- -
- 100%
- +
Глава 1
Вейр Бенден, Южный Вейр, 5 число 7 месяца 2568 Оборота по летоисчислению перинитов
Вдруг мальчишка увидал
Яйца мертвенный овал…
– Что оно никак не треснет?
Дёрнулся мальчонка с места…
-Ну, давай же, вылезай!
Скорлупу бей-разбивай!
Ты ведь должен, должен жить!
Как могли тебя забыть?
Бедный маленький дракон
Сбросил леденящий сон:
«Вырвусь, вырвусь на свободу!
Ведь могучего я роду!»
Менолли «Запечатление Рута»*
*стихи автора, подпись именем Менолли предполагает, что арфистка Перна сочинила стихи.
Последняя восторженная нота «Баллады о почестях драконам» отзвучала, и публика стоя приветствовала арфиста – он исполнил песню потрясающе. Она ничуть не устарела с окончанием Прохождения. Некоторые периниты всё еще считали Всадников отбросами общества, хотя те более тридцати Оборотов являлись совершенно независимым цехом Перна.
Арфист Круф откланялся перед благодарной публикой и закрепил успех новым произведением: он напомнил присутствующим одну необычную историю, что случилась на площадке Рождений Бендена много Оборотов назад. Арфист сыграл первые аккорды «Запечатления Рута» и заметил уважительный кивок Г’бола, нынешнего предводителя Бенден-Вейра. Песня пришлась к месту, особенно если учесть, что один из драконов прошел Запечатление с сидевшим в первом зрительском ряду сынишкой одного из холдеров. Последний по праву гордился отроком – бронзовый дракон решительно отверг всех претендентов и двинулся прямиком к юноше, а тот не испугался, мигом всё понял и выскочил навстречу новорождённому. Считается, что стать всадником Вейра Бенден – весьма престижно, так что владелец малого холда вряд ли имеет повод жаловаться. Вдобавок, у него есть ещё два сына.
После праздника окончания последнего Прохождения Нитей многие всадники по праву переселились на Южный континент. Они исследовали его необъятные просторы. Но другие не покидали северные Вейры, отлично подходящие для наблюдений за звёздным небом. Полностью опустел только холодный Вейр Плоскогорье; его всадники во главе с постаревшим Г’биром отправились на остров Йерне, где мятежный холдер Фенол (сын Денола, отбившего эту территорию у лорда Торика) любезно предоставил в распоряжение всадников скалистую часть, мало исследованную. Всадники Плоскогорья с удивлением обнаружили там древнюю тюрьму, а также старые пещеры, обустроенные под вейры для драконов**. Выяснить, что там делали драконы и откуда на острове единственная на Перне тюрьма (а что это именно так, подтверждали файлы Айваса), не удалось. Зато Г’бир сотоварищи отлично устроились на острове, одновременно защищая его от посягательств лорда Безика.
**намек на события игры DragonRiders: Chronicles of Pern, в ней мятежник по имени Рос основывает на острове Йерне небольшой Вейр для недовольных всадников зеленых и синих драконов, а также маленький холд, где захваченные с острова Иста люди становятся рабами всадников, а недовольных отправляют в тюрьму.
Старый Южный Вейр лорд Безик считал непригодным для проживания из-за труднодоступности и окружающих скал. Зато всадники восстановили его и вели наблюдения – не только за звёздным небом. В последнее время лорд Южного пытался вернуть себе эту землю, но не имел на неё никаких прав – Вейр изначально открыли всадники Бендена.
В других северных Вейрах осталось чуть больше, чем по сотне драконов в каждом. Бенден – самый густонаселённый – почти три сотни всадников.
Нынешнее Рождение удалось на славу – двадцать шесть новых дракончиков, из них пять бронзовых, да ещё и королева. Она досталась наиболее достойной кандидатке – внучке лорда Джексома, песнь о ком исполнял арфист. Г’бол с удовольствием вспомнил прошлый брачный полёт старшей королевы Бендена – Амаранты. Жаль, что это последняя её кладка – завтра старая королева уйдёт в Промежуток вместе со своей всадницей, Бридой***.
***многие удивятся, ведь Рамота была самой старшей королевой Бендена. Однако, когда Лесса прожила достаточно долго, отправилась в Хонсю, её сменила Брида (та самая, что Запечатлела Амаранту в 20 Обороте Девятого Прохождения). Но Бриде не удалось справиться с болезнями, настигшими её в последний Оборот жизни (она подхватила сначала огненную лихорадку на Южном, а затем пошли осложнения на почки и сердце, вдобавок всадница ослепла), и поэтому она приняла решение уйти в Промежуток после того, как королева высидит свою последнюю кладку.
Прошлые Предводители Вейра удалились от дел, чтобы заслуженно отдохнуть вместе с сыном в вейр-холде Хонсю. Мужественный Ф’лар сохранил былое достоинство в приличном возрасте, а Лесса с годами стала ещё более миниатюрной, но не потеряла былого обаяния. Вскоре предводителем Бендена суждено стать тому, чей дракон догонит в брачном полёте молодую Акриту, королеву Ниллы. Девушка вроде симпатизировала Г’болу, но справится ли его довольно старый дракон с темпом, что задаст резвая Акрита? Предыдущий полёт молодой королевы сделал спутником Ниллы молодого К’вена…
От размышлений Г’бола оторвал рёв собственного бронзового. Миррет воинственно расправил крылья и подлетел ближе к пещере, где праздновали состоявшееся Рождение. Следом за ним взревели и остальные драконы Бендена.
– Что происходит?! – с нескрываемым раздражением вопросил лорд Безик – нынешний владетель Южного холда, вечно недовольный действиями всадников. Увы, его пришлось пригласить на Рождение – одним из кандидатов был племянник лорда. Чересчур гордый и уверенный в себе юноша не получил дракона, и сейчас Безик вместе с ним сидели донельзя злые и собирались удрать с праздника – он пришёлся далеко за полночь, – при первой возможности. Про лорда Южного шутили, что, стань он вдруг всадником, имя получил бы вполне соответствующее – Б’зик.
– Ничего, просто драконы ревут… – вспомнил Г’бол старую шутку самого Ф’лара, а сам обратился к Миррету: «Что случилось?!»
«Дракон, дракон падает!» – встревоженно ответил бронзовый. По реакции остальных всадников Предводитель понял, что они слышат то же самое.
Такого, чтобы дракон падал, не случалось со времён Ф’нора и Канта! Несмотря на успокаивающие жесты Г’бола, всадники вскочили с мест. Поднялась суматоха, каждый побежал из пещеры к своему дракону, чтобы поспешить на выручку… Безик что-то верещал про безответственное племя всадников, Круф закончил песню на полуслове – в поднявшемся шуме он не слышал даже себя.
«Не потревожить бы новорождённых драконов», – подумал Г’бол. Счастливые мальчишки вышли наружу покормить своих новых друзей, и наверняка испугались рёва старших драконов. Вдобавок, сегодняшнее Рождение произошло поздним вечером, и сейчас в небесах ярко сияли звёзды да бросали тусклые отблески два лунных серпа.
«Где падает дракон, Миррет? И кто именно?» – спросил Предводитель Бендена
«Возле старого Южного Вейра. Кто – не пойму. И дракон, и всадница не приходят в себя…»
«Всадница?! – удивился Г’бол. – Странно, золотые обычно не рискуют… Неужели кто-то летал на Алую Звезду?! Миррет, что говорят драконы Южного?»
«Они сообщают, что падает золотая, причём преклонных лет. Но все королевы сегодня заняты», – бронзовый и его всадник терялись в догадках.
Всадницы золотых королев в этот день собрались на Посадочной площадке, чтобы обсудить дела Вейров без «мужской руки», как говорили сами женщины. Такие Встречи не Предводителей, а Госпож Вейра стали традицией пару Оборотов назад. Все всадницы золотых преклонного возраста – кроме, конечно, Бриды, – сегодня присутствовали на Встрече. Поразмыслив так, Г’бол не на шутку встревожился. Он оставил Безика в ярости посылать проклятия всадникам, а гостей в недоумении переговариваться меж собой. Предводитель бросил пару слов Круфу, чтобы тот всех успокоил, и поспешил к дракону – они взлетали один за другим. Наставник молодёжи озадаченно смотрел в разбиваемый крылами ночной полумрак…
Благодаря тому, что всадники Бендена привыкли оставлять свою лётную одежду прямо там, где обычно сидели на драконе, либо рядом с собственным вейром, поднять крылья в воздух удалось быстро. Миррет взлетел, передал необходимые координаты драконам, кружившим над Вейром – и ринулся в Промежуток.
Лёд на несколько мгновений сковал тело Г’бола, но спустя пару мгновений его согрело почти закатившееся за горизонт южное солнышко… «Закат? Но разве… Миррет, ты что, прыгнул во времени?» – удивился всадник.
«Мы должны успеть, – рассудительно ответил дракон. – Слезай и беги с остальными к Южному – а мы полетим».
Если вспомнить историю Ф’нора, то драконы помогли Канту: образовали своеобразную воздушную лестницу. Всадники лишь помешают, но им лучше находиться поблизости, чтобы контролировать действия драконов.
Ландшафт Южного сильно отличался от чаши Бендена – сплошные джунгли, плюс скалы громоздились вокруг плато, где располагался Вейр. Перемещать золотую никто не рискнул бы – слишком быстро всё происходило, и вряд ли драконы безопасно опустят королеву при телекинезе.
Г’бол крикнул всадникам, спешно слезавшим с драконов, чтобы следовали за ним. Он уверенно направился по тропинке к старому Южному Вейру. Он перешёл на бег – Миррет и остальные драконы не собирались ждать нерасторопных людей. Г’бол на секунду подняв голову и едва не споткнулся – ему открылась восхитительная картина. Чуть больше трёх сотен драконов мощно махали крыльями, набирали скорость после взлёта. Бронзовые, синие, коричневые, зелёные могучие звери ярко выделялись в свете закатного солнца. И величественности этого зрелища не мешал сгустившийся на востоке полумрак. Удивителен южный вечер, переходящий в ночь – с одной стороны ещё заходит солнце, освещает небеса малиновыми и багровыми лучами, а с другой проступают звёзды.
Но ситуация не располагала к долгому любованию пейзажем – замешкавшегося на секунду Предводителя обгоняли другие всадники. Г’бол с трудом оторвался от созерцания величественного зрелища и побежал. Впереди раздались удивлённые крики всадников Южного. Их драконы увидели появившуюся из ниоткуда золотую – и ринулись на помощь бессильной королеве… Они стремительно взмыли в воздух, и не все всадники Вейра успели понять, что произошло. Некоторые продолжали заниматься своими делами – что в итоге привело к трагедии…
Безвольное, посеревшее тело королевы падало вниз, но объединённые силы трёх Вейров – предводитель Южного позвал на помощь Монако и Бенден – подхватили золотую, заботливо подставили мощные тела и выстроили огромную воздушную лестницу. По спинам драконов медленно скользила бесчувственная королева – а на ней, удерживаемая хрупкими ремнями, качалась из стороны в сторону совершенно бледная женщина. Незнакомка выглядела гораздо моложе, чем предположил Г’бол, глядя на поблёкшее золото престарелой королевы.
Драконы действовали слаженно, но их прилетело, пожалуй, чересчур много. Не все всадники Вейра Монако добежали до Вейра. Только сейчас Д’лин, предводитель Южного, пожалел о том, что вызвал на подмогу много драконов. Но, с другой стороны, когда появилась падающая королева, ему было не до размышлений…
Драконы с трудом подныривали друг под друга, чтобы удерживать бесчувственное тело золотой. Они едва уходили от столкновения – и чем ближе к земле опускалась воздушная лестница, тем тяжелее приходилось синим и зелёным…
Когда золотая скатилась почти к самой земле, бронзовые и коричневые, поддерживающие её снизу, решили, что мягкая густая трава ослабит удар, вынырнули высоко над Вейром и стремительно ушли в Промежуток. Но два синих дракона и одна зелёная летели рядом и не поняли маневра. Они поднырнули под королеву, рискуя, что она их раздавит.
– Нет! Куда вы летите! М’линг! Н’бил! С’дра! – пытался докричаться до всадников драконов Предводитель Южного. – Отпустите её!
Г’бол заметил, что всадница из Вейра Монако бежала позади него. Она совсем запыхалась и не контролировала действия своей зелёной. Предводитель Бендена подбежал к С’дре и встряхнул её за плечи. Он громко крикнул:
– Убирай зелёную!
Всадники синих до этого момента чинили упряжь. Они поздно обратили внимание на происходящее и оторвались от дел.
Дракон М’линга промедлил, прежде чем осознал, что его помощь не требуется. Он резко вылетел из-под золотой, чуть не столкнулся со скалой, что располагалась рядом со старым Южным Вейром. Чтобы уйти от столкновения, синий ушёл в Промежуток… и не вернулся. Оставшиеся два дракона поняли, что золотая придавит их к земле – и тоже инстинктивно ушли в Промежуток. Безвозвратно…
На мгновение вокруг воцарилась тишина, и её нарушил мягкий звук упавшей в траву королевы – Г’бол надеялся, что она ничего не повредила. А потом раздался скорбный, протяжный, терзающий душу плач драконов по погибшим сородичам.
Все всадники замерли, потрясённые горем своих друзей. Г’бол едва успел поддержать рухнувшую ему на руки С’дру – точнее, уже Седру. Маллинг и Нобил выронили из рук бесполезную отныне упряжь и застыли в мрачном отчаянии. Вой драконов казался нескончаемым – погибли сразу трое их собратьев.
Скорбный плач поддержали во всех Вейрах – и оставшиеся в Бендене драконы тоже. Новорождённые дракончики инстинктивно завыли, отдали дань памяти сородичам. Их молодые всадники потрясённо замерли. Из Нижних Пещер доносилась отборная ругань Безика, поносившего чуть ли не всех драконов и всадников, вместе взятых. Сквернословие прекратилось, когда Круф довольно резко посоветовал Безику заткнуться и почтить память погибших драконов.
Новоиспечённые всадники совершенно растерялись. Н’линг, племянник Маллинга, разъяснял остальным, что дракончики воют вовсе не от боли. Но, пока он успокаивал других всадников, его бронзовый, ещё не проглотивший последний кусок мяса, поперхнулся прямо во время скорбного плача – и сбил дыхание.
Все праздновавшие в Нижних Пещерах выбрались наружу – но им стало не до веселья. Круф заметил задыхающегося дракончика, крикнул Н’лингу, и тот запоздало хлопнул дракона по шее, надеясь, что застрявший кусок мяса всё-таки вылетит. Пасилинг, отец юноши и брат Маллинга, подбежал, но не рассчитал силы. Мощный удар мастера цеха кузнецов чуть не сломал ещё неокрепшую шею дракончика – и тот подскочил с места, завалился набок. Бронзовый неумело взмахнул крыльями, чтобы удержать равновесие, и совершенно неожиданно на мгновение взлетел. Он полностью растерялся и инстинктивно ушёл в Промежуток. Навсегда. А следом за ним ушла и Амаранта с Бридой на спине, вне себя от горя, что не стало одного из новорождённых.
– Нет, мой дракон, мой дракончик! – в отчаянии крикнул Наллинг – и рухнул на землю: от горя у мальчишки подкосились ноги. Безутешные рыдания несостоявшегося всадника эхом отразились ещё более печальным воем драконов.
Круф и гости Вейра потрясённо замерли. Молодые всадники совершенно растерялись, они вместе с Наллингом переживали потерю дракона. А Безик вместе с племянником стояли у дальней стены Нижних Пещер и злорадно потирали руки – именно Наллинг стал избранником последнего бронзового.
Арфист сыграл пару скорбных диссонирующих аккордов – и пошёл к юноше, чтобы утешить его. Но если есть лекарства от боли физической, то найдутся ли они от душевных страданий?
Глава 2
Вейр Бенден, Южный Вейр, 6 число 7 месяца 2568 Оборота по летоисчислению перинитов
О, сколь печален ты, мой друг!
Ты потерял дракона…
И не понять им твоих мук,
И не расслышать стона…
Они привыкли жить собой –
Никто их не осудит.
Куда идёшь один, хромой?
Не замечают люди…
Лишь всадники тебя поймут –
Они не так жестоки,
И лишь они оценят труд,
Но – всё же одинокий…
Найди, найди своё призванье!
Пусть сердце радостью болит,
Огонь, огонь – драконье пламя
Внутри тебя – всегда горит!
Менолли «Потерявшему дракона»
Г’бол с трудом раскрыл глаза и сбросил тяжкий сон – дракон падал в пропасть, и никто не подхватил его. Чтобы прогнать кошмарное видение, он встал с травяного лежака, накинул легкую рубашку, одел короткие, до голеней, штаны —царил тропический климат, – и вышел наружу. Легкая утренняя прохлада ничуть не смущала закалённого северянина. Над Южным Вейром занимался нежно-лазоревый рассвет, но Предводителю Бендена не хотелось спать – даже если учесть, что беспокойный сон длился не больше трёх часов. О, сколь тяжкая и горестная ночь! Вчерашние события вереницей проносились перед едва проснувшимся Предводителем, болью отдавались в его душе.
Сперва он тащил безвольно повисшую Седру – мышцы рук ныли до сих пор: бывшая зелёная всадница, несмотря на стройный вид, оказалась отнюдь не лёгкой пушинкой. Г’бол разместил равнодушную ко всему Седру на одном из лежаков и двинулся утешать Маллинга и Нобила – но разве можно облегчить горе от потери единственного настоящего друга, того, кто дарил радость долгие годы? Вдобавок ещё один горестный плач пронзил небеса Южного —драконы оплакивали молодого сородича, нелепо погибшего в Бендене… Взрослые драконы никогда не подавятся пищей, если завоют во время кормления – Г’бол знал это прекрасно. Но недавно вылупившийся дракончик – он совсем неопытен, и его прыжок в Промежуток объясняется инстинктами.
Хороши ли логичные рассуждения там, где властвуют чувства, и в первую очередь – горечь потери? Разве можно холодным разумом объяснить те эмоции, что владеют всадником при потере дракона? Утешая, рискуешь ещё больше разбередить душевную рану.
Г’бол судорожно сглотнул – в горле встал комок горя. Когда-то он чуть не потерял дракона после жутких ожогов, нанесённых Нитями, но искусная целительница Вейра спасла Миррета от гибели.
Предводитель глядел на вставшее над джунглями солнце, едва разогнавшее лучами ночную тьму. Он вспоминал, как вчера на закате блеснуло золото прилетевших с Посадочной площадки королев. Никто из всадниц не опознал незнакомку. Все драконы растерялись – кого они спасли?
Впрочем, рано или поздно всадница и её королева придут в себя – наверняка обморок вызван недостатком кислорода во время долгого перелёта через Промежуток. Но откуда они прилетели? У Г’бола возникла вдруг мысль, что неизвестная золотая, подобно Лессе, явилась из будущего —зачем? И почему всадница молода, а королева – стара? Вопросы, одни вопросы…
Г’бол окончательно стряхнул с себя сон, прошёлся разутым по росистой траве, приятно холодившей ступни. Сапоги он наденет, когда полетит обратно в Бенден – а пока почему бы не отказать себе в удовольствии? Предводитель усмехнулся про себя: годы закаливания в суровых северных условиях не прошли даром, и он отличался отменным здоровьем и стойкостью к холоду. Да и Перселлан, старый целитель Монако-Вейра, ныне перебравшийся в Южный, тоже одобрял закаливание.
Другие всадники Бендена улетели в Вейр – им ещё предстояло отвезти потрясённых гостей в родные холды. Г’бол пока не торопился возвращаться назад – он желал разобраться в произошедших событиях. Вдобавок, на Д’лина вскоре наверняка обрушится поток обвинений со стороны лорда Безика, доставленного обратно в Южный. Молодой Предводитель не всегда справлялся с вздорным характером лорда, а после всех вчерашних эмоций мог и вовсе виновато опустить руки, поэтому ему требовалась поддержка.
– Г’бол? – раздался приятный женский голос. Он обернулся и увидел молодую светловолосую женщину с приятным лицом. В синих глазах он увидел грусть и тревогу. Лёгкое голубое платьице чуть дрожало под утренним ветерком. Женщина выглядела хрупкой тростинкой. Однако держалась незнакомка с достоинством, хотя знала, кто перед ней.
– Да, это я. Кто вы? – спросил он.
– Пинна, целительница Южного – не холда, а Вейра. Я сбежала из владений Безика, поскольку не выносила его презрения ко мне, – спокойно объяснила женщина. Пинна сделала паузу, помрачнела и с яростью произнесла: – Он отрицал мою принадлежность к цеху целителей! Думал, что я послушная рабыня – как бы не так!
Предводитель наклонился к женщине (Пинна на голову ниже его), чтобы успокоить, но она взяла себя в руки и смягчилась:
– Отныне мой долг – помогать всадникам. Особенно – потерявшим дракона. Я всю ночь просидела рядом с тремя убитыми горем, и многое поняла за это время. Нужно ли утешать их? Живущим на земле никогда не смягчить боль тех, кто потерял небо…
Пинна горестно замолчала, и Г’бол не решился нарушать эту тишину. Потом она подошла к нему ближе и сказала:
– Мне рассказывал о вас Д’лин, его описание достойно арфиста. Я именно таким вас и представляла. Но искала вас не для пустого разговора. Мне пришлось порядком наслушаться речей Безика о всадниках, и ни одна из них не лестная. Вам лучше знать, что этот человек во много раз хуже Торика. Он не остановится ни перед чем, и ещё… он желает выгнать всадников со своей земли!
Г’бол тяжело вздохнул. Опять Безик за своё! Но если в Вейре не останется всадников, то некому станет контролировать действия вздорного лорда. А делами он занимался далеко не самыми лучшими – ходили слухи, что в одном из малых холдов, подвластных Безику, собрана толпа головорезов, оставшихся без крова. Ещё один из подчинённых ему моряков отправился в плавание к Восточным островам, чтобы привезти оттуда потомков ссыльных мятежников. Моряк, естественно, не добрался до Райской реки – дельфинеры обнаружили его мёртвое тело недалеко от Южного холда. Ни к какому цеху отчаянный смельчак не принадлежал.
Действия Безика тревожили многих – лорды не желали, чтобы появился очередной Фэкс, но возжелавший править не на севере, а на юге.
– Благодарю, Пинна, за предупреждение. Мы постараемся не допустить подобного. Что касается потерявших дракона… увы, их боль трудно утолить бальзамом или словами сочувствия. Лайтол, например, был мрачен большую часть жизни, и лишь успехи Джексома оживили его. Эта боль не утихает со временем – но жизнь у них ещё не закончилась.
– Что ж, тогда я вернусь к ним. Думаю, бывшим всадникам всё равно понадобится моя поддержка. Не забудьте про то, что я вам сказала, Предводитель Бендена, – Пинна слегка склонила голову в знак уважения к Г’болу и, развернувшись, ушла.
***
Мир вокруг него потускнел в один миг. Всё слилось перед глазами, стало серым, удручающим. Ноги не держали тело, а оно билось в судорогах. Он упал и резко отстранил тех, кто подошёл. Горькие слёзы потекли по холодным камням.
О, сколь страшна душевная боль! Он выл от её резких приступов, в отчаянии бил ладонями по камням, сдирал кожу в кровь – но физическое мучение не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось внутри. Обжигающе холодный лёд заморозил душу, сковал её, заставлял страдать каждый ужасающий миг.
Вокруг ходили люди, чтобы успокоить, утешить – но что ему до слов, разве могут они понять? Кто-то забинтовал его ладони, но возможно ли остановить боль, если она рвётся изнутри? Нет, нет, нет! В безнадёжности и горе он судорожно всхлипывал, не находил себе покоя.
Чьи-то заботливые и сильные руки подхватили его, уложили на мягкую постель – но нет смягчения его бесконечному, безудержному страданию…
Хозяйка Нижних Пещер провела ночь в неотступной тревоге за хрупкую жизнь юноши по имени Наллинг – сегодня он на короткий час стал Н’лингом… Отрока лихорадило, он бился в нескончаемых судорогах, и ни тепло очага, ни меховые одеяла не останавливали озноб, не согревали душу. Лишь ненадолго его биения прервались – женщина влила в губы юноши сонное зелье. Но действия отвара хватило ненадолго, и через час агония продолжилась. Наллинг сбросил с себя одеяла и долго метался на кровати, сквозь сжатые зубы выкрикивал имя погибшего дракончика —Горт.
Всю ночь и следующее утро Наллинга терзали судороги, и лишь когда солнце перевалило за полдень, юноша обессиленно распластался на постели. Женщина дала ему ещё сонного зелья и облегчённо вздохнула – лихорадка отступала. Но пройдет ли когда-нибудь боль от потери дракона?..
***
Утро над Южным полностью вступило в свои права. Большинство жителей Вейра проснулись, несмотря на ночь, полную волнений. Г’бол предчувствовал скорое появление лорда Безика. Он разыскал Д’лина и отвёл молодого русоволосого всадника в сторону:
– Мне сообщили крайне интересные новости. Что, Безик планирует выгнать всадников прочь?
Д’лин печально вздохнул, пожал широкими плечами:
– Это длится третий месяц. Лорд всячески даёт понять нам, что мы годимся только для того, чтобы перевозить его и подчинённых холдеров в разные места, да помогать с транспортировкой грузов. Собственно, эта польза от всадников и удерживает его, не даёт предъявить окончательный ультиматум.