Прятки по-взрослому. Выживает умнейший

© Константин Скуратов, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

День, переходящий в вечер

Андрей Глебов неторопливо шел домой от троллейбусной остановки, напрямик через кусты небольшого сквера. На ветках кое-где еще болтались одинокие желто-красные листья, забытые до поры октябрьским ветром. Земля под ногами набухла водой и была скользкой как настоящий лед, ждать которого в этих краях осталось совсем недолго.

Настроение у Глебова было значительно лучше мерзкой осенней погоды. Очередная вахта закончилась, на смену ей пришел такой же очередной период отдыха. Напевая про себя бессмертный шлягер, Андрей подошел к подъезду и снял с плеча огромную спортивно-дорожную сумку. Он поставил ее на скамейку, не знавшую покраски много лет, и стал рыться в боковых карманах в поисках ключа.

Строго говоря, в напеваемом шлягере все было правильно, за исключением одной детали. Ключ, который нашелся привычно далеко не сразу, открывал замок квартиры, которая Глебову не принадлежала совершенно. Данного обстоятельства не меняло даже то, что Глебов возвращался под крышу этого дома каждые полтора месяца в течение вот уже почти пяти лет, исправно платил за свет и коммунальные услуги, несколько раз скидывался с соседями на ремонт подъезда и лампочки – короче, жил как настоящий квартиросъемщик.

На самом деле уже много лет квартира числилась за гражданкой Минимурзиной Галиной Анатольевной, приходившейся родной матерью гражданки Глебовой Елены Викторовны, которая, в свою очередь, почти пять лет назад перестала быть женой гражданина Глебова Андрея Ивановича, по взаимному согласию сторон…

В подъезде было как всегда сумрачно, пахло борщом и бродячими котами. Дверь квартиры оказалась на месте, замок цел и открылся без хлопот. Еще бы! В свой прошлый отъезд Андрей едва не опоздал на самолет из-за внезапно заклинившего замка. Хорошо, по двору проходил знакомый студент, который согласился сбегать в ближайший хозяйственный магазин. Выручил, короче говоря. За сдачу с пятисотки. Андрей вставил замок, проверил его работоспособность, подхватил сумку и помчался ловить такси. Так и увез с собой все пять ключей на одном колечке.

В квартире стоял тяжелый сырой воздух. Белье из стиральной машины забыл вытащить, что ли, подумал Глебов, включил в коридоре свет и начал раздеваться. Фокус с бельем был не нов – пару лет назад Андрей уже его пережил. Белье тогда слежалось в плотный комок и покрылось плесенью. Пришлось выбросить этот пенициллиновый оазис не разбирая, решительно и без сожалений.

– А холод-то вот откуда! – проницательно сказал сам себе Андрей, глядя на открытую кухонную форточку. Еще повезло, что не весна, иначе тут все окрестные воробьи гнезда бы свили. Он закрыл форточку и, стягивая на ходу свитер, побрел в спальню, переодеваться в домашнее.

На узкой тещиной кровати образца первых пятилеток лежала молодая женщина. Одетая. Ее широко открытые глаза были направлены на потолок, на шее выделялась кривая черная полоса. Руки свободно лежали вдоль тела.

Больше ничего Андрей разглядеть не успел, потому что его замутило. Он бросился в ванную, стукаясь плечами о стенки коридора, словно пьяный.

– Что делать?! – отдышавшись, он уставился на отражение в зеркале и задавал ему один и тот же вопрос в сотый, наверное, раз, – Что делать?!

Выходить из ванной было страшно.

– Как с мобильного в полицию звонить-то? Тоже ноль-два? Со звездочкой или решеткой? Решеткой…, – нервно рассмеялся Глебов и вспомнил, что телефон в куртке, а куртка в коридоре на вешалке. Значит, выходить из такой уютной ванной все равно придется…

Он настороженно выглянул в коридор. Стояла все та же условная многоквартирная тишина, ставшая вдруг зловещей.

Однако девушка, видимо, уже привыкла спокойно лежать на тещиной кровати, поэтому и через десять минут из двигающихся в квартире оставался только Глебов.

Андрей прокрался к вешалке, всунул ноги в кроссовки, а руки в рукава куртки, схватил ключи и выскочил за дверь. Он спустился на улицу, с трудом закурил и уставился на свой сотовый телефон, как будто тот сам должен был позвонить куда следует.

– Ни хрена себе я с вахты приехал! – наконец выдал Андрей первую осмысленную фразу, – и во что это я влип?

Телефон не ответил. Глебов прикурил вторую сигарету прямо от первой и набрал две цифры, подумал и нажал кнопку вызова. Телефон загудел и выдал в эфир усталый полицейский голос:

– Отделение полиции. Капитан Стрельцов, слушаю вас.

Андрей никогда раньше не обращался в полицию. Голос был такой усталый, а дело, по которому звонил Глебов, показалось вдруг таким нелепым, что нестерпимо захотелось отключить телефон, купить билет на самолет и смыться в Москву, к Елене Викторовне, которая непременно найдет правильный способ разрешить эту ситуацию. Нет, ей позвоню позже, решил Глебов и срывающимся голосом сказал в телефон:

– Я из командировки домой вернулся. Сегодня. Только что. А дома труп лежит…

– Какой труп? – спокойно переспросил капитан.

– Обыкновенный, – ляпнул Глебов, – на кровати. Женский труп.

– Назовите адрес, – не меняя интонации, сказал дежурный, – и фамилию.

– Чью? – не понял Андрей.

– Для начала вашу. Ничего не трогайте до приезда наших сотрудников. Оперативная группа уже выехала.

Глебов успел выкурить еще две сигареты, как во двор въехал полицейский УАЗ, следом за ним обычный жигуленок с мигалкой на крыше. Андрей встал со скамейки, помахал им рукой, привлекая к себе внимание.

– Вы звонили? – спросил его молодой сухощавый парень в модном пальто, – тело где?

– Дома, – начал объяснять Глебов, – я захожу в спальню…

– Жена? – со скукой в голосе поинтересовался пожилой мужчина с большим чемоданом и фотокамерой.

– Кто? А…! Нет, честное слово, я в первый раз…

– Все когда-нибудь кого-нибудь в первый раз, – отмахнулся пожилой, – а потом «и каждый раз как в первый раз», – замурлыкал он немузыкально и подтолкнул Андрея к дверям, – Давай, веди. Показывай, где, чего, кого и сколько.

– Виталик, – укоризненно сказал молодой, – не дави на человека. И начни с входной двери. С замочка. Вас как – Андрей Иваныч? Ключики мне, пожалуйста, дайте.

– Да-да, конечно, – Глебов зашарил по карманам, потом сообразил, что держит ключи в кулаке, протянул его следователю и с трудом разжал занемевшие пальцы.

– Да вы успокойтесь, Андрей Иваныч, – усмехнулся следователь, – ну – труп, ну – лежит. Труп-то не ваш ведь, в конце концов!

– И слава Богу, – поддержал молодого пожилой, – не хватало мне под пенсию у трупа показания получать!

Они некоторое время попрепирались у подъездной двери, выясняя, кто должен войти первым.

– По-хорошему, первой должна быть собака с вожатым, – горячился Виталик, – чтобы незатоптанный след взяла.

– Во-первых, – возразил следователь, – тут в день по сто человек проходит, так что незатоптанный след если и существует, то только человека-паука. На потолке. Во-вторых, у нас нет собаки, зато есть ты со своим хитрым чемоданом.

– А у таможенников есть собаки. И у наркоконтроля тоже есть…

– А еще они есть у пограничников, спасателей и космонавтов.

– У космонавтов?! – удивился стоявший рядом водитель УАЗа.

– Ну да. Белка и Стрелка, – пояснил следователь и добавил, – Короче, Виталик впереди, я с гражданином сзади, а ты, Палыч, организуй понятых. Только не тяни, как в прошлый раз. Соседей приглашай.

Они поднялись на этаж, эксперт начал колдовать с замочной скважиной.

– Андрей Иваныч, тут такое дело, – негромко сказал следователь, – вы твердо уверены, что за дверью труп? Бывают, знаете ли, ошибки – померещилось, или подшутил кто-нибудь…

– А еще некоторые за тело резиновых женщин принимают, – не отрываясь от работы, пробормотал Виталик, – вот смеху-то потом!

– Что ж, я резиновую от настоящей не отличу? – оскорбился Глебов.

– Раз знает отличия, значит, пользовался, – хмыкнул эксперт, и повернулся к следователю, – Следов взлома нет, Владимир Ильич, дверь открывали либо подбором, либо родным ключом.

Народу на лестничной площадке начало прибавляться. Палыч – водитель УАЗа с сержантскими погонами привел двоих старичков с нижнего этажа. Старички ошалело смотрели на Глебова, не зная – узнавать его или нет.

Следователь еще раз вопросительно глянул на Андрея, тот, самую малость поколебавшись, кивнул головой.

– Виталь, ключи держи, – следователь протянул эксперту связку, – Граждане, вы приглашены в качестве понятых. Сейчас мы войдем в квартиру. Ваша задача – ничего руками не трогать, смотреть за нами в четыре глаза и подписывать протоколы, предварительно их внимательно прочитав. Ясно?

Понятые синхронно кивнули, уже почти уверенные, что Глебова они видят впервые в жизни.

Эксперт открыл дверь, следователь заглянул внутрь.

– Кто свет включил? – тихо спросил он Глебова.

– Я, – виноватым шепотом ответил Андрей, – зашел, включил свет, начал раздеваться и…

– Понятно, – промычал следователь, – Ладно, пошли смотреть на тело. Где оно разлагается?

– В спальне, – Андрей ткнул пальцем в приоткрытую дверь, – там, на кровати.

Следователь подошел к указанной двери, заглянул внутрь, постоял несколько секунд без движения, потом повернулся к сопровождающим и грустно сказал:

– Виталик, это висяк. Образцово-показательный глухарь в конце года. Шатварян нас съест и даже косточек не выплюнет. Звони медбратьям – для них работа появилась…

Андрей непонимающе смотрел за действиями эксперта и следователя, отвечал на какие-то вопросы, рассказывал, где и что в квартире находится, не в силах отделаться от мысли, что все это – какой-то нелепый кошмарный сон.

Его и понятых сначала долго держали в коридоре, из которого они наблюдали за работой полицейских через дверной проем, потом они сидели на кухне, где Виталик изучал посуду и мусорное ведро.

В квартиру, словно грузчики с мебелью, вломились с носилками санитары в темно-зеленых халатах поверх китайских пуховиков. Пришедший с ними врач был, очевидно, в ссоре со всей полицией России, на вопросы следователя отвечал язвительно, называя его по имени.

– Точный возраст? В паспорте прочитаешь.

– Нету паспорта, Юра, – скучал следователь, – мне же протокол писать…

– Так и пиши – от пятнадцати до сорока!

– А смерть когда наступила?

– Это я тебе, Володя, после вскрытия в деталях расскажу.

– Ну, примерно! Час, сутки, неделя?

Врач нехотя подошел к покойной, присмотрелся, задумался.

– Форточка была открыта? Тогда от четырех до шести дней, не меньше.

В разговор вступил эксперт:

– Как говорила Алиса, шагая по стране Чудес – чем дальше, тем страньше и страньше.

Врач и следователь с любопытством уставились на него.

– В квартире отпечатков пальцев не обнаружено, – бодро доложил эксперт, – вообще никаких!

– Не понял, – сказал следователь, – Здесь, что – никто никогда не жил, что ли?

– Отпечатки, вообще-то, есть. Гражданина Глебова. На входной двери, двух выключателях и кухонной форточке. Свежайшие. А по остальной квартире, будто тряпочкой со спиртом прошлись. Мусор также отсутствует, а покойница, между прочим, шоколадные конфеты употребляла – вон, щека измазана. И, поверьте старому ловеласу, конфеты эти запивала коньяком или вином, вот только ни бутылки, ни стаканов. И хозяин в серванте двух фужеров не досчитывается, верно, гражданин Глебов?

Все уставились на Глебова.

– И еще один момент, – снова вернул себе внимание эксперт, – Многопотерпевшая мадам (или мадмуазель) в полной экипировке, даже куртка надета. Но одной детали не хватает!

– Это я и без тебя знаю, – поморщился следователь, – сумочки нет, так?

– Скучно с тобой работать, Владимир Ильич – все-то ты знаешь…

– К сожалению, не все. Например, хочу знать – от чего живая девушка в неживую превратилась?

– Асфиксия, – тут же ответил врач, – удушение, то есть.

– Я же сказал не отчего, а от чего! Предмет какой применен? Для ремня слишком узко, для провода – широко…

– Узкий ремень, – снова мгновенно среагировал врач.

Эксперт нагнулся над черным следом на шее покойной и едва ли не носом прошелся по всей его длине. Наконец, он распрямился и торжественно произнес:

– Ставлю бутылку пива против двух ваших с коньяком – я знаю этот предмет. И вы его каждый день на улице видите. Только вы молодые, и смотрите не на красавиц, а лишь на их ноги. А я старый, приходится все разглядывать.

– Ну, и что это за предмет? – спросил следователь, а врач презрительно скривился:

– Поводок собачий, что ли?

– Почти попал, жертва Гиппократа! Но – не поводок.

– Будешь тянуть – не буду твой бред слушать, – пригрозил следователь. Эксперт вздохнул:

– Ладно, объясняю. Смотрите, след от удавки глубокий – от ремня или провода должен быть ровный. А этот петлями, как от цепи. Где в квартире цепь может быть?

– В туалете, – ответил врач, следователь промолчал.

– В туалете унитаз современный, без цепочки. Следовательно, в современной квартире цепочке взяться неоткуда, разве что ее с собой принесли…

– Ну-ну, – поощряюще кивнул следователь, врач промолчал.

– Судя по внешнему виду дамочки, она в гости с первым попавшимся металлистом или рокером в жизни не пошла бы. Следовательно, орудие убийства она принесла сама.

– Виталик, я тебя сейчас сам задушу, – кротко сказал следователь, – какое такое орудие принесла с собой наша Дездемона?

Врач демонстративно отвернулся, прикуривая.

– А то самое, которое вы так безуспешно ищете, – торжественно объявил эксперт, – сумочку. На длинной цепочке. Последний писк моды этого сезона.

– Как рабочая гипотеза, безусловно, принимается, – кивнул следователь, – Хвалю за усердие. Осталось только эту сумочку найти, и сразу получим ответы почти на все вопросы: кто такая, чем удостоена, что за друг такой достался…, – он выжидающе посмотрел на Глебова, но тот этого взгляда не заметил.

– А, может, подруга была, – заметил окрыленный похвалой эксперт. Тут уже не выдержал чужой славы врач:

– Разве что метательница молота, – ядовито заметил он, – по следу же видно, что не слабыми ручонками работали.

– А царапины на шее и лице?

– Проще простого, – пожал плечами врач, – это покойница умирать не хотела, за твою цепочку цеплялась. Тут уж не до сохранности девичьей красы – жить хотела сильно…

Он еще раз внимательно оглядел убитую, хмыкнул:

– Прямо как живая…. Качественный макияж использовала, такой не всем по карману.

– Ну и ладно, – согласился следователь, – значит, круг общения сужается, быстрее вычислим – кто такая. Виталик, она тебе еще нужна?

Эксперт фыркнул:

– Век бы не видел! Пускай ее Юрка забирает, а я здесь уже все обнюхал.

Стоявший у двери сержант вдруг сделал шаг вперед и наклонился, чтобы поднять с пола какой-то предмет, но тут же замер от резкого окрика следователя и эксперта в один голос:

– Стоять!!

– Палыч, – ласково спросил следователь, – ты что-то уронил?

– Никак нет, – медленно выпрямляясь, ответил сержант.

– Значит, что-то нашел?

– Так точно.

– А какого хрена руки тянешь?! – заорал эксперт, – Сказать мне можно? Понятых пригласить?

– Виноват, – с ненавистью сказал Палыч.

Эксперт встал на колени и сунул голову между стеной и кроватью. Через мгновение в его руках шуршал полиэтиленовый пакет с каким-то крошечным предметом на дне.

– И что это у нас такое? – спросил следователь.

– Выглядит как таблетка, – ответил эксперт, – ма-ахонькая такая… голубенькая…

– Юра, ты у нас по медицине – дай пояснение, – попросил врача следователь.

Врач долго разглядывал предмет сквозь целлофан, пожал плечами:

– Первый раз вижу. Что-нибудь заморское. К примеру, от головы или живота…

– От мозгов, – громко сказал Палыч, угрюмо глядя на Глебова, – мы второй месяц эту пакость на каждых танцах у малолеток отбираем. «Холодок» называется. С ментолом.

– Наркотик?

– Он.

– Уверен?

– Могу, конечно, и ошибиться. Но уж больно похожа.

– Так, – следователь повернулся к Глебову, – Андрей Иваныч, поясните – откуда это у вас в квартире появилось? Можете?

– Нет, – растерянно пробормотал Андрей, – Я вообще никаких таблеток с детства не принимаю… народными средствами…

– Водка с хреном, – понимающе кивнул эксперт, – наш человек.

Следователь встал, прошелся по комнате, почесал нос в раздумье.

– Выходит, если это не лекарство хозяина квартиры, мы имеем первое вещественное доказательство, а, Виталя?

– Первое, – кивнул эксперт, – и практически единственное.

– Негусто, – следователь повернулся к сержанту, – Палыч, и как эта штука работает, знаешь?

– Как кувалда по затылку, – мрачно ответил сержант, – сначала все неуемно веселятся. Без тормозов. Если дерутся – боли не чувствуют, всем весело – и тем, кто бьет, и тем, кого бьют. Согласны на любые предложения – веревки можно вить. Потом веселье проходит, начинается плач, покаяние, жалость к себе. Если рядом есть открытое окно – могут выйти. А самая хреновая – третья стадия. Им очень хочется спать.

– Что же здесь хренового? – удивился эксперт, – пусть спят… усталые игрушки…

– Так если спать не дать, они зубами в горло могут вцепиться… и вцеплялись уже, кстати.

– А зачем спящих трогать?

– Они ж спать ложатся, где захотят, – пояснил сержант, – в туалете, на мостовой, в лифте, на дискотеке… пачками падают, а нам их забирать.

– Что же я про эту бяку ничего не слыхал? – удивился следователь.

– Это ж не героин. Новинка наркорынка. Ничего, – «успокоил» Палыч, – через полгода от нее у всех головы заболят. Никакие народные средства не помогут.

– А эффект привыкания есть? – спросил врач. Сержант пожал плечами:

– Новая же, зараза. Неизученная…

Резкий звук дверного звонка заставил всех вздрогнуть от неожиданности.

– Гостей ждем, Андрей Иванович? – тихо спросил следователь.

– Н-нет, – растерянно протянул Глебов, – у меня гостей вообще…

– Андрей Иванович, – также тихо продолжил следователь, – давайте прогуляемся, дверь откроем… только без эмоций, пожалуйста.

Они вышли в коридор, протиснулись мимо оцепеневших понятых. Следователь буквально вдохнул Андрею в ухо:

– По плечу когда хлопну – шаг влево, лады? А потом вас здесь как будто совсем нет…

– На пол лечь, что ли?

– А хоть на потолок. Так, открываем…

Глебов осторожно потянул на себя дверь. За ней стоял очень серьезный мальчик лет пяти-шести. Он уверенно вошел в квартиру и остановился у колена одного из понятых:

– Деда, – сказал мальчик, – баба сказала, что менты – ментами, а таблетки ты пить должен вовремя.

Понятой посерел.

– Грубовато, конечно, – согласно кивнул эксперт, – но общая идея устами младенца выражена верно. Владимир Ильич – не пора ли нам «пора»? Я тут нового чего-то вряд ли найду… даже с Палычем на пару. Дездемону Юра к себе заберет.… Поехали?

– Ну, раз ты считаешь, что здесь больше нечего делать… – следователь тяжело вздохнул, – давай понятых на кухню, пусть ментам бумажки подписывают. Палыч, иди, грей свой тарантас. Юра, спящая красавица – твоя. К завтрему оформишь?

Врач что-то пробурчал, махнул рукой своим богатырям и отошел в сторону.

Все это время Андрей стоял у входной двери, мешая санитарам выносить убитую, потом выпускал понятых, так и не признавших его, за своего соседа. Ушел и снова вернулся сержант – «за спичками». («Что, без спичек зажигание пропадает?» – съязвил эксперт).

– Андрей Иваныч, – следователь уже стоял в коридоре, крутя в пальцах незажженную сигарету, – а поедемте с нами, а? Время еще не позднее, а у меня к вам вопросов куча…

– У меня есть выбор? – с трудом улыбнулся Глебов.

– Честно говоря – нет. Но добровольная помощь следствию и все такое – безусловно, приветствуется.

– С собой что брать?

– Пока только документы: паспорт, еще что-нибудь…. В принципе, паспорта достаточно.

– Звонок другу можно сделать?

Следователь поморщился:

– Ну, что вы, в самом деле…. Нам с вами столько бумаги перевести надо. Успеете другу наябедничать на злых ментов, честное слово!

– Хорошо бы замок снять для экспертизы, – между ними встал эксперт, – у меня и отвертка подходящая с собой имеется.

– А квартира, пока я у вас … буду, открытой останется?!

– Соседям не доверяем, а, Андрей Иваныч? – улыбнулся следователь, – ладно, Виталик, завтра замок снимешь. Все равно на нем следов нет. Сам сказал.

– Можно, в принципе, вообще не снимать. Осмотр был, все зафиксировано-запротоколировано… это я так предложил – из служебного усердия.

– Ладно, – следователь вышел из квартиры, – Езжай с Палычем. Сначала в отдел, потом к этому сексопатологоанатому – поторопи с результатом, а то он неделю копаться будет…. А вы, Андрей Иваныч, составьте мне компанию.

Глебов пожал плечами и вышел вслед за полицейскими из квартиры, привычно хлопнув дверью.

В машине ни о чем не разговаривали, да и приехали быстро – райотдел полиции оказался в том же микрорайоне, что и квартира Глебова.

Следователь открыл ключом дверь в кабинет, показал рукой – прошу, мол. Андрей тяжело вздохнул и вошел.

– Ничего не поделаешь, Андрей Иванович, – заметил его состояние следователь, – раз уж попали в такую ситуацию, придется хлебнуть нашего бюрократизма по полной. Или вы торопитесь вернуться домой – на кроватке поваляться?

Глебова аж передернуло. Следователь улыбнулся:

– Теперь у вас проблема – где ночевать…. Домой возвращаться неохота, так? Могу помочь – у нас в отделе замечательный, только что отремонтированный обезьянник…. Ну, шучу, конечно! Раздевайтесь, садитесь на этот стул, доставайте сигареты. Нам с вами надо сухим казенным языком изложить на бумаге все, что может быть интересно моему начальству.

– Что излагать-то?! Вернулся домой, а дома – труп!

– Это только так кажется, что вам нечего рассказать. К концу беседы вы, честное слово, удивитесь, сколько тут наговорили. Но начнем, давайте, с ваших паспортных данных. Паспорт не забыли, надеюсь?

Глебов вытащил паспорт из кармана и отдал следователю.

– Глебов Андрей Иванович, – почти по складам прочитал следователь. – Все сходится.

– А вас как зовут? – угрюмо спросил Глебов.

– Я ж у вас в квартире представился. И вам, и понятым.

– Извините, прослушал… Не до того было.

– Понимаю, извиняю. Владимир Ильич. Фамилия – не поверите – Миленин. Вот вы уже и улыбаетесь! Ну что, работаем?

Начало заполнения протокола вышло вялым. Анкетные данные Глебова составить конкуренцию фамилии следователя не смогли. Споткнулись только на прописке. Андрей стыдливо рассказал историю своего появления в Чкалове, следователь поудивлялся немного, записал на листочке московский телефон тещи, мобильный жены, пообещал завтра же прояснить ситуацию.

Дальше все опять пошло скучно, деталями не изобиловало – приехал, зашел, обнаружил…

– А еще у кого-нибудь есть ключи от квартиры?

– Есть, конечно, – ответил Андрей и тут же спохватился, – то есть раньше были у соседей.

– А сейчас?

– А сейчас – нет. Перед самым отъездом на вахту сломался замок. Я его заменил и уехал на полтора месяца.

– А ключи…

– Вот они, на связке. Все пять.

– Интересно девки пляшут…, – удивился Владимир Ильич, – а эксперт, вон, целое сочинение написал про то, что над замком никто насилие не совершал! Придется его и впрямь завтра снимать на экспертизу. Ладно…. Девушка эта вам хоть как-то знакома?

– Чем угодно могу поклясться, что никогда…!

– Тихо, Андрей Иваныч, тихо! Запишем без клятв: «С пострадавшей не знаком, ранее ее никогда не видел»…. Так пойдет?

– Пойдет…

Следователь еще битый час задавал самые разные вопросы, но на два главных – как девушка оказалась в квартире и кто она вообще такая – от Глебова ответа так и не получил.

– Может, она родственница ваша? – выдвигал он очередную гипотезу, на что Глебов только показывал связку ключей, и все начиналось сначала.

– Ну ладно, – выдохся, наконец, Миленин, – а где замок покупали? В магазине или на рынке?

– Тут вот какое дело, – начал было Глебов, но его прервал телефонный звонок. Следователь взял трубку, поднес к уху, привычно представился и вдруг замолчал на полуслове. Его глаза полезли из орбит, рот перекосился от явного потрясения.

– Да вы что! – только и смог выдавить из себя он, положил трубку мимо аппарата и медленно поднялся из-за стола, – Андрей Иваныч, в коридоре подождите, я сейчас вернусь.