- -
- 100%
- +
Интуиция никогда еще не подводила Риманна, и сейчас она не переставала мучать его. Он не стал бы членом Малого Совета, если бы не научился еще с юных лет доверять этому странному чувству, время от времени всплывающему из глубин сознания. Нет, возможно, все-таки какие-то зачатки дара провидцев у него действительно были…
– Нет, учитель, ни один из патрулей не обнаружил ничего важного. Хотите, я отправлю людей для дополнительной проверки?
Риманн задумался на несколько секунд, затем – кивнул.
– Да, выдели для этого, пожалуй, роту светлого Фаррела, сына Конхобара. Он достаточно понимающий человек для того, чтобы уважить стариковскую блажь, и достаточно въедливый, чтобы не пропустить что-то по-настоящему важное.
– Слушаюсь, о просветленный, разрешите идти?
– Иди. И не забудь к вечеру подготовить отчет и сдать все оборудование. Теперь оно понадобится лишь на Лугнасад.
– Будет исполнено.
И юноша ушел, а Риманн удобнее устроился в кресле и прикрыл глаза. Беспокойство улеглось столь же неожиданно, как и поднялось. А раз так, остается ждать вестей от Фаррела. Ждать же он умеет.
Глава 6.
– Проснись, о смертный, в путь пора! Зовет уж солнце над главою!
Истошный вопль прямо в ухо заставил меня подскочить.
С трудом стряхивая остатки сна, я осоловело смотрел по сторонам, не понимая, что вообще происходит. Перевел взгляд на ворона, затем наверх, туда, где сквозь переплетение ветвей пробивались тонкие лучики солнца.
– Я что, дрых почти сутки?
Демон важно кивнул, после чего перелетел к потухшему костру и уселся на сушащиеся штаны.
– Скорей, быстрей, не время мешкать, ты силы уж восстановил. Нам должно в путь идти поспешно, доколь враг о себе не заявил.
В словах Айш-нора присутствовало рациональное зерно – мы все еще находились на землях гейских паладинов и уплыли от заповедного леса не так и далеко, а значит, любой не в меру ретивый разведчик может поставить крест на чудесном спасении.
И отобрать мой билет домой!
Эта мысль заставила проверить драгоценный камень. Тот никуда не делся, и я принялся собираться. Хотелось перекусить, но утоление голода, однозначно, могло и подождать. Сейчас следовало делать ноги и как можно быстрее.
– И куда же мы пойдем?
Ворон довольно каркнул. Было видно, что ответ на вопрос уже готов и он доставляет ему истинную радость.
– Я чую след, что дышит древностью седою, идти нам надлежит на северо-восток.
– И что там будет? – не понял я. – Что за след, о чем идет речь?
– То друга старого послание магической строкою. Он жив. Он ждет. Прийти он сам не смог.
Я скептически посмотрел на Айш-нора. С чего это он думает, что старый друг именно ждет, а не кормит червей сотню-другую лет? Если послание древнее, легко может оказаться, что срок его годности истек.
– Ну, раз ты так говоришь…
Демон недовольно заворчал.
– Да, двести лет прошло, но для таких как мы они – пустяк. Он ждет, я знаю, верю, чую. Иначе б не оставил знак…
– Ладно, ладно, – я замахал руками, давая понять, что не имею ничего против поиска старого кореша своего контрактора. – Нам, в принципе, пофиг, куда идти, главное – подальше от гейских паладинов. А если твой друг сможет подсказать что-нибудь дельное, так вообще круто будет. Давай поищем его. Но по дороге зайдем в город, постараюсь сбыть что-нибудь из своих вещей и пополнить наши запасы, а то скоро придется перейти на волчатину отнюдь не для восполнения магической силы.
– Идет, – тотчас же согласился Айш-нор.
– Вот и отлично. А ты знаешь, где именно этот старый друг может обитать и почему его не прикончили до сих пор?
– Сие неведомо мне, смертный, сейчас важней покинуть этот край презренный, что скорбной стал тюрьмой моей. Уйдем из Эйри – разберемся, получим время все понять. Составим план, обзаведемся нужным, и будем вместе исполнять.
– Полностью согласен! – воскликнул я, убирая просохшие пожитки в вещмешок и закидывая его за спину. Замотал руку тряпьем, поправил куртку, проверил, что ничего не видно.
На поясе уже почти привычно угнездились нож и арбалет, а в руке оказалось спасительное копье.
– Пошли, птичка, поглядим на большой мир.
***
Вышеупомянутый большой мир не впечатлял.
Выбравшись из леса, мы направились по дороге на восток. Не то, чтобы этот маршрут чем-то уж так отличался от остальных, но перед западом у него имелось одно серьезное преимущество – каждый шаг отдалял нас от логова гейских паладинов. Вот только шагать оказалось невыносимо скучно!
Ни плеера, ни смартфона не было, а единственный попутчик отказывался болтать, сославшись на то, что не следует привлекать внимания. Чьего внимания – вопрос отдельный. За полдня, что мы шли, не встретили никого, кроме зайца, нагло перебежавшего дорогу прямо перед моим носом. Я даже к арбалету потянуться не успел, как косой скрылся в придорожной канаве, всем своим видом поясняя, что же именно он думает о бездарных путешественниках между мирами.
Говоря откровенно, лишь наличие дороги, а также – столбов с проводами, свидетельствовали о наличии цивилизации. Ну, или хотя бы какого-то ее отголоска.
Ближе к вечеру мы добрались до заброшенного хутора, и снова – ни души.
– Прямо какая-то зона отчуждения, – буркнул я, с опаской поглядывая на черные зевы окон. – Ну нахрен, валим отсюда пока целы.
И, отклонив предложение Айш-нора об отдыхе, упрямо продолжил двигаться вперед. Мышцы ныли, в груди хрипело и клекотало, но я упрямо переставлял ноги, одновременно активировав магическое зрение – очень уж не хотелось зажигать огонь. Я пробыл в новом мире меньше недели, но уже усвоил главное его правило: не отсвечивай! Во всех смыслах.
Открытым оставался вопрос о том, как сильно оно тратит магические силы. Увы, полоска маны отсутствовала, а потому я не мог узнать, сколько там осталось поинтов и не пора ли пить, а точнее – жрать – волчий синий поушен.
К слову о магии…
Слушай, Айш-нор, объясни подробнее, как работает это ваше демоническое колдунство. Вот получил я ручку, могу лупить молниями и видеть ночью. А что дальше? Ну, как качаться? Набивать уровни и использовать умения? Или, может, культивировать камни силы в почках и желчном пузыре, соедиять их в мега источник ци и осваивать что-нибудь еще? Или во время битвы, в самый тяжкий момент, буду обретать новую магию?
Ворон взлетел с плеча и завис в воздухе. Во взгляде его читалось откровенное сомнение в моих умственных способностях.
Он открыл уже клюв, дабы высказать все, что думает, но неожиданно захлопнул его, резко обернулся, и в следующую секунду внутри моей черепной коробки взорвался приказ:
С дороги! Прочь! Беги в чащобу!
Я не стал задавать вопросы, раздумывать или тратить время на что-нибудь столь же бесполезное, вместо этого стремительно прыгнул в сторону и рванул под укрытие живой изгороди, аккуратно высаженной позади линий электропередач. Или все-таки телефонных столбов?
Как оказалось, ретирада была совершена в самый подходящий момент – спустя каких-то две минуты на дороге появились десять всадников в хорошо знакомой форме Эйри. Правда, вместо карабинов и автоматов парни были вооружены магическими жезлами, в навершии каждого из которых красовался большой прозрачный кристалл, и кавалерийскими палашами. Но ни серые шинели, ни кирасы никуда не девались. Более того, комплект дополняли наручи, поножи, шлемы и латные юбки, прикрывающие пах и бедра.
Ну прям, железнобокие, драть его в сраку, Кромвеля, отправившиеся на матч по квиддичу. А где, спрашивается, цокот копыт? Они каким-то образом скрыли его? Опять магия?
Я постарался стать как можно незаметнее и слиться с местностью. В прошлый же раз прокатило, может, и на этот раз обойдется?
Головной всадник внезапно остановился и вскинул руку вверх. В ту же секунду отряд превратился в подобие ежа, во всю сторону ощетинившегося жезлами. Командир очень внимательно огляделся, и, наконец, уставился в то место, где прятался я.
Нет, нет, нет! Ты не видишь меня, не видишь!
Живот скрутило судорогой ужаса, во рту пересохло, а лоб сразу же покрылся холодной испариной. Я вжался в землю, стараясь погрузиться в нее, превратиться в маленького жучка, невидимого и неслышимого. Кажется, даже дышать перестал.
А ведущий, меж тем, медленно, почти лениво вскинул жезл. На миг стало светло, как днем, и в мою сторону помчался сгусток огня, на ходу принимающий форму стрелы.
Я зажмурился, ожидая страшную боль и заслуженный конец, но неожиданно где-то справа раздался грохот, тело обдало жаром, а затем наступила блаженная тишина.
Чуть-чуть приоткрыв глаза, с трудом осознал одну простую истину – пронесло. Огненный шар ударил в десятке шагов от укрытия. Хотелось облегченно вздохнуть, но расслабляться не следовало – сразу два всадника спешились и совершенно бесшумно направились к месту, куда попал огненный шар. Я хотел было дернуться, но тут внутри головы раздался приказ:
Лежи, не шевелись, о смертный.
Я сглотнул, но повиновался. Рядом с лицом на землю опустился кованый сапог, а с дороги раздался голос:
– Ну чего?
– Вот, нашел!
Я осмелился посмотреть наверх и увидел всадника, стоявшего буквально в полуметре от моего убежища. Он держал на вытянутой руке хорошо прожаренную тушку кролика, демонстрируя ее магу.
– Господин лейтенант, тут ничего, кроме ужина.
– Ясно, возвращайтесь, – зычно отозвался головной всадник. – Но мне точно показалось, что там кто-то притаился под покровом невидимости.
– Да кому это надо? – подал голос еще один из бойцов. – Что, боишься лазутчиков-манусов? Ты еще скажи, что пожиратели решили к нам наведаться из-за гор.
– Разговорчики! – рыкнул лейтенант и смешки тотчас же угасли. – По коням, ночь еще молода!
Спешившиеся всадники заняли место в строю и отряд двинулся вперед, скрывшись в ночной тьме. Спустя пару минут ничто, кроме догорающего куста не напоминало о встрече с разъездом и смерти, вновь прошедшей стороной.
– Спешить нам следует, уходит время, – ворон вынырнул из мрака и спикировал мне на голову.
– Да, согласен, – с трудом поднявшись, я окинул дорогу мрачным взглядом, затем решительно направился на восток, прячась за живой изгородью.
Желание задавать вопросы вообще и о магии в частности угасло само собой. Вот свалим из Эйри, тогда и разберусь, что и как тут работает, а пока – ноги в руки, и драпать!
На ходу перекусив, я продолжил идти, плюнув на усталость. Ни одной лишней минуты мне не хотелось находиться на землях гейских паладинов!
И упорство оказалось вознаграждено – глубокой ночью мы добрались до укрепления, расположенного на берегу неширокой, но бурной речки. Выглядело оно и впечатляюще, и странно одновременно. Приличных размеров, явно способное принять роту. По периметру его окружали бетонные блоки в человеческий рост, с проделанными бойницами. Несколько вышек, обложенных мешками с песком, контролировали окрестности. Внутри виднелись крыши бараков и хозяйственных построек. Все это великолепие в три ряда опутывала колючая проволока, а в магическом зрении легко различались всполохи чар, куполом накрывающих импровизированную крепость.
– Граница, – одними губами прошептал я. – Спасены!
Сомнений в том, что тут заканчиваются владения гейских паладинов, не было и быть не могло. По той простой причине, что тут же исчезала и хорошая дорога. То, что магическое зрение позволило рассмотреть за мостом, можно было назвать в лучшем случае грунтовкой. Причем хреновой. Даже в родной Ленобласти и то лучше.
Я спрятался, прикидывая, как бы теперь перебраться на другую сторону.
Идти на мост как-то не хотелось. Судя по всему, меня не заметили стараниями Айш-нора, но вот хватит ли его сил, если мы в наглую попремся напролом? Не уверен. К тому же, бойцы что-то говорили о пологе невидимости. Наверное, уж на заставе у них должно найтись что-нибудь снимающее его. А что из этого следует?
Я покосился на речку.
Что придется опять немного намокнуть, да.
Заложив хорошую дугу севернее пограничного пункта, направился к воде. Старался идти тихо, пригибаясь, и прячась за укрытиями, которых тут было до обидного мало. Каждую секунду ждал рева сирен, взлетающих в небо сигнальных ракет и хищного стрекота пулемета, злого, аккуратного, короткого. Смертельного. Но, кажется, удача в последние дни повернулась ко мне лицом, потому как до берега удалось добраться без проблем. Ну, либо меня продолжал прикрывать Айш-нор, черт знает. Этот пернатый хрен вообще не распространялся о своих возможностях.
Я вошел в ледяную воду. Ноги едва не свело судорогой, одежда тотчас же намокла и принялась усиленно тянуть на дно, вещмешок активно помогал ей в этом. Второй раз за два гребаных дня я проводил сеанс экстремального купания. Так, глядишь, стану гребаным моржом, если не сдохну раньше!
Вода очень быстро дошла мне до пояса, затем – до груди, после – по шею. Я поплыл. Течение подхватило, стремясь закрутить и утянуть за собой, и мне пришлось приложить все силы для того, чтобы худо-бедно продвигаться вперед. Не знаю, каким чудом – что-то в последние дни многовато этих самых чудес – но я сумел перебраться на другую сторону и рухнул без сил, развалившись на холодной гальке.
– Сделал, – прошептал я, с трудом переводя дыхание. – Выбрался… Живой. А теперь… Прочь отсюда!
***
До самого утра я шел исключительно на коктейле из страха, злости и силы воли. Не жалуясь, не останавливаясь, не отдыхая. Перехватил по дороге пару кусков волчатины и немного галет, и – вперед, переставлять ноги. Прочь от гребаных гейских паладинов, их чертового леса, ублюдочных патрулей и всей этой хрени!
Через пару километров после реки вернулся на дорогу – если полное выбоин, ям, заполненных остатками воды и подсыхающей грязью, нечто можно было так назвать – и, никуда не сворачивая, двинулся прочь.
Шёл бодро, не останавливаясь, не обращая внимание на гудящие ноги, и когда на востоке забрезжило солнце, я успел удалиться от осколочного королевства, пожалуй, на добрых десять километров. По крайней мере, казалось именно так. Устал, как собака, хотел жрать, как собака и был зол, как… эм-м-м, собака, да. И, тем не менее, оставался доволен собой.
Спрятался в укромной рощице, вздремнул где-то до полудня и со свежими силами продолжил путь.
Айш-нор еще после нашего эпичного форсирования водной преграды забрался в вещмешок, улоговился в нем и уснул, буркнув, что потратил слишком много сил, прикрывая тупого смертного от неминуемой гибели, подтвердив мои предположения о том, что чудесное ночное спасение – заслуга его. Побег из леса, если так подумать, тоже.
Это, в принципе, логично – откуда у меня может взяться достаточно могущества и опыта для того, чтобы правильно навести иллюзию и удерживать ее в течении долгого времени, особенно, если я в душе не знаю, как подобная хрень вообще организуется? Правильно, неоткуда. Другое дело – архидемон. Даже изрядно ослабленный, он должен уметь всякие интересные штуки.
Я шел и шел, и снова шел. Солнце начало клониться к горизонту, затем – стало скрываться за ним, озаряя мир алыми всполохами заката.
Когда до сумерек оставалось всего ничего, я наконец-то нашел подходящее для привала место – небольшой аккуратненький лесок, застрявший меж весенних лугов и полей, казавшихся тут бесконечными.
В лесу, едва ли не на опушке, набрел на неплохую лагерную стоянку, возведенную неподалеку от дороги: кострище, обложенное камнями, несколько поваленных стволов вместо лавок, даже немного растопки.
Наскоро нарубив дров – спасибо топору, оставшемуся от Вирота – и разведя костер, я, наконец-то, сумел нормально поужинать, после чего – заняться своим внешним видом. Как смог, причесался и смыл грязь с лица, почистил одежду, потом – воспользовался зубным порошком. К сожалению, в заповедном лесу у меня не хватило мозгов спрятать его в непромокаемый контейнер, а потому все размокло, превратившись в мерзкого вида массу, пахнущую мятой, но выбирать не приходилось. Меньше всего на свете мне хотелось знакомиться с местными стоматологами.
После этого я стянул тряпки с руки и еще разок перевязал все, стараясь не оставить ни одного открытого участка. Сложнее всего пришлось с ладонью и пальцами, но в целом, получилось сносно. Даже если приглядываться, легко можно подумать, что это – всего лишь бинт на обожженную конечность. Но, по-хорошему, следует как можно скорее найти перчатки.
Впрочем, этим займусь уже не сегодня.
Сейчас же оставалось лишь подкидывать время от времени растопку в весело трещащий костер, да жевать очередную галету.
Я согрелся и осоловел от еды, то и дело проваливаясь в дрему. Наверное, спать не следовало, но после двух дней на ногах буквально валился с этих самых ног. И пять-шесть часов утреннего сна не могли полностью решить проблему.
В какой-то момент я однозначно вырубился, потому что, когда незнакомый голос вырвал мозг из сладкой дремы, костер уже почти потух, а на небосклоне сияли обе луны этого странного мира.
– Здрав будь, охотник.
Я дернулся и, обернувшись, увидел, что к костру подходят двое. Первый: коренастый мужчина лет сорока-пятидесяти, загорелый почти дочерна, с мясистым носом, мощным лбом, изборожденным морщинами и умными карими глазами. Второй – его молодая копия.
Оба были одеты в видавшие виды куртки из плотной ткани, снабженные капюшонами, черные штаны и белые рубахи. На головах у них покоились соломенные шляпы, а ноги защищали легкие тканевые обмотки. На сапоги, судя по всему, у местных денег не хватило. Неясным оставался вопрос, отчего это они не соорудили хотя бы лапти, но я решил не озвучивать его. У каждого путника за спиной примостилась котомка, из чего попаданец заключил, что идут они либо в город, либо из него.
Больше всего они походили на крестьян, решивших отправиться на рынок и продать там чего-нибудь. И это было удачей. Если смогу разговорить их смогу хотя бы понять, в какую сторону двигаться дальше.
Я постарался улыбнуться и максимально дружелюбно и произнёс:
– Доброй ночи, куда путь держите?
– Недалече, – ответил старший крестьянин, – в Скери.
– Скери?
– Да, охотник, если дозволишь обогреться, расскажу про него.
– Конечно, прошу, – я подвинулся, освобождая место подле костра и крестьяне присели, сняв поклажу.
– Скери – городок в паре миль к востоку от границы, – охотно пояснил старший, – а ты не слыхал о нем?
– Я путешествую, – ответил я. – Сегодня здесь, завтра – там, иду, куда глаза глядят. Сейчас, вот, прибыл в ваше королевство.
– Издалека пришел, стал быть? – ласково улыбнулся старик, – таперича уяснил.
– Расскажете про город?
– Чего б не рассказать, погутарим, конечно, вот только на трезвую голову чегой-то болтать, не желаешь самогоночки чутка?
Чувство опасности резко взвыло, и я ощутимо напрягся. Ага, ищите дурака!
Нет, в других обстоятельствах я, может быть, и попытался бы немного снять напряжение русским национальным способом, но не сейчас же – посреди ночного леса, да еще в компании двух незнакомцев.
– Кар! – раздалось с ближайшей ветки…
Я дернулся и тряхнул головой, после чего моргнул и протер глаза.
А о чем я только что думал? Не помню…
– Так что? Выпить не желаешь? – произнес старший крестьянин.
В других обстоятельствах я, наверное, отказался бы. Но за последние дни столько всего свалилось на голову, я так устал и замерз, что предложение пропустить кружечку-другую воспринял точно манну небесную.
Где-то на самом фоне сознания билась мысль о странности и неправильности происходящего, но я задвинул ее в дальний угол. Желание бухнуть стало поистине нестерпимым.
– Почему нет? Выпью, если нальете.
– Нальем, нам не жалко, – старший кивнул сыну, тот быстро нашел в бауле небольшую флягу и передал ее отцу.
Крестьянин аккуратно вытащил пробку, понюхал, облизнул губы и сделал небольшой глоток.
– Ох, хороша, зараза! – выдохнул он, передавая флягу, – таперича твой черед, мил человек.
– Спасибо, – я принял дар и сделал глоток.
Рот сразу же обожгло, из глаз полились слезы, а когда проглотил напиток, то едва не упал с бревна. Такой лютой сивухи за всю свою жизнь не приходилось пить ни единого раза! Но – да – действительно, зараза оказалась хороша.
Даже после одного небольшого глотка перед глазами все поплыло и закружилось, а уж когда болтливый знакомец передал флягу для второй порции, меня откровенно повело.
После третьего раза я практически перестал соображать, лишь краем уха слушая истории о том, какой Скери хороший городок, сколько в нем интересного можно найти и купить, какие замечательные ремесленники обитают на рынке, и как им с сыном повезло встретить меня – калику безродную – потому что за вещи, снятые с трупа, получится выручить немало денег.
– Что? – последние слова, с трудом пробившиеся сквозь алкогольный дурман, показались странными и я попытался подняться, но было уже поздно.
Не принимавший участия в возлияниях сын крестьянина когда-то успел зайти за спину, и в следующую секунду правый бок разорвало чудовищной болью – туда вонзился нож. А затем – в левый бок, в спину, снова в спину и, наконец, в горло!
Я повалился, хрипя и пытаясь зажать перерезанное горло руками, но все было без толку. В голове билась лишь одна мысль: «Умру, я сейчас умру, умру! Не хочу, Господи, не хочу! НЕТ!!!»
Я не понял, что произошло после, однако сперва перестала литься кровь из горла, затем – вернулась возможность дышать, после – утихла боль в боках и спине. Спустя еще пару мгновений я понял, что жив и, самое главное, могу двигаться. Еще несколько секунд спустя пришло осознание, что крестьяне перестали интересоваться жертвой, сиречь – мной. Действительно, оставив умирающего – по их мнению – человека за спинами, они увлечённо потрошили его вещи.
Мои вещи!
Я ощутил, как внутри разгорается пламя ярости, тихо поднялся, сжимая и разжимая пальцы магической руки.
Гребаный мир с ублюдочными мудаками! Меня тут что, каждая собака хочет прирезать или застрелить? Что с вами всеми не так?!
Последние слова, кажется, проорал вслух, потому что неудачливые убийцы резко обернулись. И в этот самый миг я вытянул свою новоприобретенную руку вперед, почти скопировав действия командира конного разъезда, и отдал мысленную команду: «убей»!
С кончиков пальцев сорвались алые молнии. Они врезались в человеческие тела, отбрасывая те на несколько метров, обжигая, уродуя и коверкая. В воздухе повис тошнотворный запах горелого мяса и экскрементов. Всего одна атака наповал срубила старика – его голова буквально лопнула, забрызгав окрестности кровью, ошметками кости и мозга. Один глаз покойника прилетел точно к ногам, уставившись на меня в немом укоре, второй забросило куда-то в кусты.
Младшему досталось меньше, но не нужно было обладать медицинским образованием, чтобы понять: если крестьянин не умеет исцелять смертельные раны, он не жилец. Молнии превратили его грудь в сплошной ожог, оторвали левую руку в локте и обезобразили лицо. Глаза юноши лопнули, и теперь он извивался, подобно червяку, вопя от боли и зовя отца.
– Татка, таточка, где ты? А-а-а, больно! Больно! Таточка, помоги! – надрывался умирающий, а я стоял, и тупо переводил взгляд с него на его отца, потом – на свою руку, затем – снова на него.
Несколько секунд потратил на осознание произошедшего, после чего повалился на колени и, наклонившись выблевал все, что только было в желудке. Меня рвало без остановки, наверное, минут пять, и, если бы хоть кто-то пожелал, он бы с легкостью завершил начатое крестьянами, потому как сопротивляться сейчас не было ни малейших сил.
– Я убил человека, – шептал я, исторгая ужин, – убил, разорвал его голову на куски, она лопнула, точно переспелый арбуз. Я… убийца…
Наконец, очередная порция рвоты покинула тело, и я кое-как пришел в себя.
И в этот самый миг над головой раздался до боли знакомый голос:
– Врагов ты оборол, теперь добей. Не должно оставлять в живых того, кто увидал багровый всполох магии твоей!
От этих простых, но страшных слов у меня потемнело перед глазами.
– А других способов нет?
– Нет! – рявкнул ворон. – И не смей жалеть! То враг твой, кровник. То твой долг, удел и бремя. Себе он вырыл сам могилу… Он нападал, убить тебя хотел и потому не может быть иначе. За кровь – лишь кровь цена, а посему, ему платить, тебе взимать же виру!
– Но я… не хочу.
– Не важно, жаждешь смерть ты принести, иль нет. Коль добр, даруй покой, а не отмщенье. Бери копье, недрогнувшей рукой жизнь оборви, не требуя прощенья.
Точно в подтверждение его слов раненый в очередной раз завыл, пытаясь здоровой рукой нащупать отца.
– Таточка, где ты, где?!
В этом крике было столько боли и отчаяния, что я решился: поднял с земли копье и подошел к раненому, замер над ним, занеся оружие. Меня трясло, хотелось бросить все и убежать прочь, а еще лучше – проснуться.