Одержимость

Глава 3

Первый день недели мод всегда был самым тяжелым.

И самым волнительным.

Это было открытие всего сезона — точки, с которой начинался год модных показов. Которая задавала ритм на сезон, кто как будет выглядеть и одеваться.

«Неделя высокой моды»

Пять дней хаоса, суматохи, переодеваний на бегу и чужих эмоций, которые прорываются сквозь идеальные улыбки. Здесь плачут даже те, кто привык не терять лицо. Это дни, когда тебя проверяют на слабость, и слабые — отсеиваются.

Мы с командой всегда работали на максимум, пробивая для себя как можно больше выходов через Виктора.

Потому что это — деньги.

И внимание.

Огромные суммы за каждый показ и шанс быть замеченной теми, кто потом решает, кто останется в индустрии, а кто исчезнет после сезона.

В первый день мне дают небесно-голубое платье, оно выглядело почти нереально — будто плотное облако, застывшее в форме ткани. Объемные плечи, узкая талия, мягкий переход в бедра, и дальше — волна, уходящая вниз. Разрез слева тянулся от середины бедра до голени, добавляя движению резкость.

Времени нет для фокусов. Строгая последовательность. Мы фигуры на шахматной доске, проходим вверх по эскалатору, спускаясь после вниз.

Мы идем цепочкой — одна за другой: модель из другого агентства впереди, я сразу за ней, Тина, потом Алиса и остальные.

Я позволяю себе отвлечься всего на секунду: и этой секунды хватает, чтобы увидеть его. Узнать эту фигуру, ленивую позу. Хищный взгляд.

Я сделала первый шаг по подиуму.

И именно в этот момент он поднял взгляд.

То, как он склоняет голову, видя меня. Отвожу взгляд — смотря в спину идущей передо мной модели и набираю кислорода в легкие, который сейчас обжигает.

И хуже всего — я не понимаю своей реакции на этого мужчину.

Я зашла за кулисы и поспешила выпить шампанского. Оно должно помочь сбросить напряжение и возбуждение. Но мысли возвращаются к мужчине. За время подготовки я почти забыла о нем. А сейчас каждая мысль о нем вспыхнула сильнейшим пожаром.

Закончив показ выходом на сцену всей нашей команды, с дизайнерами Hermes, я спешу первая переодеться и сбежать от неловких вопросов.

Я уже вышла из здания и оглядывалась в поисках такси, как вдруг резко почувствовала, что пространство вокруг меня будто стало меньше. Ощущение что меня укрыли чем-то тяжелым. И ощущение пришло раньше, чем тень перекрыла слабое освещение фонаря.

Я обернулась.

— О, мистер Хадсон..

Рука сама поднялась к груди, туда, где находилось дико бьющееся сердце и глубого вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль.

Хадсон стоял так близко, что эта норма почти перестала быть социально допустимой и переходила в интимную. Я смотрела ему в глаза, не отводя взгляд. И впервые за все знакомство, он не выдержал первым.

Данте Хадсон слегка опустил взгляд, будто поставив точку в этом коротком молчаливом столкновении, и сделал шаг назад.

Один.

Ровно настолько, чтобы вернуть мне воздух. Но не расстояние.

— Не хотел тебя напугать, — спокойно произносит он. — Позволишь?

Я прослеживаю взглядом движение его головы и только сейчас замечаю то, что он прятал за спиной.

Огромный букет пионов.

Нежно-розовых. Пышных. Еще пахнущих летом, несмотря на холодный зимний вечер.

На фоне серого неба и припорошенных снегом улиц они кажутся почти невозможными — слишком живыми, слишком теплыми для этого времени года.

Я сдвинула фокус вбок — в надежде найти кого-то, кто мог бы передать цветы мужчине. Ведь клянусь, минуту назад в его руках было пусто.

Но рядом никого не было.

Как будто цветы просто возникли вместе с ним.

Я не сдержала улыбку и приняла букет, чувствуя, как мягкие лепестки касаются ладоней. Как пространство наполняется сладким цветочным ароматом.

— Это неожиданно, — тихо признаюсь, пряча лицо в букет.

И только тогда замечаю, посмотрев на него из-под ресниц, что он не смотрит на букет.

Он смотрит на меня.

— Спасибо за цветы. — дополнила тише, чем планировала.

— Не обязательно обращаться ко мне «мистер Хадсон». Можно просто Данте, — сказал он спокойным голосом, чуть наклонив голову вбок, как делал это всегда, рассматривая.

Я ответила ему вежливой улыбкой, хотя внутри все еще была настороженна.

— Не ожидала вас увидеть, — между признанием, я не скрыла недовольного вздоха, когда очередное такси проехало мимо, даже не замедляясь.

Данте медленно поднял руку, и в следующую секунду возле нас плавно останавливается Rolls-Royse.

— Я могу подвезти, — Данте открыл мне дверь, и я замерла, колеблясь. Я бы могла согласиться и сесть в машину, или, стоять тут в легком пальто, пока температура падает и ждать такси.

И хуже всего — что здравый смысл говорил сесть в машину. Ведь Данте не вызывает подозрений. Но то семя сомнения, которое я испытывала от ощущения Данте рядом, говорило отказаться.

Я выдохнула, и все же кивнула.

Он подал руку в обычном, вежливом жесте и я приняла ее, садясь в высокий автомобиль.

Дверь мягко закрылась за мной, отрезая холод улицы и шум города.

Черный кожаный интерьер встретил тишиной. Водитель не оборачиваясь смотрел вперед, оставаясь предметом мебели в салоне.

Я проводила взглядом Данте, который обошел машину сзади и сел с другой стороны, сохраняя между нами дистанцию.

— Где ты остановилась? Или, может, составишь мне компанию для ужина? — я растерянно перевела взгляд сначала на пионы, после обратно на мужчину.

— Я остановилась в «Лё Бристоль», как и вся моя команда, — я внимательно наблюдала, как на лице мужчины растягивается мягкая улыбка.

И снисходительный взгляд. Ощущение, будто он заранее знал ответ, и просто ждал подтверждения.

— Я понял, — мужчина опустил взгляд на наручные часы, — и ждут они всего двадцать минут, а после начинаю поиски пропавшей Серафимы, — Данте хрипло рассмеялся, отчего его кадык задергался вверх-вниз, и я замерла, заворожённая данным зрелищем.

— Мне почти неловко, что я создаю образ опасного мужчины. — он вновь склонил голову, когда наши взгляды встретились.

— Я думала, вам это льстит, — я постаралась, чтобы мой голос не дрожал, и спрятала неуверенность в пионах.

Он проследил мой взгляд, задержавшись на моих руках, а после сместился на водителя.

— В «Лё Бристоль».

В машине повисла гнетущая тишина, прерываемая только легким шумом движения и шелестом кожи, когда я поменяла положение.

Я прикусила губу, чувствуя, как внутри начинается привычная борьба, которая стала реальностью с момента появления этого мужчины.

Здравый смысл против риска и опасности.

— На самом деле, можно было бы и поужинать, — тихо произношу, не поднимая взгляда на него.

Данте не прокомментировал мою смену ответа, однако машина, после его утвердительного кивка, плавно изменила маршрут.

Как будто у меня и не было шанса.

Мы оказались в одном из самых дорогих ресторанов Парижа — месте, где кухня давно переставала быть просто едой и превращалась в демонстрацию искусства.

Я бывала здесь лишь однажды, после показа, вместе с Виктором. Тогда все казалось частью знакомства со спонсорами. Это было строго, официально, быстро.

Здесь же ощущение сгущалось по-другому.

Администратор встретила нас с безупречной улыбкой и проводила в одну из приватных кабинок, где пространство сразу отрезало внешний мир. Меню легло на стол перед нами, но почти сразу стало понятно, что оно здесь — скорее формальность.

Через несколько минут появились закуски.

Тонко нарезанное мясо, аккуратно разложенные фрукты, грибы, маленькие соусы, которые выглядели почти слишком идеально, чтобы их трогать.

И среди всего этого — бри де мо.

Мягкий, нежный, с той самой текстурой, которую невозможно спутать ни с чем другим. Мой рот мгновенно наполнился слюнями, а мозг абсолютно выключил мысли о Данте.

Я почувствовала, как голод предательски берет верх над любыми мыслями о приличии или светских правилах.

Меню я даже не открыла.

Просто взяла вилкой кусочек бри и отправила в рот, не сдерживая удовлетворенного стона.

Вкус раскрылся сразу — сливочный, чуть ореховый, с легкой сладостью. Фрукты, грибы, тонкие ноты соуса — все собралось в один идеальный вкус.

Я невольно прикрыла глаза.

И только потом вспомнила, что напротив меня сидит человек, который, кажется, наблюдает не за едой.

А за тем, как я позволяю себе наслаждаться ею.

Я мгновенно открываю глаза, встречаясь с ним взглядом.

— Я сделаю заказ на свой выбор, если ты не против, — он не дожидался моего ответа, и не смотря в меню позвал официанта.

Он чувствовал себя здесь уверенно, ступая по знакомой территории. Уверенно продиктовал заказ и отпустив официанта, перевел внимание на меня.

Первым блюдом у нас был буйабес с морепродуктами, насыщенный, с прованскими травами и томатом. Он отлично сочетался с багетом и чесночным соусом, который к нему подали.

— Вы здесь случайно или по делам? — я первой нарушила паузу, как только официанты закрыли за собой дверь в нашу комнату уединения.

Данте не сразу ответил.

Сначала он попробовал суп, размеренным движением отломив кусок багета.

— Не волнуйся, я не слежу за тобой. — наконец ответил он, — я здесь по работе. Переговоры. И между делом вспомнил, что идет открытие сезона мод.

— Недели мод. — аккуратно поправила его, и сразу же прикусила язык, опасаясь его реакции.

Данте поднял на меня взгляд, медленно кивнув.

— Все равно вечер у меня свободный, — Данте пригладил жесткие волосы, убирая их наверх и вернулся к супу.

Это, что, «пока я ем, я глух и нем»?

Я дернула бровью, выражая небольшое раздражение.

И впервые за вечер я подумала не о том, почему он здесь.

А о том, сколько причин он решил мне не называть.

— О, это мило, — я снова замерла, когда он улыбнулся лишь уголком губ и почти лениво провел языком по губам, убирая томатный соус.

Я на секунду слишком внимательно зафиксировала этот жест.

И тут же мысленно одернула себя.

Ну да. Соус. Просто соус. Не нужно придавать этому лишнего смысла. И тем более придавать смысл Данте.

— Значит, будет мило, — произнес он, и темный взгляд карих глаз на мгновение задел меня сильнее, чем следовало бы.

— Как прошел первый день? — в образовавшуюся паузу между блюдами, Данте обратил на меня свое внимание. — Даже не представляю, какие чувства ты испытываешь перед выходом. Наверное, волнуешься?

Я на секунду задумалась, приподняв бровь.

— Да, волнуюсь. — призналась, расслабленно улыбаясь. — Перед каждым выходом.

— Сначала страх. Ужасный, почти парализующий в последнюю минуту. А потом — я замолчала, подбирая нужные слова. — Потом все исчезает. Есть ты и дорожка перед тобой.

Да, многие модели пытались выделиться. Эффектные позы. Неожиданные действия. Мимика. Эпатаж.

Но чаще всего публика встречала это как отчаянную попытку, жалкое барахтанье. И быстро эти идеи затухали.

Я же спасла почти провалившийся показ, сделав себе изюминку. Я не стремилась попасть в заголовки — хотя все равно попала. Я спасала шоу и прикрывала свою команду.

Мысли унесли меня на годы назад — к тому самом дню, когда страх впервые оказался слабее, чем импровизация.

И лишь спустя минуту я поняла, что за столом давно стало тихо.

Подняв взгляд, разорвав тот мираж прошлого, я встретилась глазами с Данте.

Он не торопил, не выдергивал. Казалось, он сам видел те же силуэты прошлого.

— Извините. Иногда я слишком глубоко ухожу в воспоминания, — я качаю головой, глупо улыбаясь.

— Я заметил. — и в его словах не было ни усмешки, ни упрека. И от этого мне стало спокойно.

— Ты любишь то, чем занимаешься, — негромко сказал Данте. — Это редкость в нашей жизни: найти дело, ради которого хочется просыпаться.

Я лишь улыбнулась, согласно кивнув. Слова показались излишними.

— Из любопытства Почему ты не позвонила Энтони? Он не урод, образован, успешен. Да и в целом неплохой мужчина.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но закрыла его, насупившись.

Ответ, который я хотела дать показался мне глупым — будто отговоркой.

«Это неважно»

А что важно?

— У тебя кто-то есть? — поинтересовался Данте, когда я не дала ответа.

— Нет. Дело не в этом, — я качнула головой, — Энтони приятный мужчина. Вежливый, воспитанный. Но он не мой типаж. И, если честно, мне кажется, мы бы не нашли общего языка.

Данте медленно кивнул, ответив мне слабой улыбкой. Она тронула кончили его губ и исчезла.

— Спасибо за честный ответ. — сказал он, спустя несколько секунд. — Не подумай, что я его навязываю. Просто уточнил.

В этот момент в дверь постучали, и Данте отвел взгляд.

— Да, входите.

Официант внес два подноса с тарелками, которые поставил на стол и забрав пустые, скрылся.

Петух в вине. К нему — бокалы с тем же вином, на основе которого был приготовлен соус.

Запах стоял настолько яркий, пряный, что мой рот наполнился слюнями, несмотря на то что место в животе уже заканчивалось.

Я осторожно отделила вилкой кусочек мяса, которое распадалось на волокна, и поместила в рот. Нежное. Сочное. Пропитанное вином, травами, долгим томлением.

— М-м.. — невольно застонав, я облизнула губы, слизывая остатки помады с них.

— Я так и думал, что тебе понравится. — Данте отделил кусочек мяса, обмакнул багет в соус и отправил в рот.

— Почему Серафина, а не Серафина? — спросил он, подняв на меня взгляд.

Я улыбнулась.

Этот вопрос мне задавали всю жизнь.

— Родители провели медовый месяц в Италии. Вернулись домой абсолютно уверенные, что если у них родится дочь, то назовут её именно Серафиной. Им нравилось итальянское звучание больше, чем привычное «Серафина».

Данте едва заметно кивнул.

— Красивое имя.

В этот момент официант поставил перед нами салат с грушей, голубым сыром, рукколой и грецкими орехами. Лёгкая лимонная заправка добавляла кислинку, которая неожиданно идеально сочеталась со сладостью спелой груши.

— Как давно ты работаешь моделью?

Я съела несколько вилок и поняла, что еще немного — и просто лопну.

— С одиннадцати лет, — я пожала плечами, — получается, тринадцать лет.

— Рано. — подметил мужчина, после чего я пожала плечами.

Я отодвинула почти нетронутую тарелку, и это заметил Данте. Он опустил взгляд, и будто по одной лишь мысли появился официант, который забрал тарелки и принес тарт-татен, с теплой карамелью и шариком ванильного мороженного.

— Тебе нравится? — спросил Данте, даже не притронувшись к десерту.

Я успела съесть половину, перед тем как остановиться, чтобы не выглядеть дикаркой, поедающей все на своем пути.

— Очень. — честно призналась. — Я люблю это. Люблю сцену, отдачу. Но я уже решила, что уйду красиво.

— На пике?

— Да, именно. Не хочу однажды увидеть, что меня перестали ждать. Это грустное зрелище.

Я отправила в рот очередную ложку горячих яблок с карамелью, сдерживая стон удовольствия.

Для десерта и бри место найдется всегда.

Так гласил закон Серафимы Невмар номер один.

Данте съел десерт за пару ложек, и я лишь грустно посмотрела в след тарелкам. Я бы еще и облизала ее, если бы не Данте.

Вслед за тарт-татеном принесли профитроли, покрытые густой шоколадной глазурью.

Данте взял один шарик, и откусил небольшой кусок, как заметно поморщился, не скрывая эмоций.

— Как же это сладко, — я остановилась, опуская взгляд на свою тарелку, и на последний профитроль, который уже был возле моего рта.

Потом — посмотрела на его нетронутую тарелке. И неожиданно для самой себя, тихо хихикнула.

— Не любите сладкое?

— Почти не ем его.

— Жаль. — я опустила взгляд на его тарелку, и с грустным вздохом съела последний профитроль. — Жаль будет их выкидывать. Так вкусно.

Данте впервые за вечер громко рассмеялся, пододвигая ко мне свою тарелку. Мне хватило секунды, перед тем как отправить десерт в рот.

— Я впервые вижу девушку, которая не первом свидании без стеснения забирает мой десерт.

— Это не свидание, — подмечаю, облизывая палец от шоколада.

— Да, я пошутил просто. — Данте мягко улыбается, почти в извиняющемся жесте.

— Заказать еще? — Данте кивнул на мою, а после на свою пустую тарелку.

— Нет, спасибо.

— В следующий раз закажу сразу две порции профитролей.

Фраза прозвучала так естественно, что я не сразу уловила смысл, когда он потянулся за бумажником.

— Спасибо за вечер, Данте.

— Это мне стоит благодарить тебя.

— Было бы еще за что. — я усмехнулась, открывая сумку. — Я только ела, и кажется, больше молчала. Сколько я должна за ужин?

Он замер, открыв кошелек и перевел на меня темный взгляд.

С его лица впервые за вечер ушла легкость, и он сжал челюсти, отчего на скулах отчетливо заходили желваки.

Я невольно отшатнулась — от теней, которые спустились от него в мою сторону и замерла.

— Ужин был моим приглашением, Серафина. — его голос звучал спокойно, и буднично, хотя мимика выдавала раздражение, — И признаюсь, я сейчас в легком шоке.

Его взгляд был прикован к моему лицу, изучая реакцию. И мне стало не по себе. Я ощутила себя ужином, который собираются купить.

— Мне даже не пришло в голову, что ты можешь решить, будто я позволю тебе оплатить.

— Просто вы мне ничего не должны. И я вам тоже. Мне кажется правильным оплатить свою часть.

Он молчал несколько секунд.

Потом медленно выдохнул.

— Нет.

— Ты была моей гостьей. Я пригласил тебя. Значит, счет — моя забота.

Я замерла, все еще держа сумку открытой и встретилась с ним взглядом.

Он был удивлен: его взгляд ярко вспыхнул. Будто с ним ни разу не пытались заплатить окружающие люди.

Мы вышли из приватной кабинки, и прошли мимо ресепшена, где администратор пожелала нам доброго вечера, и приглашала еще.

— Кстати Это тебе.

Данте помог мне надеть пальто, привычным движением расправив воротник, после чего обернулся к официанту, который торопливо шел к нам с бумажным крафтовым пакетом.

Тот передал его Данте, пожелал хорошего вечера и исчез за дверью ресторана.

— Что это? — с подозрением спросила я.

Любопытство не давало мне покоя всю дорогу до машины. Я косилась на пакет, пытаясь угадать его содержимое по весу и запаху.

Когда мы сели в автомобиль, Данте передал его мне, и букет пионов, про который я уже забыла, вновь лег на мои колени.

Я осторожно заглянула внутрь пакета. На дне стояли две коробки. В первой — бри де мо. Во второй — ассорти профитролей.

Я подвисла на несколько секунд, беспомощно хлопая ресницами прежде, чем протянуть его обратно. Это было мило. И это явно уже выходило за социальные рамки общения, и переходило во флирт.

— Я не могу это принять.

— Почему? — он вопросительно поднял бровь, пока автомобиль плавно встроился в плотный поток.

— Цветы, ужин. Сыр, десерт. Я не ищу знакомств, и это..

Несколько секунд Данте просто смотрел на меня, прежде чем кивнуть.

— Серафина. Я женат. — я моргнула, когда он ответил своим бархатистым голосом, настолько пропитанным нежностью и любовью, что у меня перехватило дыхание. — И я люблю свою жену.

— Это не попытка за тобой ухаживать. Я просто говорю «спасибо». За вечер, компанию, разговор. — он ненадолго замолчал, все еще смотря на меня.

— А десерт.. — уголок его губ дрогнул, — Мне понравилось, что ты не из тех девушек, которые весь вечер голодают, чтобы оставить о себе лучшее впечатление.

Я окончательно растерялась.

— Ох...

Щеки мгновенно вспыхнули.

Стало мучительно стыдно.

Я поспешно забрала обратно и букет, и пакет, крепко прижимая их к себе, словно надеялась спрятаться за ними.

— Простите...

— Не за что извиняться.

Он даже не дал мне договорить.

— Ты сделала вполне логичный вывод.

Я отвернулась к окну.

За стеклом медленно проплывали ночные улицы Парижа.

А я думала только о том, что еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько неловко.

— Однако, — его голос стал ниже, мягче, с легкой хрипотцой, — как мужчина я не могу не сказать, что мне было особенно приятно провести вечер в компании такой красивой и очаровательной девушки.

Я медленно повернула к нему голову.

Он не улыбался.

Не подмигивал.

Его слова не были попыткой заигрывать. Просто как факт. И эти слова оказали на меня самый большой эффект: внизу живота медленно стягивался тягучий узел.

Я возненавидела свое тело за реакцию. За то, как оно откликалось на голос, жесты, взгляд Данте.

— Спасибо, мистер Хадсон...

Я осеклась под его более строгим взглядом, в котором не было упрека, лишь мягкое напоминание.

— Данте.

Лишь после этого уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Вот теперь правильно.

И я вдруг поняла, что перейти с «мистера Хадсона» на «Данте» оказалось гораздо интимнее, чем принять цветы или согласиться на ужин.

— Завтра у тебя опять показ?

— Я выхожу каждый день до субботы. Потом возвращаюсь домой.

— Понял, — Данте кивнул. — Завтра у меня последний день в Париже. Ночью улетаю домой.

Я тоже кивнула, стараясь не искать в его словах скрытого смысла. Он просто поддерживал разговор. У него есть жена, о чем я мгновенно напомнила своему телу, которое пульсировало.

И он не пытался меня соблазнить.

Жаль.

Мысль возникла так внезапно, что я едва не поморщилась. Эта идея была настолько грязной и запретной, переходящей нормы приличия, что я отдернула себя мысленно.

Прекрати. Хватит.

Но чем больше я говорила, что это неправильно, тем больше я хотела ощутить его. И тем больше это ощущение к нему было ощутимо.

Меня тянуло к нему.

Не потому, что он приглашал в дорогие рестораны или дарил цветы.

Нет.

Меня опасно притягивал сам Данте — его спокойствие, уверенность, его голос, привычка смотреть так, словно вокруг никого больше нет. Его жесты, манеры, плавность движений. Та необузданная сила, которая скрывалась за строгим пиджаком.

Погрузившись каждый в свои мысли, мы почти не разговаривали до самого отеля.

Я даже не заметила, как автомобиль плавно остановился у входа в «Лё Бристоль».

Данте первым вышел из машины и, как делал это весь вечер, открыл передо мной дверь, протягивая руку, чтобы помочь выйти.

И вот уже стоя на тротуаре, в тонком пальто, я несколько секунд молча хлопала ресницами, глядя на Данте.