- -
- 100%
- +
© Катерина Славская, 2019
ISBN 978-5-4483-5102-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Венечка
Оглянувшись на странный стук, Нелли увидела, что сынишка как-то странно лежит на асфальте. Выпустив из рук пакет с мусором, Нелли кинулась к ребенку. Венечка лежал на боку. Нелли присела на колени, подняла сына:
– Веня, Венечка, что с тобой?
Васильковые глаза сына были широко раскрыты. Нелли тормошила ребенка, но малыш не подавал признаков жизни. Нелли ничего не могла понять, но материнское сердце било тревогу: случилось самое страшное. Вдруг пальцами левой руки, которой она поддерживала голову сына, Нелли почувствовала что-то жидкое и липкое. Нелли с ужасом посмотрела на свои пальцы, потом повернула лицо сына… Чуть выше левого уха она увидела дырочку, из которой вытекала кровь. В эту же секунду Нелли увидела торчащий из асфальта штырь железной арматуры, вокруг него была кровь. Нелли бросило в жар, а потом сразу в холод.
– Веня! – откуда-то из самой глубины Нелиной души вырвался дикий крик. Нелли прижала сына к груди, рыдания сотрясали ее тело. Мысли путались. Что делать? Мозг отказывался соображать.
– Помогите, кто-нибудь, скорей! – Нелли кричала, но не слышала свой голос. Сердце колотилось, тошнота подступала к горлу, Нелли находилась на грани обморока.
На ее крик к контейнерной площадке, около которой находилась Нелли с сыном, стали сбегаться люди.
Дмитрий не слышал крик жены. Он только что закрыл дверь квартиры, взял последнюю сумку и спускался вниз на лифте. Настроение у него было превосходное. Самолет через три часа. Они спокойно доедут до аэропорта, машину оставят на платной стоянке. Погода летная, солнце. Наконец они всей семьей выбрались отдохнуть. Веня подрос, впервые поедет на море, в Анапу. Сынишка будет купаться, играть в песке. Дмитрий улыбался, насвистывал веселый мотивчик.
Выйдя из подъезда, Дмитрий краем глаза увидел группу людей, толпившихся у контейнерной площадки. Почему-то неприятно защемило сердце, но он не придал этому значения. Подходя к машине, припаркованной недалеко от подъезда, Дмитрий не увидел около нее жену и сына. Он вспомнил, что Нелли и Венечка вышли чуть раньше, чтобы выбросить мусор. Нелли была очень аккуратной хозяйкой и приучала к этому своих мужчин. И сегодня она попросила сына помочь ей. Внутри у Дмитрия екнуло.
Он бросился к контейнерной площадке. Подбегая, услышал:
– «Скорую», надо «Скорую»!
– Вызовите скорей!
– Боже, какой ужас, несчастье-то какое, – пожилая женщина вытирала платком глаза.
Дмитрий растолкал людей и увидел Нелли с Венечкой на руках. Белый топик жены и светлая рубашечка сына были испачканы кровью. Опускаясь рядом с женой на асфальт, с болью в сердце Дмитрий спросил:
– Нелли, что случилось?
Нелли подняла голову и посмотрела на мужа невидящим взглядом. В ее глазах можно было прочесть то, что ни одна бы мать никогда не согласилась почувствовать на себе.
– Веня…, – еле шевеля пересохшими губами, проговорила Нелли.
Дмитрий взял мальчика на руки:
– «Скорую» кто-нибудь вызовите!
– Уже вызвали, едут, – ответили из толпы. Людей становилось все больше. Дмитрий взял тоненькую руку сына, пытался нащупать пульс, но он не прощупывался. В голове у Дмитрия глухо стучало. Сквозь этот глухой звук доносились голоса любопытных:
– Что произошло?
– Ребенок напоролся на арматуру…
Машина скорой помощи приехала минут через пятнадцать. Люди расступились, пропуская медиков. Врач быстро осмотрел рану, проверил пульс, прослушал сердце. Врач посмотрел на Дмитрия, в глазах которого читался немой вопрос. Диагноз был ясен. Железный штырь пробил мягкую височную кость ребенка. Никакая реанимация не могла уже спасти мальчика. Венечка умер мгновенно. Врач чуть заметно покачал головой. Дмитрий уткнулся головой в ребенка, его плечи дрожали.
– Мальчика мы заберем, – тихо сказал врач, потом обернулся и попросил стоящего рядом мужчину:
– Вызовите участкового. А вы, пожалуйста, расходитесь, – обратился он к остальным.
Люди стали молча расходиться. Медики выкатили из машины носилки, Дмитрий положил на них ребенка. Плача, поцеловал сына, закрыл ему глаза.
– Зачем ты закрыл ему глаза? – закричала Нелли, – почему мы не едем в больницу? Доктор, скажите, Венечка поправится?
Сердцем Нелли чувствовала, но разум отказывался верить.
– Венечка, малыш, ты меня слышишь? Родной мой, – Нелли в слезах бросилась к сыну, обняла маленькое тельце ребенка. Она стала лихорадочно целовать его лицо, гладила тело, прижимала его руки к своим губам и безостановочно шептала:
– Венечка, ты поправишься, ты поправишься…
Дмитрий обнял жену. Оба стояли над телом сына и рыдали.
Все, что было потом, для Нелли происходило в тумане. Пришли сотрудники милиции, о чем-то спрашивали, Дмитрий отвечал. Затем участковый миллионер и врач писали какие-то бумаги. Нелли не понимала, о чем они договаривались, о каких агентах говорили. Для нее это не имело никакого значения.
Для Нелли уже больше ничего в жизни не имело значения.
Кто-то накрыл Венечку простыней. Когда носилки стали втаскивать в машину, Нелли опять кинулась к сыну, сдернула простыню:
– Веня-я-я…, – протяжно завыла Нелли. Дмитрий подошел, стал оттаскивать жену, но Нелли отпихнула его и прижалась к телу сына, не давая его погрузить в машину.
– Я поеду с ним, уйди! – кричала Нелли.
– Не надо, не надо, – тихо говорила медсестра, помогая Дмитрию оттащить Нелли. В конце концов, им удалось это сделать. Носилки вкатили внутрь машины, дверцы закрылись. Машина тронулась с места и медленно стала выезжать со двора.
Нелли стояла в полном отупении, потом вдруг дернулась и бросилась бежать вслед за машиной, но почти сразу упала и начала ползти вперед, раздирая в клочья джинсы на коленках, захлебываясь слезами, протягивая руку вперед:
– Веня, Венечка, малыш…
Дмитрий подбежал, стал поднимать жену. Нелли начала бить дрожь, ее вырвало, потом все тело как-то сразу обмякло, и Нелли потеряла сознание.
Когда Нелли очнулась, она сначала не могла понять, что происходит. Около нее стояли люди, она чувствовала запах нашатыря. Потом Нелли увидела серое лицо Дмитрия. Сознание возвращалось. Страшная реальность сжала сердце.
Еле передвигая ногами, Нелли с помощью мужа и соседей добралась до подъезда. Пока они ехали в лифте на свой 20-й этаж, Нелли беззвучно плакала. Войдя в квартиру, у Нелли началась истерика. Она бросилась к кроватке сына и начала кричать:
– Венечка, это я виновата, попросила тебя мне помочь, ты споткнулся, упал, Венечка, Венечка…
Нелли билась в конвульсиях и продолжала кричать. Дмитрию было очень тяжело, но ему пришлось ударить Нелли по лицу. Она замолчала, уронив голову на подушку сына, медленно сползая на пол. Дмитрий поднял жену, отнес в другую комнату, аккуратно положил на кровать. Вышел в коридор, быстро подошел к телефону и набрал номер. Услышав голос Дмитрия, его мать весело спросила:
– Дим, ты так рано звонишь, вы уже в аэропорту?
Дмитрий тихо заговорил в трубку.
Часа через полтора приехали сначала родители Дмитрия, позже, из Тулы – родители Нелли. Нелли лежала на кровати в спальне, отвернувшись лицом к стене. Она лежала в той же одежде, в какой была утром. К ней подходили, что-то говорили, но Нелли ничего не отвечала. В какой-то момент мать Нелли, Анна Федоровна, подошла к дочери и стала снимать с нее грязную одежду. Нелли невольно подчинилась, потом она снова легла ничком. Нелли больше не плакала. Она лежала без движения, глядя в одну точку перед собой. Дмитрий старался все время находиться вместе с женой. Родители взяли на себя все приготовления к похоронам. Родственники, близкие друзья приезжали, уезжали и снова приезжали. Плачущая Анна Федоровна несколько раз пыталась напоить дочь успокоительными средствами, но Нелли ничего не пила. Однажды она еле вымолвила пересохшими губами:
– Ничего не поможет… оставь меня, мама…
К вечеру Нелли поседела.
Венечку похоронили через два дня. В могиле прадеда. В день похорон Нелли едва держалась на ногах. Когда еще в морге все прощались с Венечкой, Нелли сразу потеряла сознание, как только увидела мраморно белое личико сына.
И теперь, Нелли едва стояла у края могилы, поддерживаемая с одной стороны мужем, с другой стороны – матерью. Она испытывала только одно желание – упасть в яму и быть захороненной вместе с сыном.
Маленький гробик медленно опустили вниз. Все бросили в могилу куски земли. Земля глухо ударялась о крышку гроба. Нелли стояла, оцепенев. Мать вложила в руку Нелли щепотку земли, тихо сказала:
– Бросай…
Нелли повиновались. Она медленно подняла руку, разжала ладонь, высыпала землю.
Когда церемония закончилась, и плачущие родственники стали отходить от могилы, Нелли не могла сдвинуться с места. Ноги были как ватные, в животе ощущалась пустота. Сознание отказывалось принимать страшную реальность. Душа матери онемела. Нелли никого не видела и не слышала, она находилась в оглушенном состоянии. Нелли смотрела и смотрела помутневшими глазами на воткнутую в землю свежую табличку: Венечка Смолин 28 февраля 1989 г. – 31 августа 1994 г. Венечка родился в последний день зимы, умер – в последний день лета.
Дмитрий обнял жену, тихо шепнул:
– Пойдем…
Нелли машинально сделала несколько шагов, но вдруг вырвалась из рук мужа, упала и стала разрывать свежую землю, истошно крича:
– Венечка, малыш, прости меня, возьми меня к себе, Венечка… Господи, за что?
К Нелли подбежали. Муж стал ее поднимать. Но Нелли продолжала вырываться, отталкивая протянутые к ней руки, кричала со злостью:
– Уйдите, вы все живые, а он там один, малыш, мой, Венечка-а…
Подруга Лара, заливаясь слезами, отряхивала Нелли платье, шептала:
– Нелли, дорогая, пойдем, пойдем…
Нелли в изнеможении повисла на руках мужа. Дмитрий сам еле держался на ногах. Глаза у него ввалились, руки тряслись.
Медленно, останавливаясь и все время оглядываясь, Нелли шла, поддерживаемая Дмитрием и Ларой. Кое-как они добрались до выхода с кладбища.
Отец Нелли, Георгий Сергеевич, сел за руль. Везти машину Дмитрий был не в состоянии. Они с Нелли сели на заднее сиденье. Нелли уткнулась в плечо мужа. Она дрожала. Дмитрий тихо гладил жену по голове, по его щекам текли слезы.
Приехав домой, Нелли, качаясь, прошла в комнату, легла на кровать и больше не вставала. Она опять лежала молча, уставившись в стену. Временами Нелли начинало трясти, она металась по кровати, сжимала со страшной силой голову руками, как будто пыталась ее раздавить, то шептала, то кричала:
– Это я виновата, я, Венечка, Венечка, сыночек мой…
Родственники старались, чтобы в комнате с Нелли кто-нибудь находился. Они пытались ее успокоить, дать воды или лекарства. Ничего не получалось. Нелли смотрела на всех дикими глазами и кричала:
– Оставьте меня, оставьте меня, уйдите, я никого не хочу видеть…
Только когда подходил Дмитрий, обнимал жену, Нелли затихала. Дмитрий почти все время находился рядом с женой. Лишь отлучался на кухню курить. Дмитрий хватался за сигареты каждый раз, когда чувствовал, что начинает сходить с ума. Дрожащими руками он зажигал сигарету, затягивался и с глубоким выдохом выпускал дым. Сигарета давала эфемерный миг покоя, и это его спасало.
Со дня гибели Венечки прошла неделя. Нелли по-прежнему не выходила из комнаты. Она ничего не пила и не ела. Не слышала и не видела, что происходит вокруг. Лежала, свернувшись калачиком, закрыв голову покрывалом. За прошедшие дни она ни на минуту не засыпала. Сна не было, мозг не отдыхал. Включился внутренний механизм на самоуничтожение. Ее дыхание периодически прерывалось, тошнота подступала к горлу. Однажды, когда рядом с ней в комнате никого не было, Нелли встала с кровати и вышла на застекленную лоджию. Она двигалась как сомнамбула. Открыла окно, подставила стоявшую рядом табуретку. Встала на нее, держась руками за оконную раму. Поставила левую ногу на окно. С остекленевшим взором оглянулась. Анна Федоровна находилась на кухне и в этот момент увидела Нелли, так как окно кухни выходило на лоджию. Анна Федоровна охнула, зажав рот руками. Их взгляды встретились. Вероятно, увидев мать, Нелли растерялась, несколько секунд ее сознание колебалось. Но этих секунд хватило. Дмитрий уже входил в комнату. Он сразу увидел Нелли, бросился к ней, резко стащил с табуретки. Табуретка с грохотом отлетела в сторону. Нелли повисла на руках Дмитрия. Он отнес жену в комнату, положил на кровать, закрыл одеялом. Сильно похудевшее тело Нелли сотрясали беззвучные рыдания. Все ее существо не хотело жить. Из тела уходили силы, Нелли теряла разум. Теперь она уже не кричала. Лишь изредка, находясь в забытьи, погружаясь в непродолжительный сон, Нелли с криком вскакивала с кровати. Ей снились кошмары.
Девять дней, сорок дней… Для Нелли никаких дней уже больше не существовало. Все разделилось на две части. До гибели Венечки и после. До – была яркая, счастливая жизнь, с любящим мужем и чудесным сыном. Эта жизнь кончилась в одночасье. Осталось – только после. Но это уже не было жизнью.
Нелли никуда не выходила из дома. Да и выходить ей никуда не нужно было. В последние годы она не работала, благо в семье был достаток. Муж работал в строительном бизнесе и удачно вписался в перестроечное время, был акционером крупной компании. Кормил семью он, а Нелли с удовольствием занималась домашним хозяйством.
Дмитрий вынужден был выйти на работу через три недели после смерти сына. Его страшный отпуск закончился, и он уже не мог находиться дома вместе с женой. Дмитрий сильно изменился за эти дни, подчиненные и партнеры по бизнесу старались лишний раз его не беспокоить, всем было очень нелегко. Но работа отвлекала от тяжелых мыслей, а Дмитрию нужно было зарабатывать деньги. Он не умел жить по-другому. Постепенно Дмитрий втянулся, работа не дала ему уйти в себя. Смерть сына он пережил, с невероятным трудом, с отчаянной болью, но пережил. Теперь у него стояла задача спасти от истощения и помешательства жену, которую очень любил.
Через полтора месяца после смерти сына Нелли перестала походить на саму себя. От красавицы Нельки ничего не осталось.
Когда-то природа одарила Нелли всем. Прекрасная фигура, густые каштановые с легким медным оттенком волосы, зеленые глаза, очаровательная улыбка. К внешней красоте добавлялась красота внутренняя. Нелли была умна, доброжелательна, улыбчива. Нелли умела так смеяться, что заражала своим радостным смехом окружающих. Плюс золотая медаль и красный диплом. Кавалеры сбивались с ног, предлагая руку и сердце. Замуж Нелли вышла по большой любви. Муж стал преуспевающим предпринимателем. Рос любимый сын. Недавно переехали в новостройку. Достаток в семье. Нелли с мужем планировали второго ребенка. Будущее выглядело счастливым и радужным.
Теперь все это было в прошлом. В свои двадцать девять лет Нелли походила на старуху. Седые спутанные волосы торчали клоками в разные стороны. Поблекшие глаза не выражали ничего, в них была пустота. Черные мешки под глазами, морщины. Нелли была истощена, ее нос заострился, щеки опали, сильно выдавались скулы.
Рядом с Нелли постоянно находилась мать или кто-нибудь из родных. Анна Федоровна поддерживала дочь, и постоянно следила, чтобы Нелли не предприняла новую попытку покончить с собой. Она повесила замок на окно лоджии. Дверь в бывшую комнату внука была закрыта на ключ. Все таблетки, которые врачи прописали Нелли, Анна Федоровна держала в секрете от дочери и выдавала необходимыми порциями. Но разве эти таблетки и уколы могли чем-то помочь?
Когда в первые дни после трагедии Нелли находилась в крайне неуравновешенном состоянии, то молчала, то впадала в неистовые истерики и страшно кричала, слышать эти крики было очень тяжело. Но когда после неудавшегося самоубийства Нелли вообще перестала плакать и смотрела вокруг отрешенным взглядом, все поняли, что ее психика не справляется с горем. Нелли нужно было спасать, что-то срочно предпринимать, иначе она окончательно превратится в психически больного человека. Родители решили направить Нелли на лечение в стационар.
Дмитрий не одобрял намерения родственников. Он понимал, что лечение в психиатрической больнице или в психоневрологическом отделении – это клеймо на всю оставшуюся жизнь, но дать жене сойти с ума, он тоже не хотел. И Дмитрий поступил достаточно мудро.
Нелли поместили в клинику, но не по месту жительства. И без направления от районного психоневролога.
Эта клиника находилась за городом в очень живописном месте. Территория больницы располагалась в лесном массиве и от внешнего мира была отделена высоким забором. Охранялась клиника по высшему разряду с использованием живой силы и последних достижений техники. Постороннему человеку проникнуть на территорию больницы было невозможно, точно так же, как и сбежать из нее.
Попасть сюда на лечение простым смертным было практически невозможно, так как ни в одном телефонном справочнике эта клиника не значилась. Это была больница для избранных. Здесь лечились от алкоголя и наркотиков, припадков и другой дури отпрыски политической элиты и прочая золотая молодежь, а также высокопоставленные чины, нахлебавшиеся по уши государственных и бытовых передряг.
В своих поисках лечебного заведения Дмитрий вышел на эту клинику, благодаря помощи друзей и своей настойчивости. Теперь было другое время, и на постсоветском пространстве деньги решали все. Туда, куда не попадешь по статусу, можно было попасть за деньги, если хорошо постараться. И Дмитрий постарался. Его мытарства длились почти два месяца, но, в конце концов, ему повезло. Дмитрий познакомился с нужным человеком и добился разрешения на самом высоком уровне поместить Нелли в клинику. Дорога была вымощена зелеными купюрами. А денег, требуемых на лечение, хватило бы на покупку новой квартиры. К счастью, кое-какие средства у Дмитрия были, да родственники с друзьями оказались на высоте, выручили.
Правда, сначала Дмитрию предложили отправить Нелли на лечение за границу, но он испугался. Чужая страна, чужие люди, чужой язык. Кто знает, как это повлияет на слабую психику Нелли. Дмитрий решил не рисковать.
Нелли пробыла в клинике несколько месяцев. Сначала она находилась в просторной одноместной палате на первом этаже. В палате был, холодильник, кондиционер, телевизор, магнитофон. Но Нелли ничем не пользовалась. Она целыми днями сидела напротив окна и смотрела куда-то вдаль сквозь стекло. Нелли раскачивалась в кресле-качалке, иногда что-то шептала и улыбалась. С ней постоянно находилась медицинская сестра или сиделка. Периодически Нелли ставили капельницу, давали таблетки и следили, чтобы пациентка проглатывала все капсулы до единой. Медсестра стояла перед ней при каждом приеме лекарств. Нелли безропотно выпивала лекарства и ела протертую пищу с ложечки.
Ухаживали за Нелли хорошо. Прежде всего, это было связано со статусом больницы и высокой оплатой, но также и с самой Нелли. Предысторию Нелиного заболевания медперсонал знал и относился к ней с большим сочувствием. К тому же больные с подобным диагнозом в клинику попадали не часто, основными пациентами были обколовшиеся от безделья и допившиеся до белой горячки молокососы из номенклатурных семей и нувориши.
В таком ритме прошел первый месяц, потянулся второй, третий… Но Нелли не ощущала ни смены сезонов года, ни течение самого времени. День за днем она сидела на кровати или покачивалась в кресле, уставившись в одну точку. Иногда переводила взгляд на того, кто к ней обращался, в ее глазах мелькало недоумение, она как будто пыталась понять, что от нее хотят. Но всегда молчала, даже не кивала в ответ головой, все требования выполняла отрешенно. Ей говорили «Нелли, открой рот, надо выпить таблетки» и она безропотно открывала рот, «ложись спать» и она ложилась, «надо есть» и она ела, медленно пережевывая пищу…
От расстройства сна Нелли на ночь делали уколы снотворного или давали успокоительные средства, в зависимости от ее состояния.
В обязанности сиделки входило чтение пациентам книг, ведение беседы, показ определенных телевизионных программ, включение музыки, благоприятно влияющей на самочувствие больного. Сиделкой у Нелли была полная женщина лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Звали ее Жанна Юрьевна. С ней Нелли гуляла по территории больницы. Первоначально прогулки были крайне непродолжительные. Нелли была очень слаба, она еле-еле передвигала ноги, к тому же у нее много сил уходило на сам процесс одевания, хотя ей и помогала Жанна Юрьевна. Да и погода была промозглая. Нелли поступила в клинику в середине декабря.
Жанна Юрьевна выполняла свои обязанности по отношению к Нелли превосходно. Это было связано не столько с тем, что Жанна Юрьевна не хотела раньше времени оказаться на пенсии, сколько с тем, что она очень жалела Нелли, так как сама была матерью и бабушкой. Жанна Юрьевна также ежедневно сдавала отчеты о поведении пациентки лечащему врачу. Врач, Вероника Геннадьевна, почти ровесница Нелли, была крайне удивлена, когда впервые увидела Нелли и узнала дату ее рождения. Она даже тогда не удержалась, покачала головой. Теперь же врач внимательно наблюдала за ходом лечения Нелли, изучала отчеты, давала Жанне Юрьевне рекомендации на день, ежедневно сама навещала Нелли. Вероника Геннадьевна писала диссертацию.
Наряду с медикаментозным лечением и электротерапией применялся и другой важный метод – отвлечения. С пациентом постоянно разговаривали, пытаясь завладеть его вниманием, направить внимание на кого-то или что-то, не связанное с горестными воспоминаниями. Гуляя или находясь в палате, Жанна Юрьевна постоянно разговаривала с Нелли, обращала ее внимание на предметы:
– Нелли, посмотри-ка, синичка на дереве, а там, вверху, подними-ка голову, да-да, вон туда, – и Жанна Юрьевна аккуратно руками поворачивала голову Нелли в нужном направлении, – видишь, на вершине березы сорока, а теперь полетела…
Жанна Юрьевна выводила Нелли на прогулки строго в соответствии с предписанием Вероники Геннадьевны, ни раньше, ни позже. Вначале, учитывая заторможенность Нелли, Жанна Юрьевна начинала готовить свою подопечную к выходу на улицу загодя. Она помогала застегнуть сапоги, надеть пальто. Потом они выходили и шли намеченным маршрутом.
В первые полтора месяца Вероника Геннадьевна составила расписание Нелли так, чтобы ее контакты с родственниками были минимальны. Родные своим печальным видом могли напомнить о трагедии. Контакты с другими пациентами были исключены. Но после одного случая Вероника Геннадьевна пересмотрела намеченный ход лечения.
Второго января выдался солнечный морозный день. Нелли с Жанной Юрьевной гуляли. Накануне, учитывая самочувствие Нелли, Вероника Геннадьевна удлинила маршрут прогулок. Конечной точкой была беседка, находившаяся недалеко от приемного корпуса. Когда Нелли и Жанна Юрьевна, посидев немного в беседке, собрались уходить, к зданию корпуса подъехал черный лимузин. Первым вышел водитель, открыл дверцу со стороны пассажирского места. С сидения поднялся высокий седовласый мужчина лет шестидесяти. Санитары подбежали, открыли дверь салона. Но не успели они полностью открыть дверь, как из машины, в распахнутой дубленке, с громкой бранью, колотя всех, кто попадался под руку, вылез молодой парень. Он так громко орал и ругался таким изощренными словами, что Нелли повернула голову в его сторону. В ее глазах читалось недоумение и одновременно интерес. Жанна Юрьевна сразу заметила эту перемену в состоянии больной и очень обрадовалась. Значит, есть надежда, что Нелли выздоровеет, и будет снова жить полноценной жизнью. Взяв на себя смелость первооткрывателя, Жанна Юрьевна засмеялась и сказала:
– Нелли, ты только посмотри, кто к нам пожаловал! Давненько его не было. Это Жорик! Видимо, хорошо справил Новый год. Посмотри, что вытворяет!
А Жорик разошелся не на шутку. Он отчаянно бил руками и ногами санитаров, затем оглянулся на седого мужчину и зло выругался:
– Ах, это ты, гад, меня сюда опять приволок! В этот «санаторий»! Сволочь ты, папочка, настоящая сволочь!
Но мужчина молчаливо стоял и только смотрел, как с Жориком расправляются санитары. Когда парня затолкали в корпус, и за ним закрылась дверь, мужчина невозмутимо сел в машину, которая сразу же выехала с территории больницы.
Нелли еще несколько минут смотрела в ту сторону, где только что разыгралась сцена с несколькими действующими лицами. На ее лбу собрались морщинки, она, как будто пыталась что-то понять или вспомнить. Потом она медленно повернула голову, посмотрела на Жанну Юрьевну и спросила:
– Кто это?
Жанна Юрьевна воодушевилась и ответила:
– О, это очень известный здесь молодой человек. Он скоро успокоится, поест витаминов, посидит на диете, поздоровеет, ведь так отдыхать, как он, сколько сил нужно, правда?