Эксклюзивный рай: исходный код

Глава 1. Ctrl+Alt+Del над Индийским океаном

Сергей Бережной всегда считал, что у любой системы есть предел прочности. Он вычислял его для серверных кластеров, балансировал нагрузки, устранял узкие горлышки производительности. Но система под названием «жизнь тридцатипятилетнего ведущего архитектора» дала критический сбой в ту пятницу, когда корпоративный мессенджер взорвался сообщениями: «Релиз горит», «Заказчик сменил ТЗ», «Серёг, ты же гений, спасай». Он просидел в офисе до трёх ночи, питаясь растворимой лапшой и ненавистью к человечеству, а в субботу утром открыл приложение авиакомпании и купил билет до Мале. Мальдивы. Океан, бунгало, белый песок. «Хватит с меня», — решил он, отправляя директору лаконичное «В отпуске. Отключу телефон».

Шереметьево встретило его июльской духотой и привычной суетой. Сергей катил маленький чемодан к стойке регистрации, чувствуя, как отпускное настроение понемногу просачивается в каждую клетку. Он сдал багаж, получил посадочный и, пройдя паспортный контроль, оказался в стерильной зоне с её неизменным запахом кофе, духов и разогретых сэндвичей. До посадки оставалось сорок минут, и он устроился в кресле возле выхода, невольно разглядывая своих будущих попутчиков.

Их было много — и почти все женщины. Этот факт Сергей отметил машинально, привычно сканируя пространство. Первая — высокая блондинка с осиной талией и струящимся шёлковым костюмом, который обрисовывал фигуру так откровенно, что становилось неловко. Она говорила по телефону по-французски, и мелодичный голос лился, как жидкий мёд. Рядом сидела её спутница — шатенка с короткой стрижкой и взглядом, который безошибочно оценивал всех присутствующих. Модели, догадался Сергей. Слишком уж холёные, слишком отточенные движения, слишком много осознания собственной привлекательности.

В углу зала молодая женщина укачивала на коленях девчушку лет трёх — та капризничала и дёргала мать за прядь русых волос. Женщина тихо напевала колыбельную, и Сергей вдруг ощутил укол чего-то тёплого, почти забытого.

Чуть дальше компания девушек в спортивных костюмах обсуждала какие-то соревнования. Одна из них, мускулистая брюнетка с короткой стрижкой, смеялась особенно заразительно и хлопала себя по бёдрам. Сергей отметил её сильные руки и упругий живот, видневшийся под обтягивающим топом. «Фитнес-тренерша, наверное», — подумал он.

Были и другие: женщина в строгом костюме, с холодным, аналитическим лицом, что-то читавшая в планшете; рыжеволосая девушка с этюдником; женщина в медицинском халате, судя по всему спешившая на конференцию; ещё одна — в свободном сарафане, с распущенными тёмными волосами и лёгкой улыбкой Джоконды.

Сергей поймал себя на мысли, что всё это напоминает странный сон — слишком много женской красоты на квадратный метр, слишком много разных типажей, и он, словно единственный зритель в зале, рассматривает их одну за другой. Он усмехнулся: «Ну и фантазия, Бережной. Расслабься, ты просто переутомился».

Объявили посадку. В салоне «Боинга-777» было просторно. Сергей нашёл своё место — 17С у прохода — и с удовольствием вытянул ноги. Место у окна заняла та самая девушка с Джокондой, а через проход устроилась пара — мужчина средних лет и его жена, непрерывно ворчавшая по поводу духоты. Сергей мысленно попрощался с надеждой на тихий перелёт.

Пока он втискивал рюкзак на багажную полку, его взгляд зацепился за одну из бортпроводниц. Высокая, стройная, с пшеничными волосами, аккуратно собранными в узел, она двигалась по салону с грацией опытной танцовщицы. На бейджике значилось «Оксана». Когда она проходила мимо, Сергей уловил тонкий шлейф цитрусовых духов и заметил, как форменная юбка обтягивает её бёдра. Оксана на мгновение задержала взгляд на его лице и улыбнулась — той самой профессиональной улыбкой, в которой, однако, промелькнуло что-то живое.

«Бортпроводники всегда так смотрят, — сказал он себе. — У них работа такая».

Но тут же вторая стюардесса — смуглая брюнетка с короткой стрижкой и татуировкой на запястье, которую звали Инга — предложила ему плед и стакан воды, наклонившись чуть ниже, чем требовала необходимость. Сергей заметил изящную цепочку на её шее и ключицы, которые хотелось рисовать. А третья, рыженькая и смешливая Лера, помогавшая пассажирам с багажом, внезапно обернулась именно к нему и, хихикнув, спросила:

— Первый раз на Мальдивы?

— Да, — честно признался он. — Сбегаю от дедлайнов.

— О, значит, вы тот самый айтишник! — Она задорно подмигнула. — Будете нам рассказывать, как взломать рай.

Он рассмеялся. Лёгкая, ни к чему не обязывающая беседа разрядила обстановку. Самолёт начал выруливать на взлётную полосу.

Когда шасси оторвались от земли, Сергей прикрыл глаза. Перед внутренним взором пронеслись лица женщин из зала ожидания, плавно сменяясь образами: тропический остров, пальмы, волны. Где-то на периферии сознания мелькнула странная мысль: «А что, если это не просто рейс? Что, если это… какой-то сценарий?» Он почти задремал.

Разбудил его голос командира: они пролетали над побережьем Индии. Соседка у окна — та самая загадочная женщина, представившаяся Майей, — что-то рисовала в блокноте. Сергей скосил глаза и увидел быстрый набросок: мужская фигура, окружённая женскими силуэтами. Майя, перехватив его взгляд, спокойно перевернула страницу и улыбнулась.

— Вы чем-то меня вдохновляете, — сказала она негромко. — В вас есть этот… код напряжения, который жаждет разрядки.

— Какой ещё код? — насторожился он.

— Энергия. Сдерживаемая, как пружина. Вы давно не отдыхали.

Сергей не нашёлся, что ответить, и просто пожал плечами. Ему стало не по себе от её проницательности.

Вскоре начали разносить напитки. Оксана, катившая тележку, предложила ему шампанское.

— За успешный побег, — сказала она с лёгким придыханием.

Их пальцы соприкоснулись, передавая пластиковый стаканчик. Прикосновение длилось на мгновение дольше приличного. Сергей ощутил, как по руке пробежал электрический разряд. Или ему показалось.

— Расскажите потом, что вам приснилось, — шепнула бортпроводница и пошла дальше.

Сергей проводил её взглядом и вдруг осознал, что в салоне почти не видно мужчин. Ну, то есть, кроме него, мелькали ещё несколько пассажиров: пара через проход, пожилой джентльмен в бизнес-классе, двое парней в хвосте — судя по разговору, серферы. Но общая атмосфера была пропитана женским присутствием. Их было много — разных, ярких, волнующих. Их голоса, их смех, их запахи создавали особую вибрацию.

Через час после обеда самолёт вошёл в зону турбулентности.

Сначала это была лёгкая болтанка — та, что заставляет бокалы дребезжать на подносах и пассажиров нервно цепляться за подлокотники. Но вскоре толчки усилились. Самолёт проваливался в воздушные ямы, и желудок Сергея подпрыгивал к горлу. Зажглось табло «Пристегните ремни».

— Уважаемые пассажиры, просим вас сохранять спокойствие, — раздался голос Оксаны по громкой связи. — Мы проходим зону атмосферного фронта. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах.

Но спокойствие — это не то, что можно приказать. Ребёнок впереди заплакал. Какая-то женщина нервно засмеялась. Модели — те самые Алиса и Вероника, как успели их назвать — вцепились друг в друга. Сергей вдруг увидел, как Оксана, стоявшая в проходе, пошатнулась и схватилась за край его кресла. Их глаза встретились. В её взгляде был страх, который она изо всех сил пыталась скрыть.

— Держитесь, — Сергей инстинктивно протянул руку и сжал её запястье. Кожа была прохладной и влажной.

Самолёт резко накренился, и Оксану с силой бросило вбок. Она рухнула прямо на Сергея, и он обхватил её, прижимая к груди. Где-то сзади раздался грохот — открылись багажные полки, посыпались вещи. Крики заглушили рёв двигателей.

На несколько секунд мир превратился в хаос из звуков и ощущений: горячее дыхание Оксаны на его шее, её пальцы, вцепившиеся в его плечо, чужая одежда, запутавшаяся в их телах. Сергей ощущал сквозь тонкую ткань её блузки бешеное биение сердца — или это колотилось его собственное?

Но тут же последовал новый удар — более мощный, скрежещущий. Самолёт затрясло, словно игрушку в зубах зверя. Кислородные маски выпали из панелей и закачались на жёлтых шнурах. В салоне воцарилась паника.

— Маски! Наденьте маски! — закричала Оксана, отстраняясь, но продолжая держаться за Сергея.

Он дёрнул одну маску к себе, натянул на лицо, краем глаза видя, как соседка Майя пытается справиться со своей. Всё слилось в калейдоскоп: Инга, упавшая на колени и цеплявшаяся за кресло; Лера, помогавшая пассажирам сзади; фитнес-инструкторша, которая одной рукой прижимала к себе свою спутницу, а другой держалась за спинку; молодая мать, закрывавшая дочку собственным телом.

Иллюминатор помутнел, а затем в него ударила вода. Сначала брызги, потом целая стена. Океан. Сергей успел заметить, как чёрно-зелёная масса поглощает небо, и в этот момент самолёт словно врезался в бетонную плиту.

Скрежет металла был чудовищен. Фюзеляж разрывался, пол уходил из-под ног, а кресло, в котором он сидел, вдруг сорвалось с креплений и полетело вперёд. Сергей успел увидеть расколотый потолок, ворвавшуюся воду, взметнувшиеся волосы Оксаны — и потерял сознание.

Глава 2. Пробуждение в песке

Сознание возвращалось к Сергею рывками, как загружается зависшая операционная система. Сначала — свет. Яркий, безжалостный, проникающий даже сквозь плотно сжатые веки. Затем — звук: ритмичный, шелестящий гул, в котором угадывался прибой. И, наконец, боль. Она пульсировала в затылке, разливалась по плечам, отдавалась в каждом мускуле, словно его долго били о камни.

Он застонал и попытался пошевелиться. Тело слушалось плохо, но руки и ноги двигались — уже хорошо. Сергей открыл глаза.

Первое, что он увидел, — белый песок. Мелкий, как сахарная пудра, он набился в рот, в уши, скрипел на зубах. Второе — набегающий край бирюзовой воды, которая лизала песок в нескольких метрах. Сергей лежал на боку, наполовину в прибойной полосе, и тёплая волна лениво перекатывалась через его босые ноги.

«Я жив», — пронеслось в голове. И сразу следом: «Самолёт. Крушение. Сколько остальных?»

Он приподнялся на локте, превозмогая боль. Пляж уходил в обе стороны изогнутой полосой белого песка, окаймлённой густой зеленью пальм. Кое-где из зелени торчали скальные выходы. Слева, в сотне метров, из воды выступали чёрные обломки — искорёженный металл, куски фюзеляжа, похожие на вскрытую консервную банку. Часть самолёта, видимо, затонула сразу, но многое выбросило на рифы и разметало по пляжу.

Сергей сел. Голова закружилась, но он удержался. Одежда его представляла собой рваные лохмотья: от рубашки остался лишь воротник и часть мокрой ткани на плечах, джинсы превратились в шорты с бахромой. Тело покрывали ссадины и синяки, но кости, кажется, целы. Он машинально потрогал голову — там запеклась кровь.

И тут он услышал стон. Слабый, женский, совсем рядом.

Сергей обернулся. В паре метров от него, на песке, лежала женщина. Русые волосы разметались мокрыми прядями, лицо было бледным, но она дышала. Сергей узнал её — та самая молодая мать из самолёта. А где же её девочка? Он в панике огляделся и увидел в нескольких шагах маленькое тельце, завёрнутое в промокший розовый плед. Ребёнок не шевелился.

Сергей рванулся к девочке, даже не успев испугаться за себя. Он рухнул на колени, откинул плед и увидел, что малышка — ей на вид было года три — просто спит, уткнувшись лицом в песок. Но спит тревожно, хнычет во сне. Он осторожно перевернул её на бок, проверил дыхание — ровное, пульс — слабый, но есть. Жива!

— Где... где я? — прохрипела женщина, приподнимая голову. — Аня? Анечка?

— Здесь, здесь ваша девочка, — быстро сказал Сергей, подхватывая ребёнка на руки. — С ней всё в порядке. Она просто без сознания, но жива. Вы как?

Женщина, которую, как он позже узнал, звали Катя, с трудом села и сразу протянула руки. Сергей передал ей дочь, и Катя, заливаясь слезами, прижала её к груди. По её лицу текли ручьи — это были слёзы невыразимого облегчения.

— Спасибо, спасибо вам... — шептала она. — Я думала... я думала, мы обе...

— Тихо, — сказал Сергей как можно спокойнее, хотя сердце колотилось о рёбра. — Мы живы, все живы. Надо осмотреться.

Только сейчас он заметил, что пляж по обе стороны от них усеян телами. Почти все они были женскими.

Ближе всех к воде, наполовину в прибое, лежала Оксана. Её форменный пиджак унесло, белая блузка стала прозрачной от воды, облепив грудь и плечи. Сергей кинулся к ней, перевернул на спину, приподнял голову. Из её горла вырвался кашель, она забилась и открыла глаза. Взгляд расфокусированный, но живой.

— Вы целы? — спросил он, помогая ей сесть.

— Д-да... — её зубы стучали, хотя песок под ними был горячим. — Инга... Лера... где они?

— Сейчас найдём.

И действительно, в десятке метров он увидел Ингу. Та уже очнулась и сидела, обхватив себя руками, и мелко дрожала. Её татуировка на запястье — маленькая птичка — ярко выделялась на бледной коже. Рядом, наполовину засыпанная песком, копошилась Лера, пытаясь высвободить ноги. Её рыжие волосы торчали во все стороны, как птичье гнездо, и она негромко материлась сквозь зубы. Жива.

Сергей помог стюардессам подняться. Оксана, не обращая внимания на свою откровенно просвечивающую одежду, сразу бросилась осматривать других. Инга и Лера присоединились к ней — профессиональная выучка взяла своё. Сергей двинулся вдоль берега.

Вот две фигуры в ярких остатках дизайнерских платьев — Алиса и Вероника. Блондинка и шатенка, модели. Их одежда превратилась в лохмотья, но даже сейчас они выглядели так, будто сошли с обложки журнала о выживании «После шторма». Вероника пыталась подняться, но оступалась на высоких каблуках, которые чудом уцелели. Алиса сидела, накинув на плечи кусок брезента, и смотрела прямо перед собой стеклянными глазами.

— Вы в порядке? — Сергей наклонился к ним.

Вероника кивнула, стуча зубами:

— Х-холодно. Это... это правда случилось?

— Правда. Но мы живы. Надо собраться всем вместе.

Он помог подняться сначала Веронике, потом Алисе. Его руки скользнули по мокрой ткани их платьев, ощутив под ней гладкую кожу, но сейчас не было времени думать об этом.

Чуть дальше, привалившись спиной к пальме, сидела крепкая брюнетка в спортивном топе и шортах — та самая фитнес-инструкторша, которую он мысленно окрестил «амазонкой». Вблизи она выглядела ещё более мускулистой, но, несмотря на атлетическое телосложение, её била дрожь. Рядом пыталась размять ногу ещё одна девушка — длинноногая, с выгоревшими светлыми прядями и татуировкой в виде волны на плече. Серферша, догадался Сергей.

— Кира, — представилась брюнетка, когда он подошёл. — Я инструктор. А это Лика, она на доске с ветром дружит.

— Сергей. Вы целы?

— Кажется, да. — Кира оглядела его с головы до ног, и в её взгляде мелькнуло что-то оценивающее, почти профессиональное. — А вы? У вас кровь на виске.

— Царапина. — Он машинально потёр висок. — Помогите собрать остальных. Нужно уйти выше, вдруг прилив.

Кира сразу встала и протянула руку Лике. Та приняла помощь, но, оказавшись на ногах, вдруг покачнулась. Сергей подхватил её за талию автоматически, прижимая к себе. На мгновение он почувствовал упругую грудь девушки и мягкость её бёдер. Она уткнулась лицом ему в плечо и выдохнула:

— Прости. Голова кружится.

— Ничего. Держитесь за меня.

Так, с Ликой на плече, он продолжил обход. Вскоре к ним присоединилась женщина в остатках медицинского халата — Алёна. Она, пошатываясь, шла от кромки воды, неся на руках сумку с какими-то медикаментами. Её волосы, тёмные и влажные, прилипли к лицу, но она держалась удивительно собранно.

— Есть пострадавшие? — спросила она, быстро оглядывая группу.

— Пока все живы, — ответил Сергей. — Но нужна помощь. У Кати ребёнок без сознания, но дышит.

— Иду.

Алёна оказалась врачом-гинекологом, но, как выяснилось, имела и навыки экстренной помощи. Она сразу занялась девочкой и быстро привела её в чувство. Малышка Аня расплакалась, но это уже был хороший знак.

Постепенно к группе присоединялись новые выжившие. Женя-биолог, которую выбросило на берег вместе с обломком кресла (она не пострадала, но потеряла очки и теперь щурилась). Марина — пышногрудая повариха, которая пришла в себя, держа в руке разбитый поднос, как щит. Майя — художница с загадочной улыбкой, которая, несмотря на потрёпанный вид, сохраняла спокойствие и что-то чертила на песке палочкой. Диана — эффектная брюнетка с длинными наманикюренными пальцами, владелица спа-салона, которая горько оплакивала разбитый массажный стол, найденный среди обломков. Эльза — миниатюрная блондинка с пальцами, всё ещё инстинктивно перебиравшими невидимые клавиши рояля. Вера — психолог с глубоким грудным голосом, которая сразу принялась успокаивать паникующих. И, наконец, Светлана — та самая строгая женщина из самолёта, которая обнаружилась сидящей на обломке фюзеляжа с планшетом в руках, безнадёжно мёртвым от воды.

— Все? — спросил Сергей, когда они собрались на возвышении, куда не доставал прилив.

Он пересчитал. Шестнадцать женщин. От Кати с трёхлетней Аней на руках до Светланы, которая продолжала хмуриться и проверять, не завелась ли хоть какая-то электроника. Две модели, три стюардессы, фитнес-инструктор, сёрферша, врач, биолог, повариха, художница, массажистка, пианистка, психолог, бухгалтер. Плюс он — Сергей. Единственный мужчина.

Осознание пришло не сразу. Сначала он просто подумал, что повезло — выжило так много народу. Но потом, обводя глазами группу, он заметил: ни одного мужского лица. Даже мужчины, сидевшие в хвосте самолёта — те двое сёрфингистов, — так и не появились. Пара через проход, пожилой господин из бизнес-класса — тоже исчезли. Океан поглотил их.

Сергей остался единственным носителем Y-хромосомы на этом берегу.

Женщины тоже это поняли. Кто-то оглядывался с возрастающей тревогой; кто-то, наоборот, украдкой посматривал на Сергея с новым, непонятным ему выражением: в одних взглядах сквозила надежда, в других — любопытство, в третьих — что-то более тёмное, глубинное.

— Постойте-ка, — Вероника, модель, произнесла это ломким голосом, и все притихли. — Получается, ты у нас один такой? Единственный мужик?

Повисла пауза. Затем раздался нервный смешок Леры.

— Ну и гарем нам достался, девочки. Хочешь — не хочешь, а будешь делиться.

— Хватит! — резко оборвала Оксана. — Мы чудом выжили, а вы о чём? Сейчас главное — найти воду и устроиться на ночлег. Остальное будем решать по мере необходимости.

Сергей промолчал, но почувствовал, как внутри разливается странная смесь паники и... возбуждения. Он программист, привыкший мыслить логически. Но здесь логика бессильна. Шестнадцать женщин, остров, океан вокруг — и он. Это походило на какой-то извращённый эксперимент или сценарий порнофильма, который в реальной жизни оборачивался огромной ответственностью. Что, чёрт возьми, ему делать?

— Сергей, — Вера, психолог, подошла к нему и заглянула в глаза. — Вы выглядите так, будто на вас только что рухнул сервер. Дышите глубже. Мы справимся. Мы все справимся.

Её рука легла ему на плечо, и прикосновение было тёплым и неожиданно успокаивающим. Сергей кивнул.

— Хорошо. Сначала — учёт. У кого что осталось? Оружия нет, но есть ли что-то режущее, что-то для огня? Еда?

Обломки самолёта дали им не так много: несколько уцелевших чемоданов с одеждой, которые тут же разобрали самые замёрзшие; набор пластиковых бутылок; аптечка Алёны; разбитый, но ещё работающий фонарик; две канистры с водой; кое-какие инструменты из камбуза. Марина, повариха, с радостью обнаружила среди мусора упаковку ножей для стейков и сухое горючее.

— Жить можно, — резюмировала она. — Я что-нибудь сготовлю, если дрова будут.

Но больше всего всех взбодрило открытие Жени-биолога. Она, отойдя на несколько метров вглубь острова, вдруг издала радостный крик.

— Вода! Здесь ручей! Пресная вода!

Все бросились к ней. Действительно, между скалами, поросшими папоротниками, журчал маленький, но чистейший ручей. Женщины, забыв о приличиях, падали на колени и пили, черпая воду ладонями. Сергей тоже напился, чувствуя, как холодная влага оживляет тело.

— Теперь ночлег, — сказал он, когда все утолили жажду. — Скоро стемнеет. Предлагаю уйти подальше от прилива и разбить лагерь вон там, у скал. Там меньше ветра.

Никто не спорил. Женщины, ещё недавно такие разные — от гламурных моделей до сурового бухгалтера, — теперь действовали слаженно, подчиняясь спокойной уверенности Сергея. Они впервые за несколько часов почувствовали, что у них есть направление. И что есть человек, который может взять на себя ответственность.

Когда солнце начало садиться, окрашивая океан в розовое золото, лагерь был готов. Из пальмовых ветвей и парашютной ткани, которую принесло течением, соорудили общий навес. Натаскали сухого мха и листьев для подстилок. Собрали кучу плавника для костра. С помощью сухого горючего разожгли первый огонь. Языки пламени заплясали в сгущающихся сумерках, отражаясь в обрадованных глазах.

Сергей сидел на песке, смотрел на костёр и чувствовал на себе взгляды. Шестнадцать пар глаз изучали его: кто-то украдкой, кто-то откровенно. Он ощущал это кожей. Кажется, его статус «альфа-самца» уже начал формироваться сам собой, без его желания.

Вера, сидевшая рядом, тихо произнесла:

— Знаете, Сергей, в любой катастрофе главное — сохранить рассудок. И я рада, что с нами оказались вы. Ваш пол, безусловно, создаст определённое... напряжение. Но вы нам нужны не только для этого. — Она усмехнулась. — Хотя, признаюсь, многие уже начали примерять вас на роль островного короля.

— Это не смешно, — буркнул он.

— А кто смеётся? Это наблюдение. — Она помолчала. — Просто будьте готовы. Нам предстоит долгий путь.

Костёр трещал, звёзды высыпали на небе с невиданной щедростью. Остров дышал ночью, и в этом дыхании Сергею слышался шёпот, похожий на обещание. Обещание экзотического рая, где запреты тают, а инстинкты просыпаются.

Где-то в темноте кто-то из женщин засмеялся низким гортанным смехом — кажется, Марина. Ей ответила другая. Шёпот, шорох одежд, блеск глаз в отблесках пламени. Сергей стиснул зубы и закрыл глаза.

Впереди его ждала ночь, полная искушений.

Глава 3. Лагерь «Венера»

Первый рассвет на острове встретил их хором незнакомых птиц. Крикливые, жёлто-зелёные, они расселись на пальмах и устроили такой гвалт, будто возмущались вторжением чужаков. Солнце выкатилось из океана стремительно — без долгих северных полутонов, сразу яркое и жаркое, превратившее воду у горизонта в расплавленное золото.

Сергей проснулся от того, что на его плече лежала женская голова. Он замер, не открывая глаз. Голова пахла солью и какими-то сладковатыми цветами — кажется, гарденией. Волосы, мягкие и спутанные, щекотали его ключицу. Дыхание неизвестной было глубоким и ровным. Кто это? Он осторожно скосил глаза. Светлые пряди... Лика? Или Алиса? Нет, скорее Оксана.

Он приподнялся на локте, стараясь не разбудить женщину. Да, точно Оксана. Видимо, ночью она замёрзла и прижалась к нему во сне, как к единственному источнику тепла. Её блузка, высохшая на солнце за вчерашний день, теперь задралась, обнажив плоский живот с едва заметной полоской загара. Сергей на мгновение залюбовался этой картиной, но тут же осадил себя: «Не сейчас. Не время».

Он осторожно высвободился, укрыл Оксану обрывком парашютной ткани и встал. Лагерь представлял собой живописный хаос: под общим навесом, укрытые кто чем, спали пятнадцать женщин и одна маленькая девочка. Кто-то свернулся калачиком на охапке листьев, кто-то вытянулся во весь рост. Рядом с Катей посапывала Аня, зажав в кулачке ракушку. Марина лежала на спине, раскинув руки, и её пышная грудь мерно вздымалась под тонкой тканью. Кира даже во сне сохраняла позу бойца — на боку, с прижатыми к груди кулаками, готовая вскочить в любой момент.

Психолог Вера уже не спала. Она сидела поодаль, на плоском камне, и смотрела на океан. Её поза была полна какого-то восточного спокойствия.