- -
- 100%
- +
Глава 1
Домой после смены приходится ехать на маршрутке. Ну как домой. В комнату, которую я снимаю. Государство вроде как должно было выдать мне квартиру, но по факту даже комнату в общежитии выбить не вышло. Была только мамина машина и то теперь...
Смотрю в холодильник пока он не начинает пищать. Есть не хочется. Ничего вообще не хочется, но девать себя куда-то нужно. Нормальный человек наверное сел бы обзванивать родственников и друзей в поисках помощи, но у меня есть только номера банков. Я получаю отказ за отказом. Везде нужны залоги, поручители Черт, ведь даже продажа обломков машины не перекроет и пятой части долга.
Долго игнорирую звонок в дверь, но никто из соседей не спешит открывать. Приходится вставать самой. Не успевает щелкнуть замок, как дверь распахивается и в кухню меня вталкивают три здоровенных мужика. Один из которых сегодняшний водитель. Артур.
— Говорят, ты бедная птичка. Что-то я переживаю о своих деньгах. Вдруг надумаешь слинять. Послушай, — начинает Артур, подгоняя меня к стене. Его глаза сверкают концентрированной злостью. — Ты ведь понимаешь, что деньги нужно отдать? Побеги могут плохо закончится.
— Я... я постараюсь, — еле выговариваю, чувствуя, как совсем сбивается дыхание. Куда ушла вся уверенность?
Двое других амбалов хмурятся, подходят ближе, и их шаги заставляют меня сжаться и запахнуть полы халата плотнее.
— Постараться — не вариант. Ты должна отдать долг сейчас же, — почти шипит Артур, его лицо становится все ближе. — Мне не нужны твои обещания, мне нужны деньги. Знаешь, что с неплательщиками делают? Особенно такими симпатичными?
Жуткий холод пробегает по спине. Я пытаюсь увернуться от его взгляда, но он словно приковывает меня к месту.
— Я... пустите меня, — шепчу, крепко сжимая руки в кулаки, пытаясь скрыть дрожь.
Один из мужчин скрещивает руки на груди и грубо усмехается:
— Ты думаешь, это шутки?
— У меня сейчас нет, но я постараюсь найти! — всхлипываю, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. И тут мне становится страшно. Вдруг, сейчас они просто заберут меня с собой? Меня же даже некому искать. Артур обходит меня, прислоняясь к кухонному столу.
— У нас есть свои методы, уверяю тебя, — вырывает из моих пальцев махровую ткань, оголяя грудь. — Соображай быстро.
— Т-там. У меня в комнате есть Есть немного
— Иди, — вальяжно кивает, отпуская, а я срываюсь в комнату.
Пробегая мимо приоткрытой входной двери на секунду задерживаю дыхание. Нет. Побег мне ничем не поможет. В комнате выворачиваю все карманы, кошелек, заначку. Крохотную шкатулку с родительскими кольцами и подаренными мне за несколько дней до их гибели сережками, хочу спрятать, но мою руку перехватывает лапища Артура.
— Нехорошо крысить, — скалится, выдергивая из пальцев шкатулку.
— Пожалуйста. Они ничего не стоят. Это не продать, но это все что у меня осталось от родителей, пожалуйста — реву в голос, но он только сильнее улыбается.
— Вот и отлично, — прячет в карманы мои сокровища. — Тем больше будет стимул вернуть деньги. А может все таки — рвет пояс халата и сбрасывает его с моих плеч, оставляя совершенно голой.
— Не надо, пожалуйста. Я все верну!
Но его рука все равно ползет к груди и больно сжимает сосок.
Глава 2
Мне кажется, будто я все еще сплю. Попала в какую-то другую реальность и проживаю не свою жизнь. Я впервые оказалась голой перед мужчиной. И в какой ситуации! Все мои сирены вопят на полной мощности, но бежать некуда.
Он притягивает меня к себе, больно удерживая. Жмется своим телом, обдавая слишком агрессивным парфюмом. Слизистую выжигает его аромат, стараюсь не дышать, но это ерунда по сравнению с тем, что я чувствую, как он возбужден. Дрожь пробивает тело. Но совсем не от возбуждения, а от настоящего страха, который плещется у меня в крови.
Он отпускает грудь и обманчиво нежно гладит по щеке. Внимательно разглядывает словно букашку, которую собирается раздавить. На его лице расползается довольная улыбка, и он бьет меня наотмашь. Именно то место, которое только что гладил. Попадает туда же, куда пришелся удар в авто. От этого все звенит и кружится еще сильнее. Падаю на пол, потеряв равновесие. Отползаю подальше, жалко пищу, забившись в угол. В висках стучат отбойные молотки, и я никак не могу сосредоточиться. Губа лопнула от удара, и привкус металла появляется во рту.
Артур сгребает пятерней все наличные со стола и перед тем как уйти, небрежно бросает:
— Три дня у тебя. И даже не думай бегать. Все равно найду.
Сделав резкий выпад в мою сторону, пугает, заставив взвизгнуть, и тут же смеется. Ему нравится, что я испугалась. Он кайфует от моей беспомощности и унижения. Прячу лицо в ладонях и слышу удаляющиеся шаги и хлопок дверью. Наконец-то. Неужели все закончилось? Даже не верю! Первым делом, нерешительно тянусь к пледу на кровати. Хочется скорее прикрыться. Хочется скорее исчезнуть из этой жизни. Как я попала в такой водоворот?!
Рыдаю, захлебываясь своими слезами и беспомощностью. Но это не все сюрпризы, которые мне приготовил этот вечер. Видимо, почуяв, что все затихло, из своей норы выбирается хозяйка квартиры. Она врывается в мою комнату, не заботясь об обоях, шарахает дверью по стене. Где же ты была, когда меня здесь били? А если бы...
— Ты что здесь устроила, а? Это что за гости такие? Мне проблемы не нужны. Шмотки собирай и выметайся, — визжит во все горло.
— Но я заплатила за три месяца вперед, — не нахожу аргументов лучше, плотнее кутаясь в плед.
— Это будет мне моральной компенсацией за то, что эти уроды теперь адрес мой знают! Собралась и пошла отсюда, а то без трусов выкину! Час у тебя!
Плакать я разучилась еще в детстве. Последние слезы я оставила на похоронах родителей. Мне было одиннадцать и случилось самое страшное, что может произойти в жизни маленькой девочки. Сейчас я чувствовала только, как огонь разъедает грудную клетку, и отмечала, как дрожащие пальцы не справляются с замками и пуговицами. Я потеряла все самое ценное. У меня снова ничего не осталось. Тону в горечи несправедливости и отчаянье.
У меня остался один шанс выжить. Последний. Больше никто мне не сможет помочь.
Через час я стою у палаты Амира Ренатовича и никак не могу решиться постучать. Он не просто так отдыхает в клинике с огнестрельным ранением. Он самый настоящий бандит. Он хозяин нашего города. Жестокий, богатый, опасный и пугающий. Старше меня на пятнадцать лет, однажды выдела его возраст в карте. Но выбора у меня нет. Он единственный, кто может помочь. Если только захочет... А он захочет. Все же как он просил. Как хотел. Сама прибежала.
Считаю до ста, задерживаю дыхание, стучу и, дождавшись резкое да!, вхожу в палату.
— А, это ты детка, заходи. Что хотела? — встречает, не отрывая глаз от монитора ноутбука. Но мое молчание заставляет поднять взгляд.— Стоп. Ты почему в таком виде? — встает с кровати, подходит, оценивающе разглядывая. Я не стала маскировать последствия встречи с Артуром. Может, нужно было наоборот?
— У меня просьба. Я не знаю как — переступаю с ноги на ногу и не знаю, как начать разговор.
— Соберись, — хмурится, подходя вплотную.
— Мне нужны деньги. Срочно. Много. Банки столько не дадут без залога, а обратиться мне не к кому, — тараторю, разглядывая плитку на полу.
— Зачем? — склоняет голову набок и тянется пальцами к моей пострадавшей щеке. — Кто это сделал? — на его скулах заиграли желваки. Он злится, на меня?
Ведет пальцем по скуле. Нежно. Касается уголка губ, и на подушечке его пальца остается кровь. Он хищно облизывает палец. Это он Зачем?
— Я утром попала в аварию и — рассказываю ему все, что произошло. Мы так и стоим на пороге палаты, он с каждым моим словом хмурится все сильнее. — Они забрали последнее, что осталось от родителей. На деньги мне плевать, тем более я должна, но это...
— И распустили руки, значит... Ничего ты им не должна. Не трясись. Все решу, — уверенно.
— Я все верну. Я отработаю. Можно смены подряд ставить, жить в клинике буду. Можно зарплату не
— Обязательно отработаешь, — его улыбка превращается в звериный оскал. — Сказал же — все решу. Ты же уверена, что хочешь этого? Согласна на мои условия?
— Да.
— Тогда становись на колени, детка.
Волна облегчения смывается еще большим страхом. Он подходит слишком близко, но теперь ему можно все. Я сама пришла сдаваться в плен с завязанными руками. Отказать ему я не имею никакого права.
Глава 3
Стою замерев, как мышка от страха. Боюсь не то что пошевелиться, а даже дышать. А вот он чувствует себя очень уверенно в этой ситуации. Не первый раз? Тут же одергиваю себя за глупость. Конечно же, не первый.
Он улыбается хищно. Совсем не для того, чтобы расположить к себе. А чтобы обозначить территорию, дать понять, кто здесь главный. Он подходит совсем близко. Рассматривает меня как букашку, склонив голову набок. Оценивает? Не слишком ли много отдает за такой товар. Что он там меня просил, вспомнить я не успеваю. Потому что он, жестко придерживая меня за затылок, он жадно вгрызается в мой рот.
Это не поцелуй. Это безжалостное нападение. Он пытается подавить, а мне некуда отступать. Теряюсь. У меня не получается ему ответить. Зубы сталкиваются, кислорода не хватает, он просто не дает мне сделать вдох! До боли прикусывает нижнюю губу и тут же влажно, со вкусом, зализывает.
Пытаюсь его остановить, но мои метр пятьдесят пять и пятьдесят килограмм против двухметровой горы мышц абсолютно бесполезны. Я его с места не сдвину, даже если очень сильно понадобится.
— Тиш-ш-ше, детка. Не брыкайся. Иначе будет очень больно, - и в подтверждение своих слов он наматывает на кулак мои волосы и оттягивает их назад.
Заставляет заглянуть ему в глаза и от увиденного меня начинает колотить. Бездонные холодные омуты завораживают. Я уже в них тону. Меня не спасти.
- Если будешь слушаться, гарантирую тебе понравится, - его царапающий голос с хрипотцой прокатывается опьяняющим теплом по телу, несмотря на грубость.
Буду. Конечно, буду. Выбора у меня нет. Сама себя вручила ему в руки и теперь обязана. Он привык, что ему подчиняются. Беспрекословно. Давит не только физически, но и своей хищной аурой. Сожрет и не подавится. Выбросит и забудет. Ему таких, как я нужно пятеро, чтоб насытится. Страх, что он может меня выкинуть, если я буду отказываться или ему не понравится, пульсирует в венах. Мне нужна его помощь.
Он оглядывает мое тело. Смотрит так, будто видит все, что скрывается под одеждой. Оценивает. Невозможно понять, нравится ему или нет, но он уже намечает планы, что со всем эти можно сделать. Хочется прикрыться, спрятаться, но я не имею права. Больше не принадлежу себе.
У меня впервые появляется возможность рассмотреть его так близко. Он красив. Остро. Опасно. Дьявольски. Темные, густые волосы и им в тон глаза, выразительный нос. Завораживающая ямочка на подбородке. Амира не портит даже жесткое выражение лица.
Все так же придерживая меня за волосы, другой рукой он очерчивает скулу, спускается на шею. Его рука слегка сдавливает горло. Пока не пугая, а только обозначая силу. Пальцы перетекают ниже, в v-образный вырез футболки. Грудь у меня небольшая, белье я ношу редко, а сейчас и вовсе забыла. Наверное, нужно было надеть что-то особенное? Для него. Упаковать себя по-праздничному? Хотя чем я его могла удивить
Он легко получает доступ к моему телу. Не отрывая взгляда, обманчиво нежно очерчивает окружность груди, грубыми мозолями царапая кожу. Зажимает сосок, перекатывает между пальцев, выкручивает и тянет к себе. Это совсем не ласка, а собственнический жест. Почти не больно, но очень остро. Так неожиданно, что вышибает весь воздух из легких, а дрожь пробирает тело.
- Хорошая девочка. Мы с тобой точно подружимся.
Он довольно тянется повторить то же самое со вторым соском, но в дверь за моей спиной стучат.
- Да! - рявкает раздраженно и подталкивает меня в глубину палаты, чтобы не мешалась перед дверью.
А я наконец жадно хватаю губами воздух. Поправляю футболку, отхожу к окну, обнимаю себя руками, пытаясь спрятать призывно торчащие соски, защититься и хоть немного успокоиться. Грудь все еще ноет после его нападения, а в голове твориться чёрт-те что. Как мне могло такое понравиться? Мне всегда не хватает прикосновений. Но чтобы настолько
Я очень тактильный человек и поняла это только после смерти родителей. Позже, в детдоме уже я сама старалась избегать внимания. Там это было просто опасно. Потом случилась учеба, практика и Толя. С ним было приятно обниматься и целоваться. Он был нежным, напористым и инициативным котиком ровно до того момента, пока я не призналась, что девственница. Тот скандал и сплетни в поликлинике, что он устроил мне не забыть.
Хуже было только с заведующим. Он поначалу просто успокаивал. Налил чаю, подсел ближе. И ближе. Приобнял за плечи. Его лысина вспотела, рубашка не справлялась с натиском огромного живота. Когда его липкая рука поползла вверх по моему бедру, я резко отпрыгнула. Но он был совершенно спокоен и уверен в себе.
— Девочка-Евочка, ну что ты? Ты же хочешь продолжать здесь еще работать? На хорошей должности и с большой зарплатой вместо штрафов? Давай, трусики снимай быстренько. Решим твою проблему, и все будут довольны.
Я стояла и ошарашенно пялилась на него во все глаза. Никак не могла поверить, что он говорит это на полном серьезе и вслух.
- Я же врач. Сделаем все красиво.
Его сальный взгляд становился все более затуманенным похотью. Липкие руки задирали халат. Надсадное дыхание учащалось, а пуговицы рубашки на его пузе грозили вот-вот вырваться из петель.
Глава 4
Меня тошнило от его слов и взглядов. Я тогда тоже замерла мышкой, но у меня хватило воли сорваться с поводка его взгляда и написать заявление на увольнение.
А теперь вот Керимов. Совсем не тот, кого я представляла рядом в свой первый раз. С другой стороны, можно утешать себя хотя бы тем, что это будет не потный, толстый зав, а красивый, опытный мужчина. Другое дело, что все это будет исключительно для него. И даже если мне что-то придется не по вкусу, я обязана буду улыбаться и терпеть.
Но как и многим девочкам, мне всегда хотелось, чтобы это случилось по любви. Как у моих родителей. Они встретились, когда папу перевели в мамину школу в пятом классе. Больше они не расставались. В восемнадцать поженились, а через два года появилась я. Мне не передать с какой нежностью и трепетом они относились друг к другу. Правда память оставила только крошки воспоминаний. Их голоса напрочь стерлись из моей памяти, но ощущение тепла, уюта, дома и запах солнца навсегда остался только там. Только с ними.
Амир же жестокий, властный, холодный. Ему плевать на меня он просто будет пользоваться телом. Он купил себе куклу для постельных утех. И мне придется соответствовать и отрабатывать по полной, если я хочу, чтобы он помог.
— Амир Ренатович, через полчаса нужно выезжать, — в палату входит Слава, начальник охраны Керимова. Стыдно невыносимо. Будто он нас уже застал за чем-то грязным.
— Поедем прямо сейчас. Я уже собрался, — он оглядывается в поисках сумки, но натыкается взглядом на меня. — Забыл. Выдели машину и человека. Эту отвезти домой. И вызови Анну. Пускай ее устроит, отмоет и упакует к моему возвращению.
Вот и все, чего ты стоишь в этой жизни Евочка. Кукла без имени.
Анной оказывается роскошная женщина лет пятидесяти. В брючном костюме цвета слоновой кости с идеальным макияжем и укладкой. Она очень приятная и добродушная, а не чопорная стервой, которой кажется на первый взгляд.
Она показывает мне мою спальню, кухню и библиотеку. Последняя завораживает масштабом. Потом идут не такие приятные, а скорее унизительные процедуры. Меня и правда отмывают и упаковывают по вкусу хозяина. Готовят к его приходу.
Вот теперь я настоящая игрушка.
По окончанию всего этого безобразия, на моем теле не остается ни одного волоска ниже шеи, каждый сантиметр кожи натерт чем-то пахучим и блестящим, волосы лежат голливудской волной, а макияж настолько идеален, что его практически незаметно. Я упакована в длинное шелковое платье до пят, которое льстит моей фигуре и невероятно нежно обнимает каждый изгиб. Струится при каждом шаге и вообще делает как минимум королевой красной дорожки.
У меня еще остается немного времени до возвращения Амира, поэтому Анна уводит меня на кухню поболтать и выпить чаю.
- А сколько здесь обычно Ну — решаюсь спросить волнующий меня вопрос, но запинаюсь на полпути.
— Проводят времени девочки? По-разному. От пары часов до пары месяцев. Не думай об этом. Просто наслаждайся. Здесь великолепная сауна. Отлично расслабляет. Рекомендую. Потом спасибо скажешь! Завтра днем покажу тебе сад и бассейн, — подливает чай элегантным жестом. Вот кто здесь настоящая королева.
— Мне завтра на работу. Здесь есть поблизости остановка? Или на такси придется добираться?
— Милая, — она улыбается мне, как душевнобольной и обнимает ладони, лежащие на столе. — На время пока ты находишься в этом доме, ты работать не будешь. У тебя другая цель. — ее речь словно отрепетирована и заготовлена для таких как я. Как я Черт, как же быстро я попала в ряды проституток
— Ну это мы еще обсудим, — уверенно заявляю, а сама грустно заглядываю на дно кружки. — Вы не знаете когда он приедет?
— Через пару часов должны быть. Ты что-то хотела?
— Можно мне пока побыть в библиотеке?
— Конечно. Пойдем, провожу.
Оставшись одна, теряюсь от разнообразия книг. Тут их так много, что стеллажи уходят под потолок и даже есть специальная лесенка, чтобы добираться до самых дальних. Неужели Керимов прочитал хотя бы часть. Ну или сам собирал это чудо? Или поручил Анне сделать такую комнатку только для того, чтобы было как у всех?
Выбираю одну из самых любимых книг и устраиваюсь в огромном кресле у окна. Книга тяжелая, с кожаной обложкой и великолепными иллюстрациями автора. Какое-то супер эксклюзивное издание. Выглядит роскошно. И никогда не открывалась, судя по состоянию страничек. Что ж. Открываю первую страницу и пропадаю.
Я не просто пропадаю, а моментально засыпаю, попадая в волшебный мир. Медленно выныриваю из сна и замечаю, что в библиотеке я уже не одна. В кресле напротив сидит Амир. Он в строгом черном костюме и ослепительно-белой рубашке. Верхние пуговицы расстегнуты, а галстук серой змеей свернулся у его ног. Керимов очень недоволен. Сколько же я проспала?
— Извини, я не думала, что усну. Хотела просто почитать и — встаю, пытаюсь привести себя в порядок, но он только отмахивается от моих слов.
— А теперь давай поговорим подробнее о твоей роли в моем доме, спящая красавица.
Глава 5
В библиотеке темно. Горит только торшер у моего кресла, мягким, теплым светом. Больше создавая тени, чем подсвечивая. Но все равно я замечаю, как глаза Амира выдают его усталость.
— Анна сказала, что ты на работу завтра собралась. — с тихим звоном ставит бокал на маленький столик.
— Хотела бы. Я же не нужна тебе здесь круглосуточно? А у меня там пациенты
— Круглосуточно нет, не нужна. Но твой главный пациент сейчас - я. Рана. Забыла? — он показывает на плечо, но обслуживать я буду явно не его. Точнее, не только его. — Ева, я не собираюсь ждать, пока ты закончишь смену, пока будешь отсыпаться после или пока тебя доставляют по пробкам. Это ты должна меня ждать. Хочу, чтобы ты была доступна, в настроении и всегда готова. Иначе какой смысл тебя здесь держать? — откидывается на спинку, расстегивая несколько пуговиц на рубашке. А я не могу оторвать взгляд от этого простого движения.
— Поняла, извини. Я просто подумала...
— Тебе не нужно думать, — обрывает он жестко. — Подойди.
Медленно иду ему навстречу. Перед тем как сесть читать, я сняла туфли. Они остались ждать меня у кресла. Иду к нему босиком, приподнимая подол платья. Без каблуков оно оказывается слишком длинным.
Взгляд Амира оценивающе проходится по моей фигуре и задерживается на груди. На мгновение он улыбается одним уголком губ. Здесь прохладно, соски собрались в твердые горошинки, и шелк демонстрирует это даже откровеннее, чем будь я голой.
Останавливаюсь неподалеку от его кресла, но он берет меня за руку, подводит ближе и ставит у себя между ног. Взгляд оценивающий меня, становится острее. На мне нет белья, и он это замечает. Проводит пальцем по талии и ниже, ниже, ниже. Подбирается под легкую ткань шелка и тянет его вверх. В этот раз ладонь ползет по внутренней стороне бедра, задевая все чувствительные местечки, но не касается самого главного.
Меня впервые так откровенно касается мужчина. Лицо полыхает от смущения. Не могу поднять на него взгляд. Я не знаю, как себя вести. Между нами нет совершенно никаких чувств. Да мы не знакомы практически! Он по одному стягивает тонкие бретельки с плеч. Платье спадает до талии, оголяя грудь. Я тут же пытаюсь прикрыться, но Амир жестко отводит мои руки. Кожа покрывается мурашками от жадного мужского взгляда. Он продолжает игры с моей грудью, которые начал еще в клинике. Поглаживает, мнет, едва касаясь, царапает, щекотно очерчивает контур. Неожиданно выкручивает оба соска, тело пронзает острая молния, и я не могу сдержать стон.
— Нравится, Детка? — хриплый шепот царапает кожу, а я не могу ничего произнести в ответ. — Чего молчишь? Нравится, нет?
— Я Я не знаю, — шепчу и дышу часто-часто, пытаясь угнаться за бешеным пульсом, краснею и стараюсь удержаться на ногах.
— Ширинку расстегни и садись сверху. Покатаю. Заодно и узнаем нравится или нет.
Мимолетно взглянув на бугор в его штанах, прихожу в ужас. Кажется, покраснеть сильнее - невозможно. У меня не было никакого опыта, кроме поцелуев, и нескольких случайных просмотров порно. А сейчас все происходит слишком быстро. Чувство нереальности происходящего вышибает напрочь.
— Я не люблю повторять дважды.
Голос Керимова становится холоднее и жестче. Нельзя медлить, иначе он вышвырнет меня на улицу.
Опускаюсь на колени у его ног и тянусь к ремню. Пальцы мелко подрагивают, и у меня никак не получается его расстегнуть.
— Чего дрожишь? Ты будто первый раз, — хриплый смешок нарушает тишину комнаты, а я останавливаю хаотичный бег пальцев и впервые за вечер заглядываю в его черные глаза. Улыбка на его лице превращается в жуткий оскал.
— Я просто Я никогда не
— Ты целка, что ли? Пошла вон немедленно!
Как? Куда пошла? А как же долг? Он теперь мне не поможет?
Хочется задать все эти вопросы, но я боюсь его еще больше разозлить. Мне же нужно сгладить ситуацию. Если он сейчас меня выкинет, мне даже пойти некуда будет среди ночи!
Становится крайне неуютно под прищуром холодных глаз. Моя грудь все еще открыта для него, и теперь это кажется неуместным. Хочется прикрыться, спрятаться, но мои руки на его бедрах, ладони у пряжки ремня. Я стою на коленях у его ног и чувствую, как под моими пальцами пульсирует горячая плоть. У меня хоть и не было никогда мужчины, но будучи медсестрой, я всякого повидала. То, что я чувствовала сейчас под тканью брюк, не шло ни в какое сравнение с увиденным ранее и было очень внушительного размера.