Попаданка в злодейку, или Я всё исправлю!

Глава 6

Итак, я знала, кто передо мной.

Не потому, что мне кто-то сказал.

Не потому, что я успела расспросить или вспомнить.

Я просто знала.

Когда он вошёл, высокомерный, властный, с тяжелым взглядом, холодным, как зимний рассвет, что-то во мне дрогнуло. Не во мне… в ней.

В голове вспыхнуло воспоминание – не моё, чужое.

Девочка в парадном зале, стоящая перед высоким мужчиной. Она смотрит на него снизу вверх, с трепетом и страхом.

«Отец…» – не произнесённое, но ощутимое слово. Он касается её плеча – не ласково, а как метку ставит.

Не опозорь меня…– вот что читалось в этом жесте.

Я сглотнула.

Другое воспоминание. Девушка, чуть старше, стоит в той же позе. Вокруг – гул голосов, пир, шум, смех. Она улыбается, но это не радость. Это… маска.

Ты будешь достойной правительницей, – говорит он, и она кивает, потому что так надо.

Я вздрогнула.

Боги… что со мной?

Голова снова закружилась, но я продолжала смотреть на него – на мужчину, которого никогда раньше не видела, но в то же время знала всю жизнь.

Мой… отец.

Слово врезалось в сознание, оставляя за собой холодный след.

Когда он вошёл – высокий, хищный, властный – внутри меня что-то содрогнулось. Чужое, но теперь и моё.

Новая вспышка.

Девушка в чёрном, стоящая перед толпой. Колени пленника дрожат, кожа бледная, губы шепчут что-то бессвязное. Но она не слышит. Не хочет слышать.

Она знает, что этот человек – предатель. Что он пытался поднять восстание против её отца. Её семьи. Против неё. И не имеет значения, что он сражался за свободу.

В ее руке – кинжал. Острый, холодный.

– Докажи, что ты достойна, – голос отца, спокойный и ровный.

Она не колеблется.

Остриё входит в плоть легко, как нож в масло. Мужчина захлёбывается криком. Толпа гудит.

– Хорошо, – на сей ра голос отца одобрительный. Гордый. Довольный.

Воспоминание исчезло так же внезапно, как появилось, но его привкус остался.

Я задыхалась.

О боги… Что она натворила? Что янатворила?

– Какая ты жалкая… – голос отца наяву звучал именно так, как и в воспоминаниях.

Любил ли он свою дочь Алфею? Что-то я очень сомневалась.

– Вообще-то, я чуть не погибла… – я не удержалась от комментария.

Надо же, в обычной жизни я смиренно молчала, а тут позволила себе перечить, да ещё и такому человеку. Но мне стало невероятно обидно. Познавшая настоящую отцовскую любовь, я не понимала, как можно такотноситься к собственной дочери.

– Разве я не учил тебя всегда оставаться Мор'Эйн? – голос его гремел водопадом. – Ты должна была вырвать кинжал из своей груди и вонзить его в сердце того, кто посмел поднять руку на кровь Мор'Эйнов!

Голос «папочки» был подобен грому – тяжёлому, не терпящему возражений. В его бесцветных глазах не было тревоги за дочь, не было даже любопытства – только суровое разочарование, словно он смотрел не на живого человека, а на грубо отлитую статую, в которой обнаружился брак.

Я сжала простыни, пытаясь справиться с накатившей злостью. Он не спросил, как я себя чувствую, не удостоил и намёком на заботу. Нет, в его мире это было излишним. Важна была только сила.

– Вы действительно считаете, что это возможно? – мой голос дрожал, но я заставила себя выдержать его взгляд.

– Возможно? – Он склонился ниже, и я почувствовала его ледяное дыхание у самого лица. – Возможно, если ты – Мор'Эйн.

Он выпрямился, оглядел меня с головы до ног – словно оценивая, стоит ли выброшенный на берег улов потраченных сил.

– Если нет, то ты лишь ещё одна слабость, которую пора вырвать с корнем. Я жду…

В голове сами собой всплыли слова. Горькие, точно полынь.

– Простите, что разочаровала, отец…

Так обычно отвечала Алфея отцу. Эти же слова слетели и с моих губ.

– А что за история с этим неверным, а? С чего это ты за него заступилась?

Я сглотнула, пытаясь удержать на лице бесстрастную маску. Внутри всё холодело – от его тона, от этого насмешливого, почти ленивого интереса.

– Это было… – я запнулась, подбирая слова. – Так вышло само собой.

– Само собой? – он усмехнулся. – Само собой было бы, если б ты перерезала ему глотку прямо на площади. Но ты вдруг решила сыграть в милосердие. Ты, Алфея МорЭйн!

Я опустила глаза, не зная, что сказать. Ещё секунда – и он почувствует мою слабость, вцепится в неё, как хищник в рану.

– Всё было… как в тумане, – я заставила себя пожать плечами. – Может, я просто захотела сама выбрать, когда и как он умрёт.

– Вот как? – отец Алфеи прищурился, но в голосе скользнуло что-то… похожее на одобрение. – Хочешь сказать, что у тебя был расчёт?

– Что-то вроде…

Он смерил меня взглядом, потом коротко кивнул, словно про себя делая какие-то выводы.

– Хорошо. Тогда учти: твой неверный – твоя добыча. Избавься от него как можно скорее.

– Как прикажете, отец… – и снова фраза из арсенала памяти Алфеи всплыла сама собой.

– Не прикажу. Я буду ждать. И, надеюсь, ждать долго не придётся.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну.

Я сжала простыни в кулаках.

Твоя добыча.

Звучало зловеще.

Я вдруг припомнила глаза того мужчины на площади – тёмные, сверкающие яростью, полные отчаянной решимости. Тогда, среди криков и толпы, он казался всего лишь загнанным зверем, готовым в последнюю секунду броситься на охотника. Но теперь, осмысливая всё заново, я понимала: он не был жертвой.

Зато ею была я.

Осознание этого факта пронзило, как холодный металл мою грудь совсем недавно. Я не спасала его – я загнала себя в угол, сама того не ведая. И теперь, оказавшись в клетке, понимала, что выбор сделан. Осталось только узнать, был ли он верным.

________________________

Вот и с папочкой поговорили... Что думаете?

Глава 7

Спала я плохо.

Во сне всё смешалось – прошлое и настоящее, страх и боль.

Я стояла на набережной, воздух был свежий, солёный, с привкусом ранней весны. Где-то вдалеке кричали чайки, туристы бродили вдоль моря, кутаясь в шарфы от мартовского ветра. Солнце било в глаза, оставляя блики на мокром асфальте.

Я снова увидела ту самую девочку в смешной шапочке. И на неё снова нёсся самокатчик. Моё тело среагировало быстрее, чем мозг. Я бросилась вперёд, толкнула девочку в сторону, а сама…

Резкий удар – сначала в плечо, потом в бок, затем – вспышка боли, будто меня бросили на твёрдую, ледяную землю. Воздух выбило из лёгких, голова глухо стукнулась, а затем всё окутала тишина.

Но ненадолго.

Я была уже не там.

Лежала на площади, холодный камень под спиной, а надо мной нависла тень. Мужчина с тёмными глазами. Лихорадочные, пылающие ненавистью, они смотрели на меня, не мигая.

– Сдохни!

Я хотела закричать. Хотела пошевелиться. Но тело снова не слушалось.

Я вздрогнула и распахнула глаза, хватая воздух.

– Леди МорЭйн!

Не сразу я осознала, что это не тот голос, который я слышала во сне. Не его голос.

Передо мной сидела девушка – молодая, с пшеничными волосами, заплетёнными в тугую косу. В руках она держала вязание.

– Кто ты? – пробормотала я, не понимая, почему именно этот вопрос сорвался с губ.

Служанка моргнула, в её глазах мелькнуло замешательство.

– Ваша служанка, леди МорЭйн…

Я приподнялась на локтях, всё ещё пытаясь справиться с шумом в голове.

– А имя у тебя есть?

Она чуть нахмурилась, её пальцы едва заметно дрогнули над спицами.

– Меня зовут Лита, – повторила она, но затем неуверенно добавила: – Вы… никогда раньше не спрашивали.

Я сжала губы. Что ж, неудивительно. Алфея, похоже, и правда не слишком заботилась о людях вокруг. Наверняка она не запоминала имена, лица и самих людей, если они хоть сколько-нибудь не значили для неё.

– Значит, пришло время…

Девушка выглядела ошарашенной. Кажется, она не слишком верила в мою искренность.

– Лорд МорЭйн настоял, чтобы вы спустились вниз на завтрак, – наконец, сказала Лита, опустив голову.

Мне стало нехорошо при одном упоминании о моём папочке – такого отца и врагу не пожелаешь! Кто в здравом уме заставит человека покинуть постель после… ранения в сердце?.. Но этот мир был перевёрнут с ног на голову.

Я посмотрела на окно – за ним царила кромешная тьма.

– Какой ещё завтрак? Там же хоть глаз выколи, – нахмурились я.

Лита побледнела.

– Леди… – её голос стал тонким, почти испуганным. – У нас всегда темно. В нашей стране царит вечная ночь, вы забыли?..

Ну вот и приплыли.

В голове неприятно зашумело. Так. Значит, ни утро, ни вечер, ни день здесь ничего не значат. Я нахожусь в мире, где солнце вообще не встаёт. Ни на секунду.

И я только что едва не выдала себя.

– Ах… ну конечно, – я постаралась выровнять голос, но всё же почувствовала, как в нём дрогнули нотки. – Я имела в виду… ночь кажется особенно густой сегодня, разве нет?

Лита замешкалась, словно сомневаясь, но потом кивнула:

– Да, моя госпожа.

Она, кажется, немного успокоилась, но я заметила, что её пальцы всё равно чуть сильнее сжали спицы.

– Давайте я помогу вам умыться, – сказала Лита, отложив вязание.

– Что ты вяжешь? – я решила сменить тему от греха подальше.

– Ах, это… это для моей сестры, у неё недавно родился ребёнок…

– Поздравляю!

– Спасибо, леди МорЭйн! – и снова в её голосе прозвучало удивление. – А теперь давайте я помогу вам!

Я позволила себя усадить на край кровати. Лита ловко развернула кувшин с водой и налила её в глубокую фарфоровую чашу. Я ожидала, что вода будет ледяной, но нет – она оказалась тёплой, обволакивающей.

Пока я умывалась, Лита поднесла мне кусочек мягкой ткани и флакон с прозрачной жидкостью, пахнущей чем-то свежим, почти мятным.

– Это?..

– Настой из трав. Чтобы снять напряжение, – пояснила она.

Я осторожно провела тканью по лицу и ощутила тонкий, едва уловимый аромат трав. Напряжение в висках слегка ослабло, словно кто-то невидимый провёл по ним прохладными пальцами.

– Благодарю, – пробормотала я, отрываясь от зеркала.

– Но сначала давайте помоем ваши волосы...

– Я сама! – запротестовала я. – Ты только помоги мне, ладно?..

Лита только кивнула. Похоже, спорить с леди Алфеей здесь никто не решался.

Когда с волосами было покончено, Лита протянула мне другой флакон – на этот раз с густой, чуть маслянистой жидкостью, которая отливала тёмно-зелёным в свете свечей.

– А это что? – я с подозрением повертела бутылочку в руках.

– Для вашей раны, леди. Поможет с заживлением.

Я осторожно провела рукой по груди. Под пальцами кожа казалась чуть горячее, чем должна была быть. Я приподняла бровь, но всё же приняла мазь и осторожно капнула немного на пальцы, затем прикоснулась к ране. Мгновение – и кожу окутало лёгкое, почти щекочущее тепло, а боль под рёбрами притупилась.

Сама рана почти затянулась.

Это само по себе было невозможным. Ещё вчера кинжал торчал у меня из груди, а теперь от него остался лишь слабый след – тонкая линия, едва заметная для глаз.

Я понятия не имела, как тут всё работает, но была уверена: в обычном мире такие вещи не происходят. Не зря же я работала в хирургическом отделении. Даже самые передовые методы не могли обеспечить подобного эффекта.

Магия?

Пока я переваривала это открытие, Лита уже зашелестела платьем. Оно было строгим, но элегантным – глубокий тёмно-синий цвет, тяжёлый бархат с серебряной вышивкой по краям рукавов и корсажа.

– Лорд МорЭйн сказал, что вы должны выглядеть… достойно, – она запнулась, но быстро исправилась: – То есть, как и подобает леди.

Ах, ну конечно.

Я закатила глаза, но встала, позволяя ей натянуть на меня платье. Застегнув последние крючки на платье, Лита потянулась к шнуровке корсета.

– Готовы, леди МорЭйн?

– Ох, а у меня есть выбор?

Она улыбнулась краешком губ, но не ответила. Корсет сжался вокруг меня, словно удав. Я тихо зашипела – в первую секунду боль пронзила грудь так, что потемнело в глазах.

– Леди? – Лита замерла, заметив, как я напряглась.

– Всё в порядке, – я стиснула зубы и выдавила из себя улыбку. – Просто… туже, чем хотелось бы.

Она кивнула, но теперь стягивала шнуры осторожнее.

Боль не ушла, но стала терпимой – неприятное, тянущее ощущение, словно корсет давил прямо на рубец от раны. Я глубоко вдохнула, стараясь не показывать, как мне некомфортно.

– Вот теперь точно готово, – сказала Лита. – Вы почти напоминаете себя прежнюю… Лорд МорЭйн будет доволен.

Судя по всему, весь мир жил для того, чтобы мой лжепапочка был доволен. Он мне не нравился. Совершенно. Как и лорд Фальмонт… Его комментарии в мой адрес казались очень неприятными. Слишком уж он наслаждался ситуацией, слишком много знал – больше, чем следовало бы. Его слова всегда звучали с лёгкой ленцой, но в них сквозила какая-то опасная насмешка, как у хищника, играющего с добычей.

Спустя ещё несколько минут, когда платье село на меня, как литое, Лита взялась за мои волосы. Они, к слову, выглядели очень неплохо – золотистые, блестящие, после мытья ещё и стали немного волнистыми.

– Какой вам сделать укладку? – спросила Лита.

– А как мне больше идёт?

Она снова удивилась.

– Когда вы оставляете волосы распущенными.

Ну хоть что-то удобное.

– Тогда так и сделаем… – кивнула я. – Они почти высохли...

Лита ловкими движениями расчесала их, оставив свободно спадать по спине.

– Вот, – тихо сказала она, отступая на шаг. – Теперь всё идеально…

Я бросила взгляд на своё отражение в зеркале. Из него на меня смотрела совершенно другая девушка. Бледная, с тяжёлым взглядом, в платье, которое я никогда раньше не носила. Лита права – я выглядела почти как та, кем должна быть. Волосы аккуратно уложены, платье сидит идеально, даже рана, кажется, почти не беспокоит.

Вот только внутри я оставалась собой.

Чужой в этом доме.

Чужой в этом теле.

– Что ж, – я выпрямилась, натянула на лицо спокойное выражение и вдохнула глубже. – Пора идти.

Больше всего на свете я хотела остаться в комнате. Завернуться в одеяло, закрыть глаза и сделать вид, что всего этого не существует – ни ледяного взгляда отца Алфеи, ни насмешек лорда Фальмонта, ни проклятого замка, где я оказалась запертой.

Кто ещё будет за столом? Люди, которые знали Алфею, помнили её повадки, привычки? Вдруг они заметят, что что-то не так? Вдруг лорд Фальмонт опять скажет нечто, что заставит меня выдать себя?

Я шумно выдохнула, пытаясь унять напряжение. Остаться здесь мне, конечно, не позволят.

– Лита, – голос мой прозвучал тише, чем хотелось бы. – Ты не проводишь меня в столовую?

Служанка моргнула, будто удивившись, но тут же склонила голову.

– Вы про Мраморную залу, леди МорЭйн?

– Да-да… – спохватилась я.

– Конечно, моя госпожа!

Она шагнула к двери и распахнула её передо мной. В коридоре было прохладно, и я невольно поёжилась. Сердце забилось быстрее. Я чувствовала себя так, словно мне предстояло войти в логово льва.

И пути назад не было.

___________________

Итак, папочка Алфеи требует её присутствия... Вы удивлены? Или не очень? Как думаете, с кем ей придётся столкнуться внизу?

Глава 8

Зала, куда я спустилась, казалась огромной.

Высокий потолок терялся в тенях, а стены тонули в глубоком малиновом и чёрном цветах, украшенные тяжёлыми гобеленами, на которых пылали сцены старых побед. Мраморные колонны тянулись вверх, будто окаменевшие стволы деревьев, их тёмные поверхности украшали тонкие золотые узоры, тоже уходящие ввысь.

Серебряные канделябры отбрасывали мягкий свет на длинный стол, за которым сидело не меньше дюжины гостей. Мужчины и женщины в одеждах насыщенных оттенков, их лица – маски безмятежности, их разговоры – приглушённый, утончённый шум.

Я чувствовала на себе взгляды, даже если никто не поднимал головы.

Меня изучали.

Оценивали.

Пытались понять, чего от меня ждать.

Я не была Алфеей, но они об этом не догадывались. По крайней мере, я на это надеялась. А потом один из мужчин поднялся из-за стола. Тёмные волосы, безупречный чёрный камзол с серебряной вышивкой, пронзительные синие глаза, от которых веяло холодом.

Лорд Фальмонт.

Он двинулся ко мне с ленивой грацией хищника, которому некуда спешить.

– Леди Алфея, – произнёс он, и в его голосе было достаточно шёлка, чтобы спутать нити правды и лжи. – Как же приятно видеть вас в добром здравии после всего, что произошло… – он чуть склонил голову, а в уголке его губ мелькнула насмешка. – Или, возможно, вы бы предпочли остаться в постели подольше?

Что-то в его тоне заставило меня внутренне напрячься.

– Спасибо, что так печётесь обо мне, – ответила я сухо. – Я в порядке.

– О, несомненно. – Фальмонт наклонился чуть ближе, так, чтобы только я могла услышать его слова. – В конце концов, мы оба знаем, что вы с честью умеете выходить из… затруднительного положения.

Что-то тёмное блеснуло в его глазах.

Я не знала, что именно он имел в виду, но чувствовала – это было нечто большее, чем просто любезность.

Какая-то тайна.

Какая-то… угроза?

Я выпрямилась и встретила его взгляд с холодной решимостью.

– Возможно, – сказала я, – как видите, я здесь.

– Как всегда! – он улыбнулся, но улыбка эта не касалась глаз. – Должен признать, это… впечатляет.

Затем он чуть отступил, делая жест в сторону стола.

– Позвольте проводить вас, леди Алфея?

И я поняла, что у меня нет выбора, кроме как сесть за этот стол – окружённая теми, кто знал Алфею, но не знает меня.

Я прошла к столу, чувствуя на себе десяток взглядов. Некоторые были откровенно изучающими, другие – равнодушными или даже презрительными. В этом обществе царил свой порядок, свои игры. И теперь мне предстояло стать его частью.

За столом сидело множество людей, но несколько экземпляров выделялись особенно – они словно сошли со средневековых картин. Но больше всего меня поразила она.

Женщина, чья красота казалась вырезанной из мрамора. Белокожая, с чёрными как смоль волосами, уложенными в высокую причёску, она сидела с идеально ровной осанкой, держа бокал с вином тонкими пальцами. Губы, окрашенные в тёмно-бордовый цвет, кривились в лёгкой усмешке, а глаза – бездонно карие, с янтарными искрами – смотрели с ленивым интересом.

– Какой неожиданный гость, – протянула она, когда я подошла ближе. – Мы уж было подумали, что ты не оправишься после… неприятного инцидента.

В её голосе было что-то змеиное – вкрадчивое, но с ядом под поверхностью.

– Леди Виолайн… – прошептала я сдавленно.

Память настоящей Алфеи услужливо напомнила имя. В голове замелькали картинки из прошлого – одна другой краше.

Бал в честь какого-то важного события. Золотой свет свечей, отражающийся в хрустальных бокалах. Мерцающие ткани, смеющиеся губы, сладковатый запах вина и духов. И мой отец – холодный, грозный, почти неприступный – вдруг позволяет себе улыбку. Склонив голову, он слушает Виолайн, которая, не скрывая восторга, кладёт руку ему на предплечье. В её глазах – обещание, в каждом жесте – призыв. А потом появилась я, точнее –настоящая Алфея.