Фракс и гонки колесниц
- -
- 100%
- +
– Жить не может без орков, – донесся до меня чей-то шепот.
– Даже сюда приволок их бабу, – прошептал кто-то другой.
Глаза Макри округлились, а рука потянулась к мечу. Она была готова изрубить в мелкие куски негодяя, осмелившегося назвать её орком. Но, вспомнив о цели своего прихода, моя подруга сумела взять себя в руки. Ей срочно требовалось выиграть тридцать гуранов, что было бы крайне затруднительно, если б она уничтожила контору Мокса и истребила всех, кто в ней находился. Макри мучилась, не зная, на кого поставить. На колесницу “Победа или смерть” ставки принимались один к одному, но, кроме “Победы”, в забеге участвовала ещё одна не менее сильная квадрига, и я сам не знал, на какую из них стоило рискнуть. Шансы были примерно равны. Если я мог выжидать, то Макри была просто обязана делать ставки. Деньги ей нужны были немедленно, надо было ставить всю свою тридцатку в надежде, что “Победа или смерть” выиграет и принесет желанные шестьдесят монет.
– Жаль, что ты не нашел молитвенный коврик, Фракс. Я бы сейчас использовала его по прямому назначению.
Мы стояли в очереди. Стоявший передо мной здоровенный детина, которого я раньше никогда не видел, вдруг обернулся и прошипел мне в лицо:
– Оркский лизоблюд!
Я подобно Макри сумел удержать себя в руках. Прежде чем учинить побоище, следовало все же сделать ставку.
– Всего лишь помогаю нашему любимому королю, – с милой улыбкой произнес я.
Мои слова его не успокоили, и мне пришлось напустить на себя вид мага, готового спровадить в преисподнюю любого, кто не остережется. Иногда это помогает, поскольку большинство обитателей округа Двенадцати морей не догадываются о моей чародейской импотенции. Сосед по очереди решил не продолжать беседу, но зато я ощутил на себе множество враждебных взглядов. Орудовавший за стойкой Мокс встретил меня весьма холодно. С его стороны это было низко, поскольку ваш покорный слуга в течение многих лет был одним из самых верных его клиентов. Он даже отказался со мной поздороваться, приняв ставку с ледяным молчанием.
Выйдя из конторы, я припустил чуть ли не бегом, а Макри зашлепала следом за мной.
– Дело плохо, – бормотал я. – Проклятый Цицерий!
Макри со своей стороны свирепо комментировала прием, который мы встретили в конторе букмекера.
– Если моя квадрига не выиграет, – пыхтела она, – я вернусь к Моксу и перебью там всех за то, что они имели наглость назвать меня орком.
– А, если твоя колесница победит?
– Тогда оставлю некоторых из них в живых.
Я решил, что, пожалуй, стоит взглянуть на вызвавшую столь чудовищный ажиотаж колесницу орков. С неба по-прежнему лились потоки воды, а на море начинался шторм. К тому времени, когда мы добрались до порта, небеса стали черными, а толпа дружно стенала по поводу обрушившегося на город проклятия.
– Господь повергнет нас в прах за то, что мы позволяем им вступить в наш город! – вопил какой-то молодой понтифекс, призывая народ сбросить орков в море, пока ещё есть время.
Видимость была настолько плохой, что оркский корабль стал заметен, лишь когда его чудовищные черные паруса внезапно возникли из тьмы у самого входа в гавань. Толпа яростно взревела, солдаты Службы общественной охраны и Дворцовой стражи кинулись наводить порядок. Над городом прокатился бесконечно долгий раскат грома, а дождь уже скорее напоминал какой-то дьявольский град. Как только судно начало приближаться к берегу, на пирсе, чтобы приветствовать своих собратьев, появились лорд Резаз и его присные. Черный плащ Мясника картинно развевался на ветру, лицо скрывал черный с золотом шлем. Толпа взорвалась исполненным ненависти ревом, солдаты принялись оттеснять людей, пустив в ход дубинки.
Как только встречающая делегация поднялась на возвышение, темноту ночи прорезали столбы зеленого и синего цвета. Столбы росли, поднимаясь вверх, расползаясь вширь, и рассыпались наконец миллионами искр. Над толпой закружились похожие на снег сверкающие звездочки, они витали в пропитанном влагой воздухе, а затем, превратившись в огромные желтые цветы, поплыли вверх к тучам. Это пиротехническое чудо настолько отвлекло толпу, что назревающий бунт так и не разразился.
Мелия Неподкупная выступила к краю подиума, высоко подняв магический жезл. У меня на поясе висел волшебный освещальник (я купил себе новый взамен заложенного в ломбарде), но он значительно слабее того многофункционального магического жезла, которым пользовалась Мелия. Толпа возрадовалась настолько, что разразилась овацией. Мелия Неподкупная пользуется в Турае заслуженной любовью. Когда волшебница воздела руку к небу, толпа почти успокоилась, и орки без помех приступили к выгрузке.
– Отличный фокус, – прошептал я на ухо Макри. – Остается надеяться, что и на Мемориале Тураса у неё все будет получаться столь же гладко.
Мы разинув рты следили за тем, как лорд Резаз, сняв свой черный с золотом шлем, направился к возвышению, на краю которого стояла наша славная Мелия. Лорда сопровождали восемь телохранителей. Рядом с волшебницей появился Цицерий. Заместитель консула поднял руку, обратив ладонь в сторону гостей. В Турае подобный жест считался почетным официальным приветствием на межгосударственном уровне. Я обратил внимание на то, что на Мелии был плащ магической сухости, что говорило о её способности предвидеть события. Бедняга Цицерий промок насквозь. Тога облепила костлявые телеса второго по рангу чиновника.
Толпа взирала на происходящее со смешанным чувством. Часть зевак пребывала в ярости, часть – обмирала от любопытства. Большинству молодых граждан Турая видеть орков ещё не доводилось. Вождь орков выступал с таким достоинством, что ему мог бы позавидовать сам король. Такого от него не ожидал никто. Резаз обратился с приветствием к Мелии и Цицерию, и те произнесли в ответ короткие официальные речи – все понимали, что сейчас не время разводить антимонии.
Лорд Резаз негромко отдал какое-то приказание, и один из его адъютантов громогласно повторил его слова, обращаясь к команде судна. Матросы начали осторожно опускать на пирс огромный задрапированный черной тканью ящик. Колесница. Затем на берег с помощью приспособлений для разгрузки скота были спущены и лошади.
К нашему общему разочарованию, колесницу, так и не распаковав, отнесли на руках в пакгауз. Теперь, когда орки прибыли, толпа успокоилась, и очень многим хотелось бросить взгляд на экипаж, чтобы, оценив его достоинства, решить, стоит на него ставить или нет. Что касается лошадей, те выглядели весьма впечатляюще – огромные иссиня-черные зверюги с горящими глазами и длинными, безукоризненно расчесанными гривами.
– Итак, они здесь, – произнес кто-то у меня над ухом.
Это был Кемлат. Все происходящее в порту ему, наверное, казалось диким недоразумением. Знаменитый истребитель орков был вынужден наблюдать за их прибытием в славный город Турай в качестве королевских гостей.
Мелия, Цицерий и орки довольно быстро уехали в нескольких экипажах. Солдаты двинулись шеренгой, выжимая толпу из гавани. Мы отправились домой, в “Секиру мщения”, предварительно навестив контору Честного Мокса.
Едва переступив порог, я сразу понял, что мы с Макри потеряли деньги: всегда могу это определить, поскольку первым делом смотрю на грифельную доску, куда Мокс заносит результаты, полученные от мага из Симнии. “Победа или смерть” отстала всего на полголовы.
Макри опустила голову. В тот момент, когда мы в расстроенных чувствах уже собирались покинуть контору Мокса, какой-то здоровенный докер с ручищами толстенными, как древесный ствол, насмешливо бросил:
– Ну как, повидались в гавани со своими дружками-орками?
Макри развернулась на каблуках так быстро, что о её намерении никто не успел догадаться. Одновременно с завершением поворота её локоть дюймов на восемь погрузился в брюхо остряка. Пасть у бедняги судорожно распахнулась, и он беззвучно рухнул на пол. Макри неторопливо с достоинством покинула контору Мокса. Я выскочил следом за ней. На Кемлата действия моей подруги произвели поистине неизгладимое впечатление.
– Великолепный технический прием, – заметил он, но Макри пребывала в скверном расположении духа и на комплимент не отреагировала. Вместо того чтобы выразить волшебнику свою признательность, она принялась проклинать дождь.
– Завтра мы увидим много солнца, – сказал я.
– Но денег у меня все едино не будет, – буркнула Макри. – Не могу поверить, что, проделав такой путь, я снова оказалась в исходной точке. Все твои гонки – сплошное жульничество!
Из темноты возникла какая-то женщина с корзиной в руках, и Макри мгновенно нырнула в ближайший проулок.
– Еще одна подруга из Ассоциации благородных дам? – спросил я, когда женщина прошла мимо.
– Это – Кокси, жена рыботорговца. Жутко воинственная баба.
До дома мы добирались через совершенно немыслимую грязь. Я предложил Макри свой плащ магической сухости, но она уже настолько промокла, что плащ был ей ни к чему. Словом, она отказалась.
ГЛАВА 14
В “Секире мщения” меня ожидали два послания.
Одно из них, выжженное магическим огнем на моей входной двери, гласило:
Берегись, твоя смерть близка.
Что ж, теперь придется перекрашивать дверь. Хорошо хоть, дождь загасил пламя.
Другое послание пришло от Цицерия. Заместитель консула информировал меня о том, что лорд Резаз снова грозит покинуть город, если в ближайшее время не будет обнаружен молитвенный коврик его колесничего. Лорд Резаз заявлял, что после прибытия в Турай его квадриге необходимо приступить к тренировкам.
Я громко выругался. Неужели они не могут оставить человека в покое на тот единственный день, когда все нормальные люди празднуют окончание сезона горячих дождей? И как, спрашивается, я могу найти их треклятый молитвенный коврик? Если он для орков столь много значит, то почему они его так плохо берегли? Цицерий сообщал, что старый Хасий сможет попытаться заглянуть в прошлое не раньше чем через пару недель, когда три наши луны займут нужное положение. Через три недели изучение прошлого уже никому не понадобится.
Я отправился в город продумать дальнейший ход действий. Чтобы подстегнуть работу мысли, я зашел в небольшую таверну, которую облюбовали ученики ювелиров, и заказал пива. Когда я прикончил пару кружек пива, вдохновение меня так и не посетило. Оставалось одно – отправиться в библиотеку и посоветоваться с Макри. Может, она что-нибудь придумает.
– Последний день сезона горячих дождей, – сказал я ей. – Все будут веселиться.
– У меня совсем не праздничное настроение, – ответила Макри.
– У меня тоже, – сказал я.
Какой-то до бровей заросший бородой ученый, сидевший за соседним столиком, бросил на нас укоризненный взгляд, и мы заговорили на пониженных тонах. Я обратил внимание на то, что лежащая перед Макри рукопись называлась “Сравнительная теология”. Наверняка в этом зубодробительно скучном исследовании анализировались различия в религиозной теории и церковных ритуалах между Тураем и соседними государствами. Я и без ученых мужей знал, что мы преклоняем колени для молитвы три раза в день, а в Ниоже число ежедневных молитв ровно в два раза больше. В Маттеше молятся четыре раза. Потрясающе интересно!
И тут-то в моем утомленном мозгу возник слабый зародыш мысли, отдаленно похожей на озарение.
Я склонился к Макри и прошептал ей на ухо:
– А о религии орков в библиотеке что-нибудь есть?
– Если о ней что-нибудь было написано, то трактат должен быть здесь, – пожимая плечами, ответила Макри. – А почему это тебя интересует?
– Не знаю. Видимо, работает моя знаменитая интуиция. Чутье детектива, так сказать.
В библиотеке имелся весьма обширный каталог, к изучению которого и приступила умудренная знаниями Макри. Она довольно долго перебирала библиографические карточки, и лишь, подойдя почти к самому концу буквы “О”, под которой значилась рубрика “Орки”, нашла то что надо.
– Имеется один рукописный труд о религии орков. Единственный. Исследование проводил в прошлом веке некий ученый муж, чье имя мне ничего не говорит.
Макри провела меня в центральный зал, где за высокой стойкой восседали хранители знаний. Стойку украшали изображения святых, углубившихся в изучение рукописей. Макри подошла к молодому библиотекарю и попросила его принести нужный манускрипт. Молодой человек залился краской и отправился на поиски.
– Он в меня втюрился, – прошептала Макри.
Библиотекарь пропадал довольно долго. Когда он наконец вернулся, то нес в руках небольшой свиток, заключавший в себе всю сумму наших знаний о религиозных обычаях орков. Я отнес свиток к столу и начал развертывать. Бумага от долгого хранения пожелтела и покрылась пылью, но я обратил внимание на то, что в некоторых местах пыль стерта.
– Вот оно! Глава третья. “Молитвенные коврики”.
В главе третьей весьма подробно рассказывалось о большом значении, которое придается в стране орков молитвенным коврикам. Один абзац я прочитал особенно внимательно. Там говорилось следующее:
* * *
Особое значение имеют указанные коврики для колесничих, которые ни при каких обстоятельствах не станут управлять своим экипажем, если обе их ноги не стоят твердо на молитвенном коврике. Согласно религиозным представлениям орков, колесничий, не имеющий под ногами коврика, попадает в место вечного проклятия, если ему случится погибнуть во время исполнения его служебных обязанностей (сражения, бегов, и т.д.).
Над этим стоило поразмыслить и, в первую очередь, следовало выяснить, почему с манускрипта стерта пыль.
Я попросил Макри выяснить у её юного воздыхателя, не проявлял ли недавно кто-нибудь интерес к этой рукописи. Вернувшись к столу, Макри с ходу объявила:
– Свиток брал понтифекс Дерлекс. На прошлой неделе. Если верить библиотекарю, то Дерлекс оказался первым читателем этого научного труда за последние пятьдесят лет.
– Неожиданный успех, – сказал я, вставая из-за стола.
– Похоже на то, – согласилась Макри. – Как это тебе удалось сообразить?
– Интуиция. Бывают дни, когда мой разум остер, как ухо эльфа. Пошли.
Макри вышла из библиотеки вместе со мной, поскольку не могла сосредоточиться на занятиях. Все её мысли были обращены на то, где раздобыть денег.
– Забудь о деньгах, – сказал я. – Цицерий отвалит мне кучу бабок после того, как я верну ему этот проклятый коврик. Ты свою долю получишь.
В родной округ Двенадцати морей мы отправились на ландусе. По дороге я спросил у Макри, с какой стати она обсуждала проблемы бегов с Ханамой. Моя подруга ответила весьма невнятно, но я решил пока на неё не давить. Итак, в нашем деле наконец наметился некоторый прогресс. Рукописью интересовался понтифекс Дерлекс – человек, который заявлял, что у орков вообще нет никакой религии. И он твердил об этом в то самое время, когда изучал трактат о религиозных воззрениях орков. Молитвенный коврик, несомненно, позаимствовал он. В этом был смысл, поскольку Церковь осуждала прибытие в город наших вечных врагов, а Дерлекс был весьма честолюбивым молодым человеком. Если епископ Гжекий, дабы учинить диверсию, кликнул добровольцев, то Дерлекс, несомненно, первым шагнул вперед.
Дерлекс жил в небольшом домике рядом с церковью на улице Святого Волиния. Резво подойдя к жилищу понтифекса, я громко стукнул в дверь. От удара дверь распахнулась. Я обнажил меч, и мы осторожно двинулись в глубину дома. Я обратил внимание на жалкую меблировку жилища и сразу припомнил ту роскошь, которую видел в особняке епископа Гжекия. Несмотря на вечерний сумрак, в доме не горела ни одна лампа, и я, достав свой волшебный освещальник, дал ему команду приступить к действию.
Откуда-то из глубины коридора до нас долетел стон. Войдя в гостиную, мы увидели Дерлекса. Юный понтифекс безуспешно пытался подняться с пола. Рядом с ним валялся массивный подсвечник, которым, судя по всему, незадолго до нашего прихода его и оглушили. Я проверил пульс Дерлекса и осмотрел рану.
– Будешь жить, – сказал я ему.
Он застонал и попытался придать взгляду осмысленное выражение. Однако попытка не увенчалась успехом.
– Нападение связано с молитвенным ковриком орков, да? – спросил я.
Дерлекс слабо похлопал ладонью под стулом у себя за спиной и прошептал:
– Он исчез.
Затем служитель культа смежил веки и, судя по виду, полностью отключился.
– Кто приказал тебе его украсть? – спросил я, но Дерлекс молчал. Сознание к нему не возвращалось.
Я быстро осмотрел комнату, но, как и следовало ожидать, ничего не обнаружил.
– Слишком поздно, – сказал я Макри. – Ладно, по крайней мере мы напали на след.
Я направил к епископу посыльного с вестью о том, что его понтифекс пару-тройку дней не сможет проводить службу, а другого гонца с полным отчетом о своем открытии послал к Цицерию. Заместитель консула не посмеет теперь сомневаться, что я тружусь в поте лица.
– Кто, по-твоему, мог его взять? – спросила Макри.
– Не имею ни малейшего представления. Обдумаем все завтра. А сейчас настал час пива, жратвы и веселья.
После столь внушительного успеха я имел полное право на отдых, а потому с чистой совестью отправился в “Секиру мщения”, чтобы слегка перекусить, выпить немного пивка и чуть-чуть вздремнуть, дабы с честью выдержать всенощный разгул.
В последнюю ночь сезона горячих дождей во всем Турае царит веселье, но нигде не веселятся лучше, чем в таверне “Секира мщения”. А в самой таверне самая отчаянная гульба идет за столом, за которым разместились Фракс и его друзья. Каби и Палакс, примостившись на стойке бара, вовсю дули в свою флейту и, что есть силы терзали струны мандолины. Эта парочка выглядела как всегда нелепо, если не сказать дико. В Турае никто, кроме них, не увлекается пирсингом и не протыкает железками брови, ноздри, уши и даже более интимные части тела. Волосы они окрашивают в такие цвета, о существовании которых я прежде просто не подозревал. Увидев эту парочку в первый раз, я испытал серьезное потрясение, но потом к ним не только привык, а даже полюбил. И вот сейчас, в последнюю ночь сезона горячих дождей, они услаждали гуляк громогласным исполнением непристойных застольных песен, в то время как Гурд, Танроз, Макри и пара временных работников, сбиваясь с ног, наполняли и разносили по столикам кружки.
Наемники, не слушая Каби и Палакса, ревели свои песни, докеры то и дело пускались в пляс, захмелевшие торговцы рыбой толковали о своих делах, а вконец окосевшие строительные рабочие могли лишь тупо улыбаться. Все, включая меня, отбросили прочь свои заботы. За окнами все ещё лил дождь, но мы знали, что завтра облака исчезнут, вновь засияет солнце и начнется подготовка к Мемориалу Тураса и празднику Сопряжения Трех Лун. Выбросив из памяти Марсия, молитвенные коврики орков, угрозы в свой адрес и все иные проблемы преступности, я сосредоточился на поглощении максимально большого количества гигантских кружек эля, имевших название “Веселая гильдия”.
Кемлат сидел рядом со мной и, судя по его виду, был счастлив, как пьяный наемник.
– Я так славно не веселился со времени празднования окончания войны, – сказал он. – Даже забыл уже о том веселье, которое царит в подобных тавернах.
Совсем юная проститутка, примостившись на его коленях, с восхищением рассматривала радужную мантию мага и дорогие побрякушки, которые постоянно таскал на себе Кемлат. Макри оставалась единственным человеком, на лице которого не сияла улыбка. Денег она так и не достала, а булочница Минарикс с немым укором сидела у стойки бара.
– Что происходит с твоей подругой? – спросил Кемлат.
Когда я поведал ему, как Макри просадила на бегах казенные бабки, он весело расхохотался.
– Ассоциация благородных дам? – прогремел он. – Не лучше ли будет именовать их Сборищем гнусных ведьм? Да падет чума на их головы!
Посмеявшись ещё немного, он схватил Макри за руку, когда та проходила мимо нас с подносом, уставленным кружками пива. Макри нахмурилась.
– Не сердитесь! – воскликнул Кемлат и ударил волшебным освещальником об пол. Под потолком зала, протянувшись из угла в угол, вспыхнула яркая радуга. Все восторженно заверещали, и лишь Макри продолжала хранить мрачное молчание. Кемлат запустил руку в складки своей замечательной мантии и извлек на свет довольно объемистый кошель.
– Сколько вы им должны?
– Шестьдесят гуранов.
– Женщина, подобная вам, должна быть свободна от всех долгов. Тем более столь ничтожных, как в шестьдесят гуранов, – с напускной торжественностью произнес Кемлат. Затем он добавил, что никогда не видел таких великолепных приемов рукопашного боя, какие нынче утром продемонстрировала Макри, хотя и сам когда-то сбил со стены трех орков.
– Это случилось после того, как я исчерпал все свои магические возможности, – скромно добавил Кемлат.
Затем маг решительно отсчитал двадцать монет по пять гуранов и вручил их Макри. У Макри хватило ума не задавать лишних вопросов: она быстренько взяла деньги, высыпала их в свою сумку и отправилась раздавать пиво. Покончив с этим важным делом, Макри поспешила к стойке бара, за которой сидела Минарикс со своими подружками. Сквозь клубы дыма – все, естественно, курили фазис – я видел, как она передавала деньги Минарикс. Судя по улыбке Макри и поведению булочницы, фокус удался – мою боевую подругу вычеркнули из черных списков Ассоциации.
Протолкавшись к нашему столику, Макри сказала Кемлату:
– Благодарю вас. Я все верну.
– Пусть это вас не волнует, – ответил маг.
На физиономии Макри мелькнула тень подозрения, так как она не знала, что может потребовать от неё Кемлат в оплату долга, но мне почему-то казалось, что он от неё ничего не хотел: мой друг так поступил под влиянием хорошего настроения, которое ему подарила “Секира мщения”. Да, незатейливое веселье в компании простолюдинов может оказать совершенно неожиданное воздействие на человека, привыкшего к изысканному и унылому времяпрепровождению аристократов.
Макри была совершенно счастлива. В таверне стояла такая жарища, что по её почти нагому телу струйками стекал пот. Девица давно сообразила, что поблескивающая кожа приносит ей дополнительные чаевые, и теперь старалась вовсю. Висевшая у неё на шее сумка становилась все увесистее.
– У меня было желание врезать тебе как следует за мой последний проигрыш, – сказала Макри. – Но теперь я передумала. Однако, не могу не сказать – ты жуть как вшиво разбираешься в бегах.
– Чушь! Разве я не подсказал тебе кучу победителей? Каждый раз угадывать невозможно! Потерпи до Мемориала Тураса. К тому времени, когда он закончится, я стану богатым человеком. Стадион Супербия ещё не видел такого урона, который я намерен нанести букмекерам.
– Боюсь, что ты не сможешь делать ставок, поскольку будешь по уши занят, приглядывая за орками, – с ухмылкой сказала Макри.
– Ради всего святого, не напоминай об этом! Орки не примут участия в состязании, если я не найду их проклятый молитвенный коврик. Но теперь, когда дело сдвинулось с места, я его обязательно добуду. И очень скоро. Ты же знаешь: напав на след, я никогда его не теряю.
Гурд, решив немного передохнуть, присоединился ко мне и Кемлату, и мы принялись обмениваться байками из своей боевой молодости. Прибытие лорда Резаза пробудило массу воспоминаний, и мы болтали до тех пор, пока Гурда не позвали притащить из подвала очередную бочку пива.
На меня сверху рухнула какая-то женщина. Это была Сария. Ее насквозь промокший плащ был густо заляпан грязью, а от неё самой разило “дивом”.
– Я так и думала, что вы развлекаетесь в “Секире мщения”, – заявила она и упала на мои колени.
Впрочем, там она тоже не удержалась и через пару секунд скатилась на пол. Кемлат поднял её и усадил за стол.
– У кого приличная женщина может получить пива? – орала Сария, барабаня по столу. Этот шум продолжался до тех пор, пока у нашего столика не появилась Макри.
– Как бы мне хотелось иметь твою фигуру, – сказала вдова сенатора Марсия. – Но все едино тащи пиво!
На плечо мне опустилась чья-то мокрая, грязная лапа. Лапа принадлежала Керку. Бедняга выглядел даже хуже, чем обычно. Не теряя времени, он сунул мне в руки небольшой бюст эльфа.
– Из коллекции Марсия! – заорал он, стараясь перекрыть шум. – Нашел его у Акса!
Акс был ещё одним скупщиком краденого, действующим в районе гавани.
Керк протянул руку за заслуженным гонораром. У него был вид человека, готового на все ради новой дозы “дива”. Я понимающе кивнул, порылся в сумке и выудил оттуда несколько гуранов. Похоже, я переплатил, поскольку Керк удалился, не сказав ни слова. Бросив взгляд на бюст, я опустил находку в сумку.
– Новый артефакт? – поинтересовался Кемлат. – Может, хочешь, чтобы я его обследовал?
– Завтра, – ответил я. – До утра он никуда не исчезнет.
Мой небрежный подход к вещественному доказательству несколько удивил Кемлата.
– Видишь ли, дружище, – пояснил я, – преступники в нашем городе не очень умны и всегда оставляют за собой какой-то след. Люди считают, что я проявляю чудеса разума для того, чтобы поймать виновного. Дабы укрепить их в этой вере, я продолжаю прикидываться детективом-волшебником, хотя, по правде говоря, никаких чудес творить уже не могу. Однако, мне нравится, что люди верят в мою способность сотрясать небеса, землю и все три луны ради того, чтобы отправить преступника за решетку. На самом деле я просто беру след и, как хорошая ищейка, больше его не теряю.