Гермиона: цепь для Девяти

В дальнем углу министерского архива, под тусклым светом парящей колдовской лампы, царил сущий разгром. Гермиона Грейнджер сидела прямо на пыльном полу, окруженная разорванными фолиантами, древними свитками и тяжелыми энциклопедиями. Ее руки дрожали так сильно, что страницы «Истории магии» и «Энциклопедии монстров раннего средневековья» с тихим треском рвались под пальцами. Она лихорадочно листала главу за главой, ее глаза бегали по строчкам, а на щеках горел нездоровый, лихорадочный румянец.

— Ничего... Ничего нет! — в ее голосе прорезались сорванные, истеричные ноты, она с силой захлопнула массивный том в кожаном переплете, подняв облако сухой пыли. — Это не поддается никакой классификации! Магические существа не носят выкованную в кузнях броню и не используют осадные орудия! У них нет признаков гоблинской работы, они не похожи на троллей — тролли глупы и не умеют держать строй! Это... это организованная армия! Но в нашей истории нет ни единого упоминания о подобном виде!

— Да какая к черту разница, как они называются в твоих книгах, Гермиона?! — Рон Уизли в ярости пнул тяжелую ножку дубового стола, едва не свалив стопку древних фолиантов на пол. Его лицо было бледным, покрытым пятнами копоти, а мантия промокла от пота и чужой, густой крови. — Ты видела, что они сделали с Хагридом? Они просто навалились гурьбой! Да, они дохнут от хорошего Редукто, их шкура горит от Инсендио, они уязвимы к магии! Но их тысячи! На место одного убитого из этой проклятой дыры вылезает десяток новых! Наша магия иссякнет раньше, чем у них закончатся солдаты!

— Рон, замолчи, пожалуйста, — Джинни Уизли сидела на перевернутом деревянном ящике, плотно обхватив себя руками за плечи. Ее всю мелкой дрожью била лихорадка, а взгляд был прикован к грязным носкам собственных ботинок. — Они не просто убивают. Они... они радуются этому. Сами-Знаете-Кто творил зло ради власти, ради идеи. А эти... существа... они просто хотят, чтобы всё горело. Я видела глаза одного из них перед тем, как папа оглушил его. Там нет разума. Там только голод и слепая ярость.

Гарри Поттер не участвовал в споре. Он стоял у узкого министерского окна, спиной к друзьям, и смотрел на блеклые, заколдованные облака, плывущие за фальшивым стеклом. Его пальцы судорожно сжимали волшебную палочку, а шрам на лбу невыносимо, тупо пульсировал — но это была не та боль, которую причинял Волан-де-Морт. Это была тяжелая ломота от ментального шока.

— Главное не это, — тихо произнес Гарри.

Его голос прозвучал так глухо, что друзья мгновенно замолкли и обернулись к нему. Гарри медленно повернул голову, и Рон ужаснулся тому, какими старыми и бесконечно уставшими выглядели глаза друга за разбитыми стеклами очков.

— Главное то, что Волан-де-Морт отступил. Он испугался. Или взял паузу.

— Это же хорошо, разве нет? — с надеждой в голосе спросил Рон, делая осторожный шаг к нему. — Пожиратели смерти бежали, мы получили передышку! Министерство под нашим контролем!

— Ты не понимаешь, Рон, — Гарри горько усмехнулся, и этот сухой звук был страшнее любого плача. — Если существо, которое годами держало в ужасе весь наш мир, которое считало себя бессмертным богом, развернуло свои войска и сбежало при виде этих тварей... значит, то, что пришло извне, пугает даже его. Мы радовались, что спаслись от змеи, но в наш дом пришел дракон. И мы понятия не имеем, как с ним бороться.

5.

Прошли три бесконечные, похожие на лихорадочный сон недели с тех пор, как небо над Шотландией раскололось багровым швом. За это время мир, каким его знали волшебники и маглы, медленно превращался в тлеющие, покрытые пеплом руины. Черная, хлынувшая из портала лавина, которую пленные сквозь зубы и кровавую пену наконец назвали «орками», катилась на юг, захватывая землю. Железнодорожные пути были вывернуты спиралями, шоссе забиты километровыми вереницами брошенных, сгоревших машин, а южные пригороды Лондона уже заволакивало жирным, удушливым дымом от горящих элеваторов и заброшенных заводов. Орды Мордора шли на столицу.

В подземных казематах Министерства магии, на самом нижнем, секретном уровне Отдела тайн, пахло уксусом, сыростью и горелым мясом. На массивном железном стуле, намертво опутанном заклятыми цепями, билось уродливое, приземистое существо с серой кожей и покрытыми язвами клыками. Его темная, густая кровь ритмично капала на каменные плиты, издавая чавкающий звук. Рядом на коленях стоял Гарри Поттер. Его мантия была насквозь пропитана холодным потом, а лицо казалось серым, точно выточенным из сухого гипса.

— Кто ведет вас? Сколько еще порталов откроется? — в десятый раз спросил Гарри, проталкивая слова через сжатое, сорванное до хрипа горло.

Вместо ответа орк лишь дико, с хлюпаньем зарычал, обнажив желтые пеньки зубов. Гермиона Грейнджер, стоявшая чуть поодаль с флаконом сыворотки правды, судорожно сжала онемевшие ладони. Три полных пузырька чистейшего веритасерума уже были влиты в забитую грязью глотку этой твари, но прозрачная жидкость, обычно ломающая любую человеческую волю, лишь заставляла пленника пускать липкую розоватую пену. Кингсли Бруствер сделал тяжелый шаг вперед, его массивная волшебная палочка замерла прямо между близко посаженными, заплывшими глазами орка.

— Легилименс! — низкий, рокочущий голос министра заставил факелы на стенах на мгновение приникнуть к полу.

Кингсли резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Его лицо мгновенно исказилось от дикого ментального удара, на лбу вздулись толстые, синеватые вены. Он продержался всего пару секунд, прежде чем его с силой отбросило назад. Гарри едва успел подхватить мага за плечи, удержав от падения. Кингсли тяжело, прерывисто дышал, его веки дробно подрагивали. В чужом, диком сознании не оказалось привычных логических цепочек или воспоминаний, которые можно было бы прочесть. Там стоял глухой, монолитный блок — ревущая черная стена, сотворенная чьей-то колоссальной, невероятно древней волей. Из этого ментального месива удавалось выудить лишь обрывки, обжигающие разум: раскаленное докрасна Багровое Око, имя «Саурон», бьющееся в висках как тяжкий набат, и одна-единственная, выжженная на подкорке цель — стереть этот мир, выжечь его до основания, растоптать тяжелыми сапогами всё, что дышит. И больше ничего. Никаких тактических планов, никаких уязвимостей.

— Это бесполезно, — выдохнул Кингсли, тыльной стороной рукава вытирая темную кровь, хлынувшую из носа от жестокой ментальной отдачи. — Их разум запечатан хозяином. Они не знают ничего, кроме приказа идти вперед. И они идут.

В этот момент тяжелая кованая дверь каземата с грохотом ударилась о стену. В помещение ворвался Артур Уизли. Его очки съехали на кончик носа, а министерская мантия была разорвана на груди. В дрожащих руках он сжимал странный, громоздкий прибор — магловое радио, утыканное медными проводами и искрящееся нанесенными магическими рунами. Из динамика, сквозь жуткий треск и скрежет помех, прорывался чей-то истерический, задыхающийся крик на английском, беспрестанно прерываемый грохотом тяжелых, ритмичных взрывов.

— Кингсли! Гарри! Вы должны слышать это! — закричал Артур, едва переводя дух. — Маглы... маглы вступили в полномасштабный бой под Бедфордом! Их регулярная армия, эти их танки и летающие машины!

Все замерли, вслушиваясь в канонаду, доносившуюся из динамика. На мгновение в глазах Рона, который только что вошел в камеру с охапкой свежих аврорских отчетов, вспыхнула дикая, отчаянная надежда. Маглы были эффективны. Их автоматическое оружие, тяжелая артиллерия и разрывающиеся снаряды перемалывали орочьи передовые отряды сотнями. Свинцовый шквал пулеметов рвал грубую кожаную броню орков, точно труху; многотонные гусеницы бронемашин втаптывали клыкастых пехотинцев в грязь. Маглы не знали страха перед дикими мордами пришельцев, их металл работал с безупречной, механической свирепостью.

Но едва возникшая радость угасла, едва треск эфира сменился леденящим душу, потусторонним воем. Этот звук, донесшийся из динамика, заставил Гарри судорожно впиться пальцами в рукоять палочки — так выли дементоры, но в этом крике слышалось больше звенящей, вымораживающей кровь ненависти.

— О Боже, они падают прямо с неба! Что это?! Черные крылатые твари!.. Наша электроника... она гаснет! Оружие клинит! — забился в истерике голос из приемника, и на заднем плане раздался оглушительный скрежет разрываемого бронзового листа. — Пехота... они бросают винтовки! Они сходят с ума от страха! Помогите нам, кто-нибудь, помог...

Связь оборвалась глухим, мертвым шипением.

Артур Уизли медленно опустил обессилевшие руки, его лицо было белым как мел. Он посмотрел на Кингсли с тихим, затаенным ужасом.

— Маглы бессильны против их колдовства, — тихо, почти беззвучно произнес Артур. — Их танки просто превращаются в груды мертвого железа, когда сверху спускаются эти девять в черных лохмотьях. Их назгулы... один их вопль парализует целые дивизии, заставляя солдат стрелять друг в друга или умирать от остановки сердца. А за ними идут их шаманы, которые взрывают землю прямо под ногами людей, и эти огромные великаны... тролли в панцирях, которые отражают снаряды своей магией и швыряют грузовики, точно детские кубики.

— Но наши палочки пробивают их чары! — горячо воскликнул Рон, делая хаотичный шаг вперед и потрясая стопкой пергаментов. — Кингсли, да посмотри ты отчеты с передовой! Наше Остолбеней сбивает их шаманов с ног! Редукто в пыль разносит щиты троллей-магов! Магия этого Мордора... она тяжелая, она древняя, но наши чары гибче, быстрее! Мы можем блокировать их заклятия, мы можем уничтожать их колдунов!

— Можем, Рон, — горько перебила его Гермиона, и по ее щеке покатилась одинокая, прозрачная слеза, оставляя след на пыльной коже. — Но нас слишком мало. На одного аврора приходятся тысячи этих тварей. Мы уничтожаем десяток, а нас просто заваливают мясом. У Пожирателей смерти были тактика и разум, а у этих — бесконечная, тупая масса, которая давит числом. Мы иссякаем. Если падет Лондон, они вырежут и волшебников, и маглов. Всех до единого.

В каземате повисла тяжелая, густая тишина. Слышно было лишь, как сопит на железном стуле связанный, обезумевший орк.

Гарри медленно поднял глаза на Кингсли Бруствера. Взгляд девятнадцатилетнего парня, на плечи которого снова легла судьба этого мира, сейчас был сухим, выжженным и пугающе решительным.

— Нужно отменить Статут о секретности, — отчетливо, ровно произнес Гарри.

Рон резко, судорожно втянул воздух, Артур вздрогнул, а Кингсли медленно повернул голову к Поттеру, и его алые от хронического недосыпания глаза сузились.

— Гарри... ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь? — тихо, с тяжелым нажимом спросил министр. — Пакт о секретности — это фундаментальная основа нашего мира. Сбросить покров сейчас, в самый разгар катастрофы? Это вызовет вторую волну дикой паники. Маглы окончательно сойдут с ума.

— Они и так сходят с ума, Кингсли! — Гарри сделал шаг к нему, его голос зазвенел от сдерживаемой, рвущейся наружу боли. — Прямо сейчас под Бедфордом гибли сотни людей, которые могли бы жить, если бы рядом стоял хотя бы один отряд волшебников, способный воздвигнуть Протего против чар их шаманов! Маглы умеют воевать, у них есть оружие, которое уничтожает орочьи орды тысячами. У нас есть магия, которая может закрыть их от темного колдовства Мордора. Мы — идеальный замок и идеальный ключ. По отдельности мы просто две группы смертников, которые смиренно ждут своей очереди на бойню!

Гермиона подошла к Кингсли и мягко, но не колеблясь, положила тонкую ладонь на его массивное плечо. В ее глазах больше не было слез — только холодная, кристально чистая логика.

— Гарри прав, министр. У нас нет иного выбора. Магловский премьер-министр сейчас заперся в своем бункере под Даунинг-стрит и пытаются понять, почему его радары не видят существ, сжигающих его танки. Если мы явимся туда прямо сейчас — не как враги, а как единственные союзники... Его генералы дадут нам огневую мощь. Мы дадим им ментальный щит и магическую защиту. Мы свяжем их артиллерию с нашими чарами слежения. Это единственный шанс остановить орду до того, как они ворвутся на Трафальгарскую площадь.

Кингсли Бруствер молчал. Он стоял неподвижно, точь-в-точь гранитный колосс, и на его темном лице отражалась жестокая, рвущая душу борьба. Он вспомнил века вынужденных гонений, вспомнил, как бережно и тщательно магическое сообщество прятало свои тайны, как жестоко карались любые попытки показать маглам хотя бы единую искру из палочки. Сбросить Статут означало навсегда переписать ход человеческой истории. Мир никогда не станет прежним — даже если они выстоят. Но единственной альтернативой этой жертве была смерть. Полное, окончательное истребление всего человеческого рода.

Министр магии глубоко, со свистом перевел дыхание. Его широкие плечи чуть опустились, словно под тяжестью невидимой плиты. Он медленно поднял палочку, крутанул её в пальцах и скрыл в широком рукаве.

— Артур, — скомандовал он сухим, не терпящим возражений тоном. — Немедленно свяжись с премьер-министром маглов через портрет в его кабинете. Передай, что Министр магии требует личной и незамедлительной аудиенции. Мы предложим им коалицию.

— Вы уверены, Кингсли?.. — прошептал кто-то из застывших в тени чиновников.

— Уверен ли я? Я ни в чем не уверен, — Кингсли выпрямился во весь рост, и его тяжелая мантия зашуршала в звенящей тишине подземелья. — Кроме одного: по отдельности мы падем уже через несколько дней.

6.

Подземные лаборатории Отдела тайн, веками скрывавшие самые темные и непостижимые загадки бытия, теперь напоминали цех футуристического военного завода, где безумие переплелось с холодным, отчаянным расчетом. Пространство между хрустальными часами, неумолимо отсчитывающими время, и массивными стеклянными резервуарами со светящимися человеческими воспоминаниями было доверху забито ящиками со стальными снарядами, разобранными пулеметными затворами и тяжелыми армейскими радиостанциями. Под сводами, исписанными древними запечатывающими рунами, густо пахло оружейным маслом, едким флюсом для канифольной пайки и озоном — следом от сотен непрерывных магических вспышек.

Профессор Флитвик, стоя на вершине шаткой стремянки, сложенной из толстых фолиантов по высшей трансфигурации, лихорадочно дирижировал своей волшебной палочкой. Его маленькое лицо раскраснелось, очки съехали на самый кончик носа, а голос срывался на пронзительный фальцет, когда он накладывал сложнейшую цепочку чар на тяжелую бронеплиту танковой башни:

— Чуть левее, полковник, держите крепче! Заклинание Вечного Прорыва должно лечь точно между молекулярными швами сплава! — кричал он, и с конца его палочки срывались снопы лазурных искр, с тихим, глубоким гулом впитывавшиеся в сталь.

— Протего Квадруплюм! Сальвио Гексиа! Вот так, отличная работа! Теперь этот кусок железа не прожжет ни один огненный шар их шаманов!

Магловские военные — суровые инженеры из Министерства обороны Великобритании, одетые в камуфляжную форму и защитные очки, — поначалу смотрели на происходящее с диким, граничащим с шоком непониманием. Но сейчас, когда на их глазах обычная армейская рация, зачарованная профессором Когтеврана, продолжала безупречно принимать сигнал в зоне мощнейшего искажения связи, их скепсис сменился яростным, лихорадочным азартом. Под руководством магов они покрывали гильзы разрывных снарядов тонкой вязью рун, превращая свинец в смертоносные магические боеприпасы, способные в пыль разорвать закованных в броню троллей.

Рядом с ними у стола, заваленного чертежами и схемами гидравлических приводов, застыла Полумна Лавгуд. На ее ушах вместо привычных сережек-редисок висели тяжелые магловские наушники, а на носу красовались спектрально-астральные очки. Она бережно, кончиками пальцев водила по холодному дулу массивного пулемета, словно гладила диковинное, спящее животное.

— Вы знаете, эти пули теперь поют, — тихо, со своей обычной мечтательной улыбкой произнесла она, поворачиваясь к стоящему рядом майору, который со знанием дела снаряжал патронную ленту. — Заклятие Когтеврана отгоняет от пороха нарглов страха. Когда металл летит в этих уродливых существ, он больше не подчиняется законам притяжения. Он ищет их злобу. Наша магия делает ваши машины зрячими в их темноте.

Майор лишь молча кивнул, не отрываясь от работы, хотя уголки его губ дернулись в некоем подобии уважения.

Гермиона Грейнджер ворвалась в лабораторию, едва не сбив стопку пустых ящиков из-под минометных мин. Ее глаза дико блестели от сутками сдерживаемого напряжения, пышные волосы превратились в сплошное, безумное облако, а на руках виднелись черные пятна от чернил и порохового нагара. Она держала в руках толстый пергаментный свиток с первыми оперативными сводками с фронта, который только что принес Кингсли Бруствер.

— Есть первые результаты! Синтез работает! — задыхаясь, крикнула она, привлекая к себе внимание уставших магов и военных. — Под Ридингом третья бронетанковая бригада, используя наши зачарованные боеприпасы и щиты Флитвика, полностью уничтожила передовой отряд их тяжелой пехоты! Больше тридцати троллей-магов были разорваны пушечными снарядами, обработанными заклятием Редюкто. Их шаманы не смогли пробить бронемашины — наши защитные чары удерживают технику от их колдовства! Продвижение орд Мордора... оно замедлилось, впервые за эти проклятые дни! Они не ожидали, что железо маглов может отвечать магией!

В лаборатории поднялся одобрительный, хриплый гул. Профессор Флитвик победно вскинул руки с палочкой, едва не свалившись со своей книжной башни, а суровый полковник впервые за три дня крепко и облегченно выругался, позволив себе короткую, жесткую улыбку. Это была первая, крошечная, но реальная победа. Огромная, слепая масса чудовищ споткнулась об этот противоестественный, рожденный в отчаянии союз науки и волшебства.

Но радость Гермионы быстро угасла, ее лицо снова приняло суровое, сосредоточенное выражение. Она опустила взгляд на нижние строчки отчета, и ее пальцы судорожно сжали жесткий пергамент.

— Но радоваться рано, — ее голос упал до напряженного шепота, заставив всех мгновенно замолчать. Веселье Флитвика испарилось, а полковник насупился, предчувствуя худшее.

— Что там еще, Грейнджер? — глухо спросил офицер, делая шаг вперед. — Если мы нашли управу на их авангард, значит, сможем раскатать и основные силы. Модифицированные авиабомбы и ракетные дивизионы уже на позициях.

Гермиона покачала головой, и в ее глазах отразился первобытный, леденящий душу ужас.

— Нет, сэр. Не сможем, — она сглотнула подступивший к горлу тяжелый комок. — Это был лишь разведывательный отряд. Разведка докладывает, что к Ридингу подтягиваются крупные соединения Саурона. И они... они развернули то, чего мы еще не видели. Магические щиты колоссальной, немыслимой мощности.

— Любой щит можно перегрузить плотностью огня, — отрезал полковник, стиснув кулаки. — Мы обрушим на них весь тротиловый эквивалент, что у нас есть. Зачаруем каждую боеголовку!

— Вы просто не понимаете, все намного сложнее, чем вы думаете — перебила его Гермиона.

Ее голос предательски задрожал:

— Эти купола действуют совсем не так, как наше заклинание Протего. Когда маги из отдела Тайн изучили структуру этих щитов, то пришли в ужас. Щиты поддерживаются напрямую маной тысяч орков, марширующих в строю. Черная магия Саурона использует их как живые батареи, связывая их ману, и перекачивая в щиты. Это чудовищно, но это дает щитам абсолютно неиссякаемую подпитку. В отчете сказано, что поле стационарно удерживают целые легионы. Там такая концентрация чистой магии, что её невозможно пробить снаружи.

Она подняла глаза на Флитвика, надеясь на опровержение, но старый профессор лишь сокрушенно опустил голову.

— Бомбы, ракеты, тяжелая артиллерия, даже наши самые мощные модифицированные заклятиями снаряды — все это просто растворяется в их барьере, как капли дождя в раскаленной лаве, — продолжила Гермиона, и пергамент в ее руках мелко задрожал. — Они закрылись броней из тысяч жизней, и теперь эта армада беспрепятственно идет прямо на нас.

Она перевела дыхание и вновь посмотрела на военных. В ее затравленном взгляде сквозила неприкрытая боль:

— И мы до сих пор бессильны против главного. Против Девяти. Против этих черных всадников. Мы, несмотря на все старания, не смогли найти ни одного заклинания, способного развеять тот ужас, который они сеют. Если они поднимутся в воздух на своих крылатых тварях, никакие руны на пулях не спасут солдат от безумия. Наше оружие бессильно против назгулов.

Она сделала паузу, обводя тяжелым взглядом замерших военных и волшебников.

— Единственное, что нас спасает прямо сейчас, — по данным авроров-разведчиков, назгулы больше не вступали в прямое боевое соприкосновение. Их нет на передовой. Они держатся позади орды, словно чего-то жду.

— Нам нужно что-то большее, чем просто зачарованный свинец, — Гермиона взглянула на Кингсли, который только что бесшумно вошел в лабораторию. — Если мы не найдем более эффективный способ борьбы с силами Мордора, наш фронт рассыплется в первый же день их полноценной атаки.

Глава 2. Темные защитники

1.

В роскошном кабинете поместья Малфоев царил тяжелый полумрак, разбавляемый лишь ядовито-зеленым пламенем, бесшумно плясавшим в глубоком мраморном камине. Волан-де-Морт восседал в высоком кресле с резной спинкой, сложив свои длинные пальцы «домиком». На полированном столе перед ним лежала груда исписанных пергаментов с разведданными и трофейный орочий кинжал из грубой, необработанной стали, от которого даже спустя дни исходила ощутимая, застарелая аура дикой злобы.

— Итак, — голос Темного Лорда прорезал звенящую тишину, словно тонкое лезвие бритвы. — Мир изменился. Пока мы готовились очистить нашу кровь от грязной скверны, в наш дом ворвался мясник, для которого нет никакой разницы между чистокровным волшебником и последним, ничтожным маглом.

Беллатриса Лестрейндж, чьи густые темные волосы были дико всклокочены, а в запавших глазах горело привычное безумие, резко шагнула из тени вперед.

— Мой Лорд! Это унизительно! — вскричала она, и ее голос сорвался на пронзительный визг. — Я лично видела донесения! Бруствер... этот жалкий предатель крови, открыто пожимает руки маглам! Они превращают нашу священную, древнюю магию в придаток к своим железным палкам! Примкнуть к ним — значит осквернить саму суть нашего величия!

— И какова альтернатива, Белла? — холодно, без единой эмоции спросил Волан-де-Морт, слегка наклонив лысую голову. — Саурон? Ты хочешь преклонить колено перед его пылающим Оком?

— Я... я не знаю, мой Лорд... — пробормотала она, бессильно опустив взгляд, и эта минутная, непривычная слабость на ее искаженном лице выглядела поистине пугающе. — Но союз с маглами... это же прямое предательство вашей природы!

— Моя природа — это власть, Беллатриса, — сухо, с леденящим нажимом отчеканил Волан-де-Морт. — И я не намерен делить ее ни с министерскими выскочками, ни с древним духом из другого мира.

— Глупости! — Люциус Малфой, стоявший у высокого окна с бокалом нетронутого фальшиво-красного вина, резко обернулся на каблуках. Его аристократическое лице было острым, бескровным и исхудавшим от постоянного, выматывающего нервы напряжения. — Беллатриса, ты рассуждаешь как восторженная, слепая девчонка. Я лично изучал сознание их захваченного командира. В иерархии Мордора не существует самого слова «союзник». Там есть только «господин» и «раб».

Люциус подошел ближе к столу Темного Лорда, стараясь удерживать осанку и говорить максимально убедительно, заглушая лихорадочную дрожь в голосе:

— Мой Лорд, Саурон — не маг в нашем привычном понимании. Он — тиран совершенно иного масштаба. Для него все мы — лишь полезные, временные инструменты, которые он безжалостно выбросит, как только мы захватим для него этот мир. Вы хотите быть всего лишь вторым при нем? Вы, чей великий дух превзошел саму смерть?

Волан-де-Морт едва заметно прищурил свои узкие, щелевидные алые глаза. Слова о «втором номере» мгновенно ударили в самую суть его безграничного, болезненного эго.

— Продолжай, Люциус, — процедил Темный Лорд, и в его шипящем голосе послышался опасный, хищный интерес.

— Мы находимся в капкане, — Малфой оперся о разложенную на столе карту Англии. — Если мы останемся в стороне, орки беспрепятственно сомнут союз магов и маглов, а затем сразу придут за нами. Если мы ударим в спину Министерству прямо сейчас, мы лишь поможем Саурону захватить эту землю быстрее, и окажемся один на один с его неисчислимыми легионами. Единственный разумный шаг... как бы отвратительно это ни звучало для Беллы — это временное, тактическое перемирие с антимордоровским альянсом.