Гермиона: цепь для Девяти

— Посылайте её. Немедленно.

Люциус удовлетворенно кивнул и коснулся палочкой своей Черной Метки.

— Белла будет в абсолютном восторге, Поттер. Вы наконец-то начинаете понимать истинную цену победы.

Когда Малфой вышел, Гарри обессиленно опустился на стул, обхватив голову руками. Он отчетливо понимал: в эту секунду он не просто спас пять тысяч человек. Он отдал прямой приказ на совершение ужасающих зверств, которые будут сниться ему каждую ночь до конца жизни. Гриффиндорская честь только что была обменена на жизни детей, и эта сделка казалась Гарри самым страшным, необратимым поражением в его жизни.

6.

В глубоком подвале Отдела тайн, среди бесконечных стеллажей с мертвенно мерцающими пророчествами, Гермиона Грейнджер и Люциус Малфой склонились над широким дубовым столом. В самом центре, окруженный сияющим защитным куполом, лежал тяжелый жезл из черного дерева, покрытый пульсирующими красными рунами. Оружие казалось живым: оно издавало едва слышный низкий гул, похожий на зловещий скрежет зубов.

— Это не просто магический резонатор, — Люциус брезгливо коснулся края стола полированным кончиком своей трости. — Это своего рода синапс. Пока командир держит его в руках, его воля транслируется на тысячи орков. Они становятся единым, слепо повинующимся организмом. Если мы научимся блокировать это поле, орда в мгновение ока превратится в неуправляемое стадо трусов.

— Я знаю, Люциус, — Гермиона тыльной стороной ладони вытерла холодный пот со лба. Её глаза были воспаленными и красными от многих часов непрерывного изучения древних манускриптов. — Но руны... они сложно зашифрованы. Это не просто мертвый древний язык, это магия крови и пепла. Ключ к расшифровке лежит в сознании того, кто этим жезлом владел.

Она кивнула в сторону далекого угла комнаты, где в массивной магической клетке сидел захваченный под Оксфордом командир — статный человек из племени Харадрим. Его глаза были затянуты мутной багровой пеленой, а сухие губы беспрестанно шептали проклятия на языке, от звуков которого у Гермионы физически болели зубы.

— Мы перепробовали абсолютно всё, — в голосе Гермионы слышалось глухое отчаяние. — Веритасерум просто испаряется в его горле, не успев подействовать. Моя Легилименция разбивается об его разум, точно о железную стену. Там... там стоит печать самого Саурона. Как только я пытаюсь проникнуть хоть немного глубже, его сознание начинает судорожно выгорать, защищая секреты.

Люциус медленно обошел стол, его тяжелая мантия бесшумно скользила по каменному полу.

— Вы пытаетесь вскрыть сложнейший замок хрупкой отмычкой, мисс Грейнджер, в то время как здесь нужна тяжелая кувалда, — он остановился и посмотрел на неё сверху вниз своим фирменным холодным взглядом. — Есть только один волшебник, чья воля способна пересилить влияние Ока и вырвать информацию до того, как разум пленника превратится в пепел.

Гермиона замерла. Она прекрасно знала, о ком он говорит.

— Нет, — прошептала она, отрицательно качнув головой. — Гарри ясно сказал: допросы проводим строго мы. Мы не отдадим пленников Ему.

— Гарри Поттер сейчас на передовой в Ковентри, — мягко, почти вкрадчиво произнес Малфой, сделав полшага вперед. — Он занят спасением жизней. А время... время — это единственная валюта, которой у нас попросту нет. Через шесть часов этот «синапс» полностью синхронизируется с другими жезлами, и армия Мордора начнет полномасштабное наступление на Лондон.

Он сделал шаг к клетке, глядя на пленника с холодным, отстраненным любопытством:

— Мой Лорд не будет использовать зелья. Он не будет просить или договариваться. Он просто ворвется в его мозг, вскроет каждый нерв и вытянет нужный нам шифр. Да, от этого несчастного останется лишь пустая, пускающая слюну оболочка, лишенная души. Но зато завтра ваши друзья-маглы не погибнут под стенами этого города.

— Вы предлагаете мне лично отдать человека на растерзание монстру! — вскрикнула Гермиона. Её руки судорожно дрожали. — Это... это нарушение абсолютно всех правил, Люциус! Если мы это сделаем, мы станем прямыми соучастниками его пыток!

— Вы уже соучастница с того самого момента, как подписали этот договор, — Люциус достал из кармана тяжелые золотые часы и щелкнул крышкой. — У вас ровно пять минут, мисс Грейнджер. Либо вы отдаете приказ о транспортировке пленника в поместье Малфоев, либо завтра утром вы будете составлять длинные списки погибших, в которых, вполне возможно, окажутся мистер Поттер и мистер Уизли.

Гермиона перевела взгляд на клетку. Пленник внезапно поднял голову и дико оскалился. В его помутневших глазах вспыхнул зловещий багровый огонь, а изо рта потекла черная густая пена. Саурон смотрел на неё его глазами, откровенно насмехаясь над её нерешительностью и слабостью.

— Он не человек, — прохрипел пленник чужим, вибрирующим голосом, от которого содрогнулись стены подвала. — Он лишь сосуд... для Его воли. Вы все... сгорите.

Гермиона почувствовала, как липкий холод подбирается к самому сердцу. Она знала: если она согласится, часть её собственной души навсегда умрет вместе с разумом этого харадрима. Но если она откажется — прямо завтра погибнут тысячи невинных. И Гарри не было рядом, чтобы взять этот невыносимый груз на себя.

— Транспортируйте его, — голос Гермионы был едва слышен. Она с ужасом не узнавала свой собственный тон. — Скажите... вашему Лорду... чтобы он достал этот ключ. Любой ценой.

Люциус Малфой отвесил короткий, подчеркнуто церемонный поклон. В его глазах не было и капли сочувствия — только холодное, расчетливое торжество.

— Мудрое решение, мисс Грейнджер. Гриффиндорская чистота — это прекрасная вещь, но она совершенно бесполезна в мире, где правит сталь и черная магия.

Когда клетку с пленником окутало ревущее черное пламя портала, Гермиона обессиленно опустилась прямо на каменный пол, закрыв лицо дрожащими руками. Она отчетливо понимала, что только что совершила нечто необратимое, и никакие умные книги в мире не могли научить её тому, как жить с этим дальше.

7.

Подземелья поместья Малфоев встретили пленника тишиной, которая была страшнее любого, даже самого исполненного агонии крика. Волан-де-Морт ждал. Он не сидел на тронном возвышении, а неподвижно стоял в самом центре ритуального круга, вычерченного на каменном полу прахом сожженных темных фолиантов. Когда харадрим, скованный магией Гермионы, материализовался в зале, Темный Лорд медленно, с плавностью змеи поднял Бузинную палочку.

— Грейнджер проявила редкое благоразумие, — прошептал он, и его шипящий голос отразился от сводов ледяным эхом. — Она отдала мне твое тело, чтобы я забрал твой разум.

Пленник судорожно забился в путах, его рот наполнился черной желчью, а из разорванного горла вырвался хриплый клекот на Черном наречии. Багровое свечение в его помутневших глазах вспыхнуло с новой, ослепительной силой — Саурон не собирался отдавать своего слугу без боя.

— Легилименс! — рявкнул Волан-де-Морт.

Удар был такой ужасающей силы, что факелы на стенах мгновенно погасли, погрузив подвал во полумрак. Темный Лорд не стал осторожно прощупывать слои памяти, он обрушился на сознание харадрима подобно тяжелому лезвию гильотины. Внутри он столкнулся не с человеческими мыслями, а с бездонной, огненной пропастью, в самом центре которой полыхало Око.

— Уходи, бледный червь! — прогремел голос в его голове, заставляя кровь закипеть в жилах. — Ты — лишь прах на ветру Барад-дура!

— Я — тот, кто приручил саму Смерть! — прошипел Волан-де-Морт, с яростью усиливая натиск. Его лицо исказилось, вены на безносом черепе вздулись черными нитями. — Ты прячешься за печатью, но печать питается его болью. А боли я могу дать столько, сколько твой жалкий мирок не видел за все свои эпохи!

— Круцио! — произнес он, не прерывая ментального контакта.

Крик харадрима был нечеловеческим. Заклятие, наложенное величайшим мастером темных искусств, начало расщеплять каждую жилку, всю нервную систему пленника. Печать Саурона дрогнула. Там, где воля Ока ослабевала под натиском абсолютной агонии, Волан-де-Морт вонзал когти своего разума всё глубже.

Он видел: огненные горы, бесконечные подземные кузницы и, наконец, сложную структуру рун. Каждая руна была напрямую связана с ритмом биения сердца командира. Чтобы блокировать жезл, нужно было изменить тональность этого ритма. Шифр заключался не в буквах, а в частоте человеческих страданий.

— Довольно... — захлебнулся пленник. Его глаза лопнули, из них потекла густая темная жидкость, но Волан-де-Морт не отпускал его. Он высасывал последние капли информации, пока разум харадрима окончательно не превратился в серый пепел.

Через час Люциус Малфой вошел в кабинет, где Гермиона Грейнджер, не находя себе места от терзаний, ждала известий. На столе перед ней лежал пергамент, на котором сами собой проступали светящиеся синим цветом символы.

— Ключ получен, — холодно произнес Люциус, кладя перед ней копию расшифровки. Его руки слегка дрожали — даже для него увиденное в подвалах было чересчур. — Связь будет разорвана через три часа. Ваши друзья в безопасности.

Гермиона смотрела на пергамент, и символы казались ей написанными свежей кровью.

— Пленник? — спросила она, боясь услышать ответ.

— Мой Лорд закончил с ним, — Люциус отвел взгляд. — Он жив. В том смысле, что его сердце еще бьется. Но там... — он указал на голову, — больше ничего нет. Даже страха. Он просто кусок плоти, который скоро перестанет дышать.

Гермиона медленно взяла пергамент. Она знала, что этот листок спасет тысячи жизней завтра. Она знала, что Гарри и Рон вернутся домой благодаря этой пытке.

— Мы победим в этой битве, Люциус, — прошептала она, аккуратно складывая расшифровку. — Но я боюсь, что когда мы закончим, нам нечего будет праздновать.

— Праздники — для детей, мисс Грейнджер, — отозвался Малфой, поправляя трость. — Мы же с вами теперь взрослые люди. И у нас очень грязные руки.

7.

Гарри нашел её на самой крыше Министерства, когда над погруженным в тревожную дымку Лондоном уже забрезжил серый, морозный рассвет. Гермиона стояла у самого края каменного парапета, крепко прислонившись лбом к обледенелому камню. Её плечи мелко, судорожно дрожали, а в похолодевших руках она всё ещё сжимала тот самый пергамент с расшифровкой, присланный из поместья Малфоев.

Гарри подошел абсолютно бесшумно. Его походная мантия была сплошь в черной копоти, на левой щеке запеклась тонкая полоска крови после тяжелой ночной стычки под Ковентри, но взгляд зеленых глаз под очков оставался живым и глубоко тревожным.

— Кингсли сказал, что ты нашла решение, — негромко произнес он, останавливаясь в паре шагов за её спиной. — Блокада полностью сработала. Орки в долине Темзы просто... остановились. Они начали грызть друг другу глотки, как только связь с их командиром оборвалась. Мы смогли их полностью рассеять почти без потерь.

Гермиона даже не обернулась. Её голос прозвучал глухо, надломленно, едва перекрывая свист ветра:

— Потери есть, Гарри. Просто они не в тех списках, которые ты ежедневно читаешь в Атриуме.

Она медленно повернулась к нему. Гарри вздрогнул: он никогда еще за все годы не видел у неё таких глаз — сухих, совершенно лишенных привычного блеска живой жажды знаний, полных какой-то древней, тяжелой, выжигающей изнутри усталости.

— Я лично отдала человека Волан-де-Морту, — прошептала она, и её пальцы еще сильнее впились в пергамент. — Люциус сказал, что я «проявила благоразумие». Знаешь, что это на самом деле значит, Гарри? Это значит, что я стала для них абсолютно понятной. Своей. Я своими руками позволила Ему сделать то, от чего нас воротило все эти годы.

— У тебя не было выбора, Гермиона, — Гарри шагнул ближе, пытаясь взять её за дрожащие руки, но она резко отстранилась.

— Выбор был! — взорвалась она, и в её погасших глаза наконец вспыхнули горькие слезы. — Был выбор остаться людьми! Но я просто испугалась. Я наяву представила тебя... тебя и Рона, мертвыми лежащими на поле боя, потому что я не смогла «взломать» какой-то кусок черного дерева. И я выбрала вашу жизнь ценой того, что от того харадрима в подземельях Малфоев не осталось даже тени человеческой души!

Гарри молча смотрел на простирающийся внизу город. Там, в полумраке, магловские военные патрули перекликались с аврорами, готовясь к новому тяжелому дню войны.

— Мы все выбрали это, — сказал он, и в его голосе Гермиона вдруг услышала новое, пугающее спокойствие. — Когда я разрешил Люциусу послать Беллатрису в Глен-Мор, я переступил ровно ту же черту. Я видел детальные отчеты, Гермиона. Беллатриса не просто остановила орков. Она... она украсила ими весь лес.

Гарри повернулся к ней, и теперь его знаменитый шрам белел на мертвенно-бледном лице, точно выжженное клеймо.

— Мы искренне думали, что наша война с Волан-де-Мортом была борьбой чистого добра со злом. Но Саурон... он наглядно показал нам, что добро может быть просто неэффективным. И теперь Волан-де-Морт смеется над нами. Он не победил нас своей магией — он победил нас логикой. Он заставил нас признать, что его жестокость — это единственное работающее средство.

Гермиона уронила пергамент, и ледяной ветер тут же подхватил его, унося в темную бездну между небоскребами.

— Что с нами будет, Гарри? — её голос окончательно сорвался на беспомощный всхлип. — Когда всё это кончится... если мы вообще выживем... как мы вернемся в Хогвартс? Как мы будем смотреть на первокурсников и говорить им о «чести» и «справедливости»?

Гарри подошел и на этот раз крепко, сильно обнял её. Гермиона уткнулась ему в плечо, и её рыдания наконец прорвались наружу — горькие, надрывные, смывающие последнюю маску «мудрой и сильной волшебницы».

— Не знаю, — прошептал Гарри, закрывая глаза. — Наверное, мы уже никогда туда не вернемся. Тот Хогвартс, который мы знали, сгорел в ту самую ночь, когда открылся этот портал. Мы теперь просто солдаты, Гермиона. И наша единственная задача — дожить до того дня, когда нам больше не придется принимать такие решения.

Над горизонтом медленно поднялось солнце — кроваво-красное, затянутое густым дымом горящих окраин, освещая новый мир, который стал слишком темным даже для тех, кто носил свет в своих сердцах.

8.

Черный камень стен Отдела тайн, казалось, жадно впитывал свет, оставляя лишь тусклые, мертвенные блики на изрезанной поверхности дубового стола, заваленного свитками, старинными пергаментами и изрубленными фрагментами мордорских доспехов. В самом центре, надежно отделенный от остальной комнаты пульсирующим куполом Протего

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.