Космический странник Оумуамуа

Мастерская. В помещении находятся разного вида инструменты для работ по сварке и ремонту электроприборов – сверлильный станок установленный на монтажном столе, на стене расположен инвентарь (ключи гаечные, набор сверл и все, что требуется для слесарных – ремонтных работ). Рядом с верстаком находился стеллаж, на котором размещались разные банки, краски, канистры для масел или других горючих жидкостей. К столешнице инструментальной комнаты, которая была покрыта алюминиевой пластиной, подошел я. Мне нужно было сделать впайку для люминесцентной лампы в процессе ее восстановления. В обед ради любопытства я просматривал научно-исследовательские страницы в интернете в телефоне, где меня в основном интересовали космические явления.

Я всегда имел отношение к тому, что наша Луна все же была захвачена притяжением Земли, однажды узнав о том, я не был приверженцем того, что наш спутник был образован с соитием с другой вроде как планетой и нашей во время ее формирования миллионы лет назад.

Однажды на тему космогонии я хотел пообщаться со своим напарником по ремеслу, мы с Егором оба электромонтеры на своем производстве, но редко когда у нас совпадают смены. Но однажды я то ли выспался, то ли у меня появилось хорошее настроение для разговора. Все же я задал вопрос ему.

При этом у меня возникло мнение о том, что Егор ожидал моего вопроса.

– Егор, а что ты считаешь по поводу этого… – спросил я товарища, не надеясь на точный ответ.

– Оумуамуа?.. – услышал я едва.

Егор Нетесов всегда говорил тихо, отчасти это даже немного раздражало меня. Все же с ним во время общения можно было узнать и почерпнуть для себя много интересного. Егор интересовался историей, чем своей профессией, да и как, по его словам, год назад он закончил курсы по электрике, которых вышло у него два месяца, чтобы, как он рассказывал, получил статус безработного в Бюро Занятости, и там ему нашли работу. Так он и оказался у нас в нашей бригаде обслуживающего персонала на заводе. В самом деле, профессионалом не назовешь. Но свою работу Егор выполнял с ответственностью. Вот и тогда, когда мы с ним общались, в тот день он занимался тем, что разбирал старые лампы для их последующего с ним восстановления. До обеда я занимался сборкой электродвигателя. Да и вообще процесс работы электромонтера меня вдохновлял на разные размышления. Такая работа это все же творческий процесс.

– Да, точно, – сказал я, отчасти удивившись его проницательности. – Ну и что ты об этом думаешь?

– Что именно? – спросил меня Егор, не отвлекаясь от работы.

Он разложил неработающий люминесцентный светильник, и теперь его задача была найти причину его поломки.

– Ну, Оумуамуа, или как его, в самом деле, называют огромный болид? – спросил я как бы между прочим.

Егор интересовался историей в частности техникой, используемой в великой отечественной войне. Жил он, по его словам, один в трехкомнатной квартире, оставшейся ему в наследство. Ему был сорок один год, и он оставался не женат. Весь покрытый порослью на лице, Егор, отработав всего год в нашей бригаде, уже собирался покинуть ее, объясняя тем, что ему необходимо уехать в Москву поднимать какие-то архивы. Егор Нетесов собирался выпустить отдельную книгу, посвященную все той же войне 1941–1945 годов.

– Окаменелость, – тихо произнес он.

– В смысле? – по скромности я старался не выдавать, что меня это заинтересовало.

– В интернете правильно идет мнение, что это инопланетный корабль, но за миллионы лет он обледенел в галактике, покрылся пылью и окаменел, – говорил тихо напарник.

– М-м… – я, сделав двусмысленный вывод.

Притворившись, что меня это убеждение не заинтересовало.

Все же я схитрил. В конце рабочей недели я решил возобновить разговор про космический булыжник, отходя от той темы, что это межгалактический корабль.

Я предложил ему после работы пройтись по набережной, дабы оспорить теорию Егора о его фантазиях, о пришельце Оумуамуа. Погода позволяла, и на улице нашего города стоял еще теплый август.

По берегу бегали дети, играя с собачкой и кидая в сторону летающую тарелку, которую на лету собака пыталась поймать, что забавляло ребят. Мы расположились на бревне возле некогда потухшего костра. С левой стороны пробегали по железнодорожному мосту машины, иногда сигналя. На другом берегу реки располагался небольшой поселок. Мы запаслись небольшим количеством нефильтрованного пива, немного закуски к нему. Выехав с работы, мы почти жили по соседству недалеко от набережной, куда мы направились после рабочего дня перед долгими выходными.

– Так, ты говоришь, Егор Оумуамуа, это инопланетный корабль? – спросил я товарища между прочим. Сам в нетерпении от его ответа.

В самом деле, он был загадочным человеком, имея трехкомнатную квартиру, собирался уволиться в этом месяце поехать в Москву жить там, по его словам, в гостинице. Притом, что расчетный лист его был в небольшую сумму меньшего моего, как у работника без стажа, и хватило бы денег разве на два месяца, да и то если питаться редко, а ведь надо было и за квартиру платить, которую он оставляет, и в Москве за номер платить. Нет, это было непонятно для меня.

– Да. Очень древний… – ответил Егор.

Мы еще посидели, пообщались, в основном про его работу над книгой. О боевых действиях, о геройских поступках местных жителей оккупированными немецкими солдатами и военной технике, которая, как мне показалось, восхищала его.

Но вот в хмельном состоянии от Егора, наконец, промелькнуло то, что в дальнейшем изменило мое представление обо всем мире.

После рассказа, как один офицер спас целую семью из разрушенного города, у Егора промелькнуло:

– Это был просто резонанс по отношению их спасения. Он не мог поступить иначе. Подвал, куда запихали их немцы, был полон приспособлений для виноделия. Фриц по имени Ингельдонц был пьян вообще. Именно это помогло им выбраться наружу и уйти вовремя, до прибытия второй группы «Сукхер»1. А это-то, я тебе скажу, не просто «Сукхер», это «Сольдиер»2 – часть из латышского сборища, а они цацкаться не будут ни к русским, ни к себе подобным по нации, если они, например, из другого общества. Это как эрлский прохвост, получивший титул при Кнуте3. Получив титул, мог избавиться от своих недоброжелателей, пользуясь привилегиями своего ранга поочередно. Правда, эти графства стали уменьшатся, ибо стали увлекаться много своеволием и безнаказанностью.

Для чего он рассказывал мне эти истории – непонятно, я стал чувствовать скукоту, и даже бутылка эля, шедшая после окончания нами полуторалитровки обычного пива, не давала мне сосредоточиться на экскурсе в историю. Напротив, хотелось побыстрее отделаться от такого заумного собеседника, будто он сам там бывал, о чем рассказывал. Но тут я пропустил одно слово, которое произнес Егор, это было название.

– Что? Как ты назвал? – только сказал я.

Он повторился, но повторное название расы в системе звезды Бетелгейзе мне ни о чем не говорило. Но другое заинтересовало больше. Межгалактический корабль, прозванный землянами Омауома, как рассказал Егор, был гораздо старше того времени, как образовалась наша планета, но и до того, как Марс стал необитаемым. Со временем этот космический лайнер искателей превратился в летящий болид.

Внезапно Егор замолчал. Он сделал несколько глотков оставшегося в его стакане пива. Он, как я заметил, не сильно увлекался алкогольными напитками разве что для поддержки общения. Он закинул орешек арахиса себе в рот, глядя в даль расположенного берега. На мост заехал состав, громыхая по рельсам, он заставил меня задуматься.

– Хочешь побывать в прошлом «звездолете искателей»? – вдруг спросил меня Егор.

Я, конечно, усмехнулся неожиданному предложению. «Однако как немного нужно человеку, чтобы ему начать нести всякую ересь», – подумал я. Я ему сказал об этом и стал собираться домой. Как он остановил меня, произнеся с хитрым взглядом на лице сквозь его заросшее лицо бородой, где едва угадывалась улыбка.

– Оумуамуа!.. – сказал он.

Я решил подыграть ему, все же опасаясь, что я потерял его как хорошего собеседника на работе, ведь как-никак общение иногда нужно. Впрочем, две последних недели на нашем предприятии я мог бы с ним и не встретиться из-за графика смен.

– Хорошо, – сказал я, улыбаясь, но вполне серьезно задав вопрос: – Как ты это себе представляешь?

Мне даже шутки в голову не приходили по этому поводу. Наше общение выглядело абсурдным.

– Я скажу тебе это одному и наверняка я даже дорабатывать не буду, мне придется уехать, – признался Егор и допил стакан, указал на пакет. Там еще оставалось две бутылки эля. Мы хорошо подготовились к завершению рабочей недели.

В конце концов, когда я остался с Егором, он мне поведал и о цивилизации планеты чуть больше размерами, чем наша Земля, расположенной в созвездии Ориона, ее жителей, с которыми они в распрях на спутнике их планеты, и о расе, процветавшей некогда у звезды, на человеческом языке звучащей как Вамнор в созвездии Стрельца, со временем превратившись в красный карлик многие века назад. И Оумуамуа – все, что осталось от тех времен. Конечно, Егор рассказывал, как горячий фантаст, но как-то с небольшим желанием, как, например, о чем он хотел поделиться в собирательном издании о военной технике и ее модернизации. Как оказалось, у него был готов уже сборник о военных машинах разных времен со времен открытия паровых механизмов.

Мы с Егором договорились встретиться у библиотеки, которая располагалась напротив городской набережной. Это было воскресенье, то есть в субботу мы не встретились по понятной причине после употребления хмельных напитков. Впрочем, наутро следующего дня я проснулся, вполне хорошо себя чувствуя, ибо за ночь я хорошо выспался. В тот день Егору я звонить не стал, да и встретить его я планировал уже на неделе, чередуясь по сменам, я должен был встретиться с ним в последний день его отработки – вторник. Ему доставались четыре дня выходных за переработку. Должен отметить, что Егор дисциплинированный человек и умный, что, собственно, меня и заставило ответить взаимностью на его утренний телефонный звонок в десять утра воскресного дня.

– Алло, – услышал я в трубку.

– Привет, Егор. Ты так рано звонишь. Я думал, мы созвонимся днем, – оттягивал от пообещанной мне встречи.

– Мы договаривались, – коротко произнес он.

– Ладно, полчасика. А куда? – в пятницу не было оговорено место встречи.

– У центральной библиотеки в двенадцать, – сказал он в трубку телефона.

На улице было свежо – со вчерашнего дня и всю ночь за окном барабанил дождь. После разговора со своей женой Викторией мы поссорились, она съехала от меня. Собравшись, надев ветровку, выехал на место встречи.

Поздоровавшись с Егором, я уже искал отговорку от прошлого предложения, что решили на берегу, и употреблять алкогольные напитки для меня не было в планах. Хотя бы неделю мне было достаточно. Однако, к моему удивлению, предложение выпить не поступило, наоборот, предложение Егора даже заинтересовало. Ведь несмотря на то, что он был начитан, имел высшее, по его словам, образование историка. Все же мне он представлялся как обычный человек, от которого вряд ли можно услышать про сверхъестественное. В его бороде угадывалась улыбка, что редко так было, он поднял правую руку, показывая указательным пальцем вверх.

– Гляди, – сказал он, не сводя с меня взгляда.

Я посмотрел на облака.

– Это баллистический линкор, – он так же поднял голову, засунув руки в штаны и точно любуясь тем, что представлялось ему.

Я пытался найти что-то то в небе, то в Егоре. То, что я сожалел, что я отозвался на его предложение о встрече, было не тем словом, я чувствовал себя Буратино. Из всей синевы и облаков небесного свода дополнял легкий ветер, пробежав по моим волосам.

– Похоже, Егор, – я решил приободрить напарника, – Егор, корабль небесный…. Точнее, заоблачный… – сыронизировал я.

Я пытался вообразить космический корабль пришельцев, что обычно снимают в фильмах, но ни образа, ни даже грань спрятанного в вышине корабля не заметил. Егор снова обратился ко мне, улыбка словно просачивалась сквозь заросли на его лице. Я собирался домой. Впрочем, посчитал я, если человеку нужен повод, я бы согласился пройтись с ним до ближайшего разливочного ларька. Но пива только разливного, отметил я для себя, прикидывая сумму на банковской карте. Вчера я отослал Алике алименты.

Но тут Егор засунул руку в жилетку, достав оттуда очки со странно отсвечивающими стеклами, передал мне.

– Не буду больше томить тебя. Любуйся! – Егор вновь указал вверх.

Я надел бинокль. В напарнике странного я ничего не нашел. Солнечный свет потускнел, как бы это было в обычных солнцезащитных очках, разве что его улыбка стала более явна и в ней полуоткрытые зубы. Наконец я перевел голову в сторону откинутой вверх ладони, но тут же снял прибор от изумления.

– Это… – я не мог подобрать слов.

Егор смотрел на меня, радуясь. Я снова перевел взгляд на небо, надев бикуляры – иначе никак нельзя было теперь назвать эту штуку, – но уже готовым, что было наверху.

Над уровнем реки, казавшимся в метрах трехстах, по сути, являя оптическим обманом, а на самом деле в космосе в тридцати тысяч километрах от поверхности Земли завис большой аппарат, напоминавший холодильник в горизонтальном положении. Посередине его находился обруч вроде колеса, на нем что-то вертелось, и время от времени по днищу «холодильника» со стороны колеса в сторону задней части что-то двигалось. Я два раза снимал прибор, удивляясь явлению. Бросая взгляд то в сторону Егора, то на, казалось бы, пустое место в небе, но, надев очки, по днищу «холодильника» уже ничто не бегало.

Я, как человек, почти привыкший ко всему, все же собравшись с мыслями, задал ему несколько вопросов.

– А что это там бегает по днищу? – я не знал, как это назвать.

– Линкора? – поправил меня Егор.

– Да, линкора, – позабыв свой вопрос, сказал я, вновь изучая летательный инопланетный аппарат.

– Это горизонтальный грузовой лифт. Он для удобств, дабы не мешать работникам. Там обычно перевозят механизмы боевых роботов для переработки перед установкой в другие механизмы, а иногда разные машины. Но точное время работы ты их никогда не узнаешь…

– Почему это? – я уже был весь во внимании.

Теперь Егор для меня был, скорее, не просто рядовым человеком, но гидом в межгалактическом коллективе.

– На то время тебя не будет, – ответил он мне и пояснил: – Ну их работа начнется, приблизительно, через пятьсот-семьсот лет.

Я сделал вид, что понял, хотя, на самом деле, меня уже не интересовало, что будет лет через пятьсот, и Егор это прекрасно понимал.

После того как мне стала картина более-менее понятной, я решил задавать утвердительные вопросы, желая получить полную информацию о своем напарнике по работе.

– Это… твой?.. – пошутил я про корабль, отдавая ему прибор.

Понимая, что если с кем поделиться из людей о представленном мне объекте внеземной цивилизации то в ответ я мог только встретить улыбки в ответ, и это к лучшему схождению. Егор снова заулыбался. Вероятно, из-за моего юмора он и решил поделиться своим миром.

– Не-е, что ты. Это межгалактическая технологическая обсерватория. Помимо утилизации технологии галактических цивилизаций Содействия, это содружество всех планет Спирали Галактики и в ней я подразумеваю галактику Млечный Путь, если ты вдруг ты решишь спросить об этом.

Но, конечно, мне не сразу стало все понятно, я пожал плечами. Мол, можешь не объяснять.

– В дополнение скажу, – Егор понимал, что сведения о внеземных технологиях так сразу не дойдут до меня, – она так же изучает жизнь на земле, – продолжил Егор. – Кстати, некоторые технологии были введены от Практической цивилизации.

Егор указал в сторону невидимого корабля пришельцев.

– Они?.. – уточнил я, до сих пор не веря в присутствие инопланетян.

– Практической она является в той же системе созвездия Водолея, система солнца Бетелгейзе, ваша Солнечная система… шестая планета звезды Глизе – по-нашему она называется Апфир. Где четыре из них они используют для получения земных материалов ископаемых, как, например, человечество берет все из недр Земли. Это самая богатая расширенная в галактике цивилизация, им разрешены межгалактические объединения и еще двум особям разумных объектов прибывать на Землю.

– Вот как… – сказал я, обрабатывая сказанное Егором. Но, собравшись, утешал себя тем, что сегодня вечером я поищу в интернете опровержение по поводу явления. Ломая мысли о том, что это за 3D-очки и как мастерски они сделаны, что представляют фигуры в линзах на фоне другого объекта, я подготовил вопрос, уже заранее считая его глупым.

– Ты эту штуку из Москвы привез или где заказал? – указывал я ему на жилетку, в кармане которой он спрятал очки.

– Не веришь?.. Нет, это не московская и не американская игрушка, это действительно радиоизображионный проявитель. Не боись, радия в нем столько же, сколько мяса в гамбургере из магазина – они разложены на атомы, и их соединения настолько тонки, что опасности в них нет.

– Ну хорошо, Егор. Теперь давай до ларька, пару бутылок за мой счет, – поверил я ему и решил приободрить, считая, что через две недели он уедет не в Москву, а на этом межзвездном искателе-мусорщике.

Я начал вспоминать, где находится специализированный магазин под названием «Бристоль», как Егор меня остановил.

– Ты не хочешь побывать на межгалактическом линкоре? – его вопрос звучал очень серьезно, что я даже испугался того, что в самом деле никогда не побываю на такого типа космическом судне.

– Хорошо. Как туда попасть? – спросил я его, не веря своим словам.

– Можешь положиться на меня, – сказал Егор и положил руку на мое плечо.

С таким открыто дружественным действием ко мне никто подходил, кроме как со словами «Окей», «Че, потяпали», «Ништяк» или просто «Двинули».

Как я очутился на межгалактическом научном корабле, я не знаю. Но люди, проходившие мимо меня по коридору, либо не замечали моего присутствия, либо делали вид, что меня нет.

Это были совершенно безволосые создания, у каждого встреченного мной такого человека вдоль черепа шли горбинки, уши без мочек, взгляд устремленный. Походка быстрая, как у пожилого землянина, немного сутулая. На одних были штаны, на других – вроде римских юбок, но подолы, скорее, были соединены из кожаных лат и в жилетках. Все выглядели с человеческим торсом, существа были открыты с бледной кожей.

Все же один из них обратился в мою сторону, затем на Егора и прошел дальше. Пальцы у неземлян были длинными, почти той длины, что бывают у музыкантов. Я обратился к Егору, посчитав, что гоминид сейчас с ним заговорит. Но коллегу я не узнал. Короткая стрижка, маленькая козловая бородка и еврейские завитушки – пейсы. Наконец, без бороды я узнал его губы: они были пухлыми, верхняя была чуть полней, не как обычно у людей – нижняя, его вид выглядел довольно смешно, но я удержался от смеха. Хотя бы по тому, что находился в неизвестном мне месте, а мой друг изменился и даже не в лице, а можно признать, в полном физическом плане. Из одежды на нем была жилетка, что и на некоторых из существ, и штаны инопланетян. Я оценил его образ, он улыбнулся, как я снова ощутил себя отделенным от родного дома и потерянным в неизвестности. Вместо зубов у Егора были пластины и во рту, показалось, что-то повертелось.

– Это мой экипаж, – сказал он.

Его голос тоже изменился на рыканье.

– Мы с планеты Апфир, изучаем строение взаимоотношений между другими представителями человеческих рас вашей планеты. Но мы вот застряли здесь. Изучив строение человека мы, Тимофей, изобрели оболочку обтекаемого скафандра – кожу, – пояснил он. – Я покажу тебе мой костюм, в котором я тебе лучше знаком.

Но я тут же отказался, кожу без человека я не хотел встретить.

– Я бы провел тебя к своим и в том же виде, в котором ты меня знаешь, коллега, но аппарат времени анализирует только тех, кто в истинном обличии. Ты в истинном своем обличии, – Егор, или как-то звали этого индивида, осмотрел меня одобрительно. – Я в своем обличии…

Он вновь растянулся в своей своеобразной улыбке, теперь верхняя губа на некоторое время походила на человеческий рот, и окружил ладонью свое лицо, представляя свой облик.

Затем он достал очки и предложил мне их надеть.

– Линзы нельзя при переброске, они могут объединиться с твоими молекулами тела, возьми временный прибор.

Я надел вещицу. Все стало на свои места. Люди, встреченные нами время от времени, по мне представлялись обычными людьми, но с той же одеждой, что были на них.

Я поспешил оглядеть своего друга. Оптическая иллюзия проявила Егора в своем естественном образе, в котором я привык к нему в мастерской на работе. Поиграв видами инопланетянина, поиграв прибором, я решил оставить тот вариант Егора, который мне был более узнаваем.

– Ну, спасибо, друг, – поблагодарил я его.

И вот когда все разъяснилось, Егор, или Гро – его настоящее имя, – положив левую руку мне на спину, другой пригласил вперед по коридору.

Мы шли по проходу и каждый раз, встречая людей или инопланетян, я старался быть вежливым, каким был с детства. Здороваясь, я получал игнорирующий взгляды. Вскоре, бросив с этой вежливостью, я пытался не обращать на членов экипажа никакого внимания.

– Вот здесь клорлаборатория, – говорил Гро, показывая рукой попадавшиеся мимо нашего шествия на двери комнаты или, скорее, каюты.

– Здесь, – с левой стороны была другая каюта, – сериоаналаборатория. Я тебе сразу на ваш человеческий язык перевожу, – пояснил Егор наименование кают, как будто их названия мне о чем-то говорили. Что в них было, меня уже не интересовало.

На удивление самому себе, десять минут в инопланетном корабле мне уже чем-то поднадоели. Я бы лучше сейчас разгуливал по набережной с бутылочкой пива в надежде встретить девушку для дальнейшего времяпровождения, свою судьбу.

– Здесь главная обсерватория лабокибернетики, – сказал Гро.

Пару кают мы прошли мимо. Меня оставляло на этом космосудне лишь одно – что это за такой «аппарат времени», о котором говорил Гро, и долго ли до него осталось. Вскоре мы вошли в светлое помещение, как оказалось, это был лифт, перемещавший по этажам космолета.

Вдруг на некоторое время нас объяло ярким светом, и по истечении секундного времени с его исчезновением мы оказались в комнате. Это было совершенно далеко от инопланетного помещения, но более схожее с земными апартаментами. Столы, кресла, потолок, картина над комодом с непонятным на ней изображением – все было из смоляной прозрачности переливающимся светло-желтого цветом камня. Это был янтарь, как пояснил мне Гро. Янтарная комната. Дубликат той, что потерялась в России на Земле.

– Эти апартаменты для землян, чтобы они ощущали себя как дома, – сказал Гро.

Потом он рассказал, что долго скитался по Земле, применял многие облики в течение десяти лет.

По прибытии в течение двадцати восьми лет экипаж Гро занимался адаптацией местоположения корабля среди других представителей инопланетных структур или, скорее, обществ. Из одних, ранее прибывших для изучения планеты, оставался месяц, другим – малые годы. В течение двадцати лет экипаж Гро вел подготовку для общения с представителями человечества, как, заметив последствии пребывания их бригады то, напрасно другие инопланетяне покидали Землю, ибо полного изучения человечества они не получили. Еще Гро рассказал, что война человечества меж собой с применением техники 1938 по 1953 года мешала адаптации их бригады.

Гро предложил мне сесть на один из диванов, обитых не кожей и не дерматином, а каким-то их заменителем. Я согласился. Присев, я тут же словно провалился, и меня охватило чувство полного умиротворения.

– Да здесь прямо как в комнате для расслабления, настоящая комната отдыха. Здесь обычно, наверное, отдыхают ваши туристы с Земли, другие там инопланетяне? – задал я вопрос Егору, точнее, представителю другой культурной планеты по имени Гро.

– Нет, Тим, это реконструкция палаты царей вашего государства. Считалось, что она была потеряна. На самом деле, ее спрятали в подземелье Петербургского Кремля.

Изо рта его нет-нет да и выскакивал змеиный язык. Видимо, ему было трудно говорить на человеческом языке, но он старался именно для меня. Это было забавно, при этом его очи иногда выпячивались, как у рыбы.

– Я долго изучал историю ваших культур, – Гро задумался, сделав неприятную гримасу. – Иногда по договору с товарищем Мь Вуинъ занимался расследованием технологических процессов. На это у меня вышел целый трактат. Вообще, Тим, – Гро оживился, – ваши технологии имеют для нас интерес, как вывело их изучение, разве что процентов пять из ста. Вот культура… я на этом не то что статью, могу вывести целое чтение, и, возможно, ваши с нашими когда-нибудь и будут иметь отношения… но не сейчас, – сказал Гро и снова ушел в себя.