Эвристика доступности

I

Даже самый непредвзятый наблюдатель назвал бы меня в эти дни круглым неудачником.

За три недели до момента Икс меня бросила девушка. Было очень неприятно узнать, что к тому времени она уже несколько недель изменяла мне с Ромкой-бугаём и теперь уходит к нему, потому что я – скучный нелюдимый зубрила. Ну что ж, бывает. Скучный – может быть, нелюдимый – наверняка, а зубрилой я себя совсем не считаю, но ей виднее.

Через два дня я полностью провалил соревнования по самбо. Переволновался, да ещё уход дорогой-любимой Настеньки наложился, и в результате я взял всего один бой, да и тот с трудом. Тренер, конечно, подбадривал, но настроение было препаршивое. Тогда я ещё не знал, что это – только начало.

До момента Икс оставалось две недели, когда у меня украли телефон. Дешёвая звонилка – смартфон я так и не купил, хотя присматривал уже в магазинах, – но и её было жалко: эта древняя «нокия» оставалась моей верной спутницей с самого поступления. И даже как вытащили, не заметил. Надо быть внимательнее – сам виноват. Зато смартфон всё-таки купил.

Потом была несвежая пицца. Потом – травма на тренировке: после неудачного броска слегка потянул связку. Ничего серьёзного, но тренер сказал:

– Ты, Тёма, перетрудился, по-моему. Отдохни лучше, а через недельку приходи. Заниматься-то ты можешь, растяжения там почти и нет, но не стоит. В общем, давай, будем тебя ждать.

Тогда ни я, ни он не знали, что через неделю никуда я не вернусь.

За два дня до этого поворотного события в моей жизни украли ещё и кошелёк. Деньги – тлен, а вот кошелёк – нет: он, как и «нокия», тоже верный спутник с поступления. Красивый, чёрный… Был.

Ну, а потом случился час Икс.

Я шёл на тренировку после недели отдыха, и тут мне впервые за весь этот чёртов месяц повезло: по дороге в спортивный манеж попался лоток, где какой-то доморощенный кузнец продавал ножи. Ну, я и остановился посмотреть. А потом ещё и купил один, за который, вообще говоря, вполне можно было и срок получить. Такой вот рояль в кустах: у меня был при себе швейцарский перочинный нож, но это не оружие. А вот добротный тесак с клинком в двадцать сантиметров длиной – это уже что-то.

А когда я уже сворачивал к манежу, всё и произошло. Просто нога вдруг не ощутила опоры на ровном полу, я качнулся, взмахнув руками и тщетно пытаясь удержать равновесие, а потом рухнул рожей вниз с высоты в пару метров. Прямо в мягкую болотистую землю.

Несколько секунд прошли в полной неподвижности. Выражаясь учёным языком, я испытал когнитивный диссонанс и впал в шоковое состояние, а выражаясь простым – охренел от неожиданности. Потом встал, отряхнулся, осмотрелся. Вокруг с одной стороны расстилалось болото, с другой начинался лес. Харьков с его институтом уплыл, как «Титаник».

– Во, блин, – только и сказал я.

II

Если верить статистике Департамента Контроля Реальности, то из попаданцев в другие миры только пятнадцать процентов остаются в живых и обнаруживаются спасательными командами. Остальные либо умирают, либо пропадают без вести, читай – тоже умирают, только их трупы не находят.

Что такое Департамент? Ну, это такая международная организация, типа Интерпола, только Интерпол ловит преступников, а Департамент занимается пространственно-временными разломами, связями с параллельными мирами и любой аномальщиной на Земле. Если вы видите призрака – звонить нужно… нет, не им – в полицию, а уж полицейские всё осмотрят и передадут вызов Департаменту. Если, конечно, у вас там действительно призрак, а не сосед в простыне или белая горячка.

Ну, и попаданцами тоже они занимаются. Отслеживают и закрывают разломы, ищут пропавших, если это возможно, возвращают обратно угодивших к нам иномирян, контактируют с властями в других мирах и так далее. Такая вот работа. Так что о параллельных мирах на Земле не знают разве что африканские пигмеи, да и то сомнительно. И настоящего шока со мной не случилось: предупреждён – значит, вооружён. Хотя, конечно, спокойствия это не прибавило.

Ладно, самое время сесть и обдумать ситуацию. Сесть было толком некуда, так что пришлось отойти к лесу, где обнаружился прекрасный гладкий валун, будто нарочно созданный для моей задницы, которую тут же и ощутил. Повеяло холодным ветром, но вообще, по ощущениям, тут градусов пятнадцать, не меньше, да и солнышко греет. Подумав, я скинул осеннюю куртку и аккуратно положил её рядом. Пригодится ещё.

Итак, что мы имеем? Я угодил в разлом пространственно-временного континуума. Квантовую теорию поля у нас не преподавали, так что механизм этого действия я не знал, да и не нуждался в таковом. Вокруг – однозначно другой мир, разломы невозможно использовать как порталы в одном и том же пространстве-времени. Теоретически за мной может прийти помощь, но раскатывать губу не стоит: кому я, на хрен, нужен? Пропал и пропал. Это ещё догадаться надо, что я в разлом угодил, и тогда Департамент отправит спасателей. А если аномалия схлопнется, то дело не уйдёт дальше нашего отделения полиции.

Каковы мои возможности? Вот краткое досье:

Артём Левченко. Свежеиспечённый аспирант Национального аэрокосмического… бла-бла, короче – Харьковского авиационного института. Специальность – проектирование ракетной техники. Очень нужные познания в моём положении, не находите? Полезные навыки: общая википедийная эрудированность, занятия самбо и вообще боевыми искусствами вроде школьного увлечения у-шу, инженерное мышление, глубокие познания в области технических наук – чай, в универе всё-таки учился, а не просто баклуши бил. Рост средний, телосложение среднее – не бодибилдер, но и не задохлик: борьба есть борьба. Волосы чёрные, глаза карие, кожа светлая. Характер флегматичный. Не женат.

Последнее, пожалуй, было самым приятным. Меньше людей с той стороны, кому я небезразличен.

Какие у меня перспективы? Местность вокруг мало походила на посаженные культивированные леса, где сосны растут ровными рядами, и заблудиться практически невозможно; больше сходства с архангельскими чащами. Болото – мягкое покрытие из мха и трав, под ним вода. Кажется, я видел даже кусты каких-то ягод, но с этим надо пока погодить. Лес, начинавшийся за спиной, – лиственный, с густым подлеском. Можно было бы напустить на себя умный вид и определить виды деревьев, но ольху от орешника я только по орехам смогу отличить, так что это безнадёжная затея.

Собственно, если климат тут тоже архангельский, то мне конец – можно хоть сейчас достать свежекупленный нож и вскрыть себе яремную вену. Я попросту не успею набрать запасов на зиму, особенно учитывая собственное невежество в отношении навыков выживания и создания этих самых запасов. Всё, чем я мог похвастаться – это прочитанным томиком о Робинзоне Крузо, обрывками программы по «Дискавери» с Беаром Гриллзом, который пытался выжить любой ценой, всё той же Википедией, которую читал в поездах, и, пожалуй, больше ничем.

Поразмыслив, я решил отложить долгосрочные перспективы, а особенно мысли о «зима близко», до лучших времён. Сейчас надо было решить первоочерёдные проблемы: ориентация на местности, вода, еда и жильё.

Для начала я выбрал дерево покрасивее и, оставив рюкзак с борцовской формой внизу, полез наверх. Последний раз я занимался подобным ещё в детском возрасте, но оно как ездить на велосипеде: раз научился, то никогда уже не забудешь. Так что на вершине я оказался довольно быстро, после чего выругался и полез вниз – дерево оказалось недостаточно высоким.

Пришлось искать другое. Будучи наверху, я заприметил одно, но на земле найти его оказалось куда сложнее – здесь всё выглядело совсем по-другому. Только после упорных поисков, наконец, нашлось вроде бы то самое, и я повторил манёвр – на этот раз удачно, несмотря даже на недовольно ноющую связку в травмированной ноге. Лесной исполин лишь самую малость не дотягивал до нормальной девятиэтажки, обзор открылся прекрасный, но огорчающий, потому что вокруг до самого горизонта не наблюдалось никаких признаков цивилизации.

Сплошной, мать его, лес на севере, за ним – горы, на юге – болота, перемежающиеся какими-то рощицами. Горы на западе и широченная полоса моря на востоке. Единственное, что меня порадовало, это сверкающая на солнце тонкая нить реки на юго-западе. По крайней мере, от жажды я не умру. От паразитов, которые могут водиться в местной воде, от болезней в ней же – это да, но не от жажды.

Спустившись, я провёл ревизию инвентаря – скорее, для успокоения самого себя, чем по необходимости, потому что всё своё скудное имущество знал и так. Нож, ещё один нож, швейцарский (с пинцетом, пилой, шилом и прочей ерундой вроде консервного ножа), рюкзак, смартфон, горстка монет и бумажных гривен, борцовская курточка-самбовка (наряд вроде кимоно, только короткий), запасная футболка и носки, туристические часы, ботинки-борцовки и, кажется, всё. Ещё эластичный бинт на ноге. Берцы, удобные просторные штаны, демисезонная куртка, футболка – это то, что на мне. Дела плохи, если подумать. У Робинзона Крузо целый корабль барахла был, к тому же он попал на тропический остров, а не в умеренный пояс, как я, и то ему пришлось несладко. Но это потом. Отчаяться я всегда успею.

Закинув рюкзак за спину и сунув чехол с ножом в карман, я зашагал в направлении реки.

III

Времени это заняло немало – по лесам я бродил редко и теперь учился заново, к тому же это оказалось не так-то просто. Регулярно приходилось продираться сквозь подлесок, иногда – обходить болотистые низины, а в остальное время отгонять навязчивые мысли, среди которых лидировал список способов умереть в другом мире. Когда количество их перевалило за десяток, я приуныл. Ведь даже напрягаться не пришлось, чтобы всё это придумать: голод, холод, болезни, паразиты, ядовитые плоды и ягоды, дикие звери, враждебное местное население, загноившаяся рана, ну и так далее. А у меня даже перекиси водорода не было, чтобы в случае чего провести дезинфекцию. Ран, правда, тоже пока что не было, но это сейчас. Будут ещё.

Печальные размышления о грядущей безвременной кончине прервал выход на опушку – я всё-таки добрался до края леса. К этому времени солнце уже опасно клонилось к закату, а попал я сюда примерно в полдень. Значит, шёл несколько часов, а это километров десять-двенадцать. Не так уж много, если подумать.

До воды осталось рукой подать, и это оказалась петлявшая среди каменистых холмов горная речушка, быстрая и относительно узкая. Я наклонился, зачерпнул восхитительно холодную воду, придирчиво осмотрел прозрачную лужицу на ладони – вроде бы чистая. Хотя трудно было ожидать иного – это ж не пруд. Зачерпнул ещё, уже полной горстью, отпил. Вкусная. Жаль только, у меня нет ни фляги, ни даже пластиковой бутылки. А ведь хотел купить минералки по дороге, хотел. Но не купил.

В общем, вода есть – мысленно я вычеркнул первый пункт из длинного-длинного списка. А вот с едой напряг. Искать её среди голых холмов бессмысленно, так что, подумав, я пошёл обратно к лесу. Если уж где и ставить будущий дом, то только там.

По пути список ближайших целей несколько расширился из-за попавшихся на глаза интересных камней: мне ведь обязательно потребуется инструмент – ножом дерево не повалить. Поначалу не было ничего необычного – я нашёл множество совершенно типичных булыжников, для определения породы которых моих геологических познаний явно не хватало, но потом наткнулся на место, которое назвал бы кремнёвой россыпью. Во всяком случае, на этом холме тут и там валялись желтовато-чёрные желваки, которые больше всего походили именно на кремень. Правда, чёрных камней в музеях я никогда не видел, но по фактуре они ничем не отличались от жёлтых, и при сильном ударе из них высекались слабенькие искры.

Не поленился, отыскал десяток самых красивых и положил в рюкзак. Потом туда же добавил речных окатышей. Праща – самое первое метательное оружие, которое будет мне доступно. Если я найду, из чего сделать верёвку, конечно. Ремень в штанах, пожалуй, жестковат для этих целей. Но в крайнем случае я готов кидать камни и руками – для мелкой живности хватит.

А живности тут хватало. Ещё в лесу я спугнул пару зайцев, видел белок, полёвок и один раз зверя, похожего на лису, только размером с волкодава – от этой твари пришлось торопливо уходить, пока она с упоением жрала кого-то. На деревьях пели птицы, умолкая, когда я подходил близко. Общество человека им явно не нравилось, из чего я сделал очень осторожный вывод, что люди тут всё же есть. Или гуманоиды – чёрт его знает, кто тут жить может.

Список дел на ближайшее будущее включал следующие: сделать каменный топор, сделать пращу, построить хату, сделать копьё и наловить рыбы. Потом туда добавился ещё пункт «сделать силки». Как они должны выглядеть, я никакого представления не имел, так что оставалось надеяться лишь на смекалку. И на самый большой желвак, который я намеревался расколоть и сделать клинок топора (или как там его основная часть называется).

Возвращение к истокам. Наверняка кому-нибудь это пришлось бы по вкусу.

Всю дорогу до леса я думал о том, как бы ускорить процесс создания дома и из чего бы его вообще строить, когда из инструментов есть только нож, шило и маленькая пилка. Материалов тоже не хватало: были, конечно, деревья, но для них использования требовались инструменты, да хотя бы и тот же топор. Несколько раз я спускался к реке в поисках глины, но тщетно.

– Ну да, – сказал я себе, вылезая обратно на холм уже возле самой опушки, – а ты думал, всё на халяву будет?

Тут, наконец, удача улыбнулась мне, причём дважды. Во-первых, я нашёл отличное место для базы. Во-вторых, я нашёл бамбук.

IV

Почёсывая затылок, я стоял и задумчиво разглядывал куст. Больше всего он действительно походил на земной бамбук, но это если не присматриваться. Во всяком случае, листья у него были совсем другие – крупные и широкие. Но сами стебли не отличались почти ничем.

О бамбуке я знал немного, но одно помнил очень хорошо: это всё-таки тропическое растение, а здесь природа явно напоминала умеренный пояс. Но какая, в общем-то, разница, если он тут растёт?

Плюнув на ботанику, я попробовал самые сухие и жёлтые стебли на изгиб и остался доволен: те не уступали по жёсткости и прочности своему земному аналогу, насколько я представлял его свойства. Тут пригодилось изделие швейцарских мастеров, а именно пилка – правда, древесина лжебамбука оказалась твёрдой, и срезать я успел лишь три стебля. Дальше работать становилось опасно – сгущались сумерки.

Пришлось торопливо шагать обратно, уложив все три палки на плечо. Собственно, открытие столь полезного растения резко изменило мои планы – если раньше я предполагал сделать что-то вроде бревенчатой избушки, то теперь проект «База Попаданца» включал в себя домик из жердей, а потом… ну, да это успеется. Тут бы первую ночь пережить.

Во всяком случае, ночевать на земле я точно не собирался. Совершенно очевидно, что в этих местах водятся опасные животные – как минимум, одного потенциального кандидата я уже видел, а кто знает, кого можно встретить ещё? Рисковать не хотелось.

Упомянутое выше место для базы располагалось у самой опушки, в сосновом бору, потеснившем лиственные деревья. Река здесь делала излучину, огибая небольшой холмик, так что подойти к нему можно было только с одной стороны. При условии, конечно, что потенциальный враг не захочет пересекать речку, быстрое течение которой изрядно мешало такому приключению, а потом ещё лезть на обрывистый берег, который кое-где достигал моего роста и даже выше. Так или иначе, это было лучше, чем просто где-нибудь в лесу – в моём распоряжении оказался холм примерно пятнадцать на пятнадцать метров, заросший кустарником и густой зелёной травой, а также источник свежей воды под боком. Ближе к центру холма расположилась сосновая роща, и если раньше я предполагал вырубить её, то теперь уже прикидывал, как бы поудобней расположить жердяные стены. Полное отсутствие соединительных материалов меня не смущало.

Ничего оставлять внизу я не собирался, за исключением уже набранных в этом мире расходников, особенно палок: надо быть Спайдерменом, чтобы влезть наверх с этим грузом – его ведь чем-то держать надо. Тут и рюкзака вполне хватило, даже без камней – влез на дерево я с трудом.

Желудок требовательно заурчал, напомнив, что последний раз я ел ещё утром. Задобрить его было нечем.

– А теперь – спать, – сказал я, устраиваясь поудобнее в развилке ветвей.

V

Несложно догадаться, что нормально поспать мне не удалось. Собственно, это была худшая ночь в моей жизни.

На самом деле даже обычная ночёвка на природе в обустроенной палатке может оказаться очень неудобной для городского жителя, вздумавшего решиться на подобный опыт. Можно легко не учесть множество факторов, которые сделают сон такого экспериментатора невыносимым. А теперь отнимите у этого парня палатку, заберите всех товарищей, поднимите его на дерево и вколите побольше адреналина – и вы получите меня в первую ночь после часа Икс.

Ночью лес не засыпал. Ухали совы, трещали ветки под ногами выбравшихся на охоту хищников. Ну, или это был просто ветер, а хищников нарисовал себе я сам. Что-то плескалось в воде, кто-то ходил рядом, а когда внизу раздалось тихое шипение, я чуть не наложил в штаны. В воображении тут же появился гигантский удав, почуявший сладкое мясо на дереве и теперь раздумывающий, как бы поудобней его оттуда снять… но шипение утихло, оставив меня судорожно держаться за ветки и пытаться унять колотящееся сердце. Кто-то заворочался внизу, в темноте, осторожно попробовал дерево когтями, но заметить удалось лишь бесформенный силуэт. Потом животное ушло, и до самого утра никто больше не шипел.

И всё это под красноватым светом трёх лун, выползших на небо после заката. Картина, надо признать, жутковатая.

Я проваливался в дрёму, вздрагивал при каждом шорохе, клевал носом и вскакивал, потеряв равновесие. Дважды чуть не отправился на свидание с матушкой-землёй, лишь в последний момент хватаясь за первое, что попалось под руку. К утру я уже окончательно понял, что если не построю хотя бы основу дома в ближайшие дни, то попросту сдохну от недосыпа.

Под утро я ещё и замёрз – помогла только самбовка, натянутая под куртку.

Хреновый из меня экстремальный турист.

VI

Дождавшись рассвета, первым делом я осмотрел землю под деревьями в поисках следов Шипящего. Естественно, ничего не нашёл. Будь тут мягкая земля, может, что-то и отпечаталось бы, а искать следы в траве – занятие для индейца. Я, увы, не индеец, так что осталось только любоваться подранной чудищем корой.

Конечно, рано или поздно Шипящий наверняка вернётся, но вряд ли это будет прямо сейчас. Так что я дождался восхода, выставил часы ровно на 5:00, сделал отметку на палке-календаре и занялся тем, чего хотелось больше всего – поиском еды.

Всё скудное имущество в виде трёх палок и кучки камней осталось нетронутым, и через несколько минут в моих руках был готовый гарпун – по сути, я просто заточил о края кремнёвого желвака срезанный конец бамбукового стебля, после чего пилкой вырезал паз сразу за остриём, чтобы добыча не сорвалась. Большего пока что не требовалось – можно было приступать к рыбалке.

Это оказалось далеко не так просто, как я ожидал. Во-первых, водилась тут в основном мелкота, а крупных рыб приходилось высматривать, бродя вдоль берега и нагибаясь над водой. Во-вторых, мои навыки выживальщика оставляли желать много лучшего. Рыбы ускользали от гарпуна, моментально уплывали, стоило только неудачно закрыть собой солнце; наконец, просто плавали где-то посреди реки, куда так просто не дотянешься – всего и не перечислишь. Через час я даже сбросил берцы, штаны и вошёл в воду, наплевав на возможные последствия в виде простуды и ревматизма. Желудок был важнее.

Наградой стали целых две рыбины длиной сантиметров по двадцать каждая.

В других обстоятельствах я сожрал бы их сырыми, но сейчас голос разума всё-таки заглушил позывы живота: насколько я помнил, речная рыба обычно славится обилием паразитов; даже прославленное в наших ресторанах суши делали только из океанской. Есть рыбу в сыром виде означало почти наверняка заселить в себя новых жильцов, а глистогонные в этой глуши найти по очевидным причинам не выйдет. Это, конечно, не смертельно, хотя… нет, лучше не рисковать.

Здесь поджидала вторая преграда: я не курил. И если на Земле это было положительным качеством, то здесь проявились его отрицательные черты: у меня не было ни спичек, ни зажигалки. Были, правда, кремни, да и трением первобытные народы вроде бы тоже умели добывать огонь, но для обоих методов требовалась сноровка. В чём я и убедился, попытавшись развести огонь с помощью кремнёвых желваков.

Это было адски скучно и не менее раздражительно. Далеко не каждый удар вообще высекал искры, не говоря уже о том, чтобы от этих искр занялась набранная вокруг сухая трава и опилки, добытые из трухлявого пня. Я бил, бил и бил, сломал два камня, в ярости выбросил один в воду и едва не утопил остальные –, просто за компанию. Потом, отчаявшись, взялся за метод трения: нашёл палочку посуше, проковырял в ней лунку, растёр в пыль несколько сухих листьев и принялся за дело – ненамного успешнее, чем с камнями. В общем, только через два с лишним часа чудовищных усилий наконец появился первый язычок пламени, и теперь я как никто другой понимал первобытных людей, которые убивали дебила, не уследившего за костром.

Стоило бы, кстати, подумать и об этом – в смысле, не дебила убивать (благо, что кандидатом был только я сам), а о том, как сохранить огонь. В голову пока ничего не приходило, так что пришлось просто подкинуть веток – на этом, однако, мучения не закончились: едва живой огонёк мог в любую секунду погаснуть, и ещё минут двадцать я занимался тем, что раздувал его. Лишь когда весело затрещало пламя и занялись крупные ветки, я позволил себе расслабиться.

Но каждый раз так разжигать огонь – ну его куда подальше.

Пока прогорали угли, я занялся базой. Ввиду визита Шипящего в первоначальный проект пришлось внести серьёзные изменения: теперь нечего было и думать о том, чтобы строить хижину на земле. Единственным способом остаться в живых было жить наверху.

Как это часто бывает, при внимательном рассмотрении задача оказалась куда сложнее, чем казалась на первый взгляд. Из пятнадцати деревьев только на одно можно было легко влезть с земли – то самое, на котором я спал; остальные представляли собой настоящие корабельные сосны, то есть голое бревно с крохотными веточками где-то далеко в вышине. Зато четыре из них росли почти правильным четырёхугольником. В идеале следовало как-то закрепить наверху основу из бамбуковых балок, очертив контур будущего дома, после чего выложить пол и получить, таким образом, плацдарм для дальнейших работ. Оставалось только придумать сущую мелочь: как закрепить балки, как соединить их, как залезать наверх…

Положим, один соединительный материал я всё-таки нашёл: пусть сосны тоже оказались не соснами, а чем-то очень похожим, но смолу давали исправно и гораздо больше, чем земные. Конечно, всё равно придётся изрядно повозиться, чтобы добыть достаточное её количество, да и балки крепить ею не стоит, но без смолы в любом случае не обойтись. Главное, чего мне не хватало – это верёвок. Их не было вообще, если не считать шнурков от ботинок, зато они требовались и для оружия, и для дома, и буквально для всего. А главное, взять тоже было неоткуда. Вроде бы индейцы добывали волокна из кактусов – тех самых, из которых гнали текилу, но вряд ли кактусы обнаружатся в этом лесу. С другой стороны, можно поискать что-нибудь подходящее на других деревьях и добыть волокна из них, а там уже попытаться скрутить и верёвки.

Этим я и решил заняться в первую очередь. Но сначала – еда, тем более что угли уже дошли до нужной кондиции. Разумеется, за это время я позаботился о том, чтобы сохранить с таким трудом добытый огонь: рядом с первым костром уже спокойно горел второй, да не просто так, а в специально выкопанной ямке, чтобы ветер не загасил его ненароком. Мне придётся уходить, и надолго, и меньше всего я хотел снова возиться с кремнями и костровыми палочками.

За несколько минут обе рыбёшки были выпотрошены, насажены на веточки и размещены над углями, после чего я принялся вдыхать божественный запах денатурируемого белка. А когда, наконец, они приготовились… честное слово, никогда в жизни я не ел рыбы вкуснее. У меня не было ни приправ, ни хлеба, ни даже обычной соли, а мясо оказалось костлявым и отдавало тиной, но это уже не смущало – я добрался до еды. И только когда от рыб остались обглоданные дочиста хребты, подумал, что они ведь могли быть и ядовитыми.