Покажи истинную сторону

Пролог

Записи из дневника Агасфера.

Испокон веков мир подразделялся на два непохожих друг на друга царства. Я изучал эти миры, блуждая по мистическим лесам и исследуя омертвевшие земли. Меня интересовала другая жизнь. Жизнь по ту сторону дозволенного. Однажды я сумел пересечь черту духовных врат, но обратного пути, как такового, нет. И в тот день, в тот момент, в ту секунду предо мной предстало Царство Духов. Царство, о котором принято молчать.

Прошло уже пару лет с тех пор, как я оказался в этой ловушке. Здесь нет таких, как я. Я единственный, в чьих жилах течёт алая кровь. Многое узнал, пребывая в Царстве Духов. Общался с существами, населяющими здешние земли. Они называют два мира − Царством духов и Царством алой крови. Царство Алой Крови мой дом – мир, который населяют люди. Для них это самое царство является неким пропитанием. Всё построено на душах. Именно она источник пищи. Человек особый деликатес. Как они называют его – высшая ценность. Ценность, которую не в праве кто-либо тронуть. Дух, погубивший человека, карается существом, называющим себя жнецом – прислужником Божества Смерти. Божества… Создания постоянно говорят о них, однако я не до конца понимаю. По их словам они обитают на краях вселенной, словно в другом измерении. Это нечто вне человеческого понимания, нечто, что я не могу понять по сей день. У них есть прислужники – в некотором роде собратья. Свет и тьма. Ангелы, ставшие на колени пред Божеством Света, и жнецы, преклоняющиеся Божеству Смерти. Ангел – свет во вселенной, жнец – его тень.

Всё было, есть и будет так. Покамест ангел с алой кровью на руках не падёт, обретя чёрные крылья за спиной, и не разразит на сотни лет войну между Светом и Тьмой.

Глава 1

Третий день первого месяца весны.

Амели возвращается сюда снова и снова. Пытается найти то, чего словно не существует во вселенной для неё. Сколько бы времени не прошло. Сколько бы она не старалась. Ничего. Не. Изменится.

Постоянные мысли об одиночестве глумят мышление. Ей тяжело. Она пыталась изо всех сил убежать от самой себя − не получилось. Некогда счастливая девушка навзрыд рыдает у себя в голове, спрятавшись под одеялом. Боится издать лишний шум, прикрывая ладонью рот. Мечты разрушены так же, как и какие-либо цели. Для неё в мире нет ничего прекрасного. Лишь спустя несколько лет она понимает суть происходящего. Чудес не бывает, а красивого финала, как в тех сказках, что ей читала мама на ночь, уж тем более. День изо дня повторяется и ничего не меняется совершенно.

Волны с характерным всплеском разбиваются о каменную скалу внизу. Холодный ветер обжигает бледные щёки, а тёмные тучи аккуратно укладываются поверх воздушной прослойки. Девушка сидит на прохладной траве, крепко обняв собственные колени, и мажет пустыми глазами по волнующему океану несколько минут. Глубже вдыхает морской воздух и поднимается на ноги. Серое мрачное место изо дня в день приветствует её и принимает к себе. Амели не отпускает собственное пристанище взглядом и надевает на голову чёрный мотошлем с тонированным стеклом, затем садится на мотоцикл. Тяжёлый камень на душе не даёт ударить по газу сразу, и она пару секунд сидит на месте. Громкий рёв машины разносится по спокойному месту.

Спустя час она возвращается в свой дом. Помещение, что называет домом. Жуткий бардак из разбросанных вещей, немытой посуды с плесневыми остатками еды и несколькими бутылками алкоголя. Двадцать семь квадрат выглядят максимально ужасно. В нескольких местах обои обшарпаны и порваны, мебель прошлого века покрыта несколькими слоями густой пыли. Настроение портится лишь сильнее. Амели подходит к прикроватной тумбочке, выдвигает один ящик и достаёт пачку таблеток. Быстро набирает в ладонь и глотает, ничем не запив. Лишь затем плетётся к постели и засыпает, расслабившись под антидепрессантами.

Беспросветная тьма. Неприятный шум в ушах оглушает помутнённую голову. Девушка пытается раскрыть омертвевшие веки − не может. Странный запах глубоко вбивается в нос, хочется сильно закашляться, выплеснув что-то из лёгких, но ощущение парализованности окутывает девичье тело от кончиков пальцев до глубины сердца. В голове эхом отражается чей-то звонкий крик, вытесняя все здравые мысли.

− Кто-нибудь вызовите скорую! Пульс очень слабый!

«Этот голос…» − словно искрой пролетает в мыслях и тут же угасает.

По всему телу проходится пронзающая боль, особенно жутко болит в районе шейных позвонков и поясницы. Тяжело дышать: что-то мешает. Вновь душераздирающий крик, и она чувствует леденящее прикосновение чужих кончиков пальцев к кисти правой руки.

Сердце поражает ударом, следом идёт холодный пот. Амели в одно мгновенье оказывается в своей постели – там, где вчера уснула. Она моментально подрывается, тяжело хватая спёртый воздух бледными губами. Эти кошмары… Как же сильно они надоели ей.

Вновь пьёт те таблетки. Амели старается отдышаться, будто после пробежки, и прикрывает тяжёлые веки. Нервно сглатывает вязкую слюну. Откидывается на изголовье кровати, крепко сжимая в руке простынь, как по щеке неспешно стекает слеза, оставляя после себя неприятный мокрый след. Сквозь тупую боль внутри Амели открывает глаза и потупляет взгляд на потолке, немного щурится, рассматривая крошащуюся побелку.

− Время… − хрипит девушка, опрокидывая одеяло на другую сторону постели в надежде найти телефон.

Она подносит руку с часами ближе к глазам и закатывает их. Сегодня нужно встретиться с Софией насчёт её свадьбы. За последние пару месяцев имя София намертво приелось к губам. София, София, София и её свадьба. Внутреннее отторжение в Амели не даёт ей нормально спать. Пусть она и её родная сестра, но данное поведение искренне начинает бесить. Она младше, светлее и куда счастливее, чем Амели. Девушка рада за сестру, у которой есть любовь, радость и всё то, о чём мечтала Амели. София уедет и тогда…

− Тогда, − Амели смотрит в потолок. – Могу ли я, наконец, стать счастлива?

Воротится от безумных мыслей и с особым трудом поднимается с постели, несколько раз проверяет телефон на наличие сообщений от Софии в духе «Почему не отвечаешь? Ты же знаешь, как это важно для меня». Тихо хнычет от недосыпа и встаёт на ноги. Плетётся на кухню и замирает. Перед глазами вновь то помещение с кучей хлама. Обстановка немного бьёт по мозгам.

Амели спотыкается, падает, кое-как находит чистые более-менее нормальные вещи и одевается. Старенькая серая толстовка и обычные чёрные джинсы, слегка обтягивающие бёдра. Легко проводя расчёской по мягким светло-русым волосам, рассматривает девичье лицо напротив в зеркале. Замирает и тяжело сглатывает. Неприятные синяки под глазами, слегка сальные волосы и в принципе помятый вид заставляют нахмуриться. Большие карие глаза продолжают бегать по вытянутому личику с припухшими красными губами, но останавливаются на заострённом конце носа. Пустые миндалевидные глаза, не выражающие эмоций. Как же сильно раздражает этот опустошённый вид на протяжении пары лет.

Бесит само существование.

Уже несколько дней подряд идёт холодный дождь. Большие капли воды с силой ударяются по окнам и стекают вниз. На дорогах царствует сплошная слякоть после растаявшего снега вместе с дождём. Мерзость. Неудивительно, наступил гнусный март.

Место встречи – кафе неподалёку. Амели открывает стеклянные двери и слышит звонок небольшого колокольчика. Помещение выглядит довольно просторным и уютным. Ухоженные деревянные столики на мраморной плитке, приветливые официанты в бежевых фартуках и полосатых штанах и масляная картина ангела бросаются в глаза. Девушка глубже вдыхает приятный аромат пряников с кухни и заостряет своё внимание на той самой картине. Она внимательнее рассматривает парня с белоснежными крыльями за спиной, его нимб и бледную кожу на щеках. Он кажется ей пустым внутри, чем-то напоминает её саму. Ангел с дьявольскими глазами. Именно так она бы назвала данное произведение.

− Амели! – зовёт знакомый голосок откуда-то слева.

Девушка поворачивается на звук, оторвавшись от картины, и видит Софию. Детское личико с розоватыми щеками ярко улыбается и подзывает к себе рукой. Амели слегка дёргает уголком губ при виде сестры и покорно подходит. Садится напротив Софии. Ненароком осматривает её внешний вид и замечает болезненную худобу, хоть та и остаётся такой же активной, как и раньше.

− Что случилось? – внезапный вопрос звучит в тишине от Амели. – Ты хорошо питаешься? – с волнением в голосе произносит девушка, пробегаясь глазами по рукам Софии.

− Всё в порядке, просто устала от подготовки к свадьбе. Постоянные нервы, знаешь же, − та слегка смеётся, превратив собственный смешок в неловкость. – Уже завтра будет этот день, когда я буду замужем, время так быстро летит.

− Ты станешь совсем взрослой, − Амели подаётся вперёд, ближе к сестре, и проводит по её щеке ладонью. – А мозгов до сих пор нет, − затем хватает ту за кончик носа и дёргает.

− Эй! – София смеётся и толкает старшую. – Завтра важный день, а ты мне нос откручиваешь, − она становится серьёзнее. Встреча не похожа на те, что были раньше. Она напоминает больше прощание. – Что собираешься делать, когда я перееду в Париж?

Наступает недолгая тишина.

− Радоваться и скрытно завидовать, − саркастически произносит девушка.

− А если серьёзно? – София вновь ярко улыбается.

− Я серьёзно, − Амели смотрит на часы позади Софии. – Мне нужно на работу. Встретимся тогда завтра на свадьбе.

Амели резко подрывается с места и ступает к выходу, не дождавшись реакции сестры. Не желает говорить на данную тему. Она уже решила для себя, что будет после её переезда. София уедет и начнёт новую жизнь с любимым человеком, где для Амели места не будет. Очевидность сложившейся ситуации давит на голову. Амели старается не думать о будущем, проживая дни в настоящем.

Маленький магазинчик, в котором она работает, располагается недалеко отсюда: всего один квартал. За прошедшие пару лет Гавр узнал Амели в хорошем свете, пусть она и постоянно меняла место работы, не жалея своё физическое и моральное состояния. Если искать новое место, устроиться куда-либо выходит довольно сложно.

На улице наконец появляются первые отголоски весеннего солнца. Амели останавливается на светофоре в ожидании зелёного света и глубоко вдыхает запах после дождя. Мокрый асфальт под ногами слегка скрежет подошву. Особая свежесть и некая окрылённость охватывают девушку где-то внутри. Забытое ощущение. Амели прикрывает тяжёлые веки и подставляет бледные щёки к яркой звезде, стараясь уловить каждый ясный лучик греющего солнышка своим носиком. В голове неожиданно возникает частичка прошлого. Маленькая София резвится на поляне, бегает по маленьким лужицам и громко смеётся, пока придумывает смешные прозвища для Амели. Тёплые воспоминания слегка трогают каменное сердце девушки, но ненадолго. Та вновь принимает привычную для себя пустоту.

Тем временем Андрэ прикрывает опаздывающую Амели. Терпеливо лжёт начальнику, что та сегодня вызвалась работать на складе, и также терпеливо бегает с кассы на склад и обратно. Краем глаза парень замечает знакомую медлительную походку и сразу переводит взгляд в ту сторону.

− Наконец-то, − грубит Андрэ, недовольно цокая языком. Хочет сказать что-то ещё, однако не успевает – Амели просто проходит мимо и не обращает на него внимания. − Я сегодня буду на складе, − Андрэ снимает с себя рабочий фартук, неаккуратно комкает тот и бросает под кассу, и уже через пару секунд удаляется на склад.

Амели надевает рабочую униформу, и вновь всё повторяется. День сурка длится уже более полугода. Девушка скучающим взглядом наблюдает за минутной стрелкой на часах в ожидании окончания смены, лишь иногда переводит глаза на парня, который расставляет товар. Работают вместе полгода, но практически не разговаривают. Один раз у них завёлся разговор, но дальше не пошло. У неё немного тех, с кем она может поддерживать интересные беседы. Точнее, София и её жених. Амели считает себя грубой для близкого общения с кем-либо, а упоминать про отношения вовсе не стоит.

Она глубоко погружается в свои мысли, не видя и не слыша ничего, кроме своих воспоминаний. Ей запрещено, но не может по-другому. Перед глазами возникают силуэты, различные ситуации, которые прокручиваются вновь и вновь. Что-то где-то не так сказала, в другом нужно было поступить иначе, а в следующем принимает свой леденящий образ.

Пробуждает ото «сна» грубая пощёчина, отдающая громким звоном в девичьей голове. Перед глазами всё мгновенно расплывается от столь сильного удара. Амели поднимает взгляд и видит перед собой пьяного мужчину лет сорока, который что-то кричит ей. Лишь через пару мгновений девушка приходит в себя и разбирает, что тот пытается донести до неё. Она не реагирует, хотя сердце посылает необъяснимую тревогу. Амели с удовольствием бы ответила ему, однако в тюрьме не хочет встретиться с собственным отцом. Она ничего не говорит и не перечит, лишь пробивает товары. Тот даёт несколько купюр больше положенного и уходит прочь. Девушка забирает его сдачу себе.

Амели кончиками пальцев дрожащей руки осторожно дотрагивается до болезненного места. Щека горит алым пламенем и, кажется, забирает в свои огненные объятья челюсть. Глаза наполняются, скорее, удивлением, а не болью и страхом. Антидепрессанты действуют на славу. В сердце мимолётно проскакивают те моменты, когда отец поднимал руку, когда избивал её до полусмерти и ярко улыбался окровавленному лицу. В голове слышны собственные детские крики, плач и истерики. Она помнит каждую деталь собственного кошмара, но никогда не подаст виду.

Ты обещала самой себе.

Тело начинает подрагивать, и она сразу пьёт ещё одну таблетку. Смена подходит к концу без новых приключений. Девушка оставляет заявление на увольнение. Больше ей не понадобится эта работа. Ещё утром она приняла окончательное решение, которое не даёт ей покоя до сих пор. Странное сомнение посещает её каждый раз при мысли о собственном счастье. Сомнение в виде Софии.

Мотор мотоцикла глохнет. Амели вновь оказывается здесь, на скале перед тихим океаном. Она долго думает над всеми «за» и «против» и не в силах прийти к одному выводу. Проходит час, два. На душе становится спокойнее. Отпускает Софию и саму себя без кучи мыслей.

Наступает день долгожданной свадьбы. Огромный банкетный зал в ресторане украшен в белых и розовых тонах. Огромные колонны обрамляют множественные букеты цветов и небольшие банты из атласных лент. Колонны соединяются друг с другом с помощью белых тканей вместе с лентами из цветов. Около ста гостей уже нашли свои места за своими столиками, музыканты исполняют мелодичную симфонию, а официанты приносят закуски.

Амели старается не обращать внимания на шум вокруг неё и уже с утра проверяет работу каждого из нанятых сотрудников, не может посидеть и секунды. То тут, то там нужно убедиться, что всё идёт по плану. Ей неудобно бегать в непривычных для неё туфлях, особенно подстраиваться под длинное платье. Запинается который раз на дню.

Она подходит к одному из свободных стульев и спокойно усаживается на него, ощущая неприятную испарину на лбу. Тяжело вздыхает и не замечает Софию, незаметно подкравшуюся к ней.

− Амели, может попросить помочь свидетеля? Ты уже на ногах не держишься, − София гладит Амели по спине, затем треплет макушку.

− Почему ты до сих пор не в платье? – единственное, о чём может думать Амели. – Мне не нужна ничья помощь, уже скоро начало. Мой тебе совет: надень платье или я сама встану на место невесты и уеду в Париж, в прекрасную и беззаботную жизнь.

София только цокает, затем удаляется. Амели протирает виски, стараясь снять всё накопившееся напряжение, и резко подрывается со стула, в кого-то врезаясь головой. Она болезненно шипит и ругается себе под нос, пока краем уха слышит тихий смешок. Она поднимает глаза и видит Пьера – жениха сегодняшнего торжества.

− Ты не ушиблась? – обеспокоенно спрашивает Пьер, придерживая Амели под локоть. Девушка непринуждённо кивает и переводит взгляд на силуэт за парнем. Высокий, широкоплечий мужчина с привлекательной внешностью заставляет потупить взгляд. Амели неловко встречается с серыми глазами и мгновенно теряется на пару секунд, затем старается выровнять дыхание. Молодой человек миловидно улыбается ей широкой улыбкой, однако та примечает, что блондинистые волосы и чёрный костюм тройка приятно сочетаются.

− Мне кажется, ей больше интересен я, нежели ты, − низкий тембр голоса врезается в разум, и девушка хлопает ресницами, смутившись собственному ступору. Пьер пускает тихий смешок.

− Это Марк, он свидетель и будет тебе помогать во всём, − Марк протягивает руку для пожатия, однако Амели неуверенно хватается за неё и пожимает. Она искренне не хочет помощи от других, особенно от человека, которого знает пару минут. Ей придётся разговаривать с ним.

− Я же сказала, что мне не нужны помощники, − отнекивается девушка, нахмурив брови.

− Настолько не нужны, что твои ноги трясутся? – встревает Марк, взглядом указываясь на лодыжки девушки. – Тебе стоит посидеть, а я займусь остальным.

Пьер соглашается с Марком и далее никто не даёт вставить Амели слов. Её ставят перед фактом и усаживают на свободное место для отдыха. Ей остаётся лишь следить глазами за всем происходящим.

Новоприбывшие гости усаживаются на места, официанты приносят больше закусок. Вот кто-то рассказывает смешные истории друг другу, другие чокаются бокалами с шампанским. Друзья Пьера треплют его по голове, затем идут к Софии и каждый из них целует её руку. Пьер и София выглядят счастливыми и жизнерадостными. Для них будто не существует ничего иного, кроме них самих. Амели впервые за долгое время может прочувствовать частички радости внутри себя, видя, как её сестрёнка, которую она растила большую часть своей жизни, наконец, искренне улыбается собственному будущему. На душе как-то спокойно и тепло.

Церемония начинается. Амели стоит у свадебного президиума, на её руках уложена мягкая нежно-розовая подушка, поверх которой два обручальных кольца. Ноги слегка трясутся от некого волнения в душе, но она старается привести себя в порядок, сжав пальцами ткань той подушки. Под торжественную музыку Пьер делает строгие шаги к президиуму и становится лицом к гостям. Он стоит ближе к Марку – своему другу. Амели нервно ждёт появление Софии в роскошном платье.

За большой аркой, украшенной шариками и букетами цветов, появляется София. В её руках небольшой букетик полевых цветов, лицо закрывает белая фата, а позади волочится подол платья. Амели судорожно вздыхает, восхищаясь её красотой. Пышное белоснежное платье ей определённо к лицу.

София поднимается к Пьеру, тот сразу же подхватывает её за руки и крепко сжимает. Он волнуется, по нему видно.

− Ты очень красивая, − еле выговаривает её жених, нервно покусывая свои губы.

Амели сдерживает лёгкий смешок, ощущая внезапные слёзы на глазах.

Молодожёны дают друг другу клятвы в любви и доверии, целуются и, наконец, расписываются. Затем они выпускают белых голубей со своих рук и искренне смеются, когда одна из птиц случайно падает на пол. Весь зал хохочет от странной неловкости.

Амели проходит в зал, берёт бокал с шампанским и чокается с гостями, наблюдая глазами за Софией. Да, она счастлива. И Амели счастлива за неё. На её глазах вновь и вновь появляются слёзы то ли радости, то ли грусти от того, что её сестрёнка выросла и стала такой взрослой.

Уже вечереет. Конкурсы проходят весело и задорно, гости развлекаются, напевая песни и разбивая посуду. Амели чувствует сильную усталость. Молодожёны уезжают на фотосессию, затем они должны запустить голубей у прибрежья океана.

Амели остаётся в ресторане, слушает песни гостей вместе с музыкантами и тихо сидит поодаль от всех, допивая бокал шампанского. Голова трещит по швам от всей суматохи, и она уже скорее хочет, чтобы сегодняшний день закончился.

− Устала? – знакомый голос заставляет вернуться в реальность.

− Немного, − устало отвечает Амели, покручивая бокал меж пальцев и наблюдая за жидкостью, переливающейся из стороны в сторону. – Не привыкла к шуму.

− Тогда, может, отойдём к прибрежью? – Марк протягивает для девушки руку, чтобы помочь той встать. Амели думает пару секунд и элегантно протягивает ладонь в ответ.

Напротив видит довольную улыбку. Марк не отпускает чужой руки, ведёт её до конца их пути, словно Амели принцесса, а он её долгожданный принц. Путь недалёкий до ближнего прибрежья, и уже через пару минут молчаливой ходьбы они оказываются на месте. Здесь свежо, нет той мрачной суеты, однако вечером довольно холодно. Амели смотрит на тёмный горизонт, не говоря ни слова. Ей не нужны сейчас разговоры, она хочет насладиться этим спокойствием и непринужденностью. Марк снимает с себя пиджак и накидывает его на женские плечи, заметив, как Амели начинает дрожать от холода. Сам же остаётся в жилете и рубашке.

− Сам замёрзнешь же, − негодует Амели, хотя по телу проходится приятная тёплая нега от чужого тела. Его парфюм мягко вбивается в нос и заставляет вздрогнуть.

− Будет некрасиво с моей стороны, если я оставлю девушку мёрзнуть, − мужчина укладывает руки на парапет и глубже вдыхает морской воздух, слегка прищуривается от ветра и рассматривает волны.

− Люблю находиться там, где разбиваются волны, − внезапно выдаёт девушка, прикрыв веки. Она подставляет щёки под ветер, ощущая, как тот щекочет шею. – Они чем-то напоминают меня.

− Океан глубок и бездонен, волны бушуют из стороны в сторону, а затем вновь стихают, позволяя насладиться своими красотами. Океан напоминает долгую историю, в которой есть взлёты и падения, а в итоге наступает долгожданное спокойствие, − мелодичный голос Марка успокаивает Амели. Его тон и слова, будто отрывки из книги. Он кажется ей интересным и понимающим.

− Кажется, ты единственный, кто понимает меня, − смеётся Амели, ощутив румянец на щеках.

Марк ничего не отвечает. Девушка чувствует неловкость в минутном молчании.

− Моё имя Тэй, − разрушает тишину Марк странным высказыванием.

− Мы знакомы пару часов, а ты уже успел солгать насчёт своего имени, − девушка усмехается с собственной глупости и даёт себе пару мысленных пощёчин, чтобы больше не видела ни в ком идеала.

− Марк тоже моё имя, − Марк переводит глаза на девушку. Амели встречается с ним взглядом. – Марк для друзей, а Тэй для тех, кто мне нравится.

Он выглядит серьёзным, а Амели покрывается румянцем ещё сильнее. Она чувствует горение на собственных кончиках ушей, но её спасают гости, пришедшие фотографироваться на набережной. Амели удаётся избежать диалога далее, и она отходит в сторону, стараясь вернуться в прежнее состояние. Она не привыкла к тому, чтобы кто-то уделял ей столько внимания.

Девушка встаёт рядом с невестой и натягивает яркую улыбку, пусть и не искреннюю. София сегодня особенно прекрасна и особенно жизнерадостна. Амели хочет, чтобы она оставалась такой же, даже если её не будет рядом. София крепко обнимает сестру и целует в щёки, затем берёт ту за руки.

− Мы сейчас уезжаем, и я знаю, что ты не поедешь, потому что не любишь шум и так далее, − София неприятно тараторит, − Я хотела сказать, что очень сильно люблю тебя, и я просто не знаю, что бы делала без тебя.

София крепко обнимает сестру и уходит, чмокнув ту на прощание. Странно, но её слова колом врезаются в сердце.

Зачем она это сказала?

Зачем она испортила всё?

Вчера она решила для себя, что для неё наступит конец, как только София уедет. Теперь же становится всё сложнее. Совесть изъедает её изнутри. Она чувствует себя виноватой и не может решиться на страшный поступок.

Амели приезжает домой, чтобы переодеться в обычную одежду, и уходит сама не знает куда. Весь оставшийся день гуляет по различным местам. В голове тугим узлом путаются мысли о самой себе, прошлом и жизни, к которой она в итоге пришла. Нет, не об этом она когда-то мечтала.

«Ненавижу себя» − какая же частая фраза в её пустой голове. Настолько ничтожна и противна. На глаза оседает затуманенная пелена боли и глубокой обиды, невольно стекают слёзы. Она возвращается в то самое место, где проводит большую часть своего времени. Смотрит вдаль, словно в последний раз, и копошится в карманах в попытках достать любимую фотографию и случайно срывает на той уголок.

− Прости… − еле слышно дрожит голос.

Сжимает помятую фотографию меж пальцев и тихо плачет. Обессилено падает на колени. Изображение Амели и Софии рядом с мамой. Лучезарная улыбка одаряет детское личико. Она такая маленькая, красивая и беззаботная. Это единственная фотография, где Амели улыбается, ни о чём не думая. Сердце до боли разрывается в клочья. Слёзы застилают глаза, а в груди постоянные ранения собственной души.