Черный Орден Христианских Карателей. Абсолютное Истребление

Чуть ниже на стенах, под церковными полотнами, раскрылись длинные шали чёрного и белого цветов. В середине каждой чёрной шали блестел большой вышитый яркий серебристый крест. А в центре таких же белых полотен виднелись красные кресты таких же размеров, как и серебристые на чёрных полотнах.

Граждане Святоземья зашли лишь до половины центрального зала Храма. Другую часть помещения ровным строем в несколько рядов заняли новобранцы, готовые к посвящению в рыцари. На каждом из них уже были надеты удобные чёрные доспехи-униформа крестоносцев с серебристыми крестами на них.

Алтарь Храма закрывал плотный навес из красных, чёрных и белых тканей от пола и почти до самого потолка. С виду это было похоже на прямоугольную коробку в несколько метров длиной и около двух десятков метров высотой. На входе в обтянутое тканью помещение стояли двое Христианских Карателей, уже повидавших сражения, боль и смерть, которые, после каждого вышедшего из сакральной комнаты нового рыцаря, звали внутрь очередного молодого человека, принимавшего обет воинства.

Жестом руки крестоносец позвал и пригласил очередного юного воина из отряда новобранцев внутрь тайного помещения. Молодой парень среднего роста, с яркими голубыми глазами и короткими светлыми волосами вышел из стройных рядов новых воинов света и направился в тайную комнату, стоявшую на месте алтаря.

Внутри помещения через каждый метр у тканевых стен стояли такие же крестоносцы-ветераны, как и на входе, но с горящими факелами в руках. В середине комнаты возвеличивался украшенный, яркий золотой алтарь с зажжёнными подсвечниками и свечами на нём.

Перед алтарём стоял Сергий, держа перед собой в правой руке раскрытый серебристый крестовидный меч, на котором отчётливо видны гравированные надписи с разных сторон: «С Нами Бог!» и «Gott Mit Uns!».

В левой руке Александров держал рыцарский серебристый меч средних размеров, который был опущен остриём вниз.

– Подойди, воин – обратился Сергий спокойным голосом к молодому новобранцу.

Внешне молодой человек не проявлял никаких признаков волнения. Но в глубине души юный воин – Михаил Тополев – сильно нервничал. Ведь такой день бывает только раз в жизни. И для всех этот обряд являлся вторым рождением. Как в духовном, физическом, так и в социальном смысле.

Сергий посмотрел в глаза Михаилу и увидел все его внутренние переживания. И всю его прошлую жизнь. То, как он родился. То, как он жил с родителями. Службу в армии. Учёбу в институте. Новую работу в одной коммерческой фирме. То, как он был спасён от свирепых демонов, в одном из городов России.

В тот день Михаила вёл за собой странный парень в чёрной броне, поверх которой виднелись изображения серебристых крестов. Они находились на предплечьях, на груди и на спине незнакомца. В каждой руке этот пришелец держал по необычному мечу, напоминавших кресты. На бляшке армейского ремня у неожиданного спасителя Михаил разглядел выгравированное изображение Сергия Радонежского, на фоне сияющего креста. Мощные армейские берцы, обшитые качественным металлом, внушительная броня, похожая на рыцарскую, но гораздо более удобная, современная, а также хороший разнообразный арсенал оружия ближнего и дальнего боя за пазухой и на ремне позволяли предположить, что данный человек повидал многое, будучи готовым к разным ситуациям. Серо-голубые глаза мужчины смотрели на Михаила, внушая ему спокойствие и защищённость, несмотря на творившийся повсюду хаос.

И вот теперь, тот, кто спас Михаила Тополева, будущего рыцаря, сам же и будет посвящать его в такого же воина, каким является сам: Сергий Александров готов принять Михаила, как брата.

Новобранец подошёл к Сергию. Он оказался от своего командира на расстоянии полуметра. Глава крестоносного воинства поднёс крестовидный меч рукоятью поближе к своей груди и приказал молодому человеку:

– Встань на одно колено.

По его приказу, Михаил присел, встав на левое колено и преклонив голову. Александров медленно касался крестовидным мечом сначала правого, затем левого плеча Михаила, а затем и его головы, со словами, имевшие сакральный смысл. Обещание и правила жизни крестоносца. Они были собраны из Кодекса Чести Рыцарей давних времён и других праведных воинов, живших до и после них.

Многие, ещё до Конца Света, слышали эти слова ни раз в речах других людей, видели на экранах кинофильмов, читали их в книгах, но мало кто придавал им значение. Лишь в давние времена такие слова ценились. А люди, принявшие их, заполняли этими словами свои сердца, открывая перед ними свои души, несли данные обещания через всю свою жизнь и после неё, на века:

«Будь бесстрашен перед лицом неприятеля, и Господь не оставит тебя.

Будь смелым, добрым, честным, справедливым и Господь полюбит тебя.

Говори правду, помогай беззащитным и не твори зла.

Помогай обездоленным.

Живи так, чтобы страх смерти никогда не смущал твоё сердце.

Неси с собой Веру Христову, но никому не мешай верить в то, во что они верят, если то направленно во благо.

Уважай других и их взгляды, но не требуй такого же уважения к себе. Заслужи его своими поступками благими и делами добрыми.

Люби жизнь, делай жизнь лучше, украшай всё вокруг себя.

Дари свою любовь людям, помогай им находить тех, кого они любят, защищай их всех в бою и в быту.

Люби и будь любимым сам.

Стремись жить долго на благо наших народов.

А когда придёт твой час, и Господь позовёт тебя – умри. Умри и не будь как те, чьи сердца полны страха смерти, так, что, когда приходит их час – они рыдают и молят, дабы им дали ещё времени, чтобы прожить свою жизнь по-другому.

Пой свою смерть. И, погибнув героем, вернись домой, в Царство Небесное, где Божья Матерь примет тебя, как сына. А Бог и ангелы Его заберут тебя и помогут продолжить твой путь в жизни вечной».

Каждое из слов навсегда запали в сердце и в душу Михаилу. Теперь он стал воином в священном братстве, призванном защищать человечество и весь мир. Сразу же после произнесённого обещания, Сергий вручил серебряный меч из своей левой руки молодому воину, который принял его обеими руками. После этого, Александров произнёс:

– Встань, рыцарь Михаил Тополев.

Отныне – уже крестоносец Михаил Тополев – встал на ноги. Его голубые глаза были широко раскрыты от удивления. Сморщенный низкий лоб говорил о том, что всё сказанное Христианский Каратель ощутил не только своим разумом. Он почувствовал, что теперь всё стало совсем иначе. Каждое слово навсегда отпечаталось в душе и в сердце юного воина. С этого момента он – Михаил Тополев – становится стражником сил добра, защитником света и воином Христа. Крестоносцем. Рыцарем.

Михаил вышел из тканевой комнаты и встал в строй своих полноправных соратников. Через мгновение была отдана команда, и весь отряд новых крестоносцев не спеша направился на улицу, покинув главный зал Храма Воскрешения через центральный парадный вход, прямо на площадь. Тут же после них в Храм вошла ещё одна группа новобранцев, готовых к посвящению в крестоносцы.

Сергию предстояло ещё много работы. Но каждого из рекрутов Александров знал лично. Поэтому, ему было очень приятно осознавать, что ещё больше молодых людей встали на путь рыцарства. И что теперь они помогут спастись другим.

Тёмный вечер сменил ясный день. Солнце заходило за горизонт, одаряя широкие равнины и холмы своими яркими лучами. Говорят, что самое красивое и самое сладкое оставляют напоследок. Природа поступала так же, оставив самые красивые лучи небесного светила на самый конец этого нелёгкого для Святограда дня.

В то время, как одни новые крестоносцы, которых сегодня посвятили в рыцари, ходили по улицам с радостными лицами и принимали поздравления от любимых, другие проверяли своё оружие, а третьи оттачивали свои боевые навыки в индивидуальных тренировках или укрепляли веру в своём сердце, читая Священное Писание. Сергий стоял в келье Патриарха Серафима и лично общался с высшим священником всего государства.

– Трудно было всех их посвятить в рыцари, военачальник? – спросил Патриарх Серафим, смотря на улицу из окна своей кельи. Она располагалась на верхних этажах монастыря, примыкавшего к Храму Воскрешения, таким образом, что из окна небольшого помещения была видна значительная часть города.

– Это было не трудно. Даже в радость. Сегодня мы обрели множество братьев по оружию. Уверен, что кто-нибудь из них в будущем сможет заменить меня, случись что – сказал Сергий, стоя по середине комнаты, держа руки за спиной.

Несмотря на свой статус Александров не носил никаких королевских атрибутов. Помимо этого, он не ставил себя выше глав отдельных видов и отраслей деятельности в Святограде. Патриарх понимал это. Как и все остальные крестоносцы. За что все они и любили своего лидера.

Патриарх Серафим улыбнулся и отвёл глаза в сторону от окна. Повернувшись к Сергию, он произнёс:

– Любовь стоит ровно столько, сколько стоит человек, который ее испытывает. Твоя любовь, что греет твоё сердце, твою душу и всё твоё существо делает тебя таким, каким ты становишься. Ты в каждом замечаешь благое, потому что любовь придаёт тебе сил и мудрости. Ибо по сей правде ты и есть лидер нашего воинства. Ступай, отдохни. Сколько ты не спал, сын мой? Месяц? Два? Три?

– Вы прекрасно знаете, что два месяца и три дня – уверенно отчеканил Александров.

– Я знаю, сын мой. Я знаю. Просто хотел поговорить с тобой, как и подобает мужчинам. Знаю, что гложет тебя изнутри. Невозможно выразить словами, что чувствую, когда вижу и ощущаю твои страдания по Наталии. Но поверь: она сейчас в месте, гораздо более лучшем, нежели это. Она ждёт тебя. Она тебя не забыла. А ты не забыл её. И ты успеешь к ней. В любом случае. Просто надо подождать.

Сергий немного опустил голову и отвернулся в левую сторону. Командир крестоносцев словно давал ответы на вопросы, которые он задавал сам себе все эти годы:

– Ждать – всегда привилегия сильного. Я провёл столько сражений, потерял столько друзей, но сам остался жив. Соединил столько сердец, но своё так и не излечу от боли, от тяжести ожидания. Кажется, что сердце настигает и пожирает ненависть из-за отсутствия рядом моей любимой.

Повернувшись к Патриарху, Александров продолжил говорить, направляясь к священнослужителю медленными шагами, уверенно смотря своими серо-голубыми глазами в усталый взор старца:

– Но я буду ждать. Помогает лишь наличие друзей. Как раз ради них, ради своих воинов, ради граждан города, ради каждого из них, я буду жить дальше, и помогать им во всём. Ближе них, ближе Вас и других живущих в Святоземье людей у меня никого нет. Жизнь готов отдать за всех Вас. Настанет время – я и отдам её за тех, кто мне дорог.

Патриарх Серафим подошёл поближе к главе крестоносного воинства и сказал:

– Я вижу твою боль ещё и по другому поводу. Понимаю, что ты также вспоминаешь и тот день, когда потерял своего первого солдата, к тому же ещё и своего друга – Андрея.

Сергий едва заметно помотал головой в стороны и добавил:

– Нет. В тот день я потерял сразу двоих друзей и соратников.

Патриарх опустил глаза в пол и несколько раз кивнул, в знак согласия. После чего священник продолжил мысль Александрова:

– Да, Владимир в тот день перешёл на сторону врага. И стал навсегда потерянным для нас. Но ты поступил правильно. Его нельзя было переубедить. Его душа почернела от зла, которое он впустил в себя.

– По-другому поступить я не имел права. Он бы уничтожил всех нас, даже не задумываясь. А так – получил то, что сам и выбрал: смерть, хаос, тьму. В нём не было и грамма раскаяния. Он был уже не тем Владимиром, который был мне братом. Он стал другим. Ад стал ему домом, а сатана – хозяином. Вот туда я его и отправил. А тот Владимир умер в тот же день, когда решил заключить сделку с тремя высшими демонами. В любом случае, надеюсь, что Господь простит его – искренне и с сожалением говорил Сергий.

Серафим посмотрел в сторону иконы с изображением ясного лика Христа, и произнёс:

– Нельзя простить того, кто прощения не просит. Но Господь милосерден. Уверен, что и его грех найдёт прощение в глазах Господа Бога Всемогущего. А теперь – иди спать, отдохни. Завтра у меня будет к тебе задание. И не волнуйся: оно терпит до утра. Ступай. И пусть Господь всегда будет с тобой.

Сергий Александров поклонился Патриарху, развернулся и вышел из кельи.

Дом, милый дом. Как же приятно после долгих дней, недель, а то и месяцев походов вновь оказаться в своём родном жилище. В квартире Сергия ничего не изменилось: всё тот же длинный коридор, который находится сразу же при входе. С правой стороны – большая гостиная, с высоким потолком. Слева – небольшая спальная комната. И в самом конце коридора – небольшой холл, где были три двери, ведущие в комнаты для поддержания гигиены, для естественных надобностей и всё та же родная оружейная комната. Как раз то, что сейчас нужно.

Дверь в оружейную комнату Александров открыл силой мысли. Большая металлическая дверь отворилась внутрь помещения. Командир крестоносцев снял с себя свои мощные, удобные и подвижные доспехи с изображением серебристых крестов на них. Перед тем, как пойти в душ, Сергий проверил исправность своего огнестрельного оружия. Сначала того, что было при нём, а затем и того, которое хранилось в мощных сейфах оружейной комнаты. Всё было в полном порядке.

Приняв долгожданный душ, лидер Христианских Карателей прилёг в свою чистую постель. Он думал немного полежать и поразмыслить над своими последними разговорами, над своим последним походом. Но очи военачальника закрылись, словно были налиты свинцом, унеся его в глубокий крепкий сон.

На следующее утро в небольшом помещении в верхних этажах Храма Воскрешения царил небольшой полумрак. Малых размеров алтарь у стены освещался двумя малыми подсвечниками. Над алтарём висела икона с изображением Богородицы с Христом на руках. Через мгновение в эту комнату вошёл Сергий. Он разглядел у противоположной стены Патриарха Серафима, облачённого в белый церковный наряд, и отца Алексия, одетого в чёрную рясу.

Командир крестоносцев у самого входа в помещение отдал лёгкий поклон священнослужителям. Патриарх и священник кивнули в ответ только что вошедшему Христианскому Карателю.

Патриарх смотрел на Александрова, как на ребёнка: ласково, но с отцовской чуткостью. Он сделал шаг навстречу Сергию, оказавшись близко к нему на расстоянии метра, и сказал:

– Здравствуй, сын мой.

Командир крестоносцев почтительно слегка преклонил голову и поприветствовал Патриарха и отца Алексия:

– Здравствуйте, Патриарх. Отец Алексий. Думаю, что сейчас самое время обсудить то важное задание, о котором мы говорили вчера.

Патриарх Серафим, терзаемый тревожными мыслями, подошёл к алтарю и посмотрел в добрые глаза Богородицы на иконе. Переведя свой взгляд на младенца-Христа, старший священнослужитель сказал:

– Как бы я хотел всегда приглашать тебя в своё общество лишь только для того, чтобы поговорить с тобой, Сергий. Но, к сожалению, дела не ждут.

После своей речи Серафим повернулся к лидеру крестоносцев, который смотрел на него сосредоточенным взглядом серо-голубых глаз. По Сергию было видно, что он готов внимать каждое слово, которое произнесёт ему старший священнослужитель Святоземья. Очень спокойным голосом Патриарх начал объяснять всю суть сложившейся ситуации Сергию Александрову:

– Весь мир сейчас переполнен демонической активностью. Но то, что произошло этой ночью в Санкт-Петербурге, не могло остаться без нашего внимания.

Отец Алексий тут же продолжил речь своего Патриарха, не перебивая его:

– Там случилась демоническая вспышка невероятных масштабов. Она могла произойти лишь при появлении там одного из троих сверхдемонов. А именно – либо Азаракоса,…

Сергий тут же, кивая, подхватил мысль священников:

– …Либо Абрактиса, либо Адократоса.

– Совершенно верно – сказал Патриарх Серафим, продолжив говорить:

– Один из них непременно сейчас находится на земле, которая когда-то была домом для одного из прекраснейших городов России. Но теперь это место стало настоящим адом. Мы не знаем, что хочет этот высший демон, но уж точно, что его появление в этом мире не сулит нам ничего хорошего.

Патриарх подошёл ещё ближе к Александрову, направив свой указательный палец в грудь командиру крестоносцев:

– Твоя задача – отправиться в город, найти и уничтожить его. Это наш очередной шанс на победу, чтобы со временем закрыть адский мир зла на замок, откуда к нам идут демонические создания. И построить новый мир. Мир для людей, в котором не будут находиться демонические орды, грезящие убить всех и каждого на своём пути.

Сергий слегка улыбнулся и иронично добавил:

– И всё? Всё так просто? Уверен, что не всё будет так легко, как кажется. Я знал их брата, изучил его повадки в бою. Они, эти высшие демоны, хитрые твари. И просто так не отступят. Уверен, что это ловушка. Но и у меня будет пару неожиданностей для них.

Отец Алексий подошёл к Сергию на расстояние шага и, направив вниз указательный палец, начал быстро и взволновано говорить:

– Не забывай кто они. Будь осторожен. Их возможности невероятно огромны. Ты сам это знаешь. Береги свою волю, свой разум и свою душу. Будь готов ко всему.

Глава крестоносцев пару раз кивнул головой и произнёс:

– Всё верно: их искушения смогли сломить волю Владимира, чтобы он стал их цепным псом, игрушкой в их руках. Жаль его за это. Но мы должны учесть ошибки прошлого и не повторять их. Мне нужны солдаты. Я возьму лишь немногих, но самых лучших. Остальные должны остаться здесь для охраны города. Спасибо за информацию, Патриарх. И Вам, отец Алексий. Пора собираться в очередной поход.

Серафим перекрестил Александрова и сказал:

– Помни: человек, у которого любящее сердце, способен сделать многое то, что не под силу тем, кем правят инстинкты. Не отступай от зова своего сердца. Да хранит тебя Господь Бог на всём твоём пути. Иди и ничего не бойся, сын мой. Господь и Его ангелы с тобой.

Сергий перекрестился, поклонился своему Патриарху и вышел из помещения быстрыми шагами. Времени не было. А цель находилась довольно далеко.

Большой зал для тренировок ярко освещался многочисленными подсвечниками. По вымощенному деревянному полу медленно и задумчиво расхаживал в разные стороны Максимиан, левой рукой держась за свой правый бок, а правой рукой – за подбородок. Он размышлял об этой новой операции на своей бывшей Родине, в городе-мертвеце Санкт-Петербурге. Всё было очень странно. И явно было похоже на очередной вызов крестоносцам. Не человечеству в общем, а лично Христианским Карателям.

Шагая по полу своими тяжёлыми обитыми сталью берцами, Максимиан сам не заметил, как оказался возле Владислава. Голый по торс Полевской энергично подтягивался на перекладине, не сбивая ритм. Заместитель главы крестоносного воинства спросил у своего соратника:

– Сколько уже сделал?

Владислав остановился и, не слезая со спортивного снаряда, ответил:

– После пятьдесят четвёртого раза уже не считал – глубоко вдохнув и выдохнув, Влад продолжил так же активно выполнять подтягивания.

Максимиан едва заметно улыбнулся, а затем, развернувшись и отправившись с размышлениями в другую сторону, одобряюще с юмором сказал:

– Перекладину не сломай, убийца.

Чуть поодаль от занимающегося Владислава на скамье у стены сидел уже вооружённый до зубов, собранный для похода Константин Ланевский, облачённый, как и Максимиан, в чёрную боевую кевларовую куртку с серебристыми крестами, а также в плотные чёрные боевые штаны униформы крестоносцев, со множеством карманов. Он читал Новый Завет очень вдумчиво и сосредоточенно. Вся серьёзность этого занятия отражалась в голубых глазах Константина. Пальцы воина, видневшиеся через открытые тактические перчатки с металлическими накладками на костяшках, медленно переворачивали страницу за страницей Священного Писания. А шрам на шее с левой стороны едва замечался из-под воротника униформы.

В середине зала стояла большая длинная деревянная скамья. На самом её краю с левой стороны от входа, в глубине помещения сидел Александр Твердохлебов. Он затачивал свой огромный клинок. Похожий на огромный мачете, меч Александра уже стал острый, как бритва.

Полностью вооружённый и экипированный Твердохлебов мыслями был уже на территории врага. Но не полностью: из левого верхнего нагрудного кармана куртки Александр достал фотокарточку, на которой была изображена высокая белокурая голубоглазая девушка, с невероятно стройной красивой фигурой, белоснежной улыбкой и нежным взглядом. На обратной стороне фото чёрной ручкой было написано: «Я всегда буду обнимать твоё сердце. Анжелика».

В самом центре зала, возле правой стороны длинной скамьи, относительно входа, бились на небольших тренировочных пластмассовых палках друг против друга двое также полностью обмундированных крестоносца. Евгений Дмитриев не спускал глаз со своего соратника и противника по тренировочному бою – Петериса Алксниса. Латыш тоже сфокусировал взор своих серых глаз на своём сопернике.

Что Евгений, что Петерис идеально подходили друг другу, как партнёры для тренировок: оба среднего роста, оба широкоплечие коротко стриженые блондины. Голова ровной формы, высокий лоб, немного подвинутые вверх скулы, ровная нижняя челюсть и небольшой нос придавали Дмитриеву вид настоящего славянского воина.

В то время, как Алкснис выглядел подобно типичному европейцу: острые формы носа и нижней челюсти, небольшие скулы и низкий лоб. Каждый из них в правой руке держал по одной палке. На левой руке и у одного, и у второго были надеты небольшие утяжелённые круглые тренировочные щиты. Бойцы не давали спуску друг другу, используя различные атакующие комбинации, контрудары и мгновенные блоки. Лишь кресты серебристого цвета на их униформе блестели в лучах Солнца, которые проникали в помещение.

В другой части зала Николас Рихтер, будучи тоже в полной боевой выкладке и обмундировании, неустанно повышал свои и без того идеальные навыки владения своими любимыми длинными металлическими нунчаками.

Николас вращал ими из стороны в сторону, будто рисовал ими в воздухе неизвестные символы. Его движения казались неуловимыми. Размахивая нунчаками, Рихтер то стоял на месте, то шёл медленным, то бы быстрым шагом от одного конца зала к другому, то подпрыгивал, нанося в полёте удары ногами и нунчаками по невидимым врагам. Оказавшись возле Владислава и Максимиана, Николас обратился к Полевскому:

– Влад. Может, сразимся на палках, как Женя и Петерис? Хоть подвигаешься полностью, а не будешь доламывать несчастный турник.

Владислав спрыгнул с турника и ответил Николасу, одевая на себя свою чёрную бронированную форму крестоносца:

– О, нет, Ник. Когда в последний раз мы с тобой сражались на палках и мне наконец-то, в коем то веке, удалось тебя завалить, ты, лёжа на спине, достал свой нунчак и ударил им мне по шее, а затем – по нижней челюсти.

Рихтер немного засмеялся и, через лёгкий смех, возразил:

– Да ладно тебе, Влад. Подумаешь, схватил ты пару синяков на шее и на щеке…

Полевской, кивая головой, также с улыбкой на лице и подняв брови от возмущения, сказал:

– Ага. Это ты моей Алёнке потом объяснишь, что это не засосы, а новые синяки.

Стоя спиной к Николасу и Владиславу, Максимиан, рассмеялся вместе с ними, опустив вниз руки, покрытые шрамами на кистях от ожогов. Константин, еле заметно улыбнулся одной стороной рта и один раз легко, едва слышно усмехнулся из-за разговора своих соратников, и продолжил, с присущим ему глубокомыслием, читать Новый Завет.

Через несколько минут Евгений и Петерис прекратили поливать друг друга градами ударов. Хоть они и работали долгое время в непрерывном быстром темпе, оба крестоносца даже не запыхались.

Совершенно спокойно Евгений повернулся к Максимиану, Николасу и Владиславу. Дмитриеву, как рыцарю из простых отрядов крестоносцев, выпала редкая возможность встать плечом к плечу с самыми лучшими воинами крестоносного воинства для выполнения очень серьёзной операции. Поэтому вопрос Евгения был как никогда уместен:

– Братья. У вас ведь почти у всех есть дети, любимые женщины и друзья. А если мы не вернёмся? Этот вопрос я задавал себе всегда, когда уходил в очередной поход или на очередное задание, но всё же: кто позаботится о них всех, если не мы?

Первым отозвался Максимиан, сделав несколько медленных шагов навстречу Евгению:

– Такова наша доля. Доля крестоносцев, солдат, воинов. У меня у самого сын. Как и у Влада, как и у Ника. Но, если мы не будем воевать, если мы не будем сражаться, то завтра будущего у них у всех уже может и не быть.

Николас медленно закивал головой и согласился с соратником:

– Кто-то делает одно, кто-то другое, но мы должны сражаться. Я помню, как только поступал на службу ещё тогда в небольшой Чёрный Орден Христианских Карателей. И думал, что всё обойдётся: люди скоро одумаются и всё наладится. Но этого не произошло: цивилизация погибла. А демоны из подземного мира чуть не уничтожили всё человечество. Слава Богу, что мы очень вовремя появились и создали новую историю. Без нас не было бы ни прошлого, ни будущего, ни настоящего. Не было бы вообще ничего. Лишь пустыри и кучи озлобленных адских тварей.