Эра Водолея

Глава 7.

Книга Ника Уралова

Едва покинув медпункт, я увидел начальника службы безопасности. Судя по направлению, Бренер идёт в казарму. Несмотря на позднее время – подтянут, опрятен и пышет здоровьем. Будто и не устал за такой напряжённый день. И где капитан черпает энергию?

– Как дела? – поинтересовался Генри.

– Опрашиваю девушек.

– И как?

– Увы. Ты же знаешь, экскурсионные группы с задержанными женщинами прибыли на ковчег во второй половине дня, а Новак погиб утром. Так что я провожу опрос для очистки совести.

– Ну-ну, – улыбнувшись, подмигнул капитан. – Не вешай носа, лейтенант. Когда бы ещё вот так пообщался здесь с женским полом? Мои вон ребята на взводе. Прямо рвались отнести девушкам ужин. Едва не передрались. Мне пришлось вмешаться, чтобы угомонить горячих жеребцов. Отсюда мораль – умей извлекать выгоду из того, с чем приходится иметь дело. Ну, желаю успехов.

Капитан повернулся и направился в сторону казармы. А я стоял и смотрел ему в след. Бренер удивительная личность. Создаётся впечатление, и ни у меня одного – начальник службы безопасности никогда не спит, и в курсе всех событий. Что в равной степени относится как к непосредственным обязанностям, так и к научным исследованиям.

Я видел капитана в различных ситуациях, и не припомню, чтобы кто-то отзывался о нём плохо. Конечно, Бренер требует от подчинённых чёткого выполнения служебных обязанностей. Что, кстати, воспринимается как должное, а не придирчивость командира. Люди понимают – лишь строгая дисциплина поддерживает жизнь в космосе.

Но сейчас, встретившись с капитаном, я ни на йоту не сомневался – вот кто изображён на полотнах Альберты. На последнем холсте в убийце я видел человека, похожего на Бренера. Случайность? Или пророческий дар художницы? Я всеми фибрами души ощущаю тайну. Интересно, почему именно сейчас, а не днём раньше или позже, в моей жизни появились картины Таскани? Я чувствую связь. Но, чтобы делать выводы, нужна информация. А пока я лишь фантазирую на темы, навеянные великолепными работами мастера.

Когда я появился в арестантской, девушки лежали на койках. Но стоило приблизиться к решётке, красавицы тут же сели и уставились на меня. Гетти, вероятно, дремала. Глаза слегка покраснели, а съехавший бант, казалось, вот-вот упадёт. Лесиль словно застывший манекен. Если б не увидел, как встаёт, решил бы, что так и просидела на койке. А Стефания Кельни – Снежная королева, вновь уставилась на меня прямым взглядом, каким мужчины бросают вызов сопернику. Ну и темперамент.

– Вы можете не беспокоиться и дремать, – сказал я девушкам. – А я буду вас по одной поднимать и выводить на прогулку.

– И не надоело вам, лейтенант? – бросила Стефания. – По часам ночь, а вы не прекращаете работу.

– Хочу вас освободить. Да и когда ещё я мог бы прогуляться по городу с такими красавицами?

– Признайтесь, лейтенант, вот главная причина, из-за чего вы держите нас. А? Я не права? – ухмыльнулась Гетти.

– Ну, я ведь мужчина. И мне не чужды обыкновенные человеческие желания.

– И с кем из нас вы хотите прогуляться? – выгнув спину, Гетти выпятила грудь. – Кстати, лейтенант, куда вы деваете женщин? Признавайтесь. Ещё ни одна не вернулась.

– Морожу в холодильнике. А когда достану….

– Фи, какой вульгарный, – скривилась Гетти. – Мог бы придумать что-нибудь поинтересней. А то мы испугаемся, и не захотим гулять с каннибалом.

– Ваше дело, – усмехнулся я. – Но, я не против. Можете оставаться. Я буду изредка беседовать с вами. А когда закончится контракт, передам следующему полицейскому.

– Ну, уж нет! – едва не зарычала Стефания. – Уж лучше прогулка с каннибалом, чем ещё один день в камере.

– Тогда выходите, – наконец, решился я с кандидатурой.

Снежная королева степенно поднялась с таким видом, будто встала с царского ложа, и направилась к двери. Широкая цепь на груди мерно колышется в такт шагов. А замшевые сапожки маршируют, словно на плацу, каблучками выбивая чёткий ритм.

– Ну, а вам, – обратился я к оставшимся девушкам, – придётся ещё подождать. Я хочу извиниться, что запер вас. Но вы, честно говоря, не оставили мне другого выхода.

– Нет-нет, лейтенант, извинения не прокатят, – игриво заявила Гетти. – Таких красивых девушек посадить в клетку – вот настоящее преступление. Вернувшись на Землю, я подам на вас в суд. Мы заплатили деньги не за то, чтобы проторчать в вашей тюрьме. Да на Земле я такое развлечение получу задаром.

– Постараюсь загладить вину, – пролепетал я испуганно шутливым тоном. – И обязательно исправлюсь. Но вы должны видеть и положительную сторону. Подумайте, кто ещё, кроме работающих здесь учёных и обслуживающего персонала, может похвастать, что провёл на ковчеге ночь? Да вы заработаете колоссальные деньги за одни интервью. Представляете, крупным шрифтом набраны заголовки: Гетти Квин обживает Атлантиду.

– Я таю в предвкушении, – томно промурлыкала цветик-семицветик. – Но имейте в виду, в моём интервью вам так достанется, что мало не покажется. Статья выйдет под заголовком: Сексуальный маньяк задерживает девушек в космической тюрьме.

– Брр. Звучит ужасно. Но я постараюсь исправиться, чтобы вы не давали таких кошмарных интервью. Завтра же устрою вам дополнительную экскурсию по музею с первой группой. И вы сможете увидеть, что пропустили сегодня.

За время нашего шутливого диалога с Гетти, Стефания подошла к выходу. Я открыл дверь, выпуская девушку.

– Может, и нас возьмёте, лейтенант? – предложила Квин. – А то осточертело любоваться вашими ужасными решётками.

– Потерпите, – ответил я. – Кстати, хотел спросить, если мы отправимся на прогулку в полночь, для вас не поздно? Можем перенести встречу на утро. Вы отдохнёте, выспитесь.

– Ну, уж нет! – взревела Гетти, выпустив коготки. Никогда не подумал бы, что в юном создании может таиться столько зрелой женской агрессивности. – Я согласна на ночную прогулку с каннибалом, лишь бы побыстрее выбраться отсюда.

– Вот и договорились. Тогда до скорой встречи, – сказал я, закрывая дверь. – Как Стефания отпустит меня, я тут же приду. До свидания.

– Не задерживайтесь, лейтенант. Мы ждём вас, – прокричала Гетти вдогонку.

– Что вы хотите от меня? – спросила девушка, когда мы вышли на набережную Гихона. Снежная королева держится надменно. И я, следуя за ней, как перед этим за Альбертой, предпочитал не нарываться на женские эмоции.

– Мы прогуляемся к шестому корпусу, – произнёс я ставшую привычной фразу. – Покажете, где и что делали. И я отпущу вас.

– Но я же говорила, – процедила Кельни сквозь зубы.

Ого. Столько эмоций. Как бы ни укусила. Но, так устроена жизнь – не все нам нравятся, и не всем мы по сердцу.

– Послушайте, Стефания, давайте относиться с уважением и пониманием друг к другу. Я выполняю работу. У меня есть должностные инструкции, и я следую им. Будь на моём месте иной полицейский, делал бы то же самое. Мне кажется, лучше совместить приятное с необходимым, и получить больше позитивных впечатлений. Вы не против?

– Я бы радостью сейчас летела домой, – не поворачивая головы, заявила Снежная королева.

Стефания держится на расстоянии, и я не смог пробить молчаливую оборону. Так мы и дошли к шестому корпусу. Причём, едва не вприпрыжку догоняя высокую девушку, я не говорил, куда идти. Кельни словно интуитивно угадывала путь.

В городе царят тишина и покой. Лишь изредка можно увидеть ночных уборщиков, готовящих экспозицию музея к завтрашнему дню. Сейчас по земному времени поздний вечер – двадцать два часа. На ковчеге же день от ночи отличается пустотой либо заполненностью улиц, когда экскурсионные группы появляются в Атлантиде.

Стефания остановилась у входа во дворец Эа, и я смог перевести дух. Но пришло время заняться делом. И Снежная королева, обернувшись ко мне, словно дала разрешение задавать вопросы.

– Зайдём внутрь, – предложил я. А оказавшись в холле, подвёл Стефанию к канату.

– Вы отстали от группы, поскольку что-то увидели. Расскажите.

– Ну, знаете, – фыркнула Кельни. – Мало ли что девушке показалось.

Та же неприступная крепость. Тон и манеры явно говорят – Снежная королева не желает откровенничать. Но мы же не на свидании.

– Я не улавливаю логики в ваших словах. Ведь из-за того, что вам якобы показалось, вы пошли на нарушение правил музея и перешагнули ограждающую ленту. А ведь ещё на корабле вас предупреждали – нельзя, – копируя тон, холодно произнёс я в спину девушки. Видимо, на гордячку подействовал официоз, и Снежная королева начала понемногу оттаивать.

– Я увидела – кто-то поднимается по лестнице.

– Кого?

– Ну, вы и приставала, лейтенант, – скривилась Кельни, почему-то не желавшая говорить со мной. И мне пришлось напомнить:

– Я лишь делаю работу.

– Ну, хорошо. Я заметила тёмный силуэт. Не знаю, кто или что….

– Вы сказали: или «что»?

– Да, «кто» или «что», – огрызнулась Стефания. – Лейтенант, а вам не приходило в голову, что мы в мавзолее? И здесь вполне могут обитать самые настоящие призраки.

– Хм, интересная теория, – усмехнулся я, вспомнив о хобби девушки – посещение кладбищ. Сознание, настроенное на определённое восприятие окружающего мира, везде ищет подтверждение собственным взглядам. – Не слишком ли дорогой мавзолей даже для инопланетян? И какое нелепое использование ресурсов.

– А что вообще подразумевается под ценой? Древние зиккураты на Земле тоже ведь создавались как гробницы. А сколько труда затрачено на сооружение. Думаю, в те времена работы обошлись строителям не дешевле, чем построить звездолёт развитым цивилизациям.

– Допустим, – не спорил я. Доводы Кельни перекликаются с рассказами Ядвиги и Альберты о древнем убийстве. – Но, что заставило вас подумать об Атлантиде, как о мавзолее? Насколько я знаю, никто не выдвигал подобной теории.

– Как вы считаете, лейтенант, – голос девушки становился мягче, и Стефания принялась увлечённо излагать: – почему корабль так далеко от планет? Объяснение лишь одно – намеренно оставлен здесь. Следующий вопрос – неужели такой огромный звездолёт нельзя использовать в хозяйственной деятельности? Насколько я знаю, оборудование тут работает.

– Вы хотите сказать, ковчег спрятали в поясе астероидов, чтобы сохранить останки древних космонавтов?

– Так и есть. Ведь на Земле кладбища тоже находятся в стороне от населённых мест, чтобы живые и мёртвые не мешали друг другу.

– А разве умершим можно помешать?

– Удивительная неосведомлённость, – с осуждением выдохнула Кельни. – Ещё в древнем Египте знали, что душа человека после смерти разделяется на несколько составляющих. Одни покидают тело и возносятся на небеса, а другие так и остаются возле него. И, естественно, у них есть собственная жизнь.

– Достаточно, – махнул я рукой. Для полноты счастья мне не хватало ещё рассуждений о верованиях древних египтян. – Давайте, Стефания, вернёмся к реальности. Итак, кого? Хм. Или что, вы заметили, и за кем решили последовать, тем самым нарушив правила музея?

– Я же вам сказала, – опять зарычала Снежная королева. – Я увидела тёмный силуэт. И поскольку тот загадочно вёл себя, пошла за ним.

– Что вы имеете в виду?

– У-у-у. Как же с вами тяжело, – думал, Стефания взорвётся. Но та промолчала. Я тактично не торопил девушку. И вскоре, смягчившись, Кельни продолжила: – Я видела, как некто осторожно спускается. Но, возможно, заметив меня, испугался и бросился назад. Конечно, нас предупреждали – в музее нельзя заходить за канаты. Но кто-то же нарушил правила. И я подумала, а почему бы и мне не последовать за призраком….

– Вы сказали «призраком»?

– Ох, до чего же вы непонятливый придира, – рыкнула Кельни. – Я выражалась фигурально, иносказательно. Что вы постоянно цепляетесь к словам? Ну, хорошо, лейтенант, вы меня раскололи. Мне захотелось подняться, и посмотреть на город сверху. Вы довольны?

Стефания опять замкнулась и, скрестив руки на груди, уставилась перед собой.

– Да, здесь темновато, – задумчиво сказал я, разглядывая проём, ведущий в башню с лестницей. – И вы могли не рассмотреть человека у ступеней. Вот откуда призрак. Ладно, принимается. Ну, а сейчас проведём следственный эксперимент, и пройдём по вашему маршруту.

Стефания вздохнула, словно на плечи взвалили непосильное бремя.

– Итак, улучив минуту, когда на вас никто не смотрит, вы переступили канат и побежали к лестнице, – предположил я. Вернее, пересказал увиденное в записи.

– Да, – не отрицала девушка. – Экскурсовод о чём-то рассказывал. Группа смотрела через дверной проём центрального входа наружу. И я незаметно улизнула в башню.

– Догнала призрака?

– Нет. Когда я переступила канат, лестница опустела.

– Вперёд, – кивнул я спутнице.

Благодаря высокому росту, девушка легко перешагнула ограждение, и направилась в башню.

– Здесь вы увидели призрака, и решились на…. А если честно, зачем вы пошли наверх?

– Я подумала – там могло сохраниться что-нибудь поинтереснее голых стен. Я знаю, во многих музеях есть запасники с невыставляемыми экспонатами. И здесь вполне могут быть артефакты, оставшиеся от создателей ковчега.

– Логично. Но не соответствует действительности, – я направился по лестнице вверх. И теперь Стефания догоняла меня, продолжая на ходу:

– Посмотреть на город тоже интересно. Нам ведь нигде не разрешали подниматься на крышу.

– Итак, вы оказались на втором этаже, – я ступил на мостик башни, связывающий левое и правое крылья дворца. – Что вы тут делали?

– Я решила осмотреться и, возможно, подняться выше.

– Где вы были?

– Туда, – Кельни указала рукой. – Я шла в комнату с окном, выходящим к центральному входу. Хотела посмотреть, не вышла ли группа.

– Ведите, – произнёс я, и Стефания направилась в правое крыло.

– Когда я подошла к дверному проёму, увидела в комнате девушку. Не помню, как зовут. Та журналистка с висюльками в ушах. Я испугалась, что нарвалась на сотрудницу музея, или кого-нибудь из охраны. И тихонечко отошла, чтобы не привлекать внимания.

– Дальше, – поторопил я умолкнувшую девушку. – Ведите.

Кельни перешла мостик и направилась в левое крыло дворца.

– Когда я подошла к этой комнате, – Стефания остановилась у нового дверного проёма, – то увидела ещё двух женщин. Ну, тех подружек. Чтобы не нарываться, я решила спуститься. Время шло, и группа могла покинуть холл.

– Но вы изменили планам.

– Даже не знаю, что на меня нашло, – выдохнула Стефания. – Мне захотелось подняться выше. Больше ведь не представится возможности. Я пошла вверх, и опять увидела женщин.

– Ведите меня, – указал я рукой в сторону башни, и Кельни направилась к лестнице.

– Кого вы встретили на этаже? – спросил я, поднявшись по ступеням.

– Тут находились две девушки, оставшиеся в камере. Файертрап стояла здесь, у мостика.

– А Гетти?

Пройдя по коридору правого крыла, Стефания вошла в первую комнату справа.

– Квин здесь рассматривала узор на стене. И я догадалась – девушка тоже не сотрудница музея. Заинтересовавшись, я подошла к панно. А Гетти, не заметив меня, трогала кружки рукой и шептала.

– Вы помните, что?

– Девушка говорила не на общеупотребительном русском. Какие-то шепчущие звуки. Короче, я так и не смогла ничего разобрать. Затем услышала, как снизу поднимаются люди. Я убежала в другую комнату, стала возле окна и рассматривала город. Вскоре меня нашли солдаты и начали ругать.

– Стефания, расскажите о призраке. Кого вы увидели?

– Не знаю.

– Может, кто из задержанных девушек? Вы же встречались с ними на этажах.

– Я размышляла над возможной кандидатурой. Сперва думала на Лесиль. Но, у неё другая одежда. Затем на даму в очках, одну из подружек. Тоже вся в чёрном. Но та не стала бы бегать по лестнице. Значит, кто-то ещё. Я бы сказала, что видела женщину в тёмном плаще.

– А почему не мужчину? – поинтересовался я. Из рассказа Кельни выходит – солдаты упустили ещё одну туристку, прятавшуюся в шестом корпусе. И та вполне могла быть убийцей Новака.

– Я склоняюсь к мысли о девушке, – задумчиво произнесла Стефания. – Мужчины тяжёлые, и ходят увереннее. А у женщин движения плавнее и грациознее. Вот я и вспомнила о призраке, легко и невесомо взлетевшем по ступеням. Да, и при резком повороте взметнулись волосы. Но, я не могу утверждать точно. Вы тоже заметили – на лестнице темновато. И, кстати, спросите о незнакомке у Лесиль. Файертрап стояла на мостике, когда я поднималась наверх, и должна была видеть ту женщину.

– Скажите, на записи вы смогли бы опознать призрака?

– Не уверена.

Я повернулся к барельефу, привлёкшему внимание Гетти Квин – единственному художественному произведению древней цивилизации на ковчеге. Учёные так и не смогли определить, что здесь изображено. На панно размером метр на полтора выпуклые круги разного диаметра усеивают небольшой участок на выступе стены.

Кельни подошла туда и с минуту пристально изучала узор.

– Что вы увидели? – поинтересовался я, устав разглядывать спину девушки.

Стефания вздрогнула.

– Я смотрела, и думала, что здесь изображено, – произнесла Кельни. – А вы что видите?

– Я бы сказал, рисунок походит на схему планетной системы какой-нибудь звезды. Может, родной мир строителей ковчега. Но точно вам не скажет никто.

– Согласна, – кивнула девушка с неким внутренним облегчением.

И тут на меня словно нашло вдохновение.

– Стефания, в самом начале вы говорили, что ковчег, возможно, является мавзолеем. Но, кто, по-вашему, здесь похоронен?

– Ну, ясно ведь, какой-нибудь астронавт. Или бог.

– Кто? – удивился я. – Вы имеете в виду создателя Земли?

– Наверное.

– Но ведь боги, как известно, бессмертные.

– Так и есть, – кивнула Стефания. И тихо добавила: – Пока не убьют.

– А вы откуда знаете?

– Ну, я читала разную литературу.

– И кто из богов, по-вашему, здесь похоронен?

– Не знаю, – резко ответила девушка.

Ну почему у меня опять складывается впечатление, что Кельни не хочет говорить правду?

– Стефания, а может, здесь мавзолей бога Эа? – напрямую спросил я.

И тут Кельни выдала себя. Девушка вздрогнула, когда я произнёс имя, и внимательно посмотрела на меня. И я ощутил в глазах Стефании некий интерес.

– А вы откуда знаете об Эа? – прищурившись, спросила Кельни. Девушка словно повзрослела на десяток лет, превратившись в суровую зрелую женщину.

– Да так, предположение, – ответил я, стараясь придать лицу выражение праздного гуляки.

– Скажите, вам кто-нибудь рассказывал о….?

– Про Эа?

– Да, – кивнула девушка.

– Слышал где-то. А вы откуда знаете о нём?

– Я много читала. Эа легендарный бог древних шумеров. У него есть и второе имя – Энки, Властелин Земли. Но почему вы решили, что здесь мавзолей Эа?

– Не я, а вы. Я же лишь выдвигаю одну из гипотез.

– И тут же говорите об Эа? – требовательно спросила Кельни. И я почувствовал, как роли начинают меняться. Теперь Стефания требует ответы, а я увиливаю. Для меня такое неприемлемо, но я вновь ощутил присутствие тайны.

– Вы желаете провести мне допрос?

– Нет-нет, – отступила Кельни. – Но вы предложили любопытную идею. Я интересуюсь древними религиями, и….

– Послушайте, Стефания, не будем играть в шпионские игры, – перебил я девушку. – Меня не покидает ощущение – вы не до конца откровенны. Но вместе с тем хотите получить информацию. Так давайте поделимся. Но вы первая.

Девушка смерила меня оценивающим взглядом, словно просветила рентгеном, но промолчала. Возможно, не сочла достойным внимания собеседником. Или взвешивала – что я могу сообщить такого, чего сама не знает.

Отвернувшись, Стефания подошла к окну и, как Патриция, отдалась созерцанию. С высоты третьего этажа дворца Эа открывается потрясающий вид на Атлантиду. Хорошо просматривается уникальная планировка архитектурного комплекса с озером и реками. Отсюда, как на ладони, виден остров, увенчанный ступенчатой пирамидой. Великолепные дворцы, раскинувшиеся по берегам, кажутся сказочными. А зеркальные отражения в воде пробуждают мысли о прекрасном и вечном.

Замечательные виды Первого неба навевают удивительные ассоциации. Порой словно улавливаешь картины тех времён, когда здесь ходили боги. А может, воображение дорисовывает нечто живое, чего так не хватает городу, уснувшему на века. Без сомнения полотна Таскани повлияли на меня, и я пытаюсь увидеть гармонию, задуманную гениальными мастерами.

Хотелось бы думать, Стефания взвешивает предложение. Но что Кельни может рассказать? Три девушки, с кем беседовал раньше, вскрывали подробности древнего преступления, якобы совершённого на ковчеге. А теперь абстрактный вопрос о боге Эа настораживает ещё одну. Я начинаю подозревать заговор. Арестованные женщины немало знают об Атлантиде, причём удивительные подробности, какие вроде и почерпнуть негде. Но ни одна ничего не может сказать об убийстве Новака.