- -
- 100%
- +
– Ты ж обещал обеспечить мне необходимый продовольственный минимум, – напомнила она в спину супруга по доверенности.
– Вот и лови комаров, – почесал щеку Царевич-Иван. – Чем тебе не обед?
Лягушка фыркнула.
– Я же царевна. Мне не положено комарами питаться.
– А чем же тебе положено? Клюквой болотной? Так и ее тут несметное количество. Ешь – не хочу.
– А я и не хочу! – пожала плечиками Царевна. – Я привыкла к полноценному трехразовому питанию, все как положено: первое, второе, десерт с компотом.
– Ага, – поддакнуло Зеркальце из-за пояса Царевича-Ивана. – У нас каждый день скатерть-самобранка полный стол накрывала.
– Ты взяла с собой скатерть? – поинтересовался Царевич-Иван.
Лягушка возмущенно квакнула в сердцах.
– Ты же ограничил меня по весу багажа! – с претензией напомнила она. – Лишь самое необходимое в узелок завязала.
– И что же в твоем узелке? – Царевич-Иван не удержался от язвительного взгляда в сторону упомянутого узелка, который Царевна-Лягушка несла лично на палочке через плечо.
– Личный дневник, перо самопишущее, путеводитель по Тридесятому царству, помада, тушь, тени для век, запасная корона и духи.
– Действительно, самое необходимое, – хмыкнул Царевич-Иван.
– Кхе-кхе, – деликатно обратило на себя внимание Зеркальце. – Узелок-то…
– Ура! – вскричала Царевна! – Я и забыла! Когда привал?
Озадаченный Царевич-Иван снова прихлопнул комара болотного.
– Ну, когда из топи этой выйдем, – неуверенно сказал он. – Передохнем.
– Значит, через десять кочек и два камышовника, – прокомментировало Зеркальце.
– Вот там и пообедаем, – заявила Лягушка.
Пейзаж тем временем изменился. Если путешествие начиналось из густого леса, частью выращенного волшебными способами под содействием кащеевых сил, потом путники пересекли дубраву, а сейчас завершали переход по болоту, то впереди уже ясно виднелись веселые березовые рощи. А далеко на горизонте золотистое сияние ясно обозначило конечную цель путешествия – яркие купола столичных теремов. Лягушка и Царевич-Иван устроились на опушке березовой рощи, давая отдых усталым ногам. Царевна развязала узелок и высыпала его содержимое прямо на землю. Встряхнула ткань – и та легла на травку ровным квадратом.
– Вот, – заявила довольная Царевна. – Заказывайте.
Царевич озадаченно поглядел на супругу, не зная, как отреагировать.
– Не понял? – порадовалась та. – Это же и есть скатерть-самобранка! Говори, что хочешь поесть.
– Поесть? – задумался Царевич-Иван. – А борщ можно? Сто лет не ел борщ!
– Со сметаной? С пампушками? С зеленью? – донеслось с квадрата.
– Это скатерть уточняет! – прошипела Царевна-лягушка. – Отвечай!
– С пампушками, – Царевич-Иван был несколько не уверен в предпочтениях.
Под приятные уху переливы мелодий на уголке скатерти появился горшочек, заботливо прикрытый крышечкой. Дразнящий аромат свежей похлебки поднялся над поляной, когда Царевич-Иван заглянул под крышку.
– О! – сказал он, явно потеряв дар речи.
– А мне, пожалуй, блинчиков. С медом. Три штуки, – заказала Лягушка.
Вновь приятный перезвон сопроводил доставку заказа. Царевна приступила к трапезе, подав пример спутнику. Несмотря на разницу в объемах, Царевич-Иван управился со своей порцией первым. И с вожделением уставился на последний блинчик, лежавший пока на тарелке Царевны.
– Ешь, – великодушно квакнула она.
– Что ж ты, царевна, не рассказывала, каким сокровищем владеешь? – поинтересовался Царевич-Иван, облизывая медовые пальцы. – Она что же, любое блюдо может сготовить?
– Только из тех, что внесены в ее память, – ответило вместо Царевны Зеркальце. – Базу составляют рецепты здоровой царской кухни. С вариациями не очень, но положенный минимум из тысячи блюд скатерть подать может.
– И я еще не все опробовала, – заметила Царевна. – Хотя и питаюсь каждый день по три раза уже шестнадцать лет.
– И откуда у тебя, Царевна, сие сокровище? – после обеда настроение у Царевича-Ивана явно улучшилось. – С такой-то скатертью ты ж самая нарасхват невеста будешь!
– То есть мои полцарства не являются особо ценной частью приданого! – хмыкнула Лягушка. – А внешность сразу перестает быть весомым контраргументом.
Царевич-Иван слегка покраснел, осознав глубинные подтексты своего высказывания. Тем временем Лягушка сложила барахлишко обратно в скатерть, завязала ее уголки надежным узелком и прикрепила к палке.
– Ну что, пошли? – спросила она у спутника.
Тот поднялся, старательно отряхнул одежду от налипших травинок.
– Так расскажешь, откуда у тебя эта чудо-скатерть? – проговорил он.
– Знаешь, не очень-то удобно собеседнику в спину рассказывать, прыгая по его следам на тропинке, – отозвалась Лягушка. Царевич-Иван вздохнул и наклонился к супруге, протягивая к ней ладонь.
– Давай уж, запрыгивай, – пробурчал он.
Царевна не стала ломаться, а радостно забралась в предложенное средство передвижения.
– Хм, а ты тепленькая, – заметил Царевич-Иван. – И мягкая. Я думал ты будешь как все лягушки – склизкая и холодная. А ты похожа на бархат.
Царевна-лягушка томно заглянула ему в глаза и произнесла шелковым голосом:
– Нравится?
Взмах длинных ресниц, нежное "ква" дополнили картину. Царевич-Иван тряхнул локонами, обретая почву под ногами. Зеркальце кашлянуло из-за его пояса.
– Пора бы, – проговорило оно.
Царевич-Иван смущенно поискал тропу, с которой компания сошла перед обедом. Царевна устроилась поудобнее в его кулаке и приступила к рассказу.
– Как ты понимаешь, историю своей семьи я знаю не из первых уст, а в пересказе Зеркала, на которое было возложено мое образование.
– Но это отнюдь не повод сомневаться в достоверности данных, – вставило Зеркальце.
А Царевна невозмутимо продолжила пересказ истории:
– Маменька моя, царица которая, происходит из очень простого роду-племени. Никаких боярских и тем паче царских или там королевских корней в ее родословной не наблюдается. А все потому, что Царь-батюшка, вопреки освященным веками традициям, женился на ней из-за большой любви, выбрав из огромного количества невест, претендовавших на царскую руку. Соискательницы рядами выстраивались под окнами царского терема, а батюшка (тогда еще только королевич наследный) пытался выбрать себе невесту. Все девицы были как на подбор: стройные, высокие, красивые, воспитанные, изящные. И одновременно – скучные, вялые, покорные. После собеседования с третьим десятком претенденток, у батюшки стало скулы сводить от тоски. Он начал ныть и жаловаться, требуя о родителей поблажки в виде откладывания женитьбы. Но предыдущий царь-отец (то бишь, мой дедушка) был неумолим, и смотрины продолжались еще долгие дни. Дело было летом, в августе. Жара и духота. Очередь из возможных невест не уменьшалась. Стоять им приходилось на солнцепеке. Как тут было не подсуетиться торговцам разным? Самым большим спросом пользовались, конечно, напитки. И вот тогда-то батюшка узрел мою матушку. Дочка пивовара, она разносила кружки с квасом среди жаждущих. Ну и выделялась на их фоне – статная, в теле, с хорошо поставленным голосом. Как не броситься в глаза?
– А про скатерть-то? – напомнил Царевич-Иван замолчавшей спутнице.
– Так к тому и веду. Царь, значит, батюшка положил глаз на дочку пивовара. И тут скандал. Не только дедуля-правитель возражал, но и дед-пивовар был против царственного жениха. А все потому, что матушка моя была дочкой бабы Яги.
– Что из избушки на курьих ножках? – смекнул Царевич-Иван.
– Ее, – кивнула Лягушка. – Красавица бабуля моя была невероятная, потому пивовар ее в жены и взял, не поглядел на происхождение. И кстати, теща из бабы Яги отменная получилась, что бы там царевичи всякие не злословили.
– Мы как-то с другой стороны знакомство сводим с Ягой Матвеевной, – заметил представитель из рода царевичей. – В основном, со стороны печи да лопаты, – добавил он вполголоса.
Лягушка смерила его взглядом.
– Ну так вот. Сильно против этого брака пивоварный мой дед выступал. Это уж жена его, Яга Матвевна, то есть, уговорила. Да и детишки в ноги родителям кидались с завидным упорством. В горячке даже пообещали внука-богатыря. Это и подкупило царя-отца. Согласие свое он дал на этот мезальянс, сумев правильно оценить перспективы невесты с точки зрения матери будущего наследника. Сам-то он женился на королевне заморской, чье хрупкое здоровье не выдержало возложенных на него обязанностей деторождения. Бабушка моя по отцовской линии скончалась в первых же родах. А батюшка мой здоровьем в родительницу пошел. Так что дальновидно поступил дедушка мой, позволив сыночку хилому взять в жены настоящую русскую женщину. И кстати, спустя положенные законом и традициями девять месяцев после свадьбы у пары родился сынок, чьей крепости и силе позавидовали все государственные богатыри. Царь-дед порадовался и с успокоенной за будущее своего трона душой удалился от дел в мир иной. Я-то уж после появилась, не успела дедулю разочаровать…
Лягушка помолчала, давая собеседнику прочувствовать весь драматизм ситуации.
– И вот, возвращаясь к отправной точке моего рассказа, – вспомнила Царевна стартовую точку повествования. – Приданого-то пивовар много не мог дать. Денежного. Зато от предков по женской линии у матушки моей много чего интересного было. И скатерть – одна из этих интересностей, – закончила повествование Царевна.
– Стало быть, ты родственница не только Царю-батюшке, но и Яге Матвеевне, – задумчиво оглядел названную супругу Царевич-Иван. – А вот интересно, почему эта часть твоего родового дерева в энциклопедиях не указана? – спросил он.
На этот вопрос откликнулось Зеркальце из-за пазухи:
– Указана. Только доступ к этим томам не для всякого открыт. Нужно специальное разрешение для входа в особо секретную секцию.
– Вон оно что, – протянул молодой человек.
– Негоже всем подряд знать о родстве Царицы с родом Ягиным, – добавила Царевна-Лягушка. – На уровне слухов – пожалуйста. А официально – ни-ни! Дочь купеческая и точка.
– А что из матушкиного приданого тебе досталось? – вернулся к основной теме Царевич-Иван. – Скатерть-самобранка, это я вижу. Зеркальце говорящее тоже вижу.
– И слышишь, – добавило Зеркальце. – Но дело вовсе не в форме. По сути я – Кладезь Информации, суть моя эфемерна, поэтому предпочитаю материальные помещения. Зеркало удобно для отображения данных. А вообще я могу и в воздухе витать, и в дерево любое заселиться. Только тебе было бы неудобно дуб за собой таскать.
– Еще у меня есть дубинка-самобита. Но я ее с собой не взяла, драчливая очень, – не вслушивалась в беседу попутчиков Царевна. – И храню ее в сундуке самозапирающемся. Тоже не взяла.
– И все?
– В моем владении – все, – отрезала Царевна. – А что там еще есть у матушки в ларчиках, знать не знаю.
Царевич-Иван пошагал далее в молчании, обрабатывая полученную информацию. Царевна тоже примолкла, оглядывая пейзаж. В конце концов, для нее это был первый дальний поход в жизни. Тем более – в столицу. До сих пор дальние и ближние страны Царевна видела лишь в учебниках да посредством волшебного зеркала. Типичные достопримечательности Града Столичного Лягушка знала, но увидеть их вживую тоже была не против. К примеру, крепостная стена, окружавшая столицу по периметру, являлась первым пунктом в путеводителе "Топ самых знаковых мест, где вы должны побывать до пенсии". Сложенная из белых камней известняка, крепостная стена бросалась в глаза еще находясь на горизонте. Золотые башенки подчеркивали изящество архитектурной мысли, а въездные ворота были внесены в список доисторического наследия всего мира за многочисленные батальные сцены, изображенные на их створках посредством чеканки по металлу.
Но спутники Царевны не пошли в эти парадные ворота. Зеркальце шепотом указывало маршрут, проведя через незаметную дверцу в крепостной стене, полускрытую разросшимся диким плющом.
– Так оно спокойнее будет, – добавило оно информации к пути следования. – Здесь направо, вдоль стеночки, тут налево на тропку не нахоженную, через сто шагов будет вход в привратный терем. Стучи!
Царевич-Иван поднял кулак, и Зеркальце тут же его одернуло:
– Тихо стучи!
Царевна-Лягушка поспешно забралась под камзол Царевича, не желая бросаться в глаза тому, кто дверь отомкнет, и юноша захихикал ("Щекотно!"), после чего нежно поскребся в створку.
Тишина.
Царевна высунула кончик носа между застежками камзола. Царевич снова поскребся в дверь, чуть настойчивее.
Тишина.
– Не ждут, – резюмировал Царевич-Иван.
– Должны. Почту же с голубями рано утром отправили, – возразило Зеркальце.
– Тогда чего не открывают? – высказал претензию молодой человек.
– Ну, может, отлучился человек на минутку! – предположила Лягушка, чья любопытствующая голова уже присоединилась к носу.
– Ща выясню, – заявило Зеркальце.
Из его глубин послышались удаляющиеся шаги, и Царевич-Иван с любопытством перевернул оправу к себе лицом. Стекло Зеркальца отражало лишь две заинтересованные физиономии – человеческую и лягушачью. А вот смутных очертаний Духа Эфирного не было видно. Обычное зеркало. Отражения Царевны и Царевича обменялись взглядами.
– Куда ушел, как думаешь? – шепотом спросил Царевич-Иван.
Лягушка пожала плечами и, отведя взгляд (с трудом) от отражения небесной красоты собеседника (он же муж), вновь уставилась в глубины зеркального мира. В тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы над их головами, вновь раздались звуки приближающихся шагов. Поверхность гладкого стекла пошла легкой рябью, отражающиеся головы исчезли.
– Позвал. Сейчас будут, – пояснило Зеркальце.
– А кого позвал-то? – спросила Царевна, однако ответ получить не успела.
Дверной засов начал поворачиваться, повинуясь силе из-за дверей, и Лягушка поспешила укрыться за бархатной полой царевичева кафтана. Створка отворилась нешироко – ровно на один глаз встречающего. Глаз блестел.
– Вы? – прошептал некто в приоткрывшуюся щель.
– Мы, – тоже шепотом ответил Царевич-Иван.
– Заходите.
Не то, чтобы гостеприимно, но все же дверь открылась на вход. Юный посланник Кащея протиснулся в полумрак караульного помещения. Встречающий оглядел вошедшего.
– И где все? – вопросил он.
– Я за всех, – отрапортовал Царевич-Иван.
– Я тут, – прошелестело Зеркальце из-за пазухи, куда Царевич засунул его по привычке.
– А я тут, – квакнула Царевна, не высовываясь из-под камзола.
– Ясненько, – ответил встречающий. – Пошли. И чтоб не звука!
Царевич-Иван последовал за проводником. Тот лихо шагал по длинным и пустынным переходам, явно хорошо ориентируясь в помещениях.
– Здесь порожек, тут узко, тут притолока низкая, – по привычке выполняло свои путеводные функции Зеркальце, но его шепот плохо был слышен, поскольку Царевич-Иван второпях запихнул его лицом к… своему телу.
Царевна помалкивала. Провожатый наконец остановился у неприметной дубовой двери, мало чем отличающейся от прочих таких же дверей, которые компания в спешке миновала по ходу своего движения.
– Все тут? – шепотом спросил встречающий.
Царевич-Иван даже оглянулся, словно за ним действительно должна была следовать целая компания. Ощупав Зеркальце, пощекотав Лягушку, он ответил:
– Да все. Куда ж нам деться?
Провожатый снял с гвоздика у двери висевшую на нем корону и нацепил на лысину.
– Ваше величество! – ахнул Царевич-Иван.
– Потом, потом, – отмахнулся Царь-батюшка и деликатно постучался в дубовую створку.
– Заходи! – донеслось из-за двери.
И вся компания вступила в покои Царицы.
**
Здесь автор откладывает на мгновение перо, чтобы размять затекшие пальцы, а заодно придать встрече родственников некую интимность. Мы возвращаемся к компании в ту минуту, когда неловкие пожатия рук и неумелые поклоны уже позади, царственные родители расположились на обтянутом заморской парчой диванчике, Царевич-Иван присел на резной стульчик, подозрительно заскрипевшим при его приземлении, а обращенная дочурка устроилась на придиванном столике между шкатулкой и подсвечником.
– Значит, его величайшее кащейство не смогли прибыть в установленный им же самим срок? – не столько спросила, сколько утвердила Царица.
Царевич-Иван поёжился под ее холодным взглядом, но взял себя в руки и изложил хронологию событий и голые факты.
– Понятно, – резюмировала дочь бабы Яги, унаследовавшая от матушки пронзительность взгляда.
Царевна-Лягушка не могла долго оставаться в стороне, поэтому она глубокомысленно дополнила рассказ посланца Кащея.
– Царевич-Иван умолчал о дополнительном аспекте, – заметила она небрежно.
– О каком же? – оживился Царь-батюшка, получив возможность отвлечь собеседников от затянувшейся перестрелки взглядами.
– Если вкратце, то я вышла за него замуж, – Царевна вытянула вперед лапку с обручальным колечком.
Родители дружно подались вперед. Посмотрели на кольцо. Подняли глаза на дочку. Перевели взгляд на зятя. Тот заерзал на поскрипывающем стульчике.
– Ну да. По доверенности. Его кащейское величество от обязательств своих не уклоняется. Ровно в день шестнадцатилетия Царевны…
– … С последним "ку", – уточнила последняя. – Кстати, эти часы тоже наследство волшебное, – припомнила она супругу недавнюю беседу.
– …явился я в качестве посаженного жениха, – придерживался темы Царевич-Иван, – чтобы от имени и лица Кащея Бессмертного взять в жены дочь вашу, ваши царские величества.
Величества ответили не сразу. Царь-батюшка и вовсе предоставил право ведения переговоров супруге, а та пока что собиралась с мыслями. В тишине только и слышно было, что нервное поскрипывание мебели по Царевичем-Иваном. Царица-матушка паузу держать умела. А вот зять ее по доверенности такой выдержкой не обладал. Поэтому проговорил слегка дребезжащим голосом:
– И перед отправлением в путь дальний к супругу законному необходимо получить одобрение родителей невесты и оформить положенные документы.
Царица-матушка привычно подняла брови. Царь-батюшка (тоже не вооруженный выдержкой) поднял вопрос:
– Что за документы?
Супруга метнула на него грозный взгляд, но было поздно.
– Акт о передаче невесты. Родительское благословение. Договор о приданом. Все бланки уже готовы, подписать только. Плюс дополнительно получить заверенную карту с очерченными границами положенного Полцарства.
Царь-батюшка пожевал бороду. Царица-матушка собралась с мыслями.
– Что ж, – молвила она. – Все честь по чести. Сегодня уж поздно, да и вы с дороги притомились. Предлагаю сегодня ограничиться ужином в семейном кругу. Его величество пока документы по поводу приданого оформит, – она выразительно посмотрела на царя.
– Как же! Обязательно! – с воодушевлением вскричал тот. – Я еще утром приказал художественно все обрисовать. Чтоб наглядно было. Но отчета о выполнении пока не получил. Работают, верно. Так что все равно не раньше завтрашнего утра…
– Вечера! – перебила Царица. – А мы пока с дочкой пообщаемся.
Царевна невольно квакнула и осторожно прыгнула в протянутую материнскую ладонь. Глаза дочки и матери встретились. На этот раз Царевна квакнула с вопросительной интонацией. Мужчины поспешили оставить дам наедине: один уже хорошо узнавал скрытый подтекст заявлений супруги, второй был наслышан о нраве родительницы новоявленной тещи и свято верил в гены и наследственность. Только и хлопнула закрываемая за джентльменами дверь.
Царица в молчании изучала дочь, с которой не виделась тет-а-тет с момента переселения той в болотистую местность. Царевна тоже не спешила начать беседу – главным образом, по причине отсутствия подходящей темы для разговора. Дамы не сводили взглядов друг с друга. Наконец у Лягушки затекли мышцы шеи – все-таки трудно долго сидеть, задрав голову. Она изменила положение тела, и визуальный контакт был разорван. Царица поднялась и размашисто прошлась по опочивальне.
– Значит, душегуб не явился на вашу свадьбу, – произнесла Царица.
– Увы, – заметила Царевна.
– А ты как?
– Да вроде бы ничего. Хотелось бы, конечно, уже сбросить шкурку лягушачью, – призналась дочурка. – Я как-то не рассчитывала до седых волос ожидать преображения.
– Н-да, подсуропил, конечно, зятек, – не могла не согласиться с завуалированной критикой наследницы дочь бабы Яги. – Но и из этого можно выгоду извлечь, – понизила она голос.
Лягушка-царевна с интересом взглянула на Царицу. Хоть мать и дочь не виделись долгие годы, однако взаимопонимания они достигли на редкость быстро. Царица поднесла дочь к самым своим губам.
– Мы костлявому бессмертию можем слегка пообломать амбиции, – прошептала она прямо в нос доченьке.
– Это как? – заинтересовалась интригой Лягушка.
– Слово свое он нарушил? Нарушил! Жениться не приехал? Не приехал. Обращения не произвел? Не произвел! – перечислила Царица.
– Но вроде как замену прислал, – возразила Царевна.
– То есть обещания свои выполнил не в полном объеме, – назвала вещи своими именами ее мать.
– Угу, – не могла не восхититься формулировкой ее дочь.
– Значит, и мы можем слегка, чуть-чуть, незаметно… – медленно подмигнула накрашенным глазом Царица.
Лягушка-Царевна с минуту переваривала информацию, связывая подмигивание со смыслом фраз. Потом широко распахнула глаза и выдохнула прямо в лицо матушке:
– Приданого не отдадите?
Царица в изумлении оглядела дочь от короны до кончиков перепончатых пальцев на ногах. Лягушка также медленно подмигнула матери.
– Смотрю, хоть один мой ребенок пошел смекалкой не в батюшку, – вроде бы не в тему произнесла Царица. Но на вопрос-то дочурки ответила. И Лягушка почесала пальчиком в затылке, сдвинув золотую корону на лоб.
– А жених? Не обидится ли? – озадачилась она, представив себе перспективу встречи с обиженным Кащеем.
– Главное, все юридически обосновать, – отмахнулась Царица. – Батюшка твой сейчас этим вопросом вплотную занимается.
– Это хорошо. Не хотелось бы закончить свои дни скоропостижным образом, – вздохнула Царевна.
– Будем пользоваться своим главным оружием, – продолжила Царица.
Поскольку в этот момент она поправляла нити жемчуга, оплетавшие ее косы, то Лягушка с долей неуверенности в интонациях спросила:
– Красотой?
Глаза дам встретились в отражении зеркала.
– Красота – лишь вспомогательный элемент, – отмахнулась Царица. – Нет, мы возьмем умом. Тут, к счастью, природа нам сильно помогла, одарив тебя моими генами. Так что сладить с Кащеем, пусть даже и всемогущим да бессмертным, нам, умным женщинам, раз плюнуть. Нужен только хороший план.
– А у нас есть план? – активность была Лягушке по душе.
– У нас есть цель.
– Какая?
– Ну как же? Вернуть тебе человеческое обличие.
– А, точно!
– Для этого нужно встретиться непосредственно с исполнителем заклинания обращения.
– Ну да!
– Чтобы встретиться, нужно до него добраться.
– Это по части посланца. Он сказал, что дорогу знает.
– Так что план на ближайшее время у нас есть. Записать или запомнишь?
– Запомню. Дойти, встретиться, превратиться, – отрапортовала Лягушка.
– Но попутно… – вновь понизила голос Царица.
Царевна и тут знала цепочку последовательных действий:
– Обойти, умолчать, скрыть.
– Нет, – исправила смысловые ошибки собеседница. – Убедить, уговорить, настоять. А для этого нужно что?
– Убедительность, настойчивость и красноречие.
– Ну вот, молодец!
Царица энергично потрясла колокольчик, предназначенный для призыва обслуживающего персонала.
– Настойки нам принеси. Рябиновой.
Персонал выполнил указание молниеносно. И вскоре мама с дочкой с комфортом расположились на богато вытканном ковре с восточными узорами и потягивали расслабляющий напиток до самого прихода своих супругов, продолжая составлять интригу.
***
А Царь-батюшка тоже не терял времени даром. Не обладая даром красноречия и умом изворотливым, коим владела его супруга, он, однако, имел и свои сильные стороны в вопросе вербовки сторонников. Поэтому, уведя Царевича-Ивана из покоев царицыных, он незамедлительно провел своего наполовину зятя в личные апартаменты, где гостеприимно выставил на стол два кубка, тарелочку заморских желтых кислых фруктов (лимоны) и увенчал натюрморт бутылью в плетеной упаковке. Царевич-Иван открыл было рот, чтобы начать беседу, но Царь поднял вверх указательный палец:
– Но-но! Сначала – за встречу!
И ловко разлил по кубкам мутноватую настойку.
– Вздрогнули! – скомандовала принимающая сторона.
Кубки синхронно опрокинулись, раздался парный звук льющейся жидкости, одновременно же собутыльники выдохнули и утерли усы. Занюхали лимоном.
– Ну а теперь расскажи о себе, – велел Царь.
Рассказ Царевича-Ивана длинным не был из-за малого количества исходных данных, поэтому уже вскоре прозвучал новый тост: