- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1
– Милый, скажи, может, все-таки не стоит так торопиться с твоими заказами? Ну что, денег нам, что ли не хватает?
Я озабоченно рассматриваю себя в зеркале, поворачиваюсь то одним боком, то другим. Все ищу несуществующий жирок. Кто-то мне когда-то сказал, что после двадцати пяти лет, несмотря на еще гладкую кожу, тело уже незаметно начинает стареть, и женщина начинает неуловимо превращаться в старуху. Мне двадцать семь и я едва ли не каждый день отчаянно ищу первые признаки старения.
Мой муж отрывается от ноутбука и добродушно усмехается, разглядывая меня:
– Денег всегда мало, ты что, не знаешь? Особенно сейчас, – он кивает на экран, – приходится работать дома, опять все точки позакрывали, не выбраться спокойно никуда. А товар застаивается, сроки горят. Меня уже достали бесконечные проблемы.
– Ну, а мне ты предлагаешь сидеть дома как затворница и забыть про общение с людьми, да?
Я наигранно прикусываю нижнюю губу. До сих пор чувствую себя маленькой девочкой, которая вынуждена жить взрослой жизнью, и очень любит взрослых мужчин. Вернее, взрослого мужчину, своего мужа.
К слову, Женя у меня давно поговаривает о детях, и я тоже очень хочу маленькую крошку. Предел моих мечтаний – трехкомнатная квартира где-нибудь в Питере, а живем мы, на минуточку в пригороде, где ловить особо нечего. Осталось подкопить еще немного и моя мечта сбудется. Я не зазнайка – обычная женщина, которая хочет счастья. А у каждого, как говорится, счастье – свое.
– Вот не надоело еще себя разглядывать, так глаза все сотрешь? Ты у меня стройная, идеальная, за ночь ничего не поменялось. А, Алис? Иди лучше ко мне.
– Нет, сейчас ничего не получится. Я хочу есть, а потом бегу на собеседование. У меня встреча через сорок минут в кафе. Предлагают работу сиделкой или няней.
– Ты что, с ума сошла? Какая сиделка? Почему я узнаю об этом только сейчас?
– Жень, работы нормальной просто нет. Не хочу я продавать запчасти на авто, как это делаешь ты. Перекупы, переговоры, все такое… не мое это.
Я сажусь на край овальной постели, за которую мы только недавно выплатили рассрочку, и расправляю складки на строгой серой юбке. Не знаю, вызовет ли моя одежда доверие, но не в растянутых же спортивках идти?
На маленькой кухоньке запищала микроволновка, разогрелась пицца. Я вспомнила, что писали в объявлении.
– Парню двадцать три года. Он неудачно упал с мотоцикла и повредил ноги. Подробностей не знаю, но живет он в загородном доме, отец постоянно пропадает на работе, матери нет. Не в курсе, куда она делась.
Женька хмурится и сосредоточенно о чем-то думает, затем выдает то, что беспокоит меня с самого начала:
– У тебя ведь нет никаких рекомендаций, нет опыта. Ты просто так явишься с улицы и все? Да и неужели этот амбал не в состоянии сам за собой ухаживать?!
– Ну, не все так просто. Он может добираться до туалета и ванной. Я должна просто вовремя приносить еду, убираться, ну может подать чего-нибудь по просьбе…
Что тут говорить, я совершенно не понимаю как себя вести с парнем, который явно будет не в восторге от моего внезапного появления.
– Обещают десять тысяч в неделю. По мне, стоит попробовать хотя бы сходить и обсудить детали.
– Неплохо, конечно. Но как я буду тебя видеть? Ты что, жить там круглосуточно собралась? И, извини, конечно, но не буду тебя обнадеживать: не уверен, что выберут именно тебя.
– Я знаю. Ты всегда находил правильные слова для поддержки. Да что уж там, ты просто мастер сказать доброе слово! – я понимаю, что больше не могу тянуть время, – ладно, милый, тебе принести пиццу?
– Не знаю, как насчет пиццы, но если бы ты нашла хотя бы пять минут, мы бы успели провернуть одно очень важное дельце…
– А вот это только после собеседования.
Я чмокаю Женьку в губы и спешу на кухню за пиццей. Если я хочу успеть на встречу, нужно поторопиться.
***
В кафе не так много народа, как я предполагала, а это значит, что мы хотя бы не будем перекрикивать друг друга во время разговора.
Нервничаю. Сейчас моя строгая юбка и блузка с длинным рукавом совсем не вписывается в непринужденную обстановку, но не бежать же из-за этого домой. Я мысленно пытаюсь представить, как выглядит мой будущий работодатель, и как пройдет наша встреча. Чтобы успокоить нервы, заказала себе молочный коктейль, который сейчас потягиваю через тонкую трубочку.
– Добрый день. Меня зовут Михаил.
Приятный, бархатистый голос заставляет вздрогнуть и подскочить на ноги. Подо мной жалобно скрипнул пластиковый стул.
– Сидите, сидите, я не хотел вас испугать.
Я послушно сажусь на место и с интересом смотрю на высокого мужчину. Все-таки, я не ошиблась с выбором одежды. Михаил одет в строгий темно-синий костюм, на шее черный галстук.
Он не молод, но у него приятная внешность: седые волосы аккуратно и по моде подстрижены, волевой квадратный подбородок чисто выбрит, серые стальные глаза смотрят серьезно и внимательно. Вдобавок, от него очень вкусно пахнет. Аромат дорогого парфюма перебивает все запахи в кафе, да так, что слегка кружится голова.
– Извините, что пришлось встретиться в таком неподобающем месте. Обычно я назначаю встречи в своем офисе, но сегодня даже свободной минуты нет. – Михаил садится за столик и ободряюще улыбается, – я привык сразу приступать к делу. Заскочил сюда буквально на двадцать минут, и затем снова на переговоры. Я начальник местной авиакомпании. Но, давайте не отходить от темы. Понимаете, я долго думал, как мне поступить. Мой сын, он очень своенравный, и не потерпит рядом пожилую женщину, даже если она будет высококлассным специалистом. Поэтому я ищу именно молодых женщин. Травма Стаса немного затянулась, ноги после аварии слишком слабые. Это его убивает морально, он чувствует себя униженным и немощным. Скажите, у вас есть опыт, вы сможете справиться со своей работой?
– Я… – я просто не могу соврать, глядя ему в глаза. – Нет. Опыта у меня нет, но я готова пройти испытательный срок. Если что-то вас не устроит, то я просто уйду.
Михаил окинул меня изучающим взглядом:
– Сколько вам лет?
– Двадцать семь.
– Выглядите вы гораздо моложе своих лет. Я доволен, что мне не пришлось долго искать нужного человека. Вы честная и ответственная, это сразу видно. Думаю, вам можно доверять и мы можем попробовать. Если вы не против, то, приехать в дом нужно уже завтра. Утром я улетаю в командировку на две недели и не хочу оставлять Стаса одного. Он может совсем сникнуть, сойти с ума и так заработаться, что даже не заметит, как опустошит банковскую карту, заказывая еду с доставкой.
– Да, я могу приехать уже завтра. – Мое сердце екает от мысли, что совсем скоро начнется мой первый рабочий день. Все происходит так быстро, и так просто, что даже не верится. – Но какой график работы, и что нужно делать?
– Вы должны приезжать каждый день в одиннадцать часов утра, раньше Стас просто не просыпается. Нужно готовить ему еду, выводить на прогулку, если он захочет. Помогать в мелочах, убирать бардак, если видите, что это требуется. На вечер можно оставлять еду на столе и уезжать домой. Думаю, часов в восемь уже можно уезжать. Ну, конечно, нужно звонить ему часов в десять-одиннадцать вечера, узнавать, как дела, все ли хорошо. Я понимаю, он не маленький мальчик, но звонить все же надо.
– Да, я понимаю. Это самая простая работа, которую я только встречала.
Михаил снова улыбается:
– Возможно, придется терпеть скверный характер и придирки, но в целом, думаю, вы справитесь, а может, даже найдете с ним общий язык. Деньги я буду переводить вам на карту раз в неделю. Ах да, я совсем забыл. – Михаил потупил взгляд, – вы замужем, у вас есть дети?
– Я замужем, но детей нет. Мой муж понимающий, он не будет против моей работы.
– Надеюсь, это на самом деле так. В любом случае, если что-то не понравится, вы просто уйдете. Я пришлю вам на телефон адрес, и завтра Стас откроет вам дверь, она автоматическая.
– Хорошо.
– Сейчас мне нужно ехать, время поджимает. – Михаил поднимается со стула. – И пожалуйста, не нужно так нервничать. Все в порядке. Хорошо?
– Да, все хорошо.
Я улыбаюсь, не совсем уверенная, что моя улыбка получилась естественной. Михаил уже ушел, а я все еще смотрю сквозь панорамное окно на улицу. Уже темно, листья деревьев все сильнее теребит ветер. Наверное, у меня внутри сейчас также беспокойно как и на улице. Пена от молочного коктейля осела на стенках пластикового стакана, и я отодвигаю его в сторону. Ну, что же. Завтра начинается мой первый рабочий день. И вроде бы все идет как надо, но почему же я так нервничаю?
ГЛАВА 2
Он гладил меня очень нежно, едва касаясь ладонями кожи. Легкие прикосновения заставляют трепетать мой живот. Мышцы подрагивают, а я сама тянусь навстречу рукам. Не могу контролировать свое тело, и это сводит с ума, кажется диким наваждением. Разве можно вот так реагировать на чьи-то руки? Сквозь сомкнутые веки я вижу только его гибкие пальцы – в спальне темно, плотно задернуты шторы, а мне отчаянно хочется подняться, потрогать его тело, увидеть лицо и выражение глаз.
Уверена, он очень гибкий, чувствую, как от тела исходит жар. Он молод и не сдержан, он совсем не такой как я – он порывистый, дикий, дерзкий, неуправляемый. Он может растоптать мою самооценку за минуту колкими словами, в мгновение ока превратить меня в мямлю и истеричку. Все мое женское будет растоптано, и я просто буду молчать и благодарно принимать унижения. Откуда я все это знаю? Наверное, чувствую.
Но я не могу встать и уйти, потому что очень хочу его. Все, что есть сейчас – его горячие ладони, мне достаточно даже их. Но что, если он спустится ниже, что станет со мной тогда? Я теряю мысли и в голове уже какой-то сумбур. В уголках глаз скапливаются слезы, и я понимаю, что эта пытка никогда не закончится. Я игрушка, и не нужна ему всерьез.
В этой незнакомой комнате раздражающе громко тикают часы. Я понимаю, что я не дома. Чужие простыни, чужой запах…
– Эй, Алис. Ты меня реально пугаешь!
Женькин голос врывается в ухо, и я подскакиваю на кровати словно пружина. Все тело покрылось потом, я тяжело дышу. Слава богу, я в своей спальне.
– Тебе что, кошмар приснился? – Женя обеспокоенно осматривает мое лицо, – ты вытянулась, словно струна, вся одеревенела. Я думал, ты вот-вот взорвешься от напряжения. Ты прости, я не думал, что вчерашняя ночь тебя до такого доведет. Или вино плохое оказалось?
– Нет, все хорошо, просто, сон какой-то дурацкий приснился, – я все еще пытаюсь выбросить из головы горячие ладони, блуждающие по животу, но это очень сложно. Низ живота обдает огнем, и я только сейчас осознаю, что возбуждена. Но как, черт возьми, почему?!
Вчера мы отметили мое удачное трудоустройство – купили фруктов, вина, я нарезала сыр и охотничьи колбаски. После фильма, кажется, это был ужастик «Инфекция фаза 2», мы занялись любовью. Все было прекрасно.
Конечно, сначала Женька был не очень доволен, что мне придется уходить из дома каждый день, но я успокоила его, сказав, что моя работа, скорее всего – временная подработка. Ведь не вечно Стас будет прикован к инвалидному креслу. Настанет день, когда он встанет на ноги, и моя помощь больше не потребуется.
Это его немного успокоило, и вечер прошел великолепно. А сейчас я нахожусь будто в каком-то эротическом бреду и не контролирую свое тело.
– Мне нужно в душ, почему ты меня раньше не разбудил? Время десять утра!
В спешке подскакиваю с кровати и спотыкаюсь о тапочки.
– Ну, малыш, извини. – Женька бухнулся обратно на подушки и зевнул, – я как-то не подумал, забыл. Мне вообще показалось, что ты передумала. Может, и не нужно никакой работы?
Это он крикнул мне вдогонку.
– Ну, уж нет. Я уже настроилась работать как папа Карло. И тебе меня не остановить, даже не пытайся.
Вот засранец! Мое сердце колотится как бешеное, нужно спешить. Что поделать, если мой муж – вечный ребенок, с этим нужно просто смириться. Принять как должное. Ведь люблю же я его и такого, каждую морщиночку люблю.
Стас
Такси, наконец, добралось до места назначения. Кажется, пока ехали, я вся взмокла. Никогда не любила новые знакомства, и вообще, я домоседка, с людьми не очень люблю общаться. Вот же ситуация – я до жути не выношу людей, но иду работать к кому – к инвалиду! Вот что я несу? Он вовсе не инвалид, а лишь временно не может двигаться. Я расплатилась с таксистом, хлопнула дверцей на прощание. Меня, вспотевшую от жары, обдало выхлопным дымом из трубы. Замечательно. Лучше не бывает.
Дом впечатляет своими размерами. Три этажа, кирпичный, с коричневой блестящей крышей, окна сияют на солнце. Вдоль периметра тянется длинная веранда из темно-коричневого бруса, просто нереальная красота.
Повсюду стоят деревянные европейские шезлонги, столики. В дом так просто не зайти – прямо передо мной бесконечный кирпичный забор и железные ворота. Наверное, ведется видеонаблюдение. Да, так и есть, на меня смотрит красный глазок. Представляю свой пришибленный вид – самое то для рабочего персонала. Ну, а что? Нужно соответствовать. Что я и делаю.
Я на ватных ногах подхожу к резной калитке, нажимаю на кнопку вызова. Калитка с тихим щелчком открывается. Меня ждут. Я неуверенно прохожу внутрь, осматриваюсь.
Есть на что посмотреть. Широкий двор, красивые дорожки, беседка для отдыха, мангал. Чуть дальше – открытый, идеально чистый бассейн. И форма такая необычная – в виде гитары. Реально! Еще чуть дальше – гамак. Вот живут же люди!
Птички поют, где-то там за забором виднеется полоса леса. Молодые березки тоже есть. Частный дом стоит на самой окраине поселка. Тишина, покой, уединение. Хотела бы я жить в таком доме, но видно судьба моя – вечно работать на других.
Замечаю, что дверь главного входа приоткрыта, и, мысленно проклиная все на свете, я протискиваюсь внутрь и останавливаюсь в огромном холле.
Меня никто не встречает.
– Ау, кто-нибудь есть дома? Стас? Михаил сказал, что вы встретите меня.
В ответ – полная тишина. Ну, что поделаешь, с гостеприимством здесь явные проблемы.
– У вас так красиво, честное слово, впечатляет, – бормочу себе под нос.
Весь холл уставлен статуэтками, а на стенах висят массивные картины. Просто огромное количество. Нет, кажется, есть фотографии. Михаила я узнаю сразу – статный, подтянутый.
На одном фото он широко улыбается и одет свободно – легкая красная футболка, белые шорты до колена. А вот, кажется и Стас. Правда, на этом фото ему не больше восьми лет. Шустрый мальчишка, светлые взъерошенные волосы, глаза прищурены, не разобрать какого цвета. Скорее всего, отец с сыном где-то на курорте. Я улыбнулась.
– Ну, и что смешного вы тут увидели?
Я вздрагиваю и резко разворачиваюсь. Голос как у отца, только немного хрипловатый, мягкий, с издевкой. Теперь понятно, какого цвета глаза – голубые, такие холодные, они прожигают меня насквозь.
– Что, дар речи пропал? Или я так прекрасен?
–Я…здравствуйте. Просто вы так неожиданно появились. – Я боюсь смотреть на инвалидное кресло, но его начищенные колеса так блестят, что не смотреть просто невозможно, – меня Алиса зовут. Ваш отец, наверное, рассказал обо мне?
– Алиса. Та самая из Страны Чудес что ли? – усмехается Стас и смотрит на меня дерзким взглядом.
А я стараюсь не подать виду, как мне неловко и стыдно. Боже. Он ведет себя так дерзко, что мне это уже совсем не нравится. Ощущение, что я даже не прислуга, а грязь под его ногтями.
– Так и будешь молчать? Или это условие моего «отца»? Он очень переживает, что со мной невозможно найти общий язык. Что касается работы – я сам себя обслуживаю, ясно? То есть, задницу мне подтирать не нужно. Ты по какой части, услуги девушек легкого поведения тоже входят в перечень твоих обязанностей?
– Да что ты себе позволяешь?! – я едва не задыхаюсь от дерзости, и решаю тоже перейти на «ты».
– Что хочу, то и позволяю. Тебе нужны деньги, верно? Верно. А значит, тебе стоит подняться на кухню и приготовить мне завтрак. Я предпочитаю с утра омлет с помидорами. Да, – он многозначительно смотрит на ручные часы, – ты опоздала на пятнадцать минут. Я же так и от голода подохнуть могу.
– Не подо…я только разденусь и все сделаю. Только скажите, где кухня.
– Слева дверь.
Выражая полное презрение, Стас разворачивается на своем кресле и объезжая лестницу на второй этаж, едет вглубь коридора. Я, все еще ошарашенная, смотрю ему в спину: мускулы красиво перекатываются под белой футболкой, пока он катит свою коляску. Руки у него длинные, загорелые.
Единственная мысль, которая сейчас копошится в голове – развернуться и уехать скорее домой под крылышко заботливого мужа. Но уехать вот так, когда отец этого хама в командировке, так подвести, я просто не смогу. Не в моих правилах. Верно, говорят – чем богаче, тем хуже отношение к простым людям.
В конце концов, завтрак приготовить нужно, я ведь тоже не успела нормально перекусить с утра. Что он там пожелал? Омлет с помидорами?
ГЛАВА 3
Отправляю мужу кучу фоток коттеджа, пока осматриваю территорию вокруг дома. Не забыла сфотографировать и бассейн. Он просто потрясающий – вода чистейшая, прозрачная, отражает солнечные лучи, словно зеркало. Женька говорил со мной по видеосвязи, и по голосу я поняла, что он немного напряжен. А мне необходимо было выйти на улицу, чтобы хоть как-то успокоиться. Я приготовила омлет, как того пожелал Стас и отнесла еду в комнату.
Там царил настоящий хаос – пустые пачки из-под чипсов валялись прямо на постели, повсюду коробки из-под пиццы, а под ногами пивные бутылки и какие-то обертки. Кажется, только пачек из-под сигарет не было. Наверное, не курит. Сама постель тоже в ужасном состоянии – все скомкано, непонятно, где простынь, а где рубашки. Просто сущий кошмар. Стас сидел в отдалении возле панорамного окна с ноутбуком на коленях. На голове наушники. Когда увидел меня, молча кивнул на столик в углу и снова уставился в экран.
Так даже лучше. Я быстро поставила тарелку и выскользнула за дверь. Интересно, он всегда сидит в комнате или выходит иногда? Если выходит, то куда? Теперь мысль о том, что впереди маячит уборка, меня не отпускает ни на минуту. Хотя, не стоит спешить. Кто знает, может, завтра я сюда уже не вернусь. Поведение и манеры Стаса настолько выводят из равновесия, что после отвратительной встречи в холле я до сих пор не могу прийти в себя. Меня словно по голове мешком картошки ударили.
Женьке ничего рассказывать не стала – еще не знаю, что делать. Если подумать, то в каждой работе есть свои минусы. Что мне стоит потерпеть хама одну неделю? Может, за это время мы привыкнем друг к другу, и все наладится. Я человек неконфликтный, ко многим вещам отношусь терпимо. А так – работа вовсе не пыльная, особенно, если прогуливаться вот так по мягкому газону, я даже туфли сняла и теперь брожу по чуть влажной травке и жмурюсь от удовольствия.
Женька бубнит в трубку и жалуется на отсутствие еды. Я клятвенно заверяю мужа, что вечером заскочу в магазин и приготовлю ужин. Поворчав для профилактики еще минуты две, он прощается, добавив, что «работа не ждет, дома поговорим».
Стоило отключиться, как телефон тут же звонит в руке. На дисплее высвечивается номер Михаила. Я торопливо отвечаю на вызов.
– Здравствуйте, Михаил… извините, я, кажется, не знаю вашего отчества.
– Здравствуй, Алиса. Давай без отчества обойдемся, хорошо? Не хочу чувствовать себя еще старее, чем есть на самом деле. Как у вас дела? Я пытался поговорить с сыном, но он отделался от меня односложными фразами. – Слышу, как Михаил тяжело вздыхает, – а ведь он давно уже не мальчик. Не понимаю, почему он так реагирует.
– Наверное, это посттравматический стресс, но я не врач, и диагнозы ставить не умею. – Прикусываю губу, и думаю, как бы вежливо намекнуть, что работа мне не подходит. Или прямо сказать, что Стас ведет себя как злобный, недовольный жизнью, дед? Язык не поворачивается. Он и сам все должен понимать. Стас вовсе не похож на серьезного, взрослого мужчину. Скорее, на жалкое подобие своего отца.
– Мне кажется, он вас не очень хорошо встретил, я прав? – голос Михаила обеспокоен, – можете ничего не говорить. Я предвидел это. У Стаса ужасный характер. Только, пожалуйста, могли бы вы потерпеть его хотя бы две недели? Я вернусь из командировки и возьму все под контроль. В качестве моральной компенсации я готов платить пятнадцать тысяч в неделю. Вас устроит?
– Михаил…вовсе не стоило… – я вовремя прикусываю язык. – Да, думаю, у меня все получится. Вы правы, встреча прошла не очень хорошо, но это вовсе не повод все бросить и уйти в первый же день. Кто знает, может, он смягчится со временем.
Вот уж чего точно никогда не произойдет, так это «смягчения». Я с замиранием сердца вспоминаю презрительный взгляд и содрогаюсь. То ли еще будет!
– Спасибо, Алиса! Я знал, что вы мне поможете. – В голосе мужчины слышится неприкрытая радость, – не хотелось бы оставлять его одного. В голову Стаса вечно приходят безумные идеи. Он все время хочет куда-то уйти, доказать, что он не нуждается в помощи. Пусть хотя бы в дневное время я буду спокоен.
Мы поговорили еще немного и закончили разговор. Я задумчиво смотрю на приоткрытую створку окна на первом этаже. Наверное, все это время он наблюдал за мной. Ну и пусть. Радость Михаила немного настораживает. Что ж это за зверь такой – Стас?
Я некстати вспоминаю его мускулистые руки. Он так проворно крутил колеса: вовсе не похож на немощного инвалида, хоть мне и хочется из вредности так думать. Представляя его слабым, проще реагировать на колкости, вылетающие из его рта. Его руки…с такими руками человек не может быть глупым. Господи, ну и бред приходит в голову. Это надо же, по внешнему виду я оцениваю внутренний мир человека. Дожили.
Нужно быть проще. Передо мной – зажравшийся мажор, и его нужно поставить на место. Тем более, мне очень нужны деньги.
Почувствовав уверенность в себе, я возвращаюсь в дом, по-хозяйски прохожу на кухню и достаю продукты к ужину. Михаил позаботился заранее, набил холодильник овощами, мясом и ягодами. В кухонных навесных шкафчиках аккуратной стопкой сложены крупы и макароны. Что-то мне подсказывает, что Стас ни разу не открывал этот шкаф.
– Я не буду есть твою стряпню.
Он снова подкрался незаметно. Я нарезаю картофель кружочками и едва не роняю нож на пол.
– Мне не понравился твой омлет. Что уж говорить об обеде и ужине?
Я молчу и стараюсь не обращать внимания на слова. Все эти язвительные попытки оскорбить напоминают давно забытые школьные годы. Это так глупо и одновременно смешно выглядит.
Стас вплотную подъезжает к столу, и я ощущаю легкий аромат дорогого парфюма. Странное сочетание – вкусный запах тела и небритая, да еще светлая щетина на щеках. Терпеть не могу небритых мужчин, да еще, если волоски на лице светлые. Черные волосы можно красиво оформить, но что делать с куцыми белыми волосками? Особенно, если они торчат в разные стороны? Я едва сдерживаю усмешку.
Вдобавок, у Стаса острый и длинный подбородок, совсем не квадратный, как у отца. Правда, на брутальный, он тоже не похож. Просто острый. И еще тонкие губы. Сейчас они изогнуты в недовольстве.
– Ну, и чего молчим? Молчание – знак согласия? – Стас с недоверием наблюдает, как я нарезаю картофель. – Ты даже резать не умеешь. Вон, нож еле в руках держится.
– Я просто выполняю свою работу. В мои обязанности входит приготовление еды и уборка. Вы можете позвонить Михаилу и сказать, чтобы он нашел другую кандидатуру. – Я убираю нож в сторону и в упор смотрю в язвительные голубые глаза, – правда, он попросил меня побыть с вами две недели. Пока не вернется из командировки. Но, если мое присутствие невыносимо, я могу уйти прямо сейчас. Боже, как я хочу это сделать! Все внутри дрожит от внезапного волнения. Придирчивый выскочка так близко, что я слышу как он прерывисто, гневно дышит.