Западня для олигарха

Глава 1

– Марина Юрьевна, к вам посетитель… Опять.

В дверях кабинета стояла, виновато опустив глаза, ассистентка Анюта.

– Я не смогла ему отказать.

– Ну почему, Анечка?.. Я же вам с утра сказала, что меня ни для кого нет! Если я не закончу сегодня эту статью, меня шеф на кусочки порежет. Или вы именно этого и добиваетесь?..

– Ну что вы, Марина Юрьевна!.. – Анюта прижала руки к груди и сделала такое виновато-несчастное лицо, что сердиться на нее было просто невозможно. – Просто этот мужчина такой импозантный… Я не смогла ему соврать… Ой, простите… Не смогла ввести его в заблуждение!

Марина удивленно посмотрела на зардевшуюся девушку. Чем-чем, а своим умением мастерски лгать Анюта выгодно отличалась от всех своих предшественниц. Делала она это виртуозно, глядя на собеседника честными-пречестными глазами.

– Ладно, где он?

– У кабинета Максима Петровича, да я вас провожу…

«Ей хочется еще раз взглянуть на гостя», – поняла Марина и двинулась вслед за своей ассистенткой, хотя пройти к кабинету начальника смогла бы и с закрытыми глазами.

Еще четыре года назад Марина Рябинина была никому не известной выпускницей специального факультета переподготовки специалистов по востоковедению Санкт-Петербургско-го университета, по счастливому стечению обстоятельств ставшей сотрудницей музея антропологии и этнографии, более известного как Кунсткамера. Работая над диссертацией, она проводила факультативные семинары для студентов, а в летние месяцы подрабатывала экскурсоводом.

Этнокультуроведческое направление ее кандидатской тогда было мало кому интересно. Но после блестящей защиты диссертации и публикации нескольких монографий и статей в солидных научных изданиях к ней стали проявлять интерес. Сейчас она была уже ведущим научным сотрудником, кандидатом исторических наук, преподавала на востфаке, а в качестве эксперта-обозревателя сотрудничала со многими известными изданиями.

История Великого шелкового пути, которая была основным предметом профессиональной деятельности Рябининой, казалось бы, изучена от и до. Археологи перекопали тонны песка и земли, этнографы нашли и проштудировали тысячи манускриптов той поры, но нет-нет да и всплывало из глубины веков что-нибудь этакое, начинающее раскачивать и без того зыбкое историческое спокойствие… Никто не знает, сколько еще тайн скрывает пустыня Такла-Макан и пещеры в труднодоступных уголках Памира и Алтая. Марине очень хотелось разгадать хотя бы одну.

Первая же поездка на Алтай оказалась для нее настоящим «клондайком» – Марина буквально дневала и ночевала в краевом архиве, где отыскала уникальный материал для своей диссертации, а также массу интересных фактов, которые потом использовала при написании статей. Позже на собственные, с большим трудом сэкономленные деньги она ездила по небольшим алтайским и казахстанским городкам, где имелись краеведческие музеи, и чемоданами привозила оттуда исписанные мелким почерком тетради.

По трудам и честь – именно алтайские экспедции сделали Марину известной. В Финляндии, во всяком случае. Там исследование Рябининой о быте чудских народностей, оставивших след в отдаленных горных районах Алтая, вызвало огромный интерес. Оказывается, самый известный в мире финн – барон Карл Густав Маннергейм, будучи полковником русского Генштаба, – тоже побывал в этих местах в 1906–1908 годах и даже предоставил правительству отчет о своей поездке по Восточному Туркестану. Конечно, для финских этнографов все это не было новостью, однако детали – фотоматериалы, привезенные Рябининой с Алтая, рассказы местных жителей о том, какими необычными, загадочными были люди из племени «чудь» – вызвали в стране Суоми немалый интерес, и Рябинина стала там частым гостем.

Недовольна была только ее мама, Галина Алексеевна, которая, глядя на дочкины рукописи и газетно-журнальные публикации, вздыхала: «Когда ж ты замуж-то выйдешь, а?»

Марина молчала. Она не решалась рассказать, что именно в Финляндии, которую полюбила всем сердцем, она оставила кусочек оного, встретившись в Этнографическом музее Хельсинки с ученым из Кёльна Гюнтером Зоммером, изучающим историю Великого шелкового пути. Предметом его обожания и подражания был великий немецкий географ Фердинанд Пауль Рихтгофен, большую часть жизни посвятивший изучению Юго-Восточной Азии. Именно Рихтгофен ввел в научный оборот сам термин «Шелковый путь», которым называют системы караванных путей, связывавших на протяжении многих веков культурные центры всего евразийского пространства – от Китая до Средиземноморья.

Получается, что связал он также и судьбы двух людей…

Марина ничего не рассказывала маме про Гюнтера, чтобы пощадить ее сердце. Ведь ее избранник был женат, имел двух чудесных сыновей-близнецов. Но каждая ее поездка в Хельсинки, где Гюнтер проводил много времени, или в Кёльн, где он жил со своей семьей, была возможностью хоть какое-то время, пусть даже день или два, побыть вместе…

…Глядя на широкую спину Анюты, которая довольно ловко лавировала по извилистому университетскому коридору, Марина почему-то была уверена, что посетитель будет интересоваться именно «финскими мотивами». Хотя эта тема была скорее «побочным продуктом» ее основной работы, многие к ней обращались именно как к эксперту по финской тематике.

Пробираясь через катакомбы из видавшей виды студенческой мебели, она думала о том, чем же посетитель поразил Анюту. В чем кроется его эта самая «импозантность»? Славная девушка Анюта выполняла по негласной договоренности роль ее телохранительницы и проявила все задатки сурового цербера. А тут вдруг оказалась такой сговорчивой…

Мужчина в дорогом светло-сером костюме сидел на промятом диванчике в приемной шефа, просматривая свежий номер «Делового Петербурга». Обветшалая обивка дивана слишком уж невыигрышно диссонировала с его весьма элегантным видом.

В приемной было пусто, так как в это отпускное время на кафедре осталось человек пять-шесть, не больше. Увидев девушек, посетитель отложил газету, легко поднялся с дивана и направился им навстречу.

Пока Анюта представляла мужчине Марину Юрьевну, перечисляла ее регалии, не сводя с посетителя восторженных глаз, они внимательно разглядывали друг друга.

По всей видимости, он был приятно удивлен. Не ожидал, что научным сотрудником, крупнейшим специалистом в области этногенеза малых народностей, населявших Срединную Азию, может оказаться хрупкая симпатичная женщина лет тридцати – стильная, довольно броская (учитывая ярко-рыжий цвет волос и стрижку перьями) и уверенная в себе. Скорее бизнесвумен, чем книжный червь.

Это обстоятельство очень порадовало мужчину. Ведь по коварному плану, придуманному Шефом, ему с этой Мариной Юрьевной придется провести вместе не один день… А с красивой обаятельной женщиной проводить вместе время куда приятней, чем с грымзой в роговых очках.

Марине одного взгляда было достаточно, чтобы позиционировать этого красавчика как денди. Причем не в лучшем значении этого слова. В нем всего было «слишком» – безупречная укладка светло-русых волос, идеальный маникюр, холеное ухоженное лицо, как будто он только что сошел с подиума, где демонстрировал не только модный костюм, но и себя любимого…

Дождавшись, когда Анюта уйдет, он представился:

– Аркадий. Приехал к вам из Москвы по очень важному поручению.

– Заинтригована. Надеюсь, ваш поручитель не самый главный человек в Кремле?..

– Нет, но мой шеф – человек довольно известный, – значительно начал Аркадий. – В определенных кругах, разумеется. Он владелец крупного пакета акций известной нефтяной компании. Имеет свою долю в…

Марина, взглянув на часы, самым бесцеремонным образом его перебила:

– Я не располагаю таким запасом свободного времени, чтобы выслушивать все регалии вашего поручителя. Имя-то у него имеется?

– Владлен Алексеевич Троеглазов. Могу ли я попросить вас, чтобы мы перенесли наш разговор в более комфортную обстановку?

– Не возражаю. Сегодня я должна закончить очень срочную работу. Подъезжайте за мной в 18.30. Там и определимся.

С этими словами Марина развернулась и двинулась к своему кабинету.

Красавец при всей своей обворожительности ей совершенно не понравился. Поэтому она не стала слишком уж с ним церемониться. А вот фамилия Троеглазов показалась ей очень знакомой…

«Вечером побеседуем, а сейчас всякой ерундой голову забивать не буду», – размышляла Марина, поудобнее усаживаясь за свой компьютер. Работа предстояла большая. Максим Петрович ждал от нее статью.

Любезный учитель, начальник и просто замечательный товарищ Максим Петрович Мазуров, в соавторстве с которым они опубликовали несколько серьезных статей, безжалостно использовал ее умение писать быстро и увлекательно. Сам он безмерно страдал оттого, что не умеет излагать свои идеи на бумаге. Зато Марина, еще в школе получавшая неизменные 5/5 за сочинения и изложения, умела «из ничего конфетку сделать», то есть за короткий срок и при небольшом количестве материала написать интересное научно-популярное эссе. Поэтому к взаимному удовольствию они часто готовили статьи совместно: Мазуров тезисно излагал Марине суть того, что должно быть отражено в статье, а она приводила его умные, но непричесанные мысли в надлежащий вид и требовала за свою работу «гонорар». Это могла быть нужная ей командировка куда-нибудь за тридевять земель, отпуск на недельку без оформления бумаг или что-нибудь в том же духе…

За эту статью она хотела выбить командировку в Финляндию, где сейчас работал Гюнтер. Он давно уже просил ее приехать, да и Марина сильно по нему соскучилась. Свой очередной отпуск она провела в поездке по Алтаю: ходила по туристическому маршруту по следам экспедиции Рериха. Именно ходила, поскольку маршрут был рассчитан на пешие многокилометровые «прогулки». Три недели пронеслись стремительно, она привезла много интересных снимков, записей. Так что отпуск был скорее похож на очень насыщенную деловую поездку, а не на отдых. Времени на то, чтобы на несколько дней съездить к любимому мужчине, не осталось. Пришлось долго уговаривать Максима Петровича, чтобы тот отправил ее в Хельсинки в ближайший понедельник. Безумно хотелось увидеться с Гюнтером, который как раз там сейчас находился. Шеф обещал что-нибудь придумать, но за это потребовал написать статью для научного вестника Тартуского университета, которую Марина обещала закончить сегодня к 18.00.

Больше никто в этот день не проявлял интереса к скромной личности Рябининой, и последнюю точку она поставила гораздо раньше намеченного времени. Собралась пораньше уйти, но вовремя вспомнила про столичного красавчика – он должен был подъехать к 18.30. Значит, есть еще час свободного времени, и можно проверить, кто такой этот Троеглазов…

Марина вошла в поисковую систему Google, ввела фамилию Троеглазов и приготовилась долго ждать. Но ответ пришел молниеносно – ссылок в Интернете на этого господина было предостаточно, он оказался человеком известным. Скорее даже скандально известным, если проследить за его биографией. Понятно, что всю правду о Троеглазове из подборки газетно-журнальных статей узнать было невозможно, но кое-что, характеризующее его как очень ловкого дельца и удачливого человека, там все-таки присутствовало.

«Владелец заводов, газет, пароходов» и еще черт знает чего оказался большим любителем путешествий по местам загадочным и крайне необычным. То он активно исследует место падения Тунгусского метеорита, то «Гнездо огненного орла» – таинственную аномалию в Восточной Сибири, то вступает в активную полемику с уфимским офтальмологом Мулдашевым, пытающимся убедить человечество в том, чего нет. А вот отправляется исследовать древний город Аркаим в Челябинской области, названный «славянской Троей»… Не обошел Троеглазов своим вниманием и Алтай, который после многочисленных публикаций о раскопках кургана «Алтайской принцессы» на плато Укок стал очень популярен.

В общем, разносторонний такой дяденька с «говорящей» фамилией. «Третий» глаз, как утверждают эзотерики, дает возможность увидеть то, что скрыто от других. А уж в его детдомовском прошлом умение скрывать что-то от других ценилось очень высоко. Выше ценилось только умение отыскивать тайники. В этом детдомовцу «Троеглазу» равных не было…

Глава 2

Троеглазов курил невероятно много. Это была одна из дурных привычек, доставшаяся ему в наследство от тяжелого детдомовского времени. К алкоголю относился совершенно спокойно, но без выкуренной сигареты не мог начать ни одного дела.

О Марине Рябининой он узнал совершенно случайно – из обзора мониторинговой группы «Артефакт», в котором отмечались публикации об аномальных явлениях и археологических открытиях на территории Сибири, Алтая и Урала. Такие обзоры «Артефакт» присылал Троеглазову еженедельно. Несколько раз Владлен Алексеевич находил там ссылки на исследования историка из Санкт-Петербурга Марины Рябининой, которые понравились ему своей лаконичностью и четкостью изложения. Троеглазов захотел с ней познакомиться, чтобы привлечь к своей работе. Точнее – к «Великому походу», который готовил уже несколько лет.

Но сначала он отправил к Рябининой своего порученца, чтобы этот «сердцевед» подготовил подробный отчет о том, что же представляет собой интересующая его особа. Насколько умна и владеет темой, капризна или нет, к чему питает слабость, не имеет ли каких-либо проблем со здоровьем. В общем, полную и подробную картину, как на рентгеновском снимке.

Аркадию не раз приходилось заниматься подобными «исследованиями» интересующих начальника персон женского пола, и, надо признать, делал он это мастерски. Троеглазов всегда удивлялся его умению быстро располагать к себе женщин, которые в него немедленно влюблялись. В головном офисе Троеглазова он числился главным менеджером по связям с общественностью и СМИ, но коллеги за глаза называли его не иначе как «специалистом по связям и сношениям».

Аркадий раз в два-три месяца летал в «командировку» в Милан или Париж, где подбирал себе умопомрачительные костюмы, стильные, безумно дорогие галстуки и обувь ручной работы от самых известных и модных дизайнеров. Он не пропускал ни одной тусовки, ухаживал за самыми гламурными девушками Москвы, а также за дочерьми высокопоставленных чиновников, не скупясь на подарки.

Все расходы, естественно, оплачивал Троеглазов. И страшно гордился, что один из самых известных плейбоев Москвы – служащий его компании. Ведь один звонок Аркадия, например, в канцелярию какого-нибудь министерства или в налоговую инспекцию N-ского округа столицы, мог решить проблему, на устранение которой у других фирм уходили дни или недели.

Вот уже несколько лет Владлен Алексеевич вынашивал планы «Великого похода» – наверное, в детстве не наигрался в «искателей сокровищ» или «казаков-разбойников». Зато теперь, прожив полвека и разбогатев, как царь Крез, он решил восполнить этот пробел. Семьей Владлен Петрович так и не обзавелся. Не встретил ту единственную, ради которой мог бы отказаться от своей заветной мечты – найти таинственную Сигору.

Он много работал, постоянно учился. В отличие от многих российских олигархов, покупающих дипломы и ученые степени, Владлен Алексеевич имел два честно заработанных диплома – Московского института стали и сплавов и Королевского института Великобритании.

В молодости простым рабочим он бороздил необъятные просторы Сибири и Алтая в составе геолого-разведочных экспедиций. Так, возможно, и продолжал бы жить дальше, но в конце 80-х профессия геолога, когда-то считавшаяся одной из самых романтических, породившая немало замечательных песен и кинофильмов, потеряла свой статус.

Страна перестала быть единым и неделимым Союзом – закрывались крупнейшие предприятия, разорялись целые промышленные империи. Что уж говорить о геологоразведочных партиях и экспедициях…

Владлен Троеглазов успел поступить в институт, пока еще не началась повальная коммерциализация высшего образования. Получив диплом, уехал по распределению в Западную Сибирь, где начал свою трудовую биографию простым инженером на буровой установке. Начинал простым, а закончил – золотым. В прямом смысле слова. Его так и звали «золотой инженер». То ли за то, что умел ладить с простыми работягами, то ли за то, что вовремя ухитрился «прихватизировать» свою буровую. Не единолично, конечно, а вкупе с начальником. Но тот товарищ хлипковат оказался. Пока самого пугали, еще терпел, а как угрожать семье стали – сдался. Акции за копейки продал… А Троеглазову, кроме как за себя, бояться было не за кого. Поэтому он и не боялся – бился и отбивался, как в детдоме научили. До последнего… И выстоял – на его буровую больше никто не совался.

За несколько лет он сколотил неплохой капитал. Дальше – больше. Учеба в британском Королевском университете, где Троеглазов провел три года, не прошла бесследно. Здесь он не только выучил настоящий Oxford’s English, но и научился делать настоящий английский бизнес – основательный, добротный, по-хорошему консервативный, не приемлющий компромиссов и полумер. Вернувшись в Россию, он обошел многих своих конкурентов и оставил их далеко позади.

Удивительно, но бывший детдомовец Троеглаз никогда, даже в своем одиноком нелегком детстве, не скучал по дому и семье. Он не понимал пацанов – ершистых, злобных, отчаянных, которых нет-нет да ловил за самыми что ни на есть неблаговидными занятиями: Сашку Гвоздя – плачущим над фоткой своей умершей матери, Димку Тыкву – готовым переделать самую грязную работу в обмен на один визит в квартиру дворничихи тети Даши. А ведь какие крепкие были парнишки!

После детдома жизнь раскидала всех их по разным местам. Тыква покатился по наклонной плоскости – за воровство попал в тюрьму и после этого редко бывал на воле. Теперь-то, правда, он живет на Кипре, называет себя не иначе как «заслуженный законник страны», руководит, и надо признать неплохо, своим воровским сообществом. Семьей так и не обзавелся, как, впрочем, и Троеглаз. Зато Гвоздь за них постарался – вырастил четверых детей, завел фермерское хозяйство в Новгородской губернии да так и живет припеваючи со своей Нинкой, с которой вместе еще с детдомовских времен. По выходным, которые бывают очень редко, или праздникам крепко пьет. Раньше по пьяному делу гонял жену и детей по деревне, но теперь сыновья ему особо воли не дают – так иногда побегает с топориком по двору, но на это никто уже не обращает внимания…

В детдоме воспитатели называли их неразлучной троицей и страшно боялись. Пацаны были отчаянными хулиганами и очень дружными, как в «Трех мушкетерах». Один за всех, все за одного. Наверное, им это здорово помогло в жизни. Теперь они видятся крайне редко, но по каким-то своим памятным датам обязательно созваниваются. И если получается, встречаются. Вот такая «селяви».

Владлен Алексеевич опять потянулся за сигаретой, но увидел переполненную пепельницу и решил повременить. Посмотрел на часы – половина девятого. Подумал, что Аркаша уже, наверное, охмурил умницу из Питера. Надо позвонить и узнать, как обстоят дела…

Но мобильник Аркадия никак не реагировал на вызов. «Неужели уже уложил ее в постель?» – подумал Троеглазов и нажал на «отбой». Решил не мешать своему штатному Казанове. Хотя в душе немного расстроился. Судя по тому, что он знал о Марине Рябининой, ему казалось, что она должна быть более стойкой к чарам этого расфуфыренного павлина Аркашки…

Однако домыслы Троеглазова не оправдались. Аркадий уже второй час беседовал с Мариной, самым галантнейшим образом пытался ухаживать за ней, но интереса к себе, любимому, в ее глазах так и не заметил.

Он пригласил ее в ресторан «Ландскрона» в гостинице «Невский палас», где остановился. Рассчитывал, что после приятной трапезы и двух-трех танцев под приятную композицию он пригласит ее к себе в номер, а наутро с чистой совестью доложит шефу, что задание выполнено.

Но ситуация развивалась совсем по другому сценарию.