Танцы на цокольном этаже. Повести, рассказы

Уроки Татьяны Александровны

Однажды я повстречал женщину.

Теперь я не сомневаюсь в том, что случайностей не бывает, и уж тем более, случайных встреч с женщинами. Каждая встреча предопределена, где-то и кем-то тщательно спланирована, оформлена в какие-то рамки. Но во времена, о которых пойдёт речь в этой главе, мне казалось, что всё происходит само собой. В двадцать лет, знаете ли, когда вы студент выпускного курса института, и когда перед вами ещё только начинает просматриваться широкий проспект будущих побед и свершений, не очень-то и задумываешься о случайностях, закономерностях, причинах, следствиях и прочей ерунде…

Одного моего приятеля по учебной группе, Андрея Богатова пригласили на свадьбу. Подруга его девушки выходила замуж, и он тоже оказался в числе приглашённых. Повеселиться на свадьбе, попить-покушать и сплясать, при том, что ты отнюдь не главное действующее лицо, а просто гость, это почти что счастье для бедного студента. Свадьбы не каждый день случаются, и если пригласили, то нужно использовать момент, как говорят «по полной программе». Тем не менее, была загвоздка, которая заключалась в том, что Андрей не очень-то и хотел принимать участие в этом мероприятии самостоятельно (свою подружку он в расчёт не принимал). Ведь он никого не знал из многочисленных приглашённых друзей и родственников невесты, а также её родителей, и его тоже никто не знал тем более. Андрей, хотя и значился старостой нашей группы и производил впечатление человека солидного, основательного, пожалуй даже слишком, для двадцати одного года, был во многих, если вообще, не во всех вопросах, крайне стеснительным и нерешительным. Так что в этом весёлом, но неоднозначном деле ему позарез нужен был товарищ, с которым было бы ловчее и привольнее чувствовать себя в ресторане.

Он долго думал, кого из ребят можно было бы взять с собой, и в конце концов остановил свой выбор на мне. Андрей пояснил свой выбор тем, что во-первых, я его понимаю лучше других товарищей по учёбе, во-вторых знаю много шуток и забавных анекдотов, в-третьих, потому что ему так хочется. А раз так, то он рассчитывает на меня, и я не вправе его подвести. Ну и… на свадьбе будут присутствовать несколько молодых и незамужних подружек невесты, для которых наличие молодых людей имеет весьма немаловажное значение в плане перспективы дальнейшего, возможно, более близкого знакомства.

Вообще-то уговаривать меня было не нужно, я с радостью согласился. Несколько последних месяцев в институте для нас всех выдались достаточно напряжёнными: постоянные контрольные занятия, семинары, подготовка курсовых и дипломных работ, решение всяких, связанных с предстоящим выпуском дел. А тут свадьба! При этом, от меня требуется лишь присутствие, хорошее настроение и контроль в употреблении спиртного. И конечно, постараться не ввязаться в какую-нибудь историю. Вечерний, а тем более ночной Львов начала восьмидесятых таил массу неприятных сюрпризов и требовал собранности и внимания.

Всё началось хорошо. Мы с Андреем сразу стали центром внимания (помимо, собственно, жениха и невесты), особенно со стороны молодого поколения участников этого счастливого события. Сразу выяснилось, что все знают друг друга лишь заочно, как часто и бывает на свадьбах с большим количеством гостей. Один из залов ресторана, названия которого я так и не запомнил, как не запомнил и места, где он находится, был заполнен под завязку.

Мне показалось, что мы выбрали «правильную» линию поведения, а именно: скромность, умеренность, лёгкие, своевременные шутки и контроль над своим поведением. Всё это, наверное, со стороны смотрелось вполне респектабельно, и нам с лёгкостью удалось завоевать симпатии, теперь уже большинства женской половины веселья. Ещё пара хороших тостов от меня и Богатова, и нас уже почти любили.

Что до нас, то Андрей всё же был со своей девушкой, а вот мне представилась полная свобода выбора, и я заметил, что несколько пар женских глаз внимательно и с интересом посматривают в мою сторону. Честно говоря, я не особенно стремился обязательно с кем-нибудь познакомиться, всё же, в торгово-экономическом институте, в общежитие которого я периодически заглядывал «на огонёк», у меня уже была одна симпатия. Но я не мог не обратить внимания на то, что в данный момент около меня постоянно крутится довольно привлекательная, я бы даже сказал, эффектная молодая особа. Невысокого роста, темноволосая с короткой стрижкой, в очках, которые очень даже ей подходили, в ярко-красном платье, она напоминала главную героиню (или героя?) американского суперфильма «Тутси», которому ещё только предстояло выйти на экраны Советского Союза. Татьяна была раскована и приятна в общении, это мне удалось выяснить, когда мы вместе вышли покурить. Мы познакомились легко, а через минут пятнадцать после знакомства, уже болтали и смеялись как «очень старые друзья».

А может ли быть как-нибудь по-другому, если тебе двадцать с небольшим лет, когда последствия твоих действий и поступков не продумываются и не просчитываются, а важен лишь настоящий момент? Особенно, когда рядом красивая женщина? Татьяна мне сразу понравилась… А вот я ей? Вполне возможно… Наверное я всё-таки уловил в её жестах, мимике, интонациях низкого хрипловатого голоса готовность к продолжению знакомства. И не «как-нибудь в следующий раз», а немедленно, сегодня и сейчас. Поэтому, совершенно не удивился, когда на следующем «перекуре» Татьяна тихонько сказала (мы были не одни):

– А может быть, мы сбежим отсюда? Здесь слишком много людей, слишком шумно и много света.

Вообще-то, я понял, о чём идёт речь, но всё же, спросил:

– А это будет удобно? И куда мы сбежим?

– Мы сбежим ко мне домой, где нам будет удобно, – с нажимом ответила Татьяна и добавила, – а если кому-нибудь здесь это неудобно, то пусть умоются. Они на меня итак будут злиться, и Маринка, и её подружки.

– А почему?

– А потому, что я всегда увожу с их вечеринок лучших мужчин, – тут Татьяна рассмеялась, да так заразительно, что я непроизвольно присоединился, и мы долго не могли остановиться.

Мне очень захотелось попасть домой к Татьяне, я чувствовал, что там должно произойти нечто необыкновенное. Татьяна вела себя уверенно, и как мне показалось, была полностью убеждена в том, что всё должно быть и будет так, как хочется ей. Возражения не принимались, хотя я как мог, давал понять, что возражений не будет, поскольку их просто не может быть.

В какой-то момент я вспомнил о Ленке – моей девушке из торгово-экономического института. Иногда мы встречались, но дальше поцелуйчиков в коридоре общаги, дело не продвигалось. Наверное, я был влюблён, но может быть и не очень. Поскольку не чувствовал, что между нами установилось доверие, а по каким причинам, пока не догадывался. Но ещё у меня была девушка Ирина в Хмельницком, с которой мы встречались, когда я приезжал на каникулы домой. С ней мы были в более близких отношениях, собственно, она ожидала, когда же я, наконец, сделаю предложение. В крайнем случае, она была готова и сама сделать мне такое предложение. Но, как человек разумный, планировала эту инициативу уже после того, как я окончу институт, и будет точно известно, куда меня отправят по распределению. А ещё у меня была, уже почти состоявшаяся любовь в Николаеве, которую звали Сталиной и с которой также, во время каникул (и зимних и летних) я регулярно встречался. И наши короткие встречи были наполнены любовью и страстью, а в периоды разлуки мы писали друг другу нежные письма. И в общем и в деталях, всё это было хорошо, приятно, и все были довольны. Поскольку, на мой взгляд, я очень хорошо относился ко всем своим возлюбленным, ценил их внимание, любовь, и старался столько же давать в ответ.

Но этим вечером я целовал Татьяну на заднем сидении такси, которое мчало нас по ночным львовским улицам к ней домой.

Из ресторана мы ушли тихо, ни с кем не попрощавшись, и я себя чувствовал несколько неловко, потому как считал, что хотя бы друга своего, Андрюху, должен был предупредить.

– Запомни, дружок, – сказала Татьяна, когда мы поднимались по лестнице на второй этаж частного дома, – ты никому, никогда, ничего не должен. А если скажут, что должен, то пошли их в жопу.

Я был взволнован крутизной своей новой знакомой. Просторная комната на втором этаже принадлежала ей, а первый этаж занимали родители, и, как потом я узнал, её маленький сын. Мне ещё многое предстояло узнать, но это было впереди, а я события не торопил.

Едва дверь за нами захлопнулась, Татьяна резко привлекла меня к себе, и это показалось мне забавным, поскольку на вид маленькая и хрупкая женщина оказалось такой ловкой и сильной, и поцеловала в губы.

– А теперь раздевайся, – распорядилась она, – я за вином.

И выскользнула из комнаты. Я осмотрелся. Комната была обставлена скромно, но как говорят, со вкусом, лёгким изяществом, и даже, некоторым шармом. Всё необходимое было на своих местах: книги на полке, маленький импортный телевизор, музыкальный центр, несколько мягких стульев (так и вертелось на языке «из дворца»), широкая тахта, пара напольных ваз, пара репродукций на стенах… «Пан» Врубеля и ещё что-то, мне незнакомое…

– Нет, вы посмотрите на него, – воскликнула Татьяна, когда вернулась уже в лёгком халатике и с бутылкой вина, – он ещё не готов! А ну-ка, живо, снимай брюки!

Честно говоря, мне понравились её повелительный тон и лидерство, которое обозначилось сразу. Она сбросила халатик, полностью обнажившись, и стала медленно поворачиваться (со словами «смотри-смотри, тебе полезно»), потом поставила ногу на сиденье стула.

– Ну, и как я тебе? – и, не дожидаясь ответа, лишь мельком взглянув на меня, хмыкнула, – я так и знала!

Я открыл вино и разлил по хрустальным фужерам, которые, как специально, оказались на мельхиоровом подносе, на столе.

– А это… – я замялся, – мы не помешаем твоим родным?

– Ты что, студент? Они уже давно спят, два часа ночи! Ладно, хватит болтать, иди сюда!

Наша первая близость продолжалась, как мне показалось, бесконечно… или немного больше. Татьяна была неуёмна и сверх энергична, а вот откуда у меня взялось столько сил, я не знал. В перерывах мы пили вино и курили. Татьяна вскользь рассказывала о себе, интересовалась «чему там учат, в вашем институте культуры». А я никак не мог определить её возраст (о наличии сына я ещё не знал), и конечно, уточнять не собирался. А по большому счёту, меня это не очень-то интересовало, как и то, где и кем работает моя новая знакомая, и всякое другое. А вот Татьяна, похоже, изучала меня более внимательно, хотя я и на это не обращал внимания, уж слишком всё было романтично и приятно. Откуда родом, кто родители, какие планы, но всё это было как-то мимоходом, поскольку основное наше занятие, ни она, ни я прекращать пока что не собирались. Но в очередной перерыв Татьяна сказала:

– Всё. На сегодня хватит. Я устала, а завтра, точнее, сегодня – на работу. Значит так, жду тебя здесь же, послезавтра, часиков в десять, а лучше в одиннадцать вечера. Занятия любовью должны быть удовольствием, а не хождением по мукам.

– Татьяна… ты была великолепна. И я…

– А как же, – она перебила меня, – я вообще самая лучшая. А впереди, если будешь хорошим мальчиком, тебя ждут сюрпризы. Всё, иди!

И я ушёл. Уже было утро и мне следовало тихонько пробраться в общежитие, мимо дежурной, и чтобы не разбудить соседей по комнате. Времена, когда мы делились рассказами о своих амурных похождениях и победах на любовных фронтах давно миновали.

Итак, я снова был влюблён. Честно говоря, меня несколько «ошарашила» моя новая возлюбленная. Я уже догадался, что Татьяна, как говорят, «воробей стреляный» в «делах любовных», но что было гораздо важнее, она привыкла быть ведущей в паре. Разумеется, мне было ясно, что она не просто старше, а гораздо старше меня, но вот на сколько именно, я определить не мог. Выглядела Татьяна прекрасно, а у меня было ещё совсем немного опыта в близком общении с женщинами, чтобы распознавать такие вещи сразу. Впрочем, и в последующем, я тоже никогда не мог определить возраст понравившейся мне женщины, поскольку, это, наверное, совсем не имеет значения, если кто-то тебе пришёлся по душе… Но самым главным было то, что мы друг другу понравились с «первого раза». Очень кстати пришлось и то обстоятельство, что её дом был совсем недалеко от нашего общежития.

На следующий день друг Богатов поинтересовался, понравилась ли мне свадьба, и куда я пропал. Ведь самое интересное только начиналось, а именно питие шампанского и танцы на свежем воздухе в парке, близ фонтана под звуки магнитолы. «Ты бы видел, как тёлки танцевали, я бы их всех!» Я ответил, что познакомился с очень интересной женщиной, Татьяной, и для меня самое интересное было у неё дома. «Мы тоже пили шампанское и танцевали до упаду». Круглые глаза Андрея стали идеально круглыми, и он потребовал, чтобы я поведал подробности. На что я сказал, что ничего необычного не было, а о «подробностях» я могу рассказать только с личного разрешения моей новой знакомой. И поскольку разрешения не было, то и рассказывать нечего. Богатов понимающе похихикал и отцепился. В конце концов, у него была своя «почти невеста»… Или ему уже с ней не очень интересно?

В условленное время я снова был у Татьяны. Она сидела в халате за столом и делала какие-то записи в тетрадь.

– Привет, – буркнула она, не отрываясь, – ужасно рада тебя видеть, Алекс. Налей себе выпить.

На столе стоял хрустальный графин, но вместо фужеров на знакомом подносе я обнаружил два приземистых квадратных стаканчика и блюдо с виноградом. Я присел на краешек тахты. Снова стал изучать обстановку в комнате, и отметил то, что не заметил в первый раз. На маленьком столике стоял телефон, а над входной дверью висел фотопортрет какого-то бородатого мужчины, очень мне знакомого, но я не мог вспомнить кто это.

– Это Хемингуэй, – Татьяна, оторвавшись от бумаг, перехватила мой взгляд, и конечно, уловила, что я пытаюсь вспомнить, но не могу. – Телефон запараллелен с комнатой родителей, но трубку снимаю всегда я. Только я. Понял? Потом запишешь номер.

Она встала, подошла ко мне, повалила на тахту и впилась поцелуем сначала в губы, а потом в шею. Это было больно, но в общем, приятно и волнующе.

– Вот, теперь засос точно будет! – удовлетворённо хмыкнула Татьяна, – подожди, я тебе ещё спину поцарапаю! Любовник должен быть с отметинами любви, иначе он – не любовник, а слюнтяй.

Я почувствовал, как кровь ударила мне в голову, и сердце заколотилось в бешеном ритме.

– А ну-ка, дружок, раздевайся. Будем проводить медосмотр! – распорядилась она, и сама сбросила халатик. На ней был один лишь бюстгальтер. – У меня не очень красивая грудь, так что обойдёшься без неё.

Татьяна встала, подошла к столу и наполнила стаканчики из графина. Один протянула мне.

– Пей! Только всё и сразу. Это настоящая ракия, мне её привезли друзья из Болгарии. Пробовал когда-нибудь?

Мы чокнулись, и я выпил залпом жгучий, отдающий фруктами напиток. Татьяна поцеловала меня в губы, а потом положила в рот виноградину.

– О! Да мы уже готовы! Быстрый же ты однако, молодец! И это файно!

Она снова поднялась с тахты, отошла на два шага, взяла со стола очки, надела их и стала меня разглядывать, точно медосмотр!

– Хорошо, молодой человек, оч-чень хорошо! – удовлетворённо резюмировала леди-босс. – Вы нам подходите. Чистенький, как младенец. А теперь посмотрим, как Вы выглядите функционально.

Мы снова погрузились друга в друга, да с такой страстью, словно и не было первой нашей встречи. Сначала всё шло хорошо, как мне казалось. Татьяна тихонько постанывала и покусывала меня за мочку уха, но вдруг, перед самым ответственным моментом оттолкнула меня и громко расхохоталась!

Я был совершенно сбит с толку и попросту ошеломлён. От неожиданности, чуть было не свалился на пол.

– Н-н-не понял… – пробормотал я.

– Эх ты, горе-любовник! Да ты совершенно ничего не умеешь, оказывается! Абсолютный Ноль, вот ты кто! – со злой усмешкой проговорила моя начальница, поправив очки. – Разве можно так вести себя с женщиной?! Тем более с женщиной, которая тебя уже почти что любит?

– А что? Что не так? – я действительно не мог понять, в чём дело, что я сделал «не так».

– Ты как робот-автомат, который забивает гвозди! Долбишь как отбойный молоток, и никаких чувств. А где ласковые слова горячим шёпотом на ушко, я тебя спрашиваю?!

Мне стало как-то не по себе, но Татьяна, вдруг, снова рассмеялась, и я понял, что рассердилась она «понарошку».

– Ну ничего, мальчик мой, – продолжила она, как ни в чём не бывало, – я тебя всему обучу. Ты ведь хорошо учишься, там, в своём институте? Вот, будешь слушаться старших, всё у тебя получится. Налей-ка выпить. Перекур.

Мы ещё немного выпили, и Татьяна включила маленький импортный кассетник, который стоял у изголовья тахты, и я его не заметил ни в первый раз, ни сегодня. Лёгкая медленная инструментальная музыка, небольшой хмель расслабили меня и полностью сняли напряжение. Татьяна развернула меня на живот и стала массировать спину. Это было очень приятно, весьма эротично, и я чувствовал себя великолепно. Потом мы снова занялись своим делом, и под руководством опытного наставника, я, по её словам достиг неплохих результатов. За это, сказала она, полагается специальный приз. «Специальный приз» настолько вскружил мне голову, что я взлетел, чуть ли не под самый потолок, два раза подряд.

– Что, балдеешь, падлочка? – усмехнулась Татьяна, – то-то, знай наших!

Потом откинулась на спину, и сделала гимнастическую позу «берёзка»

– Ну-ка, Алекс, оцени мои ножки? Какими ты их находишь? А? Ты совсем мною не восхищаешься, грубиян!

– И ножки твои, и ты сама просто класс, – просто ответил я, – мне очень хорошо с тобой…

– … любимая, – договорила за меня Татьяна. – Или не любимая? Отвечайте, гражданин Серебряков!

– Ну конечно, любимая, – пролепетал я, – только…

– Что, «только»? В чём вообще дело?! – Татьяна поднялась в полный рост на тахте и грозно смотрела на меня сверху.

– Ну это… мы ведь ещё так мало знаем друг друга, – смущённо оправдывался я.

– Да как это мало?! Я, например, о тебе знаю всё и даже больше… и даже точный размер твоего инструмента. А ты что ещё хочешь обо мне узнать? Так давай, спрашивай, не стесняйся. У меня нет секретов от тех, кого люблю, а кого не люблю, пусть идут в задницу!

Я молчал, как-то не был готов к такому разговору. Конечно, Татьяна была сильной и решительной женщиной, это я уже понял. Но пока что задавать всякие вопросы считал не очень приличным. А вот теперь выходило, что Татьяна сама заинтересована в ответах на мои вопросы.

– Ну ладно, Александр Евгеньевич. Учтём твой младенческий возраст и построим нашу работу по-другому. Спрашивать буду я. С пристрастием!

Татьяна закурила.

– Ита-ак. Сколько бы ты дал мне лет?

Я замялся, поскольку этот вопрос, всё же не давал мне покоя, хоть и не был основным.

– Ну… двадцать восемь.

– Противный! Мне все дают двадцать пять! – она снова плюхнулась на тахту, задрала ноги и прислонила их к ковру на стене. – А ну, целуй ноги! Раб!

Я послушно поцеловал по очереди каждую ножку, сначала в коленки, потом всё выше и выше.

– Вот, это совсем неплохо, – довольно промурлыкала Татьяна. – Вообще-то мне тридцать два.

– Угу-м, – неопределённо промычал я, это сообщение на меня почему-то не произвело впечатления.

– Ну вот, снова тебя нужно всему учить, недоросль. Ты должен был изумиться, или, хотя бы притвориться, что изумлён! А потом схватить в объятья свою крошку, и кричать «не верю, моя девочка! Ни за что не верю! Тебе всего лишь двадцать три!» А потом встать на колени и попросить прощения.

Татьяна забавлялась, ей было весело со мной, и я это чувствовал. Затем я заключил «свою крошку» в объятья и мы снова занялись любовью. Когда, наконец, расслабились, Татьяна повернула меня на спину, снова встала на тахте и слегка надавила мне на грудь своей маленькой, изящной ступнёй.

– Отныне я – твоя госпожа, и ты подчиняешься моей воле! Клянись!

– Ну, клянусь…

– Без всяких там «ну»! Повелеваю! Явиться завтра в опочивальню Госпожи не ранее одиннадцати и не позднее одиннадцати-десяти вечера, а то будешь очень строго наказан. Минимум, ремнём. А теперь иди, и подумай над своим поведением.

Я собирался уже встать и одеться, но Татьяна привлекла меня к себе.

– Побудь ещё немного, любимый. Мне так одиноко. Ночью, в холодной постели… Правда ты её согрел немного, но этого очень мало…

Она легонько, лишь прикосновениями, целовала мне грудь, плечи, спину. Потом, вдруг, сказала:

– Теперь я понимаю Аллу. Одну мою подругу. Ей сорок два, но она любит только мальчиков, не старше двадцати двух. О… это – особая любовь… И ты мне подарил это ощущение. Не было ещё у меня такой радости… ты в моей власти, и это что-то необыкновенное… люблю тебя, мой малыш…

Наши встречи продолжались, стали регулярными, и как мне казалось, приносили нам обоюдное удовольствие. Но я имел право появиться «в покоях Госпожи» только по её распоряжению. Правда, мне разрешалось звонить в те вечера, когда встреча не планировалась, и я звонил с телефона-автомата. Поэтому, всегда старался насобирать побольше «двушек». В те времена на одну монету можно было разговаривать сколько угодно. Но дело было в том, что в общежитии был всего один телефон-автомат, около которого всегда выстраивалась очередь «влюблённых джигитов», то бишь, в основном студентов, дозванивающихся до своих возлюбленных. Другой ближайший телефон располагался через два квартала, и часто на двери будки болталась бумажка с надписью «не работает».

Встречи у Татьяны были всегда разными, точнее, каждый раз «моя новая любовь» представала в какой-нибудь новой ипостаси. Порой она была сверхнежна и предупредительна. Кормила меня из ложечки домашним клубничным вареньем, а потом, свернувшись калачиком, прижималась ко мне, тихо и грустно философствовала о смысле жизни и падении общественных нравов. А иногда она была очень зла, решительна, и даже груба со мной, но при этом всякий раз давала понять, что всё это «не всерьёз», это игра такая, значит.

В целом же, Татьяна была очень умной, начитанной, с хорошо развитым воображением и чувством юмора, женщиной. Кроме того, она считала себя ответственной за «повышение моего интеллектуального уровня».

– Ты знаешь, – как-то сказала она, – пока они окончательно не сделали из тебя болвана – строителя коммунизма, нужно взять тебя под строгий контроль. Нет, ты конечно, изучай своих классиков марксизма, а то вылетишь нафиг из института. Вы там, наверное, ещё и зачёты сдаёте? А пока, на-ка, вот это. Сам прочти, но больше никому не давай, зачитают…

Она сняла с полки томик Артура Хейли.

– Я его обожаю! Сделай кофе, – Татьяна мечтательно закатила глаза.

Артур Хейли в то время был весьма популярен в советской интеллектуальной читательской среде, особенно те романы, которые и были в книге: «Аэропорт» и «Колёса».

Я книгу взял, и с интересом прочитал, но мне, честно говоря, эти произведения показались скучноватыми. Ещё в старших классах средней школы я слышал о них, но впервые познакомился лишь теперь, когда Татьяна сначала высказала своё восхищение, потом заставила прочитать, а затем и поделиться своими впечатлениями.

Я сказал, что и тот и другой роман мне очень понравились. Америка и американцы, свобода и крутизна всего происходящего, как это интересно написано, и всё такое. Тем не менее, Татьяна устроила мне «допрос с пристрастием», и мне пришлось сдавать ей экзамен по знанию американской художественной литературы. Татьяна была удовлетворена, когда помимо обсуждения работ Хэйли, я вкратце рассказал о прочитанных ранее произведениях Марка Твена, Роберта Шекли, Джека Лондона и О’Генри.

В следующий раз Татьяна дала мне номер журнала «Иностранная литература», в котором был опубликован в сокращении роман Германа Гессе «Степной волк». Правда, в журнале, почему-то публикация значилась, как киносценарий, а в авторах проходил Питер Устинов, известный в СССР как киноактёр и режиссёр. «Степной волк» мне понравился гораздо больше, и я прочитал его два раза. Таня была очень довольна, и мы долго обсуждали роман. А о том, что это работа Гессе, я узнал гораздо позже, но тогда, несмотря на то, что произведение было для меня слишком сложным, слишком необычным из всего того, что я читал раньше, оно произвело на меня огромное впечатление.