Нувола

– И она сыграет нам что-нибудь на своём гитерне, – сказал Фролик.

Он положил инструмент рядом мандрагорой, и с щемящим сердцем наблюдал, как к его грифу тянулись корешки.

В дверь «Булочек Фави» постучали.

– Мы закрыты! – выкрикнула Фави.

В дверь «Булочек Фави» постучали.

– Должно быть, это Нувола, – с надеждой произнёс Фролик.

– Прошу, входите, – сказала Фави, направившись встречать гостью.

– Нувола не стала бы стучать… – раздалось чириканье из-под одеяла.

Слишком поздно.

Ворвавшись в пекарню, вампир схватил Фави за косу и, развернув её лицом к Фролику, рывком наклонил голову оторопевшей девушки вбок. Вампир был сложен настолько отточенно и вытянуто, что ему приходилось подгибать ноги, чтобы не удариться головой об арку потолка, а полное отсутствие волос на серо-коричневой голове, длинные заострённые уши и большие глаза, чёрные, как и его зазубренные когти, только усугубляли его сходство со сверчком-переростком.

– Вот так встреча, – произнёс он со зловещей усмешкой, и Фави поморщилась от его зловонного дыхания.

– Гроскипер! – воскликнул Фролик со смесью ярости и страха. – Как тебе удалось меня найти?

– Удивлён? – брови Гроскипера с иронией поползли вверх. – Представь, каково было моё удивление, когда я проезжал мимо Эверфьёра и почувствовал, что вампир, которого я обратил, находится неподалёку. Скажи честно, как тебе удалось выбраться из Эндурскина?

Наконец осознав, кто находится у неё за спиной, Фави попыталась вырваться, но Гроскипер больно дёрнул её за косу и ещё сильнее вцепился когтями в её плечо. По платью девушки заструилась кровь, Фави закричала от боли.

– Отпусти её! – оскалился Фролик.

– Всенепременно, – прострекотал Гроскипер, смахивая каштановые пряди, норовившие защитить шею Фави от его клыков. – Как только ты поделишься со мной составом напыления, порабощающим волю наших сородичей, я тут же отпущу её.

– Фролик, – прошептала Банши под одеялом. – Я помогу…

– К тому же, я не голоден, – смаковал своё торжество Гроскипер. – Подкрепился парочкой дворфов по дороге сюда. Никогда не понимал, зачем король Свартбайна запретил вампирам охотиться, – клыки Гроскипера опасно приблизились к шее Фави. – Ведь это идёт вразрез с нашими традициями…

– Фролик, не слушай его! – трепещущим голосом воскликнула Фави.

– Я всё расскажу! – крикнул Фролик, едва не сорвавшись с места и, увидев, что завладел вниманием Гроскипера, произнёс спокойнее: – Я всё тебе расскажу, но… Фави должна заткнуть уши. О составе будем знать только мы, моя сестра не должна его услышать.

– Я впечатлён, – мерзко усмехнулся Гроскипер. – Даже в такой момент тебя заботит только твой драгоценный состав. Я не ошибся, решив взять тебя в ученики… Ну? – нетерпеливо обратился он к Фави. – Долго мне ещё ждать?

Фави взглянула на Фролика так, словно прощалась с ним. Он лишь ободряюще кивнул ей, и, не прочитав на его лице ничего, кроме тревожной, наивной решимости, Фави приготовилась к худшему и крепко-накрепко заткнула уши.

– Ртуть, – начал Фролик.

Гроскипер хищно облизнулся.

– Олово, бронза, гриб amanita specularis, материя создателя…

– Ты тянешь время, – ощерился Гроскипер.

– Я лишь делаю то, о чём ты просишь, – заверил его Фролик. – Перечисляю состав. В нём есть лишь один секретный ингредиент. Мандрагора.

– Мандрагора…

За три секунды на лице Гроскипера отразилось больше эмоций, чем его атрофированная мимика могла вынести: ликование, задумчивость, подозрительность и полное недоумение.

– Чего? – спросил он.

Фролик сдёрнул одеяло с кровати и зажал уши. Банши издала самый громкий крик, на какой только была способна. К сожалению, его не хватило даже на то, чтобы ненадолго оглушить вампира, но, пока он болтался из стороны в сторону, расцарапывая уши и скуля от боли, Фави успела вырваться от него и спрятаться за прилавком. Фролик накинулся на обидчика сестры со всей свирепостью, копившейся в нём сорок лет. Увы, её оказалось недостаточно, чтобы одолеть Гроскипера: объем его накоплений был значительно больше. Придавив Форлика к земле после недолгой схватки, он вонзил когти ему в горло.

– Подожди, покончу с тобой, и твоя дорогая сестричка станет следующей, – процедил Гроскипер в бешеной злобе.

Из-за прилавка на него полетели булочки.

– Оставь моего брата! – душераздирающе кричала Фави. – Жалкий упырь! Негодяй! Чудовище!

Но Гроскипер не реагировал ни на крики, ни на тщетные попытки Фролика дать ему отпор, продолжая растерзывать горло своего подмастерья.

«Ещё немного, и он меня обезглавит», – подумал Фролик.

Ему стало страшно. Он хотел позвать на помощь… Кого-нибудь.

Хоть кого-нибудь. Но уже не мог.

И тут перед его меркнущим сознанием, замутнённым солёными брызгами крови и чувством вины, промелькнула яркая вспышка. Фави вскрикнула от изумления. Фролику было не так важно, что в Гроскипере проделали огромную дыру, как то, что сквозь неё он смог увидеть, что Фави не пострадала. По крайней мере, физически.

«Она в порядке, – улыбнулся кровью Фролик. – В порядке».

– Ты ещё… Кто… – через силу произнёс Гроскипер.

– Принцесса Морковка, – запыхаясь, выпалила Нувола.

Вторая вспышка вышибла Гроскиперу мозги, на этот раз не пощадив и желудок Фави, вынужденный излить своё содержимое в находящуюся поблизости корзинку. Уронив челюсть, Гроскипер рухнул на Фролика.

– Ну и ну, – свистнула Нувола, второпях оглядев пекарню. – Какой бардак.

Подбежав к Фролику, ведьма с натугой стащила с него Гроскипера, измождённо рухнула на колени перед дворфом, с сосредоточенным видом сняла шляпу и едва отмахалась от истеричного кудахтанья Фави, чей исстрадавшийся разум усмотрел в этом жесте непоправимое.

– Ты Нувола, верно? – взволнованно спросила Фави, наблюдая как ведьма копается в шляпе. – Ты спасёшь его? Спасёшь моего брата?

– Уже спасла, – бесстрастно ответила Нувола, добыв из шляпы ларец с полным набором сверкающих колбочек.

– Но…

– Головы он не лишился, сам выкарабкается, – с равнодушной уверенностью сказала Нувола, но попав под пресс осуждающего взгляда Фави, плоско протянула: – Ладно-ладно…

Вытряхнув содержимое зелёной колбы на ладонь, она высыпала несколько чешуек в окровавленный рот Фролика, пожиравшего её глазами, и спешно спросила:

– Куда вы дели Банши?

– Я здесь, – чуть слышно чирикнула Банши.

– Боги… – огорошенно прошептала Нувола.

О том, что груда корней на кровати была Банши, теперь можно было догадаться лишь по паре крошечных, изумрудных глаз, страдальчески глядевших на неё из-под короны из листьев и фиолетовых цветов. Нувола собиралась было кинуться к ней, но Фролик схватил её за руку. Чудовищная рана на шее дворфа стремительно затягивалась, но дар речи к нему ещё не вернулся. Нетвёрдой рукой он похлопывал карман своего фартука.

– Фролик, потом поблагодаришь, – нахмурилась Нувола, но выражение её лица тут же смягчилось. – Постарайся не шевелиться, ладно? Береги силы.

Подбежав к Банши и пожонглировав колбой, едва не выскользнувшей из её рук, она высыпала крупную горсть лекарства в ротик мандрагоры.

– Почему ты в таком виде? – причмокивая, промямлила Банши.

– А, это… – промедлила с ответом Нувола поправляя мешковатую рубаху и широкие штаны. – Заклинание сотворения одежды мне никогда особо не давалось, а белые платья у пиратов не в моде.

Нувола залилась краской, не сумев отвертеться от свежего вспоминания о том, как под страхом кораблекрушения заставила пиратов закрыть глаза и не подглядывать за ней, и, вернув себе ларец, ещё три минуты бегала по палубе в поисках одежды, прикрываясь невовремя очнувшейся шляпкой. Что-то подсказывало Нуволе, что шляпка не скоро ей это простит.

– Нет, я имела в виду, что ты… Человек, – сказала Банши.

– Заметила, да? – пощупала себя за кудри Нувола. – Скоро и ты им станешь.

– Навряд ли, – тоскливо прошептала Банши. – Я всегда буду мандрагорой. Насмешкой над природой.

– Банши, ну что ты такое говоришь? – Нувола заботливо взяла мандрагору за, предположительно, руку.

– То, что всегда боялась говорить, – удручённо произнесла Банши. – Когда жаловалась на свой голос. Когда винила его во всех моих проблемах. Я относилась к нему, как к изъяну, от которого нужно избавиться, чтобы этот мир смог меня принять. Я ненавидела, отвергала саму мысль о том, что голос, цветы, листья и эти уродливые корни – всё это часть меня. Я больше не хочу ненавидеть себя, Нувола. Раз мне суждено быть насмешкой над природой… – на лице Банши засверкала дерзкая ухмылка. – Буду смеяться над ней до последнего!

– С возвращением, – улыбнулась Нувола.

Фави за её спиной пронзительно завизжала, а Фролик беспомощно замычал. Обернувшись, мандрагора и ведьма увидели, как Гроскипер, успевший частично оправиться от нанесённых Нуволой ран, набросился на Фави и сбил её с ног.

– Как ему удалось так быстро восстановиться?! – поразилась Нувола и приготовилась выпустить в него молнию, но Банши вовремя её остановила.

– Если ударишь Гроскипера молнией, он не умрёт, а вот Фави точно погибнет, – сказала она.

– А твой крик?

– Ничем не лучше! Она может оглохнуть на всю жизнь.

– Оглохнуть лучше, чем умереть, – пожала плечами Нувола.

– Хмм… – задумалась Банши.

– Хватит болтать! – проверещала Фави, отбрыкиваясь от клыков Гроскипера. – Помогите!

– Глупцы… – яростно шипел Гроскипер. – Крик мандрагоры? Молния? И это всё, на что вы способны? Никому из вас не под силу убить меня, я вас уничто…

Вампир клацнул булочкой, которой Фави заткнула ему рот, и раскусил её надвое.

– Решила одолеть меня своей выпечкой? – злобно расхохотался Гроскипер. – Она настолькоужасна?

Затем он взорвался.

Прямо на глазах у подоспевшей к дому городской стражи.

– Она была с чесноком… – тоненько проронила Фави.

– Нувола, – прохрипел Фролик, едва его голосовые связки восстановились. Он продолжал с упорством указывать на карман фартука. – Скуро…

Зрачки Нуволы сузились в еле заметные точки.

– Нет…

Она метнулась к Фролику, запустила руку в карман и с трепетом раскрыла ладонь.

– Нет! – закричала она.

Кудри ведьмы встали дыбом и заискрились, воздух в пещере набух и стал липким, а время медленным и зыбким, как песок. Взгляд ведьмы сделался диким, затем отрешённым. Банши прижала ладони к губам: опасения за жизнь Скуро смешались в ней с громким предчувствием, что фульгур вот-вот возьмёт верх над сознанием Нуволы.

«Но ей удалось излечиться от действия оборотного зелья. Этого просто не может быть. Или…»

– Нувола, – пересохшим голосом окликнула её Банши. – Ты меня слышишь? Ты здесь?

Ведьма медленно повернулась к мандрагоре, безвольно, словно её голову наспех приштопали к шее, и Банши застыла на месте, не смея сделать вдох: из глаз ведьмы, красных, словно ягоды костяники, на неё взирала испепеляющая, индифферентная непредсказуемость. Раскачавшись, словно маятник, фульгур поднялся на ноги.

– Замрите… – едва шевеля губами произнесла Банши. – Во имя всех богов Мицелии, не двигайтесь!

Фролика и Фави не нужно было уговаривать: атмосфера в пекарне накалилась настолько, что, казалось, вот-вот разрядится в грозу, и даже городские стражники предпочли переждать ее на улице. Стоило Банши, Фролику или Фави пошевелиться, и фульгур принимался медленно, неустойчиво приближаться вплотную к провинившимся, пытая их испытующим взором, словно водящий в «Море волнуется раз». Так продолжалось около семи минут, каждая из которых казалась всем троим бесконечностью.

– Я сейчас чихну, – из последних сил прошептала Фави именно тогда, когда фульгур склонился над ней.

– Держись! – прорычала Банши сквозь зубы.

– Не могу! – сдулась Фави. – Аа-апчхи!

– Нувола…

Фульгур, не щадя шею ведьмы, уронил взгляд на Скуро, всё ещё лежащего у неё в ладонях.

– Я видел маму, – тихо произнёс мышонок, и жалобно запищал.

Глаза Нуволы прояснились, но их почти сразу заволокло слезами, и ей ещё долго, очень долго не удавалось их остановить.