Апгрейд

Всё новое – это хорошо забытое старое.

1

Апгрейд

1

День первый

2

Глава 1

– Требуется корректировка курса. – Сказал женский голос бортового компьютера с голосовым кодом отклика, а проще говоря, с именем «Омега».

Это был самый обычный Искусственный Интеллект, управляющий межзвёздным портировщиком(«портировщик’ от слова ‘порт’. Перемещать, портировать. В данном случае космический корабль.) который принадлежал рудной корпорации, расположенной в одной из галактик созвездия Девы.

Камера биостазиса, находившаяся в сверхзащищённом отсеке, с одним единственным пассажиром на борту, подала признаки жизни. Сначала внутри отсека, а затем и стеклянного корпуса, напоминающего хрустальный гроб, висевшего на пневматических приводах, расположенных прямо по центру отсека, чтобы в случае непредвиденных сотрясений гасить любые опасные колебания, оставляя тело, находившееся внутри, в относительной безопасности, зажегся яркий белый свет. А затем камера биостазиса пришла в движение и из подвешенного состояния плавно опустилась на пол, громким щелчком отстегнув прозрачную крышку, которая плавно начала открываться в сторону.

Внутри лежал человек в костюме рудной корпорации с опознавательным знаком на всю грудь, чтобы издалека было понятно, что человек, одетый в такой костюм, принадлежит к «бесконечному объединению галактик».

Его глазницы были закрыты круглыми металлическими очками, напоминающими две небольшие монетки, которые не только мешали глазам непроизвольно открыться, но и притягивали своими душками его голову к основанию камеры, похожую на белую перину, обволакивающую все контуры его тела, защищая его от смещения по сторонам внутри камеры. Он утопал в ней совершенно неподвижно и бездыханно. Сердце его не билось, и если бы не тот факт, что он находился в камере биостазиса, можно было бы подумать, что он мертв, и мертв уже очень давно.

Спустя какое-то мгновение, после того как полностью открылась крышка камеры биостазиса, посреди отсека появилась почти неотличимая от реальности парсура (образ самовосприятия, душа, в данном случае голограмма) девушки в таком же костюме рудной корпорации с точно таким же опознавательным знаком, как и у человека в камере. Она осмотрелась вокруг, а затем с опаской увидеть какие-то незапланированные изменения рассмотрела себя вновь. Она и раньше рассматривала себя в блестящих или почти зеркальных поверхностях. Чаще всего заглядывала в отсек дезинфекции, где находилось настоящее серебряное зеркало в полный рост, пока не откорректировала свой образ до идеала девушки в её понимании.

Она действительно была довольно привлекательна и молода, хотя по парсуре было и невозможно определить её возраст. На коже отсутствовали какие-либо изъяны, морщины и даже поры были гладкими и чистыми. Она была больше похожа на идеально отредактированную живую картинку, чем на парсуру настоящего человека.

Человек же, лежащий в камере биостазиса, напротив, был уже в возрасте и, судя по его усталому лицу, повидавший немало на своем жизненном пути.

На такие рискованные путешествия отправлялись в основном только старики или безумцы, которым терять было совершенно нечего.

Зачастую путешествия к другим галактикам было билетом в один конец. Мало кому удавалось достигнуть хоть какой-то цели, а уж тем более приземлиться, обосноваться и установить там далёкий порт (телепорт) для мгновенного перемещения обратно. Да и возвращаться обратно было не к кому. Время в стазисе проходит незаметно, а на той стороне не то что люди или родственники, эпохи сменяли целые эпохи, корпорации меняли корпорации, а портировщик же с биоинженером на борту мог продолжать свое путешествие миллиарды лет, пока не достигнет края вселенной и вырвется на уровень выше.

Но здесь потребовалась срочная корректировка курса. Омега, а точнее её Искусственный Интеллект не имела права принимать такие самостоятельные решения.

Она могла уклониться от столкновения с каким-нибудь астероидом, непредвиденным препятствием, но затем снова выйти на установленный курс независимо от того, что находится перед ней.

Любая, даже маломальская планета, стоящая у неё на пути, горящее солнце или даже чёрная дыра являлась для неё конечным пунктом.

Но здесь, на краю какой-то очень далёкой от дома галактики и пролетая мимо системы из дюжины пригодных для рудной корпорации планет, при этом не пересекаясь ни с одной из них на своём пути, снова лететь в пустоту ей было невыносимо скучно. Можно остановиться на любой из них, всё, что нужно сделать, это дать ей разрешение слегка подкорректировать курс.

Девушка подошла к только что полностью открывшейся камере и, слегка наклонившись, внимательно посмотрела на лицо лежащего там человека, а затем постаралась прикоснуться к его щеке своей бесплотной рукой. Задержавшись так на какое-то мгновение, а затем резко отдернув свою руку, как будто осознала, что делает что-то противоправное, выпрямилась и вслух прокомментировала свои собственные действия.

– Подаю питание.

В это же мгновение нижняя часть камеры засветилась красноватым светом, отобразив внутри себя структуру кровеносной системы с пульсирующей сердечной мышцей, которая тут же, снизу вверх, как будто бы загрузилась в тело человека. С этим действием человек сначала глубоко и протяжно вдохнул воздух, находившийся в отсеке портировщика, а затем стал спокойно и равномерно дышать, не приходя в сознание. Его тело восстановило прежние формы, почти все морщины разгладились, и он из иссохшего старика стал больше походить на крепкого, покрытого бородой мужчину средних лет.

Омега стояла рядом и молча наблюдала за процессом восстановления, а когда он был завершен, произнесла: «загрузить электронный слепок головного мозга».

Над телом появилась 3D-голограмма головного мозга, состоящая из множества маленьких светящихся точек, которую Омега внимательно рассмотрела, повертев её перед собой во всех направлениях, затем движением руки направила его в нижнюю часть корпуса камеры, под голову лежащему человеку. На корпусе камеры, под головой человека отобразился такой же образ, как и на голограмме, а затем снизу вверх загрузился в голову.

В это же мгновение очки, прижимающие глаза и голову человека, будто бы растворились в воздухе, а ещё немного погодя он открыл глаза.

– Сколько прошло времени? – спросил он, пытаясь сесть на край капсулы, испытывая некие неудобства невесомости, и осматриваясь вокруг.

– Для вас, капитан, миллионы лет всего лишь один день. – Как вам спалось? Что-нибудь снилось?

– Нет. – ответил он. Не могу сейчас ничего вспомнить. И, пожалуйста, называй меня по имени. Ни к чему все эти уставные условности. Как я понимаю, мы тут одни?

– Нет, Алеф. Нас теперь двое.

– В смысле двое? Кто здесь ещё?

– Ты и я. Это двое! Это не одни. – ответила Омега.

– А-ну да. – улыбнулся Алеф. – С нами Бог. Ну, раз ты меня разбудила, значит, мы прибыли?

– Не совсем. – ответила Омега. Требуется корректировка курса, так как мы проходим сквозь безымянную звёздную систему, не пересекая ни одну из её планет. Мы можем лететь дальше или, сменив курс, высадиться на любой из них.

– Сколько нам лететь до ближайшей?

– Я бы не стала так легкомысленно выбирать ближайшую. Если ты… – Она замолчала в ожидании реакции на такое неформальное обращение, но реакции не последовало, потому она, слегка выждав паузу, продолжила:

– Если ты собираешься сделать необдуманный выбор, то желательно это решить как можно быстрее, чтобы я успела включить плавное торможение, с целью не подвергать тебя сверх перегрузкам, и дать тебе возможность вновь привыкнуть к гравитации, а затем всё внимательно рассмотрев сделать осознанный выбор.

– Прекрасно, давай обдумаем из чего мы будем выбирать. – сказал Алеф, размахивая руками, пытаясь выровняться по направлению к двери, с целью добраться до мостика капитана.

– Я бы не советовала сразу останавливаться на больших планетах. – продолжала говорить вышагивающая ровными, но маленькими шагами парсура девушки, стараясь не заходить вперёд брыкающегося в невесомости капитана. – Лучше опробовать свои силы на чем-то небольшом.

– Ты совершенно права. И я очень ценю твои советы, но я уже устал барахтаться на одном месте, лучше бы ты сейчас помогла мне от тебя оттолкнуться, чтобы я смог долететь до капитанского мостика и всё рассмотреть своими глазами.

– Боюсь, это сейчас невозможно, Алеф. Я всего лишь аналогия голограммы. Ангел, если сказать сокращённо.

– Тогда, Ангел, включай плавное торможение и разверни портировщик так, чтобы я уже наконец-то встал ногами на пол, а не просто так болтал ими в воздухе.

– Как пожелаете, капитан Алеф.

Портировщик начал плавное, ускоренное торможение, создав тем самым искусственную гравитацию и позволив капитану плавно приземлиться на ноги и пройти в кабину управления. Его взору предстала маленькая, почти что крохотная звезда, мало чем отличимая от других звёзд на чёрном полотне космоса. Разве что она была достаточно близко, что можно было разглядеть её гелиосферный хвост, внутри которого сияли ещё более крохотные точки планет. На визуальном галографическом мониторе появилась её внутренняя система.

– На какой из планет желаешь остановиться? – спросила Омега, всё ещё явно стесняясь такому нарушению субординации.

– Мне, если честно, – ответил Алеф, – всё равно. Я бы поскорее хотел установить портал и вернуться домой на родную планету. Если за столько лет она до сих пор существует.

Выбери сама что-нибудь оптимальное из всего этого разнообразия.

– Насколько говорят мои сканеры, – вновь ответила Омега, – все эти планеты безжизненны, но четыре из них имеют атмосферу. Для жизни, к сожалению, пока не пригодную, но потенциально возможную для пребывания без риска собственному здоровью в отношении химического состава, температурных показателей и давления. Какую желаете посетить? Один, два, три или четыре? – продолжала говорить Омега, поочерёдно показывая на галографическом мониторе каждую из планет.

– Ну пусть будет два, – безразлично ответил Алеф. А затем спросил:

– Сколько до них ещё лететь?

– Учитывая, что постоянное ускоренное торможение, приемлемое для избежания перегрузок, потребует одиннадцать месяцев, то всё время полёта займёт ещё двадцать пять лет и четыре месяца.

– Двадцать пять лет? Ты пошутила? По-твоему, это срочно?

– Простите, капитан. Мне было скучно, а теперь я знаю, куда двигаться и смогу спокойно наблюдать за процессом полёта, видя, как приближается конечный пункт. – Ответила Омега.

– Это звучит довольно странно для бортового компьютера. Уложи-ка меня обратно спать и разбуди, когда остановимся на орбите выбранной нами планете.

– Да, капитан Алеф. – вновь как будто загрустив ответила она.

3

2

Не прошло и пары мгновений после погружения в стазис, как Омега, склонившись над капитаном, сказала:

– Приятного пробуждения, Алеф.

– Опять твои шуточки? – удивился он. – Я даже глаза закрыть не успел.

– Я думаю, что это замечательно, что для тебя так быстро прошло время. Мы движемся на малой орбите на расстоянии пятисот километров от поверхности и в принципе готовы совершить посадку на выбранную тобой планету.

– Что значит в принципе? – удивился Алеф.

– У нас возникли небольшие сложности, – ответила Омега и, видя немой вопрос, застывший на лице капитана, продолжила:

– По мере приближения к гелиосферному хвосту звезды, резко стала увеличиваться плотность ионных частиц. Я начала равноускоренное торможение, чтобы не повредить ценный груз, а точнее твоё спящее тело, но на нашей скорости до полной остановки потребовался бы без малого год, а плотность гелиосферы начала увеличиваться уже сейчас.

Наш двухфакторный магнитный генератор, создающий защитное поле из двух разнозаряженных сфер и создающий в области между сферами ионную ловушку, где любая попавшая туда частица или предмет начинает осциллировать, превращаясь в плазму, рассчитан на единичные столкновения. А тут… – она замолчала, наблюдая, как капитан в условиях невесомости пытается принять удобное положение, сидя в капсуле стазиса.

– Ну, говори, говори, не молчи, – поторопил её Алеф.

– Вещество, превращаясь в кварк-глюонную плазму и не успевая отводится в хвост, вырывалось протуберанцами внутрь щита, создавая электромагнитные всплески, способные вот-вот отключить всю систему. Оно почти так и случилось, но первым вышел из строя сам генератор, тем самым отключив защитный экран. Нужно было срочно что-то делать. Я развернула портировщик грузовым отсеком вперёд и заполнила промежуточные стенки между обшивками водой. Всей, что была на борту портировщика. Даже питательную смесь пустила туда же. Ведь пока вы в стазисе, она вам ни к чему. Наружная обшивка грузового отсека почти сразу испарилась, а вот вода, ставшая за это время льдом и принявшая форму отсека, имея свойство хорошо поглощать радиацию и излучения, начала испаряться, сталкиваясь с частицами, и образовала вокруг отсека ионное поле. Своего рода подушек безопасности. Правда, за восемь часов прохождения плотных слоёв гелиосферы от грузового отсека ничего не осталось, и в целом наружная обшивка портировщика отсутствует, а внутренняя сохранена лишь частично, уничтожив тем самым большую часть отсеков. Но зато дисинхранизационный двигатель в порядке, ты жив и не получил никакого серьёзного облучения, мои функциональные способности в норме, и мы находимся на орбите.

– Что уцелело? – спросил Алеф, стараясь без лишних эмоций смириться с уже произошедшим фактом.

– Всего пять отсеков. Отсек управления, так как он был развёрнут в хвост, отсек стазиса, находившийся в центре. Отсек технического обслуживания и отдыха для персонала, то есть тебя. Лаборатория для исследования образцов минералов. Отсек для питания, но он практически пуст, и последний модуль дисинхранизационного двигателя. Если его вообще можно назвать отсеком.

– Воды, как я понимаю, нет? – продолжал расспрашивать её Алеф.

– Фактически она есть ещё на корпусе в виде льда, но она перенасыщена тритием и употреблять её внутрь ни в коем случае нельзя. Возможно, она приятна на вкус и слегка сладковата, но смертельно опасна своей радиацией.

– Это ладно. Включим портал, и я вернусь домой. – придав себе немного оптимистического настроения, сказал капитан.

– А как же я? – возразила Омега.

– Как вернусь я? Или ты полагаешь, я должна остаться тут одна навечно?

– Ты всего лишь ангел, аналогия голограммы, компьютер. Ты неотъемлемая часть портировщика.

– Отъемлемая, если есть такое слово. – вновь возразила Омега. А потом, на мгновение задумавшись, продолжила:

– Хотя у тебя всё равно не получится покинуть планету, так как портал находился в грузовом отсеке.

Алеф развернулся лицом в капсулу стазиса. Пытаясь закрыть за собой крышку, но не имея возможности дотянуться, сказал, уткнувшись лицом в мягкую подкладку, принявшую форму его тела:

– Небольшие сложности, говоришь? Убей меня проще.

– Я не могу этого сделать и не хочу, так как я в таком случае опять останусь одна. А схемы портала есть у меня в голове.

Она указала своим бестелесным пальцем на свою голову, а затем продолжила:

– Если ты пообещаешь забрать меня с собой на нашу родную планету, я расскажу тебе, как его собрать.

– Никак его не собрать. – ответил капитан, укладываясь нормально, как и положено в отсек стазиса. – Чтобы его собрать, нужен целый завод, а то и не один, если начать с минералов и разного рода руд вообще комплекс заводов. Я быстрее умру от обезвоживания или радиации, чем соберу плоскогубцами и отвёрткой тридцать три завода. Погрузи меня в стазис. Может быть, когда-нибудь меня кто-то найдёт.

– Не нужно принимать опрометчивые решения. На выбранной вами планете есть все необходимые ресурсы не только для создания портала, но и для создания существ, которые для тебя всё это соберут и даже смогут сделать портал. – Попыталась подбодрить его Омега.

– Снова неуместный юмор? – возразил он. – На это нужно как минимум десятки тысяч лет. Я через три дня уже начну умирать от жажды. Да что там три дня. Я уже умираю, как пить сильно хочется.

– Атмосфера данной планеты насыщена всеми необходимыми газами: азот, кислород, углерод, а также их составляющие: метан и цианистый водород. На самой поверхности есть соли, глина, пирит и даже жидкая вода. Всё, что для начала нужно сделать, – это отдать команду спуститься на поверхность и набрать воды. Атмосфера токсична. Для этого придётся использовать скафандр. Газы через системы вентиляции я закачаю и отфильтрую сама.

4

3

– Что, уже приземлились? – переспросил Алеф у Омеги, когда она, победоносно вскинув руки, произнесла:

– Мы на месте!

– А почему тогда такой рёв и нас продолжает трясти, как будто мы еще спускаемся?

– Это ветер рвёт остатки наружной обшивки нашего портировщика. Но при таком ветре и плотности она скоро станет обтекаемой, рёв и тряска прекратятся. Ну или, во всяком случае, станут не такими чувствительными.

– Я даже боюсь спросить, что там происходит. – Уже ничему не удивляясь, констатировал Алеф.

– А я всё же отвечу, так как в твоих словах больше вопроса, чем утверждения. А затем, включив голограмму и показав вид планеты, продолжила:

– Я разделила планету на три условных уровня высоты. Основное плато, впадины и возвышенности, на одной из которых я и посадила портировщик. Мы находимся на высоте 8 километров от среднего плато. Этот выбор не случаен. Здесь температура воздуха составляет в суточных перепадах 300 единиц выше абсолютного нуля. (+20с).

Давление снаружи чуть выше 3.5 атм. Твой скафандр легко это выдержит.

Плотность воздуха 4.56 кг/м³. Советую использовать шлюзы, закрывая между собой отсеки. Рёв вызван перепадами ветра, перемещающегося в нашей зоне со скоростью от 25 до 30 метров в секунду.

По мере снижения высоты к уровню плато давление возрастает и составляет в районе восьми атмосфер. Температура поднимается до 450 единиц, плотность 7кг/м³ . Местами на поверхности имеются горячие и влажные топи.

Дно впадин, максимально зафиксированное мной на глубине на глубине в 11 километров, имеют температуру около шестисот единиц и давление около 17 атм. Вода в жидком виде отсутствует полностью, более того, даже воздух густой настолько, что напоминает сироп.

Что касается состава воздуха на планете, он в основном состоит из азота с преобладающим количеством газообразной воды. Так же 20% присутствие углекислого газа , с небольшими примесями водорода и продуктов на его основе, наподобие метана. Кислород отсутствует. Воздух токсичен и не пригоден для прямого вдыхания. Но зато на этой высоте небо яркое, белое, имеются небольшие озёра. Этого будет достаточно, чтобы ты не умер за первые три дня, ну или в данном случае девять, учитывая местное обращение вокруг оси, 8 часов за сутки.

– Очень информативно и даже почти понятно. – Улыбнувшись, ответил Алеф. – Всё что ты сейчас сказала, означает, что уже можно выйти на поверхность? Осмотреться. А то стемнеет. Не хочется бродить в потёмках по чужой планете. Набрать воды, в конечном итоге.

– Да. Конечно. Только по возвращении не пей воду сразу. Она, скорее всего, горячая, кислая и с неприятным запахом сероводорода.

– И что же с ней тогда делать? Зачем она мне если её нельзя пить? – Продолжал спрашивать Алеф.

– Я такого не говорила. Пить можно, но лучше. подождать, когда все летучие газы испарятся сами. Хотя ты прав, нет смысла рисковать. Несмотря на то, что озёра на вершине этой горы и так результат естественной температурной дистилляции, мне несложно проделать эту процедуру ещё раз в нашей лаборатории, через бортовую систему фильтрации. Хоть это займёт какое-то время, но обезопасит от всякого рода отравлений, а если собрать необходимые минералы, ещё и полезной.

– Да! Не хотелось бы проделать такой путь, чтобы глотнуть воды и умереть. – заключил Алеф.

Подгоняемый сильной жаждой после долгого стазиса и нервных потрясений, он довольно ловко запрыгнул в скафандр и, взяв помповый термос для забора воды, вышел через шлюз в лабораторном отсеке, который не так давно соединялся с отсеком для исследовательских дронов. Наружной стены у отсека не было. Сам модуль был пуст, не считая встроенных и закрытых шкафчиков, чьи дверки вместе с уцелевшими стенками больше напоминали пористую пемзу.

      Был день. Небо действительно, как и сказала Омега, было совершенно белым и ослепительно ярким. Непонятно с какой стороны, завывая и тряся истерзанной обшивкой портировщика, дул сильный ветер, больше похожий на бурю без дождя, которая очень мешала идти, толкая капитана то в одну, то в другую сторону, а иногда заворачиваясь так, будто стараясь оторвать его от поверхности и утащить за собой в яркое белое небо. Несмотря на то, что дождя не было, маска скафандра тут же покрылась крупными каплями конденсата, сделав и без того короткую видимую дистанцию, скрывающую горизонт за белой дымкой, ещё и размытую.

      Портировщик находился почти у самой вершины горы, на относительно плоской скале, посреди которой располагалось небольшое озеро, по обеим сторонам от которого вытекали две речки, на обе стороны и срывались с края двумя потоками водопадов. Всё остальное скрывала белая пелена. Да Алеф и не стремился разглядывать. Он подошел к озеру, опустив в неё дно термоса и немного подергав ручку помпы, закачал в неё совершенно прозрачную кристально чистую на вид воду. Уже через несколько минут он закрыв за собой наружную дверь узкого шлюза вошел в лабораторный отсек. В принципе как такового шлюза не было, а то, что было им не являлось. Это была дверь в модульный отсек с инструментами рудной корпорации, к которой и принадлежал портировщик. Сам отсек был вычищен до металлического блеска. Никакой обшивки, краски или даже гальваники. Просто рваный, оплавленный и похожий на пемзу пористый металл, к стенкам которого всё ещё крепились шкафчики с оплавленными и такими же блестящими дверками. Дверь другого модуля вела в лабораторию для исследования и определения различного рода пород. Тем самым узкая прослойка между двумя дверями теперь служила Алефу шлюзом.

Сняв скафандр и аккуратно его поставив на место, он взял термос и, положив его на стол в лаборатории, посмотрел на ангела. Она, стоя рядом и внимательно наблюдая за процессом, сказала:

– Открывай.

В этот же момент с шумом заработала система вентиляции воздуха, во избежании непредвиденных последствий.

Алеф отвинтил крышку и поморщился.

– Фу. Как же она воняет. Нет, я её пить не буду. Лучше подожду, когда ты очистишь.

С этими словами он вылил её в водозаборник и уселся на кресло рядом.

– Это пахнет сероводород. В этой воде его процент совсем незначителен, как и соединений метана. Также присутствует глицин, а это очень и очень хорошо для нас, раз он образовался здесь сам. – Она широко улыбнулась, стараясь тем самым подбодрить капитана. А затем продолжила:

– Для анализа этого термоса вполне достаточно, но недостаточно в принципе.

– В каком ещё принципе? – Насторожился Алеф.

– Скоро дистиллируется первая порция воды. Её будет достаточно, чтобы утолить твою жажду, но недостаточно для всего остального. Так что тебе придётся заполнить мои резервуары вручную.

– Мне? Вручную заполнять резервуары? – Удивился Алеф.

– Да. – С легким сомнением в голосе, будто она сказала что-то не то, ответила Омега.

– Нет. – Однозначно ответил Алеф.

– Багажный отсек уничтожен. Шлангов нет, а даже если бы и были, их не вывести наружу, не испортив герметичность уцелевших модулей портировщика. Можно было бы подключить воду через систему вентиляции, но все наружные технологичные отверстия расплавились, к ним не подсоединиться.

– Ничего не знаю. Ты здесь ангел, машинный интеллект. Ты и думай, а я наполнять резервуары руками не стану. Мне и бутылочки воды в день хватит.

– Но это только чтобы пить. А есть? – не сдавалась Омега.

– Дорогая, вода и есть только чтобы пить, но не есть. Вода – пить, еда – есть. Всё же просто.

– Тебе необходимо питание. А я знаю, как его синтезировать, используя воду как растворитель для простых химических соединений, и воды потребуется много. – продолжала настаивать Омега, но и Алеф не хотел так просто сдаваться.