- -
- 100%
- +
Голова кругом, из меня льется смущенный, но счастливый смех.
Илья останавливается, прекращает крутить меня на месте, держа меня на руках. Мы оба в роскошных белых нарядах. Разве что мое взято в аренду. Но это такая мелочь!
Я счастлива! Наконец, этот день настал! Спустя семь лет мы, наконец, поженились!
Илья ставит меня на пол и целует в щеку.
— Хорошая моя.
Он прикладывается к бокалу с шампанским, а потом к моей шее влажным «шипучим» поцелуем. От него уже изрядно пахнет алкоголем, но пока еще это не перегар.
— Илюш, ты же помнишь наш уговор? Не напиваться, да? — целую его в нос. — Ты нужен мне сегодня в строю.
— Конечно, солнце, — Илья кивает и допивает бокал. Оставляет его на столик, что стоит рядом. Тыкает на него пальцем, гримасничает, мол, видишь, слушаюсь и повинуюсь, моя дорогая жена. Я закатываю глаза, но улыбаюсь.
Замечаю, как к нам, ловко и эффектно минуя пьяного коллегу Ильи, движется высокая молодая женщина в атласном белом платье. По ее открытым плечам рассыпались блестящие светлые волосы с золотым отливом. Я встречаюсь с ее глубоко темными, как угли, глазами и продолжаю улыбаться, внутреннее ощущая напряжение. От этого контраста в ее внешности между светлыми мягкими волосами и жесткими темными глазами у меня живот сводит.
Я надеялась, что никто из семьи Тарковских не приедет.
— Приветствую молодоженов. Поздравляю,— ее голос глубокий, бархатный. Она говорит мягко и с едва уловимым придыханием. Она улыбается, но глаза остаются холодными.
— Здравствуйте, Лилия. Спасибо. Я уже было подумала, что вы не приедете,— я улыбаюсь.
Не могу не улыбаться жене босса Ильи, который в качестве подарка на свадьбу купил нам квартиру…
Хорошо еще, что он предупредил нас с Ильей заранее, мы даже уже успели побывать там один раз. Если бы он подарил ее во время пиршества, преподнеся ключи на всеобщем обозрении, я бы точно упала в обморок. Мне и без этого хватало волнений.
Но, слава Богу, Роман Давидович был не из той категории мужчин, что кичились своим богатством и делали красивые жесты на публику. Он просто взял и подарил, отдав документы Илье в один из рабочих дней.
— Ну, что вы, как можно, вы же пригласили, — она протягивает Илье конверт, нежно улыбается полными губами в нежно-розовой помаде. — Извините, что так поздно. Дела-дела, — она вежливо сдержанно улыбается и тянется чмокнуть нас обоих в щеки. Илью первым.
— А Роман Давидович? — спрашивает Илья, отстраняясь и оглядываясь. Лилия бросает на него томный укоризненный взгляд.
— Ну, Илья. Неужто вам меня мало, — опускает взгляд к полу, но тут же его вскидывает. — Шучу, шучу, — она мелодично смеется, едва касаясь пальцами Илью за локоть. — Увы, Рома не смог приехать. Ты же знаешь, работа-работа.
— Да, — кивает Илья. — Понимаю. В любом случае, спасибо, что заехали. Мы очень рады и благодарны. Я, конечно, хотел публично поблагодарить его за столь щедрый подарок, но…
— О, не стоит, — она не прекращает смеяться, но не улыбаться, глядя в глаза Илье. — Рома не любит внимания. Просто радуйтесь моменту, мои хорошие.
— Спасибо вам еще раз, — я сдержанно улыбаюсь, кивая. Переключаю ее внимание на себя. — Это очень щедрый подарок. Я когда узнала, чуть не упала.
Лилия снисходительно улыбается.
— Да, Рома умеет эффектно выбить почву из-под ног. Но я тоже кое-что умею. Откройте конверт.
Илья задумчиво и с любопытством в пьяных глазах раскрывает белый картон.
— Ого! — Илья радостно смотрит на Лилию. — Спасибо!
— Что там? — я не вижу.
— Рада сделать приятно, — томно тянет Лилия. — Это две путевки в Италию. Не бойтесь, это закрытая зона для особенных туристов. Все включено, эксклюзивно и по высшему разряду. Отель только-только открылся, и там сейчас проходит одно интересное закрытое мероприятие. Думаю, вы сможете провести чудесную медовую недельку там.
— Но мы запланировали уже поездку на месяц в Сочи… — мне не нравится то, как Лилия одним своим появлением портит мне вечер и будущий медовый месяц.
— О, милая, — еще одна снисходительная улыбочка полных губ Лилии. — Брось. Что делать целый месяц в Сочи? К тому же, не думаешь же ты, что Роман реально отпустит Илюшу на целый месяц? — она снова мелодично смеется, заполняя тишину после своих слов.
Снова касается пальцами руки Ильи…
Мне это не нравится…
Мне вот совсем не смешно.
— Спасибо большое, Лилия, мы обязательно воспользуемся вашей… вашим щедрым подарком, — Илья смачно прикладывается губами к ее щеке и мне впервые за вечер хочется отодвинуться от мужа. — Да, Ника?
— Ага.
— Что ж, я пойду чего-нибудь перекушу, если позволите, и откланяюсь. Илюш, покажешь, куда можно сесть? Я как раз тебе хотела кое-что рассказать.
— Конечно, конечно! — Илья кивает, взмахивая рукой в сторону столиков. — Вы можете вон там расположиться, я сейчас только дам отмашку официантам.
— О, спасибо, сладкий, — она подмигивает Илье, улыбается мне и плавной походкой на высоких шпильках откланивается в сторону столиков.
— Постой, Илюш… — Я останавливаю мужа, но рука Ильи уже соскользнула с моей талии… — Что она имеет в виду? Что она может тебе рассказать? И вообще, что ты бегаешь перед ней? Она же сама может справиться…
— Ну, Ник, не ревнуй! — он хохочет. — Она же жена Романа Давидовича. Надо все сделать по высшему разряду. Тем более такой подарок подарила! Я быстро, солнце! Танцуй!
Мой главный вопрос остается без ответа…
Илья летит в сторону кухни…
Лучше бы он с таким же рвением танцевал первый танец молодоженов…
Я ощущаю поясницей холод. Там, где была рука Ильи, теперь ничто не греет меня.
Предательские мурашки бегут по открытой спине и меня передергивает. Отнюдь не приятно.
Черт, я ведь правда надеялась, что ни Лилия, ни Роман не приедут. Я уже даже расслабилась…
Но… вот. Одна Тарковская все же приехала.
— Уф, я вся потная, дай глоток сделаю! Это что за мымра в белом? Она что, не знает, что на свадьбе только одна девушка может быть в белом? И ваще! У нас дресс-код!
Ко мне подлетает Олеся. Сейчас мне кажется, что сэкономить на профессиональном фотографе и попросить мою лучшую подругу «пофоткать» наш праздник - была не лучшая…
Я вновь ощущаю прилив стыда перед Олесей…
А она не замечает моих терзаний и выхватывает у меня из руки бокал с шампанским, который я мариную в руках уже почти час.
Пить не хочется. Мне хочется запомнить этот день и… ночь.
— Фу, теплое, — Олеся кривится, ополовинив бокал, но все же допивает.
Мне не до Лилии и ее наплевательского отношения к дресс-коду. Хотя да, надевать на свадьбу белое это как бы моветон. Но плевать…
Ее белое атласное платье - далеко не последний пункт в списке того, на что я закрыла глаза и пошла на компромисс.
Сраные компромиссы…
В моих мыслях я уже дома, наедине с Ильей, клубникой и мороженым, которое он будет слизывать с моей груди…
Только бы Илья разделил со мной это желание. Хоть ничего принципиально нового нас не ждет в брачной ночи, все же семь лет вместе уже, но я рассчитываю на эту ночь. Она должна стать вишенкой на торте. Дома уже ждет кровать, усыпанная лепестками роз и подготовлены свечки.
Я хочу сделать ее особенной, внести разнообразие и остринку в наши отношения.
— Это Лилия, жена босса Ильи. Так что ей наверно можно… Она… — я закатываю глаза, отмахиваясь, — …особенная. Забей.
— Ох уж эти «особенные». Ладно, пофиг, я же чего подошла… Там это, надо Сашкиной группе денег отвалить. Они уже все на сегодня. Да и диджей для дискотеки как раз прибыл им на смену. Надо остатки заплатить.
Я кусаю губы.
— Да, конечно, — киваю. — От самой Сашки-то ничего не слышала? Она тебе не писала?
— Не, у нее завтра похороны, так что, я думаю, сегодня она морально готовится.
— Блин… Ладно, я ей позвоню попозже. Так, а деньги для танцоров у Ильи должны быть. Сейчас, — я высматриваю мужа в толпе, но не нахожу его фигуру в белом смокинге. — Он должен был на кухню отойти… Сейчас найду.
— Окей, я тоже поищу.
Мы разделяемся. Олеся исчезает за колонной, а я двигаюсь в сторону кухни. Может, Илья там?
Не нахожу его. Обхожу весь ресторан. Кухня, зал, туалеты, раздевалка… Его нет! Он как сквозь землю провалился.
И Олеся, как на зло, тоже исчезла.
Мой идеальный день постепенно вянет к вечеру… Сердце в груди тревожно сжимается. Ладно, осталось немного потерпеть и домой!
Я подхожу к администратору ресторана, запыхавшись слегка от беготни и вспотев от волнения. Белоснежная ткань платья неприятно липнет к животу, ноги ноют от каблуков.
— Мужа моего не видели?
— На улицу вышел.
— На улицу? Зачем? — я удивляюсь, невольно глядя на входную дверь.
— Не знаю, — флегматично жмет плечом девушка. — С женщиной вышел, проводить наверно.
— Нашел время, — вздыхаю устало и выхожу.
Легкий майский ветерок охватывает мою разгоряченную фигуру, щекочет обнаженную спину, и я моментально покрываюсь мурашками.
Оглядываюсь. Вдоль ресторана идет отсыпанная гравием дорожка, а между ней и парковой тянутся высаженные кипарисы. Они вертикалят пространство, разрезают его, оставляя дорожку как бы уединенной…
Вижу Олесю, что стоит на этой дорожке у кипарисов. Она будто прячется и снимает что-то на телефон, выглядывая между двух вечно зеленых деревьев. На лице подруги странная, неуместная улыбка. Точнее, больше усмешка, чем улыбка. Какая-то острая, злая.
— Олесь? Ты нашла Илью?
— Вот блин! — Олеся вздрагивает, чуть не роняя телефон. — Нет, нет! Не нашла!
— Что ты там снимаешь?
— Ничего! Пошли скорее, там наверно гости уже заждались…
Но я шагаю вперед и заглядываю между кипарисами.
Парковка. Куча машин. Но одна из них выделяется. Черный мерс…
Два белых наряда… В темном салоне машины они выделяются очень отчетливо, отражая свет из окон ресторана.
Знакомые до боли родные руки обхватывают обнаженные ягодицы, задрав белую атласную юбку…
Мой мир опрокидывается. Звуки стихают. В ушах поселяется мерзкий писк. Живот сводит судорогой. Я давлюсь воздухом, замирая.
Рука Ильи с кольцом на безымянном пальце сминает белую юбку и сжимает задницу Лилии под ней. И эта задница плавно двигается вверх вниз, изгибаясь в талии и насаживаясь на его член…
Я чувствую, как мое сердце падает в дыру. Дыру, которая образовалась на месте вырванного с мясом сердца…
Глава 2: Мама.
Как Олеся уводит меня обратно в ресторан, я не помню. Прихожу в себя уже в туалете, сидящая на унитазе. И только там меня накрывает.
Я рыдаю, как никогда. С надрывом, солеными слезами, соплями, слюнями.
Мой макияж превращается в жуткую маску.
Вскакиваю с унитаза, мечусь по туалету туда сюда, не зная, что делать и за что хвататься.
— Ненавижу! Ненавижу его!
Пышный подол платья подметает туалетный пол…
Из меня льются слезы и слова. Я несу какую-то чушь. Маты вперемешку с угрозами, а следом и мольбы…
Меня рвет на части, я мечусь по этому жалкому туалету, как бабочка-однодневка.
— Я сраная бабочка-однодневка!
— Блин, Ника, да никакая ты не бабочка… — Олеся пытается меня успокоить.
— Распустила свои свадебные крылышки и померла в этот же день!
Я говорю и сама себя не слышу. Слова прорываются сквозь писк в ушах плохо. Олеся останавливает от порыва побежать прямо сейчас на парковку, трогает руками за плечи, порывается обнять, что-то говорит.
Но я не слышу.
У меня перед глазами стоит одна картина: машина, белые наряды, голая задница, скачущая на моем муже…
Муже ли…
— На кой ляд мы поженились вообще?! — падаю обратно на унитаз. Из меня словно вытаскивают стержень…
— Так, что тут у нас случилось? Ника, девочка моя, что такое?
Передо мной появляется мама - немного пухлая, но находящаяся в процессе похудения. Ее бежевое платье эффектно маскирует ее лишний вес, но не маскирует то, что она сегодня переела и перепила.
Она уже знатно под шафе.
— Илья, он… — основные рыдания закончились, но я все равно содрогаюсь, дрожу и с трудом дышу. Глаза опухли, я ощущаю свои тяжелые веки, которые хочется закрыть.
— Что такое? Что Илья?
Вместо ответа Олеся сует телефон маме.
Она фокусирует пьяный взгляд на экране. И чем дольше она смотрит, тем сильнее съезжаются брови к к переносице.
Она досматривает и вдруг тычет в экран.
— Э, э, Оксана Федеровна, вы чего делаете?! — я в непонятках смотрю на Олесю, что вырывает телефон из рук мамы обратно. — Нахрена вы это сделали? Ника! Она удалила видос!
— Ма?
— Что Ма? Ну, что Ма? Не было ничего. А что там? Даже не понятно, кто это. Ну гости развлекаются…
— Это Илья! У нас белом только я и он! и она-а, — вою я, не понимая реакцию мамы. — И он трахается с ней… — я даже произносить имя ее не хочу. — Ты вообще на чьей стороне?!
— На твоей, глупая. Конечно, на твоей. И как раз я тебе сейчас не позволю сделать ошибку. Вы только-только начали хорошо жить. Квартиру вам подарили, работа у Илюши в самом разгаре, деньги хорошие! Живи и радуйся!
— Радоваться? Он мне изменил, мам! В день свадьбы! Ты.. ты…
— Ну, отомсти ему в ответ. Подумаешь беда. Он мужик! Ты как будто мужиков не знаешь. Ну, что с них взять? Они все одинаковые. Только юбку увидят, сразу тянутся за ней. Это их суть. Плюнь, забудь, не было ничего. Он тебя выбрал, это главное. Он с тобой жизнь связал. Остальные бабы лишь конфетти. Как сигареты-одноразки. Побаловаться.
Я даже отреагировать не могу как-то…
Мамины слова добивают меня.
Ерунда? Измена это ерунда?
— Я ваще с вами не согласна, теть Оксан. Это ваще хрень какая-то.
— Ты, Олеська, еще замужем ни разу не была, так что не надо тут меня учить. А я в браке почти тридцать лет… Была. Уж знаю, о чем говорю. Или ты думаешь, дочь, твой папка идеальный муж был? Ха! Да мы так долго прожили как раз потому, что я знала о его гуляниях! И ничего, каждый раз возвращался, меня выбирал. Земля ему пухом.
Я смотрю на нее, едва дыша. Застыла, вцепившись в стенки туалетной кабинки… Олеся смотрит на мою маму с гримасой несогласия на лице.
— Все. Давай приводи себя в порядок, гости ждут, там вон какое пиршество! И все Илюша оплатил. Ну, подумай, куда ты без него? Работы нет, денег не имеешь. Жилье только-только получили, и делить сразу придется. Ну, что это такое? Давай не саботируй свою жизнь, доченька. И мою тоже. Илюха вон почти закрыл уже мой кредит. Там осталось чуть-чуть. Он кормилец, понимаешь? Хороший мужик, нормальный. Раз может другую бабу оприходывать, значит, здоров, как бык. Значит, все в порядке с ним, как с мужиком, понимаешь? Таких сейчас днем с огнем не сыщешь. Так что не ерепенься, дочь. Я пойду гостей отвлекать, а ты приводи себя в порядок и приходи. Олесь, помоги ей, ну, — она гладит Олесю по голове, та уворачивается от ее касания с гримасой отвращения, но мама не обращает внимания на это и исчезает с моих глаз.
— Пиздец подкрался незаметно, — Олеся смотрит на выход из туалета, потом на меня. — Это че ваще было сейчас такое?
Глава 3: Что будешь делать дальше?
Я всхлипываю, содрогаюсь и складываюсь пополам, падая на колени. Дышать тяжело. В груди словно вакуум образуется.
— Раздышаться не можешь, да? Ну, ну, — она трет меня по спине. — Капец у тебя мама. То же мне, гений. Удалила она видос. Молодец. Ага. Корзину надо очищать вообще-то. Во, восстановила, — Олеся сует мне под нос телефон, я снова вижу ту же картину. Парковка, белые наряды, голая задница…
Всхлипываю.
— Ой, сори, да. Ну, короче, сохраню-ка я на облако, на всякий случай.
— Я хочу уехать…. — сиплю. — Пожалуйста.
— Поняла. Ща все будет. Такси вызову.
Я только киваю, чувствуя, как в груди сосет пустота.
Интересно, а Лилия ему сосала? Этим она была лучше меня?
Ну, почему?! За что?!
Олеся оставляет меня в туалете, я закрываюсь в кабинке. Замираю статуей самой себе… Памятником всем преданным женщинам.
Так вот закончилась моя идеальная свадьба.
Член мужа в чужой вагине. Я прячущаяся в туалете. И мы все в белом…
Как символично.
Я дожидаюсь Олесю в странном оцепенении. Только дышу и смотрю в точку.
В голове пролетают старые воспоминания и новые… Сижу, сравниваю как было в начале, как было совсем недавно и как стало сейчас.
Задумываюсь… а что будет дальше?
В голове пустота. Я не знаю, что будет дальше.
Я не знаю, как реагировать. Мне просто больно. Грудь словно кто-то изнутри скребет когтями.
В начале наших отношений все было славно. Мы познакомились с Ильей, когда еще оба учились. Я была на третьем курсе архитектурного, он на пятом - юридического.
Он - высокий, черноволосый, улыбающийся, полный надежд и амбиций.
Я - чуть пониже Ильи, светловолосая, но тоже улыбающаяся, тоже полная надежд и амбиций.
Я была самой счастливой. Наши отношения окрыляли меня. Они не отвлекали, а наоборот вдохновляли…
Я думала, он сделает мне предложение после того, как закончит институт. Думала, наш брак будет будет идеальным. Думала, мы будем работать вместе, а по вечерам, сидя на балконе нашей квартирки, будем пить чай и рассказывать как прошел наш день…
Я думала, что стану архитектором… Илья - крутым юристом. Я рожу и буду работать по-тихоньку, в удовольствие.
Наивная.
Нет, нет, в целом, наши отношения были хорошими, просто более приземленными, нежели в моей голове.
Да и архитектором, в принципе, я стала.
Просто не надолго. Два года. Два счастливых года в профессии, которую выбрала сама.
А потом Илья устроился к Тарковскому в компанию и…
Он сказал, что я больше могу не работать. Он сказал, что ему нужна нежная жена, заботливая жена, ухоженная жена, а не затюканая работой.
Как у Тарковкого.
Сказал, что ему нужна жена, что будет поддерживать его и ждать дома с работы. Он сказал, что не хочет, чтобы я загоняла себя работой.
Он сказал, что хочет быть для меня идеальным мужчиной, как Роман Тарковский для своей жены. Илья сказал, что будет меня… содержать… Заботиться обо мне…
Я не буду нуждаться…
Он сказал, что очень любит…
И я… согласилась. Я была окрыленной даже тогда. Особенно, когда мама поддержала такое решение Ильи, и сказала, что о таких словах мечтает каждая женщина.
Я, конечно, мечтала создавать грандиозные здания и изучать архитектуру других городов… но это тоже был хороший вариант. Действительно, какая женщина не мечтает о том, чтобы наслаждаться жизнью и не работать.
Все правильно, все как надо… Женщина красивая, мужчина - работает.
Илья сказал, что дома я могу рисовать все, что вздумается и выкладывать в соц сети.
Так я и сделала… рисовала, выкладывала, встречала его дома, слушала о его заседаниях, победах в сложных делах, повышениях…
И…
Просто существовала. Без смысла. Ребенка мы так и не родили.
Я просто была рядом. А он там… на работе. Работа, работа. Много работы.
Мы ни разу не попили чай на балконе. Но, я слушала его рассказы. Хотя бы это случилось из моих фантазий.
Теперь же я не знаю, сколько было работы в его работе.
Сколько из тех рассказов правды, а сколько лжи?
Всегда ли, когда Тарковский вызывал его среди ночи или когда заставлял его оставаться допоздна, Илья ехал именно к Тарковскому…
Что. Из этого. Правда?
Глядя вокруг на знакомых, подруг, бывших одногруппников, я видела как они тоже работают, женятся и заводят детей.
Становятся полноценной ячейкой общества.
Плюс мама тоже настаивала на том, чтобы мы с Илюшей поженились и родили уже, наконец, ей внука.
Да только Илья не хотел торопиться, а я сначала боялась беременеть при такой его загруженности… А потом мысль завести ребенка стала моей идеей фикс…
Мне нужен был стимул жизни. Смысл…
Потому что меня перестало радовать вообще все. Казалось, что я живу чисто чтобы встречать Илью на пороге.
Даже готовить для него смысла не было, он ел в городе.
Даже истории с работы со временем он перестал рассказывать, потому что стал работать личным помощником Тарковского, а там… соглашение о неразглашении.
Я перестала чувствовать себя кому-то нужной. И ребенок стал отличной для меня мотивацией.
Да только Илья отказывался!
Ну как… Нет, напрямую он не отказывался, но он мягко говорил: «еще рано, дорогая, мы не достаточно окрепли».
«Еще квартиру не купили»
«Как купим, так сразу ребенок»
«У меня работы много. Вот заработаю на квартиру, устроюсь в другое место и сможем заводить»
«Ребенок это ответственность. Сейчас мы не можем безответственно подойти к этой задаче. Денег не достаточно. Квартиры нет…»
Тяжело дышу.
Теперь квартира есть. А смысла в ребенке нет.
Какой теперь ребенок…
Я закрываю глаза, медленно моргаю. Слышу шаги. Олеся приходит и вырывает меня из кабинки туалета с корнями. Мы переодеваемся прямо там и сбегаем, засунув свадебное платье в большой пакет. Его еще вернуть надо…
Да. Платье я верну…
А время мне кто вернет?
Время потраченное впустую…
Я уже вроде отошла, могу мыслить, говорить… только дышать больно.
Жить больно.
— Все, валим. Такси ждет. Короче, я забрала твои шмотки, телефон, хавчика взяла с тортом и сумку с подарочными бабками.
— А их зачем? — мой голос тяжелый, сиплый. Не такой, как был еще пол часа назад.
— Ник, ну не тупи. Это бабки! Мало ли что!
— Мало ли что, — эхом повторяю, загружаясь в такси. — А что именно «что»? Что еще может случиться…
— Например, эта шлендра заграбастает бабки!
— Олесь, эта шлендра богатая настолько, что подобную сумму тратит за один поход по магазинам.
— Пофиг. Там еще мамаша твоя меркантильная шарится.
— Олесь… — я морщусь. — Давай легче. Она все-таки моя мама.
— И че?! Ты слышала ее вообще?! «Забыть»?! Ебать, она, конечно, умная! А может ему еще подогнать пару бабенок? Ну, пусть не в тачке, а домой еще притащит одну-другую шалаву. А че? Мужик же! Зато, бля, кредит закрыл. Огонечек ваще! Я вот вообще не удивилась бы, если б она реально забрала ваши бабки себе.
Я поджимаю губы. Не могу поддержать Олесю, но и спорить с ней не могу. К сожалению, я знаю свою маму… точнее, знала ее отношение к деньгам. Но сегодня моя мама открылась мне в новом свете.
Поэтому спорить с Олесей я сейчас не могу. И не хочу. Мне вообще не до споров.
Сползаю ниже по сиденью, упираюсь коленками в переднее пассажирское сиденье.
— Родителей не выбирают.
— Зато можно выбрать общаться с ними или нет. Я б на твоем месте подумала.
Я игнорирую. Мне сейчас не до обдумывания отношений с мамой.
Меня волнует другое… И Олеся меня понимает.
— Так и че ты сейчас будешь делать? Развод?
Глава 4: Вдруг мама права?
— Так и че ты сейчас будешь делать? Развод? — Олеся заглядывает пытливо и с сочувствием мне в лицо. — Я б развелась на твоем месте.
Я отворачиваюсь, не зная, что ответить. Подавленно молчу, глядя в окно на пролетающий мимо ночной город.
— Не знаю… Вот забавно будет, когда я приду в ЗАГС на следующий день после свадьбы, чтобы подать на развод…
— Лол, да, анекдот прям, — фыркает Олеся.
Я немного молчу, кусая свадебный маникюр. Он мерзкий на вкус.
Смотрю на кольцо, кручу его на пальце. Фианит на нем подмигивает мне своим прекрасным светом. Но… издевательски как-то.
— А если мама права? — шепчу, глядя на Олесю.
— В чем это, бляха муха?
— Ну… Вдруг все мужчины изменяют?
— Ника, не ведись на эту хуйню. Не изменяют все. Они все любят трахаться, да, тут не спорю. И да, желают подсознательно сразу иметь нескольких баб. Мечтают об этом просто. Но!
— Но?
— Есть те, кто умеют себя контролировать и держать свой член в штанах, осознанно выбирая одну женщину. А есть такие как Илья.
— Покажи мне таких… Как первый вариант, — бормочу. — Я думала, что Илья именно такой… Первый вариант. Что он выбрал меня. Что он любит меня!
— Ну, — Олеся жмет плечами. — Опытным путем выяснили, что нет.
— Угу… Я думала, что делаю достаточно, чтобы он не смотрел на сторону. Я ведь в это искренне верила. Я была уверена в этом на сто процентов! Я думала, что у него не остается сил и времени ни на что другое, кроме работы. На меня даже зачастую не оставалось!
— Ну, может как раз из-за этой бабы на тебя и не оставалось?
Я ошарашено гляжу на Олесю, она поджимает губы и жмет плечами.
— Что я делала не так? — шепчу шокировано. — Что?
— Да все нормально ты делала. Тут не в тебе проблема…
— …За домом слежу, за собой тоже. Йога, фитнес. Хотя я его терпеть не могу. Мне бы и йоги хватило. Калории считаю, чтоб не дай бог не набрать лишних килограмм… Илья ведь не любит толстых. Я даже крашусь, а ведь у меня аллергия на косметику. Не сильно ярко, да. И гипоаллергенной тушью, тенями, без тоналки, да, но это не делает меня откровенно некрасивой… Ведь не делает, а?