Происки Судьбы: «Небезразличные»

– Переживаешь за деда? – отвлекла от раздумий Пашу мать.

– Разумеется, – ответил мальчик.

– Ты ведь понимаешь, почему я до сих пор его никак не наказала?

– Догадываюсь.

– Может, расскажешь, о чем вы постоянно друг с другом разговариваете?

– Не знаю.

– А я думала узнать Александра Валерьевича получше, прежде чем принимать какое-либо решение… – по тону Оксаны Леонидовны Паша понял, что она пытается им манипулировать.

– Я не уверен, что дедушка хотел бы, чтобы я с кем-либо этим делился. Да и вы все равно не поймете, – признался Паша.

– Неужели ты правда думаешь, что я, твоя мама, не смогу что-то понять?

Паша промолчал.

– Ты не можешь знать наверняка. Расскажи – тогда и узнаем, – продолжила давить на сына мать.

– Хорошо. Тебе я расскажу. А Настя пусть закроет уши.

– Эй! – крикнула девочка.

– Нет, она тоже будет слушать. Мы одна семья. И должны доверять друг другу.

– Как я могу доверять человеку, который пытается мной манипулировать? – бросил Паша.

– Что?! – всплеснула руками Оксана Леонидовна. – Как у тебя язык повернулся про мать такое говорить! Да я вас обоих накажу!!!

– Вот и нет мне смысла ничего тебе рассказывать, – улыбнулся Паша. Он впервые в жизни не слушался маму и получал от этого истинное удовольствие, ибо знал, что всецело был прав.

– Хорошо! – отступила женщина. – Я не накажу ни одного из вас, если ты поведаешь мне о ваших разговорчиках.

Паша вновь промолчал.

– Не, Настя, ты видишь? Он издевается…

– Ещё как! – поддержала мать девочка.

– Мы тебе сейчас в хлебной сладкую булочку возьмем, а ему – ничего.

– Обойдусь, – не сдержался мальчик.

– Да, обойдешься! – продолжила беситься Оксана Леонидовна. – У его мамы горе, муж недавно умер, а он так… Кошмар!!!

– Во-первых, не у тебя одной горе. Во-вторых, мое поведение – плоды твоего воспитания, – вошел в раж Паша.

– Всё! Наказан!!! – окончательно вышла из себя женщина. – Если выгоню старика, так и скажу ему, что всё из-за твоего непослушания. Его вина! Столько лет воспитывала – примерным мальчиком был. Чуть больше недели со старым общался – и тут такое!

– Он тут не при чем! – запротестовал мальчик.

– Ещё как при чем!

– Паша, не глупи, просто расскажи, о чем вы там с дедом общаетесь, и все будет хорошо! – произнесла Настя.

– Обойдетесь! Думайте лучше о булках, а нас оставьте в покое!

– Что ж, ты сделал свой выбор. Посмотрим, какой тем временем сделал дома твой дед. А завтра с утра я решу вашу судьбу, – заключила Оксана Леонидовна, и поспешила подойти к стоявшей перед ними хлебной лавке.

Весь обратный путь Паша думал о своем поведении. Он понимал, что перегнул, но извиняться не собирался, поскольку либо ему пришлось бы выложить все, о чем они с дедом общались, либо история бы повторилась. Мальчик не хотел подводить своего старика и с нетерпением ждал, когда сможет поделиться с ним произошедшим.

Эта возможность предоставилась ему уже по возвращении домой. Когда ушедшие вернулись, то сразу поняли, что старик помирился с младшей внучкой. Настя очень этому обрадовалась и поспешила поговорить с сестрой. А вот Оксана Леонидовна была не в духе. Ей бы было на руку, если бы Александр Валерьевич так и не уладил свой конфликт с Машей. Паша уловил ее настроение и начал понимать, что извиниться скорее всего все-таки придется.

Мальчик помыл руки и поднялся к деду. Хоть ему и было интересно, как тот помирился со старшей внучкой, Паша поспешил начать с рассказа о конфликте с матерью. Александр Валерьевич внимательно выслушал внука, а затем произнес:

– Зря ты так, Паша.

– Почему?

– Тебе следовало поделиться с мамой хоть частью того, что мы с тобой обсуждали. От этого хуже не стало бы. Ну, не поняла бы она… и не поняла. Все равно, если честно. Наше дело попытаться.

– Предлагаешь открывать людям глаза? – удивился мальчик.

– Можно было бы, но так нас скорее в лечебнице вместе с твоим дядей закроют. Сейчас это не так важно. Тебе следует попросить прощения у мамы, пока ещё не поздно.

– Не поздно?

– Да. Вообще, это чудо, что она все ещё не приняла окончательное решение. Возможно, скоро она придет к мысли, что если выгонит меня, даже если ты извинишься, то преподаст тебе урок, и тогда будет поздно, – объяснил дед.

– Пожалуй, ты прав… – согласился мальчик.

– Поспеши!

Сломя голову Паша побежал к маме на кухню. Он едва не упал с лестницы, но чудом удержался на ногах и продолжил свой путь. Оксана Леонидовна встретила его неприветливо. Тем не менее ей было интересно, почему её сын так стремительно прибежал к ней. Отдышавшись, Паша сказал:

– Прости меня, мама, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть. Если тебе так важно знать, о чем мы с дедушкой общаемся, я с удовольствием тебе об этом расскажу.

– Что ж, – женщина выдержала паузу: она наслаждалась моментом и понимала, почему её сын так внезапно передумал, – я тебя прощаю. Но чтобы в первый и последний раз!

– Спасибо! – мальчик обнял маму.

– Но мне уже не так интересно, о чем вы со стариком общаетесь. Можешь возвращаться к нему.

– Спасибо! – вновь поблагодарил Оксану Леонидовну Паша и побежал обратно наверх.

Поднявшись, он рассказал о разговоре с мамой Александру Валерьевичу. Тот улыбнулся. Он понял, почему сноха так внезапно передумала. И его это совсем не волновало. Правда, чтобы не порождать конфликт между братом и сестрой, он решил не рассказывать Паше о разговоре с Машей. К его величайшему сожалению, возникшая пауза привела к тому, что мальчик спросил:

– Дедушка, я понимаю, что ты не любишь, когда к тебе лезут, но позволь спросить, мне уж слишком интересно и я не знаю, как ты отнесешься, – что было в письме, которое ты сжег в тот вечер?

Александр Валерьевич молчал. Он задумчиво глядел на внука и чесал подбородок.

– Пожалуйста! – взмолился Паша.

– Я расскажу тебе.

– Ура!

– Но не сейчас.

– А когда?

– Не знаю, – ответил старик. – Я обещаю, что расскажу тебе про это письмо, но немножко позже. Сейчас у меня есть причины не делать этого. И я надеюсь, ты уважаешь их и мое решение, наберешься терпения и подождешь.

– Конечно, хорошо, – незамедлительно выпалил мальчик. И все же не смог не спросить: – А насколько позже? Скажи примерно…

– Хочешь примерно? Будет тебе… – Александр Валерьевич задумался. – Не позже января. Хорошо?

– Да. Буду ждать! – Паша улыбался, но все же глубоко внутри понимал, насколько тяжело ему будет ждать ещё три с половиной месяца, чтобы старик уж точно поведал ему тайну, которую так отчаянно скрывал.

За семейным ужином, на который впервые в жизни мальчика заглянул Александр Валерьевич, Паша поймал себя на мысли, что все наконец-то ладили. Между членами семьи не было никаких конфликтов, никто почти ничего не скрывал и все, наоборот, будто тянулись друг к другу, перестав быть отдельными собеседниками. Мальчик, конечно, понимал, что долго так продолжаться не будет, но все же он наслаждался редчайшим для их дома моментом. Для полной картины не хватало только Сергея Александровича, но он все-таки никогда и не жил с семьей Паши. К слову, с каждым днем личность дяди вызывала у мальчика все больший интерес…

Глава 10

Постепенно осенние тона, которые столь потрясающе вписывались в общую атмосферу города, уступили место зимнему блеску. С каждым днем на деревьях было все меньше листьев, все реже пели по утрам птички. Местные всего этого не замечали, но Паша ценил каждый момент менявшейся жизни. Этому учил его ещё отец. Алексей Александрович уважал природу и хотел, чтобы дети относились к ней так же. Сейчас его уже не было на свете, но видение его продолжало жить в сознаниях Маши, Паши и Насти.

Александр Валерьевич стал чаще гулять со всеми внуками в парке. Он, как и они, наслаждался каждым мимолётным моментом, из которых и состояла жизнь. Старик понимал, что его время на исходе. И все же семью он не подводил: не упивался каждую ночь в местных пивнушках. Более того, он будто бы сторонился их с того самого момента, как шокировал Пашу после похорон. Как считал мальчик, именно из-за отказа от прежних привычек, помогавших ему по жизни, дед с каждой неделей становился все более замкнутым, тихим и мрачным. Он часто нервничал, чем напоминал всем проживавшим в доме членам семьи почившего Алексея Александровича. К тому же у старика развивалась тревожность: он мог в любой момент времени вскочить, обойти весь дом, а потом просто застыть на месте с широко раскрытыми глазами.

С каждым днем Александр Валерьевич выглядел все более старым. Хотя, возможно, окружающим так просто казалось, ведь он совсем запустил свой внешний вид. Старик сильно оброс, в его густой бороде, казалось, уже завелись вши, а длинные до плеч волосы в сочетании лысиной дополняли образ никому не нужного бродяги. Конечно, в семье деда всё ещё любили и уважали. Оксана Леонидовна то и дело предлагала ему свою помощь, но тот всё отказывался. Родственники старика надеялись, что он будет сохранять рассудок ещё хотя бы пару-тройку лет.

Занятый учебой Паша уже не так часто общался с Александром Валерьевичем. И все же каждый новый день, едва проснувшись, он с необычным энтузиазмом срывал листки висевшего у него в комнате календаря. Мальчик помнил про обещание, которое дал ему дед. Его интерес к тайне старика никак не угасал. Даже напротив, с каждым днем он разгорался все сильнее и сильнее. А с наступлением января и вовсе достиг своего пика, ведь оставался всего месяц до познания Пашей интриговавшей его истины. У мальчика были разные догадки насчет того, что мог скрывать Александр Валерьевич. Однако он старался подавлять свои ожидания. Теории – это, конечно, прекрасно, но не когда они становятся привлекательнее реальности и отбивают желание принимать окружающую действительность.

Новогодние праздники позволили Паше отвлечься от учебы и сконцентрировать внимание на людях. Он ежедневно ходил на улицу, чтобы поиграть с сестрами, знакомыми и лучшим и единственным другом. К сожалению для мальчика, Александр Валерьевич перестал выходить из дома: он говорил, что холода отразились на его общем самочувствии и проблемной ноге, в частности. Конечно, ничто не мешало родственникам проводить время вместе дома. Каждый каникулярный вечер Паша приходил в комнату к своему старику, чтобы потолковать о жизни. В один из таких вечеров Александр Валерьевич заметил, что его внук не похож на себя. Он был весь бледный, время от времени трясся и покашливал. Но в самом запущенном состоянии пребывал нос мальчика: из него водопадом стекала слизь, а сам он был ярко красным и явно контрастировал с остальным лицом. Старик приложил руку ко лбу Паши – он весь горел. Прихрамывая, Александр Валерьевич поспешил сообщить об этом Оксане Леонидовне. Она отнеслась к болезни сына максимально серьезно: изолировала его от остальных в его комнате, вызвала единственного в городе не забросившего свое дело престарелого врача и старалась угождать всем желаниям тяжело захворавшего мальчика.

Если бы Паша знал, что повлечет за собой его затянувшийся постельный режим, то просидел бы все праздники дома. Потеряв возможность регулярно общаться с внуком, старик попытался переключиться на внучек. И, хоть его общение с ними наладилось, оно сильно отличалось от того, что было между ним и Пашей. Всякий раз, когда во время разговора с девочками, старик это осознавал, он сворачивал беседу и направлялся в комнату внука. Тайком, пока Оксана Леонидовна, которую он вновь про себя начал называть «зеленоглазкой», Александр Валерьевич заглядывал к Паше. Понимая, что внук может быть в бреду, он просто садился рядом и молчал.

В один холодный зимний вечер дед, навещая внука, даже пустил скупую старческую слезу. А на следующее утро исчез. Это событие подняло на уши весь дом. За исключением Паши. Он все ещё был не в состоянии воспринимать обрывочную информацию, а рассказывать ему напрямую об этом никто не спешил: сестры и мать боялись, что мальчику станет хуже.

Никто не знал, в какой конкретно момент Александр Валерьевич покинул дом. Никто не знал, что с ним стало. Никто не знал, вернется ли он когда-нибудь или нет.

Настя и Маша опрашивали соседей и случайных прохожих в надежде, что те видели их деда, но они даже не слушали. Только Хвалова ехидно ухмыльнулась, узнав, что Александр Валерьевич исчез. Оксана Леонидовна думала помочь дочкам с поисками свёкра, но не могла оставить Пашу одного. Он только начал поправляться и набираться сил. Каждый новый день женщина боялась, что мальчик захочет увидеться с дедом, ведь она не сможет соврать сыну о том, что тот пропал, иначе их связь оборвется раз и навсегда.

В конечном счете в доме пришли к выводу о том, что Александр Валерьевич либо сошел с ума, либо снова запил. Именно это Оксана Леонидовна и собиралась сообщить поправлявшемуся сыну.

Паша встал на ноги спустя три недели с момента, как заболел. Он подошел к календарю и одним резким движением сорвал двадцать одну страницу. Впервые с момента болезни мальчик улыбнулся, а затем поспешил увидеться с дедом. Он очень удивился, когда спокойно распахнул дверь в комнату своего старика и никого там не обнаружил. Обычно, если Александр Валерьевич куда-то отлучался, пусть даже ненадолго, то в обязательном порядке закрывал сосновую дверь на ключ, чтобы никто не рылся в его вещах. Паша не решился воспользоваться ситуацией и спустился вниз. В гостиной сидела Оксана Леонидовна. С одной стороны, она была очень рада, что её сыну стало значительно лучше, с другой – сильно волновалась, ведь должна была рассказать мальчику о том, что его дед убежал из дома. Сестры, затаив дыхание, подглядывали. Они были готовы сделать все, что от них могло бы потребоваться.

– Мам, я… – начал было Паша, но Оксана Леонидовна перебила его.

– Паш, присядь, пожалуйста, сюда, – произнесла с трудом женщина, похлопав по месту на облезшем диванчике рядом с собой. Её сын покорно приблизился и присел.

– Что такое? – почуял он неладное.

– Александр Валерьевич… он… – никак не могла спустить курок Оксана Леонидовна, а глаза Паши меж тем становились влажными и широкими, – исчез.

– Как?! – вскричал Паша. – Когда?!

– Пока ты болел… – полушепотом сказала женщина.

Мальчик встал с дивана и, схватившись руками за голову, принялся быстро шагать по комнате, резко и хаотично меняя направление. Он горько и громко заплакал. Время от времени он останавливался, смотрел на так же не сдерживавшую слез мать и хотел было что-то сказать, но его язык его не слушался – Паша не мог поверить в то, что его дед просто взял и сбежал, и его голову посещали самые ужасные мысли.

Истерика мальчика продолжалась около часа. В какой-то момент Маша и Настя поспешили успокоить его, но ни они, ни Оксана Леонидовна не могли этого сделать. Единственным, кто мог бы повлиять на состояние Паши в тот момент, был дед. В дальнейшем мальчик надеялся, что однажды тот вернется и с прямо с порога огласит: «Эй, я здесь и со мной все в порядке!» Когда Паша немного успокоился, то поспешил вернуться в комнату испарившегося. Он осмотрел её: удивительным было то, что перед уходом старик прибрался. Это давало надежду на то, что он не сошел с ума, а покинул родственников по какой-то иной причине. Паша понимал, что исчезновение Александра Валерьевича могло быть напрямую связано с тем письмом. К слову, мальчику уже было все равно, что в нем было и почему дед его сжег, а затем разбил стакан об голову Маши. На фоне того, что тот пропал, все остальное для Паши просто-напросто меркло и бледнело, было таким незначительным и даже вызывало у мальчика удивление: как какие-то мелочи могли волновать его раньше? Вне всяких сомнений, все познается в сравнении. И Паша на собственном горьком опыте прочувствовал это. Но изменить ситуацию мальчик ни коим образом не мог – нужно было просто жить дальше.

Глава 11

В то время как Паша все ждал, что его бесценный дед вернется домой, однажды на пороге, к большому удивлению всех членов семьи, появился Сергей Александрович. Он выглядел не так, как в лечебнице или на похоронах: одет он был скромно, но стильно, а волосы его были острижены и аккуратно уложены. Войдя, гость громко объявил на весь дом:

– Я здесь, чтобы заменить вам отца! Ой, то есть деда! Ой, то есть и деда, и отца!

Все были ему очень рады, пусть и считали, что он почти наверняка шутит. Паша буквально кинулся на шею своего дяди. Тот в ответ на такую реакцию притворился, что падает, тогда мальчик слез и дал гостю раздеться. Оксана Леонидовна была в не меньшем восторге: она как раз приготовила вкусный ужин, вновь позабыв, что в доме стало на один голодный рот меньше.

Нельзя не отметить, что изменился Сергей Александрович не только внешне: он стал серьезнее, чем прежде, хоть и позволял себе время от времени пошутить. Во время трапезы женская половина семьи хотела расспросить мужчину о его жизни, но он четко дал понять, что не любит разговоры во время еды. Из уважения к гостю все сидевшие за столом ужинали молча.

Когда все наелись, Сергей Александрович поблагодарил хозяйку за угощение и обратился к Паше: «Где твоя комната? Нам нужно поговорить». Мальчик немного напрягся и поспешил отвести дядю к себе наверх. Когда родственники оказались в нужной комнате, мужчина хотел было закрыть дверь на замок, но Паша жестом указал ему, что его дверь изнутри не закрывается. На лице Сергея Александровича нарисовалось недовольство, но делать было нечего.

– Исчез твой старик, да? – начал он.

– Да… – произнес с грустью мальчик.

– Я здесь, чтобы помочь тебе.

– А как же лечебница?

– Ни слова о ней! Я туда не вернусь больше, всё, хватит с меня, довольно!

– Никто меня не понимал так, как дед.

– Ничего, уверен, мы найдем общий язык, – улыбнулся Сергей Александрович. – Буду тебе с уроками помогать, если надо.

– Это хорошо, конечно, но я… Я слишком привязался к деду. Он мне столько всего рассказал про этот город!

– Хм, я тебе тоже могу много чего рассказать. Скажи, о чем ты хочешь узнать? Я всё выдам. Каждую хитрость.

– Даже не знаю… – почесал затылок Паша. – Ты знаешь что-нибудь про деда? Твое появление как-то связано с его исчезновением?

– Ты совершенно прав. Дело в том, что в городе стало небезопасно. Здесь всегда проживали подозрительные личности, но в последнее время они стали объединяться. Так, например, несколько месяцев назад в одном из местных питейных заведений образовался «круглый стол». За него садятся определенные пьянчуги. Вообще, они и по-отдельности опасны, но одна общая цель их объединяет, – рассказал Сергей Александрович.

– Какая?! – воскликнул мальчик.

– Они не любят умных людей. И стремятся от них избавиться, – мужчина выдержал паузу, – разными способами. Некоторых они спаивают и делают частью своего общества. Некоторых запугивают и даже иногда убивают…

– Какой ужас! Долго ты это придумывал?

– Что, прости?

– Хорошая шутка, жаль, что несмешная, – с некоторой неуверенностью сказал Паша.

– Это не шутка! – возмутился Сергей Александрович. Его племянник не отреагировал. Тогда мужчина произнес: – Я понимаю, что в такое поверить очень сложно. Учитывая мое прошлое – тем более. Но я не шучу. Неужели ты думаешь, что Александр Валерьевич просто взял и испарился?

– Я так не думаю, но и в твои слова очень сложно поверить.

– Но почему? Почему ты смог поверить в то, что этот город проклят, что людям все больше и больше плевать на него и друг друга, но не можешь поверить, что все куда хуже?

– Во-первых, дело отчасти и правда в тебе. Но даже если я закрою на это глаза, пьянчуги «круглого стола» – звучит просто бредово. Да и почему тогда дед столько лет здесь прожил, и ему ничего не угрожало, почему за меня ещё не взялись?

– Началось все с твоего отца… Сначала его убивают, затем твой дед пропадает без вести. Не кажется ли тебе, что ты следующий в этой цепочке?

– Кажется, но как же ты?

– Тут ты прав, мне тоже угрожает опасность. Я говорю тебе все это сейчас, потому что отныне нам нужно держаться вместе. И до нас очередь дойдет. Пьянчуги неторопливы. Все-таки они в первую очередь пьяницы, а уже потом угрожающее всем им неугодным общество. Ежедневно валяются где-то под мухой… Довольно часто буквально… А в минуты относительной трезвости представляют опасность самым лучшим.

– То есть дед сбежал, чтобы они его не прикончили?

– Вполне возможно, что так.

– И мы тоже сбежим?

– Не исключаю. Пока вот на всякий случай мой тебе совет – чаще притворяйся дураком. Нигде намеренно умом не сверкай: заприметят – худо будет.

– Спасибо, что предупредил… – мальчик явно все ещё сомневался.

– Ты веришь мне, Паша?

– Уже больше, но все ещё не уверен.

– Ещё убедишься. То, что мы не способны познать сразу, приходит к нам с опытом.

– Не понимаю, как дед мне об этом не рассказал.

– Наверное, беспокоился о тебе, но мы с ним разные. У меня свое видение заботы о близких. Я готов представить тебе суровый и жестокий мир во всей его ужасающей красе, – сказал Сергей Александрович, широко улыбнувшись. Паша поймал себя на мысли, что душевнобольным его дядя нравился ему куда больше. – Пожалуй, на этом все. Я не остановлюсь у вас, дабы не тревожить душу твоего покойного отца. Но я останусь в городе и буду следить за тем, как развиваются события.

– А если на меня нападут, пока тебя не будет рядом? – заволновался Паша.

– Этого не произойдет. Я знаю это почти наверняка, – произнес с уверенностью мужчина и покинул комнату племянника.

Он уже спустился в прихожую и накинул зимнюю куртку, когда его заметила Оксана Леонидовна.

– Уже уходишь? – спросила она.

– К сожалению, да…

– А я уж надеялась, теперь ты будешь во главе нашей семьи.

– Будь Алеша жив, он бы не одобрил такой расклад. Я должен чтить память умершего, – произнес, надевая шапку, Сергей Александрович.

– А мне кажется, он был бы не против… – сказала Оксана Леонидовна, но мужчина ничего не ответил и покинул дом.

На самом деле Паша все же решил не прислушиваться совета дяди. Он не исключал, что все, что тот рассказал ему, – правда, но в то же время считал, что скорее всего душевное состояние его родственника просто-напросто ухудшилось. Да, дед рассказывал, что Сергей Александрович не болен, но в то же время он оставался странным, оставался чудаком. Даже несмотря на новую, непривычную для Паши серьезность. Мальчику казалось, что его дядя может говорить правду, но при этом в значительной степени преувеличивать. Паша остановился на том, что это всё ему пока не нужно и особо его не касается. Нужно было продолжаться учиться и сохранять концентрацию на обычной жизни.

Как только Сергей Александрович ушел, сестры и мать поспешили расспросить Пашу о том, что ему рассказал его дядя. Мальчик вспомнил прошлый опыт, когда не доверил маме истории деда, но, поскольку ситуация была совершенно иной, куда более подозрительной, странной и, если его дядя рассказал правду, опасной, в этот раз решил соврать. Он поделился с семьей, что Сергей Александрович поведал ему о реабилитации и поддержал его разговором о пропавшем без вести Александре Валерьевиче. Оксана Леонидовна купилась, Настя – тоже. Но Маша, стоило ей только остаться с братом наедине, приперла его к стенке и сказала, что чует здесь что-то неладное. Пашу это сильно удивило: насколько ему было известно, его старшая сестра на смотрела дальше привычной мирской жизни, даже когда Александр Валерьевич предпринял попытку открыть ей глаза. Однако, к счастью для мальчика, этим заявлением Маша ограничилась. Хоть он и вызывал у нее подозрения тем, что не скрывал, что надеялся, что Сергей Александрович больше никогда не появится на пороге их дома. Оксана Леонидовна каждый раз ругала сына за это. Она не считала, что мужчина болен, представляет опасность или служит предвестником беды. Ей всего лишь хотелось разгрузить себя: да, Паша ей помогал, но этого было недостаточно – заменить в доме мужчину мальчик не мог. Так что Оксана Леонидовна, наоборот, все ждала, когда Сергей Александрович передумает и станет частью их дружной семьи. Она не понимала, как её сын может не разделять ее мнение ещё и потому, что раньше он наслаждался временем, которое проводил с отцом, затем на смену тому пришел дед, а сейчас у Паши никого родного и близкого не было. Конечно же, это было не совсем так. Быть может, у сына Оксаны Леонидовны и не было никого настолько родного, но зато у него был кое-кто в достаточной мере близкий…

Глава 12

Единственного и лучшего друга Паши звали Колей. Познакомились они ещё до школы. Коля всегда был очень общительным и искренне добрым. Чужую ложь он чувствовал за километры. Голубоглазый светловолосый веснушчатый, чуть ниже Паши, мальчик рос прекрасным человеком. Помогал занимавшимся воспитанием пяти его братьев и двух его сестер родителям по хозяйству. Его семья жила в бедности, так что он часто ходил в обносках. Над ним многие смеялись, но он не обращал внимания: ему не было дела до мнения окружающих. Разбогатеть и обеспечить счастливое будущее братьям, сестрам и родителям было его главной мечтой. Паша прекрасно знал своего друга. Он доверял ему все свои секреты, кроме тех, о которых ему поведал дед. В случае с Колей дело было отнюдь не в том, что мальчик боялся подвести своего старика. Он просто не хотел обременять и без того с трудом сводившего концы с концами лучшего друга страшной правдой о городе, в котором они живут.