Облачные деньги. Наличные, карточки, криптовалюта и борьба за наши кошельки

Любой вводный курс по экономике открывается сценой, заставляющей вспомнить “Ромео и Джульетту”. Два семейства – Покупатели и Продавцы – враждуют друг с другом. Первое владеет деньгами, второе – товарами или услугами. Обе стороны в напряженном ожидании: Покупатели дефилируют туда и обратно вдоль Кривой спроса, демонстрируя условия, на каких они готовы совершать покупки, а Продавцы не сводят глаз с Кривой предложения, которая показывает условия, на каких они готовы продавать. На пересечении этих кривых Покупатель встречает Продавца и передает ему определенную сумму денег в обмен на определенное количество товара. Эта точка заключения мира называется Рыночной ценой.

Когда я лечу рейсом British Airways с деньгами в бумажнике, я представляю Покупателей. А экипаж самолета со своим каталогом товаров выступает в роли Продавцов. Все готово к обмену. Я делаю ход, попросив чашку растворимого кофе. Стюардесса отправляется его готовить и возвращается с чашкой на подносе. Снова мой ход. Я достаю 5 фунтов.

– Простите, сэр, мы принимаем только карточки. Нарушение сценария.

Я удивленно смотрю на нее:

– У меня нет карточки.

Пораженная стюардесса замирает, не зная, что делать.

– Видимо, вам придется забрать это, – говорю я медленно. Она смотрит на меня с жалостью, извиняется и уносит кофе. Окружающие меня пассажиры тоже шокированы. Жалкий бездельник, думают они: у него нет карточки – не может даже кофе себе купить.

На самом деле дебетовая карточка у меня есть, но я верю в процесс, описанный в учебниках по экономике. Я – покупатель с деньгами, а вы – продавец с товаром, так заключите же со мной сделку. Почему мы должны идти окольным путем, через Visa и банковский сектор?

Вернувшись из туалета, я обнаруживаю, что сосед купил мне кофе по своей карточке. Стюардесса, восхищенная его добротой, сияет, мужик показывает мне большие пальцы. Пассажиры вокруг радостно улыбаются. Я вежливо благодарю, но про себя возмущаюсь: “Ах, чтоб тебя! Я же пытался выразить свою позицию!” В который раз мой планомерный протест против политики British Airways в отношении наличных сорвал благодетель с карточкой.

Мораль этой истории в том, что хотя экономисты традиционно описывают рынок как поле деятельности двух групп, мы движемся к миру, где в каждой транзакции участвует третья — Передатчики денег, конгломерат банков и посредников в платежах вроде Visa и Mastercard. В этом мире Ромео и Джульетта не могут поцеловаться, пока между ними не встанет священник, соединяя их руки, чтобы благословить союз. Однако в отличие от настоящих священников эти посредники действуют на расстоянии с помощью удаленных ЦОДов, с которыми мы дистанционно взаимодействуем. И эти их финансовые облака накрывают нас всех, как вязкий туман.

Туман

“Туман” уместно дополняет сравнение с облаком, потому что хорошо передает ощущения стоящего на земле человека, которого задел нижний край облака. Легкий туман почти не виден – так и люди часто не замечают электронных посредников: взаимодействие происходит настолько быстро и незаметно, что кажется просто магическим.

Но порой магия дает сбой. В 2016-м меня пригласили выступить на секции конференции под названием “Заново изобретаем деньги” в Делфтском технологическом университете. Авиаперелет и смена часовых поясов утомили меня – не хотелось выходить на сцену в таком состоянии, – поэтому за 15 минут до своего доклада я отправился искать кока-колу. Я нашел торговый автомат, но он не взял у меня деньги: его небольшой интерфейс, созданный нидерландской компанией Pay ter, выдал сообщение: “Только бесконтактные платежи”. Я раздраженно предъявил ему карточку, но хотя на моем банковском счету деньги были, устройство лишь возмущенно пискнуло: “Карта недействительна”. Я посмотрел на срок действия – карта была действительна.

В учебниках экономики свободный рынок преподносится как место, где рациональные индивидуумы к взаимной выгоде вступают в монетарный обмен. Но вот он я – усталый индивидуум, рационально желающий сахара, стою перед автоматом, набитым безалкогольными напитками и действующим по поручению продавца. Это и есть рынок, и этот аппарат запрограммирован так, чтобы следовать простому контракту: “Если ты дашь денег моему хозяину, я дам тебе колу”. Деньги для покупки у меня есть, так что это сбой рынка. Меня лишили возможности участвовать в свободной торговле.

В старых торговых автоматах было отверстие для монет, так что каждый – даже бездомный без счета в банке – мог обменять свои деньги на пищу. Но нидерландское устройство состояло на самом деле из двух автоматов: его основной корпус принадлежал продавцу, но чтобы получить из него колу, я должен был сначала послать запрос комплексу финансовых привратников, включая Visa и последовательность банков, с помощью размещенного там устройства для чтения карт Payter, уполномоченного работать от их имени. Если один из этих стражей не захочет вступить со мной в сделку, я не смогу вступить в сделку с продавцом. Эти стражники способны нарушить базовый капиталистический ритуал – передачу денег в обмен на передачу товара.

Подотчетный лишь своим удаленным хозяевам ридер Payter не давал и возможности пожаловаться, источая механическое безразличие. Таким образом, рыночная сделка между покупателем и продавцом была блокирована неподотчетным, некомпетентным и безразличным посредником. В моем примере с Ромео и Джульеттой это означало бы, что брат Лоренцо просто не пришел бы на церемонию.

Или вот еще: представьте, что посреди церемонии священник упал бы в обморок. Это подобно сбою системы: когда в 2018-м европейские системы Visa отключились на 10 часов (из-за отказа их основного ЦОДа), было заблокировано 5,2 млн попыток платежей и люди, ставшие зависимыми от карточных транзакций, остались на мели и были вынуждены искать банкоматы (которые, как мы позже увидим, все чаще закрываются, так что найти их все труднее). То же самое произойдет, если отключится подача электроэнергии.

А что если на священника нападут по дороге на церемонию? Электронные платежи подвергают нас опасностям двух видов: удаленные преступники, вооруженные вредоносными программами вроде Dridex (эта программа проникает в компьютеры и с помощью файлов Microsoft Word похищает банковские реквизиты), могут напасть лично на нас, а кроме того, мы можем пострадать от кибератак на центральные системы и массовых утечек данных. В феврале 2016-го хакеры с помощью сети международных платежей SWIFT похитили около миллиарда долларов со счета Центрального банка Бангладеш в Федеральной резервной системе США, одном из самых надежных финансовых учреждений мира. Вообразите, что они могут сделать с обычным счетом.

Говоря о рынке, движимом предложением (продавцами) и спросом (покупателями), экономисты не упоминают о стражах платежей, то есть они представляют себе, что участники рынка обмениваются наличными, той формой денег, которую эмитируют государства и которая курсирует между людьми, обеспечивая функционирование рынков. Однако возникшая категория посредников в передаче электронных денег состоит из частных деятелей, стремящихся получить прибыль, и для того чтобы воспользоваться их услугами, продавец и покупатель должны эти услуги покупать у посредника, который продает их за… деньги. Что приводит к странному зацикливанию в экономическом уравнении, поскольку в дополнение к исходным спросу и предложению приходится добавлять спрос и предложение на реализацию спроса и предложения.

Если эти посредники смогут закрепить свою роль в наших платежах, они получат долю от каждого взаимодействия в рыночной системе, и эта новая эра, когда посредники в передаче денег станут неизбежным промежуточным звеном, ознаменует самую значительную перемену в рыночных системах за несколько веков. Способность контролировать платежи не только укрепляет силу банковского сектора, но и открывает три новые возможности. Во-первых, надзор за транзакциями: посредники могут следить за вашими транзакциями, собирая сведения о вашей повседневной жизни. Во-вторых, регламентацию транзакций: они могут блокировать транзакции, которые им не нравятся, и, поскольку ваши деньги не находятся у вас в руках, могут их замораживать и экспроприировать. В-третьих, массовая автоматизация еще больше увеличивает власть корпораций: удаленным электронным корпорациям требуются удаленные электронные деньги.

Электронные деньги, поддерживаемые банковским сектором, лежат в основе следующей стадии надзорного капитализма как в зоне доминирования США, так и в зоне доминирования Китая, где участие государства сильнее, но налицо стремление к внешней экспансии своих электронных Техгигантов. Однако индустрия электронных платежей всячески маскирует эту опасность. Чтобы внедриться и в уличную торговлю, ее представители рекламируют внешние свойства электронных платежей – их легкость и видимое удобство, – не привлекая внимания к лежащим в их основе глубинным структурам.

Искусственные преимущества

Такая отвлекающая стратегия явно сработала: спросите кого-нибудь о сравнительных качествах наличных и электронных платежей, и он быстро перейдет к описанию этих внешних впечатлений, давая оценку привычности, быстроте, простоте, привлекательности и безопасности. Он может разве что высказать опасения по поводу психологического воздействия электронных платежей: например, ему может казаться, что при оплате карточкой он тратит больше, потому что траты кажутся менее реальными.

Но даже если говорить только о поверхностных впечатлениях, данные опросов показывают значительный разброс мнений о том, какой способ платежа на самом деле проще. Конечно, если вам нужно не заплатить тому, кто стоит прямо перед вами, а например, произвести онлайновую транзакцию, электронный платеж проще. Но зачем ставить ЦОД между участниками уличной сделки? Сотни лет люди легко платили друг другу наличными – мысль о том, что это трудно, просто смешна.

Тем не менее апологеты электронных платежей скорее всего будут напирать на неудобство посещения банкомата и ношения с собой наличных. Мир наполнен рекламой компаний электронных платежей, которая именно на этом и построена. Держать опосредованно электронные деньги, уверяют нас, безопаснее, чем непосредственно держать наличные (если, конечно, игнорировать мелкие опасности вроде киберпреступности и банковских сбоев). В 2020-м эти пропагандисты, ухватившись за пандемию COVID-19, распространяли мысль о том, что наличные разносят инфекцию, несмотря на противоположные данные Всемирной организации здравоохранения и Института имени Роберта Коха, немецкого исследовательского центра в области здравоохранения. И действительно: дальнейшие исследования британского центробанка показали, что клавиатура для ввода ПИН-кодов, необходимых при электронных платежах, более опасна.

Но еще до начала пандемии COVID-19 этот и подобные аргументы выдвигались Альянсом “Лучше, чем наличные” (Better Than Cash Alliance) – базирующимся в Нью-Йорке глобальным партнерством правительств, корпораций и международных организаций, выступающим за ускорение введения электронных платежей в бедных странах. Альянс приводит убедительные аргументы: например, в отдаленных регионах может быть трудно устанавливать банкоматы и открывать отделения банков; в таких условиях действительно может оказаться проще держать деньги в удаленных ЦОДах и снабжать клиентов мобильными телефонами, чтобы люди могли дистанционно управлять своими средствами. Такие электронные платежи представляют как обладающие потенциальным преимуществом для продавцов, которые несут расходы по обслуживанию наличных; кроме того, они связаны с концепцией “охватим неохваченных” (hanking the unhanked) – снабжение малоимущих банковскими счетами, с помощью которых они смогут конвертировать свои наличные деньги в электронные, диверсифицируя таким образом свои денежные запасы и сокращая риски.

Все эти декларации Альянса вписываются в более общую картину, которую перед нами развертывают, представляя переход от наличных к системам электронных платежей “естественным прогрессом” – органичным движением снизу вверх, вызванным изменением клиентских предпочтений. Но каковы же реальные тенденции?

В 2019 году меня пригласили на съезд центробанковских исследователей, изучавших наличный оборот. Один за другим докладчики рассказывали о тенденциях в своих регионах. Первым выступал представитель Центробанка Германии (Deutsche Bundesbank). “Произошел значительный рост спроса на банкноты евро”. Следующим был Центробанк Венгрии: “Спрос на наличные устойчиво растет с 2008 года”. Швейцария вторила: “Растущий спрос на наличные”. Япония: “Наличные продолжают активно использоваться”. Канада: “Обращение наличных не уменьшается”. Федеральный резерв США: “Спрос на наличные продолжает расти”.

Фактически представители лишь двух стран рапортовали о настоящем падении спроса на наличные: Норвегия и Швеция. Это хорошо известно в кругах, связанных с центробанками. Например, в ноябре 2017-го Федеральный резервный банк Сан-Франциско опубликовал статью под заголовком “Слухи о смерти наличности сильно преувеличены”.

Однако статистика по обороту наличных обманчива, потому что наличность используется по-разному. Исследователи различают транзакционное применение – плату наличными в ходе бытовых транзакций – и накопительное — хранение денег под пресловутым матрасом. Тут-то и кроется закавыка. В целом оборот наличных вырос, но их доля в транзакциях почти во всех странах уменьшилась, причем иногда весьма значительно. Люди по-прежнему хотят иметь наличные, но часто лишь для того, чтобы держать их вне банковского сектора. Самой свежей иллюстрацией двойственной роли наличных стало поведение людей во время пандемии COVID-19: центробанки заметили, что снимать наличные в банкоматах стали гораздо активнее – потому что в разгар кризиса все опасаются краха банковского сектора, – а тратить их все меньше.

Борцы с наличными пытаются доказать, что накопители – чаще всего преступники. Однако согласно проводимым центробанками исследованиям копить наличные могут люди, которые не доверяют банковскому сектору, включая тех, кто не хочет, чтобы его сбережения оказались запертыми в банке во время банковского кризиса. Федеральный резерв США отмечает огромный рост спроса на наличные перед ураганами, потому что во время отключения электроэнергии люди хотят иметь не электронные, а реальные деньги. Как говорится, “мешок монет спасет от бед”, где бедой может стать как перебой в подаче электроэнергии или в работе коммуникационных систем, так и кризис банковских систем.

Борьба с наличными

Мои бабушка с дедушкой не были преступниками, но наличные их, казалось, полностью устраивали – во всяком случае, они никогда не жаловались на неудобство наличных денег. Во многих бедных странах наличные все еще доминируют на всех фронтах, включая повседневные транзакции. Даже в США до пандемии на их долю приходилось более 50 % транзакций на сумму до 10 долларов и 30 % от общего объема платежей. Многие упрямо игнорируют кончину наличных, так почему же СМИ так настойчиво твердят о ее неизбежности?

Одно я знаю точно: некоторым организациям смерть наличных была бы на руку. В этом легко обвинить Альянс “Лучше, чем наличные”. Он кажется прикрытием для отрасли электронных платежей: хотя официально он действует под управлением Фонда капитального развития ООН, его финансируют такие компании, как Citigroup, Mastercard и Visa. Альянс пропагандирует в бедных странах отказ от физических государственных денег в пользу электронных банковских платежей, a Visa и Mastercard как раз совершенно случайно не только ставят ту же цель, но и обладают технологиями для ее достижения. Я позвонил одному из директоров Альянса, и он постарался сгладить это впечатление, сказав, что его организация – это небольшой исследовательский институт, работающий для обеспечения финансовой доступности, но тем не менее ясно, что некоторые очень крупные компании находят миссию этой маленькой лоббистской группы весьма полезной и охотно с ней сотрудничают.

Подобные партнерства возникают не в первый раз. Основанный специалистом по корпоративным связям с общественностью Джеронимо Эмили хаб CashlessWay стал с 2011 года проводить ежегодное мероприятие No Cash Day® для пропаганды тезисов о непрочности, ненадежности, негигиеничности и дорогом производстве наличных. Торговый знак в названии наводит на мысль, что это не инициатива снизу, а список партнеров эту догадку подтверждает: мы видим там группу банков, платежных компаний и государственных ведомств, таких как министерство финансов Польши и Европейский парламент (в 2016-м выступивший в роли спонсора мероприятия). Эмили, основавший также сайт WarOnCash.org, создал “Манифест за безналичности” и пропагандировал его на самой крупной финтеховской конференции мира – “Деньги 2020”.

Еще одной отраслевой инициативой стала благотворительная кампания “Пенни для Лондона”. Стартовавшая в 2014-м, она была призвана продвигать применение бесконтактных платежных карт в лондонской транспортной системе – каждый, кто пользовался этим методом для оплаты поездки в поезде, автоматически жертвовал один пенни неимущим детям. Кампанией руководила Полетт Роу, позже ставшая главой подразделения международных платежей Facehook, а в то время бывшая управляющим директором в Barclaycard, компании, обеспечивавшей инфраструктуру бесконтактных платежей “Пенни для Лондона”. В число директоров “Пенни для Лондона” входили бывший руководитель Barclays Боб Даймонд и воротила хедж-фондов лорд Стэнли Финк. Кампанию вел тогдашний мэр Борис Джонсон, опиравшийся на Фонд мэра, а в совет входили представители Santander Bank, Goldman Sachs и Promontory Financial Group. Таким образом, благотворительной акцией, по стечению обстоятельств продвигавшей электронные платежи, руководила дружная группа представителей финансовой отрасли.

Приведенные выше примеры – всего лишь вершина айсберга той инфраструктуры влияния, которая создана для ведения тайной холодной войны против наличных. Формулировка “тайная холодная война” наводит на мысль о темных личностях, проводящих конспиративные собрания в укромных местах. Однако борьба против наличных ведется совершенно открыто. Но давайте на минуту представим, что это действительно “заговор”. Тогда кто же в нем участвует и какие выгоды преследует?

Истребление наличных поставило бы всех в полную зависимость от банковского сектора в отношении любых платежей, так что банковской отрасли – в целом – есть за что бороться. Погрузитесь в банковский мир – почитайте их журналы или посетите их конференции, – и вы увидите, что наличные там повсеместно предаются анафеме. Например, в июне 2019-го глава Bank of America Брайан Мойнихан объявил, что “стремится к безналичному обществу”, отметив, что его компания от перехода к электронным транзакциям “выиграет больше всех”.

Объединяясь в ассоциации для выступления единым фронтом, банки, тем не менее, прежде всего заботятся об увеличении своей индивидуальной выгоды, сочетая обычно сокращение расходов с повышением доходов. Что касается первого, то банки рассматривают свою работу с наличными и банкоматами как расход, возмутительно невыгодное дело, которым они вынуждены заниматься, чтобы позволить людям “забирать свои деньги из банка”. Было бы очень удобно, если бы клиенты постепенно забыли о том, что такое право им должно предоставляться, или отучились им пользоваться. Банки применяют самые разнообразные методы для того, чтобы побудить клиентов отказаться от наличных, и все в большей мере чувствуют себя правомочными штрафовать клиентов за их использование.

При этом у банков есть стимул поощрять электронные платежи. Крупные банки располагают двумя основными источниками дохода: процентами и комиссионными. Кредитные карты дают и то, и другое, а дебетовые – только комиссионные. Подразделения электронных платежей – это центры прибыли, приносящие доход, что подтверждается ежегодными отчетами банков, в которых они с гордостью рапортуют о росте своих подразделений электронных платежей и о сокращении своих наиболее крупных и затратных офисов обслуживания клиентов и сети банкоматов. При этом электронные платежи не только повышают прибыль банка, позволяя перевести клиентов на электронное обслуживание, где те имеют дело с удаленными алгоритмами и сервисными ботами, но и собирают базу данных о поведении клиентов. Эта информация позволяет банкам создавать профили клиентов, чтобы прогнозировать поведение держателей счетов и продавать им различные продукты.

Для компаний типа Visa и Mastercard все однозначно: они получают комиссионные за перемещение денег между банковскими счетами и рассматривают наличные как конкурента, которого нужно устранить. Воодушевленные огромным непочатым потенциалом бедных экономик, где интенсивно курсируют наличные, они проводят кампании по “финансовой доступности”, прикрываясь гуманитарными лозунгами. В отличие от банков, которые в целом высказывают свою антипатию к наличным более дипломатично, компания Visa в своих ежегодных отчетах открыто заявляет о войне против наличных. Об “освобождении” людей от наличных говорится с тем же пылом, с каким крестоносцы освобождали язычников.