Если иссякнет, то и меня не станет. Я лежал в этом месте пустой уже который день, добирая по капле, и все равно не набрал бы на оборот и за неделю. Форму держать нечем, а уходить надо этой ночью.

Ей было все равно, а мне нужен ее жар.

Захр!

Девушка опустилась ниже, и ее взгляд скользнул на мой рот. Дыхание рвалось. Губы робко коснулись моих, как будто впервые. Это была ее нежность. Но у меня такого нет.

Я не умею целовать, не знаю, что это. Для меня рот — это еще один способ взять свое.

Зарычав, я поймал ее затылок и зарылся пальцами в волосы. Взял то тепло, что струилось из нее. Ворвался языком. Ел ее вдохи. Я пустой, и мой огонь тянулся к любому теплу, а если оно само лезло на губы, я не возражал. Перехватил ее дыхание и не отдал.

Она застонала и закрыла себе обратную дорогу.

Перевернув девушку на кровати, я задрал халат. Койка узкая, но мне плевать. Сейчас мне нужна была ее спина, чтобы не видела ни глаз, что снова вспыхнули янтарем, ни рта, что молчит, пока в ее голове звучит голос. Так я буду брать лисицу. Сзади. Как зверь.

Моя ладонь прошла по ее лопаткам, добралась до поясницы и скользнула ниже. Кожа у девушки была гладкая и горячая.

Собрав ее запястья, я придавил их к ее спине. Лицо оборотницы уткнулось в подушку. Так будет тише и послушнее. И руки не мешают.

— Что ты делаешь? — глухо спросила она.

Я не стал отвечать ртом. Толкнул в ее голову слова, не разжимая губ: