Сказка Сердца / Часть 2: Сквозь огонь

Глава 3

Лодка медленно рассекала гладь стоячей воды среди каналов промышленного сектора. Осьминог плыл перед ней, плавно скользя под водой и устремив глаза вверх. Он спокойно смотрел, как проплывали над ним металлические мосты и арки железнодорожных развязок, снизу покрытые поедавшей всякий свет чёрной копотью и сердечной пылью – она любой темноте придавала красноватый оттенок. Рог, росший из его головы, пришёлся очень кстати. Он плавно рассекал воду. Раненое щупальце немного отросло, но осьминог всё ещё еле заметно вилял при движении, и раз в несколько толчков ему приходилось подруливать. Лила лежала на носу лодки, почти свесив голову, и молча смотрела вперёд, сквозь гладь воды ловя отражение собственных мыслей. Здоровяк тихо грёб, сидя к ней спиной, а Гудди развалился на корме, ловя взглядом рваные лоскуты небес.

– Я не пойду с вами на завод, – произнесла обезьянка, очнувшись от своего забытья.

Все промолчали.

– Это почему? – буркнул Снорри через несколько гребков.

– Лучше расскажи мне, как добраться до той тюрьмы, откуда ты меня вытащил, – не обращая внимания на вопрос, спросила Лила.

– Ты собралась туда одна? – удивился Гудди.

– Да, – кивнула обезьянка, не отрывая взгляд от воды.

– Мы же, кажется, договаривались, – прохрипел здоровяк недовольно.

– Месть – блюдо, которое подают вовремя, – хмыкнула Лила, – может быть, я ещё успею, – она помолчала, вглядываясь в своё чёрное отражение, разбегающееся в воде, – должна успеть.

Гудди приподнялся и поймал хмурый взгляд человека. Снорри покачал головой, перестал грести и достал из внутреннего кармана жилета бумагу, сложенную в несколько раз.

– Башня отмечена двумя крестами, – сказал он, передавая карту обезьянке, – стой, – он отдёрнул руку назад, развернул бумагу и, поманив Лилу рукой, стал искать что-то среди тонких непонятных линий, – вот здесь я высажу тебя, – он ткнул пальцем в заштрихованную зону, – двигайся на юг, пока не выйдешь к Колизею, дальше должно быть понятно.

Обезьянка, забравшаяся ему на плечо, кивнула, приняла свернутую им карту и положила её в маленький рюкзачок за спиной. Снорри вновь принялся грести.

– Что отстали? – раздался впереди булькающий голос Рауда.

– Ничего, всё нормально, – откликнулась Лила, возвращаясь на своё место.

Осьминог посмотрел на неё с укоризной и нырнул обратно в воду.

– Ты … – начал было здоровяк, но потом устало вздохнул: – а, ладно. Надеюсь, тебе удастся вытащить сестру.

Спустя время возле одной из развилок он треснул веслом по воде, и осьминог снова всплыл, вопросительно глядя на лодку.

– Мы здесь свернём, – крикнул Снорри, – надо подбросить Лилу, ты плыви пока туда, осмотрись. Рауд кивнул и снова исчез под водой.

Лодка подплыла к маленькому каменному причалу между двух цилиндрических башен, подпиравших большой бетонный мост над ними.

– Здесь, – сказал здоровяк, подняв вверх вёсла.

Лила бодро спрыгнула на причал и, помахав рукой, бросилась вперед, к винтовой лестнице, поднимавшейся к мосту.

– Будем ждать тебя на западной опоре по пути от Сада к замку Ят, но только до заката.

– Береги себя, – крикнул ей вслед Гудди.

Обезьянка, взбегая по ступеням, остановилась, посмотрела на него и улыбнулась, но через мгновение вновь припустила вверх.

– Нет у вас, оживляшек, мозгов, – хмуро сказал Снорри, разворачивая лодку, – только дерево, одно слово – деревяшки.

– Ты всех так ненавидишь или только нас? – уточнил Гудди, разглядывая колонны и мост над ними.

– Всех, – скривил губы здоровяк, – зачем делать исключения?

– Почему?

– Потому что ненавидеть проще. Не надо ни к кому привязываться, никому верить. Тогда тебя никто не подставит и не подведёт, – констатировал Снорри, опустив глаза и рассматривая влажное дно лодки.

– А что такое ненависть?

– Это… ммм… чувство в груди, его испытываешь, когда хочется кому-то камнем разбить голову.

– А разве это так страшно, что тебя кто-то подведёт, что ты собираешься из-за этого всю жизнь испытывать это чувство?

– Страшно, – кивнул Снорри, – так что лучше заранее размозжить ту голову, которая может тебя подвести.

– А Рауду ты тоже голову размозжишь? – нахмурился Гудди.

– Рауду… наверное, нет, – пожал плечами здоровяк, – он сам….

– То есть у тебя есть исключения, – перебил его Гудди, – а Лиле? А мне?

– А тебе – подумаю, если ты не перестанешь задавать мне тупые вопросы, око.

– В твоей теории много дыр. Если бы я был око, то… Я бы не спас вас в пустыне.

– Ты спас нас, чтобы пробраться в Свободный Город.

– Нет.

– Чем докажешь?

– Не могу придумать, – с грустью опустил голову оживлённый.

– Потому что у тебя нет мозгов, деревяшка, – усмехнулся Снорри, – и именно поэтому мне не нужно ничего тебе разбивать, ты сам прекрасно с этим справишься.

Снорри заложил поворот и вернулся на изначальный маршрут.

– У Рауда же есть мозги, – не унимался Гудди.

– Я не уверен, – пожал плечами здоровяк, – мне кажется, у него там просто желе. А вот у кого есть мозги, так это у людей. И людям я с удовольствием размозжу голову.

– Наверное, не все люди одинаковы.

– Все одинаковы, – ответил Снорри и закрыл глаза. – Все.

– А Отец? – не унимался Гудди.

Снорри вздрогнул, но потом опомнился, тряхнул головой и ответил:

– И он, думаю, тоже. При определённых обстоятельствах.

– При каких?

Снорри злобно посмотрел на него исподлобья.

Слева, из большой трубы, торчавшей в тёмном от копоти потолке, подпираемом стальными сваями, посыпались дымящиеся чёрные капсулы. С грохотом упав в воду, они оставили над водой плотное облако, быстро начавшее оседать на поверхность.

– Что это? – спросил ошарашенный Гудди.

– Тебе говорили, что ты задаёшь много вопросов?

– Говорили, – кивнул оживлённый, – чувствую стыд и любознательность.

– Не думаю, что мир так уж стремится быть тобою познанным, – поднял бровь здоровяк и налёг на весла.

Над лодкой засветились тусклые лампочки, свисавшие на проводах вдоль линий каналов, по которым тянулись потоки из грязных металлических корыт. В них тряслись капсулы, зачёрпнутые из воды.

– А зачем они держат их под водой? – не сдержался Гудди.

– Охлаждают, – пожал плечами здоровяк.

– Значит, они где-то разогреваются?

– Да.

– Где?

– Там, куда мы плывём.

– На станции заправки чёрного дыма? То есть в них хранится дым?

Снорри кивнул.

– Откуда ты это знаешь?

– Я бывал на такой станции когда-то давно.

Гудди вопросительно посмотрел на него.

– Это было что-то вроде экскурсии для… – здоровяк замялся, подыскивая слова, – для высшего сословия, а я служил личным охранником и сопровождал своего хозяина.

– А кто был твой хозяин?

– Не важно.

– Это какая-то тайна?

– Да.

– Хорошо, – грустно ответил оживлённый и лёг на спину, разглядывая фонари.

– Не всё стоит знать, – произнёс Снорри, – какие-то знания так же тяжелы, как удар голема.

– Отец говорит, что мы сами определяем меру вещей.

– Ты что-то умничать много стал, – буркнул здоровяк, – лучше ползи на корму и смотри, чтобы спереди никого не было.

Гудди встал и, шатаясь, пересёк лодку, пробравшись под рукой человека. И стоило ему усесться на корме, как над их головами где-то в вышине раздался громкий скрежет. Снорри перестал грести, и оба замерли. Спустя мгновение звук повторился, как показалось обоим, где-то ближе и громче.

– Вот о таких моментах я и говорю, – прошептал Снорри, – лучше нам не знать, что это было.

Оба сидели, подняв головы вверх, пока борт лодки не покачнулся, и в неё не заполз Рауд.

– Ох, ну и грязная же вода, – пробулькал он, – а вы куда уставились?

Тут снова раздался громкий скрежет в вышине, и вновь всё затихло.

– Ого, – булькнул осьминог.

Снорри опустил голову.

– Нашёл трубу? – спросил он, вновь доставая карту из внутреннего кармана.

– Да, – кивнул Рауд и показал щупальцем над головой человека, – прямо над тобой.

– Хорошо, – кивнул здоровяк. – А подъёмник?

– Угу, – ответил осьминог, указывая другим щупальцем за его спину.

Человек обернулся и разглядел металлическую платформу с рычагом возле зоны сбора грязных корыт-черпаков с ёмкостями.

– Ты оставайся здесь и спрячь лодку, на случай, если сменился график патрулей, а я пойду наверх.

– Можно я пойду с тобой? – умоляющим голосом попросил Гудди, – если что, я смогу вытащить тебя оттуда, как в пустыне.

Здоровяк нахмурился.

– На случай, если что-то случится, – застенчиво прозвенел оживлённый.

– Он прав, – пробулькал Рауд, – лучше две пары глаз, чем одна.

Рауд подмигнул Гудди, а здоровяк многозначительно посмотрел на них обоих. Его долгий взгляд наткнулся на очередную трубу с посыпавшимися из неё капсулами, а вслед за ними упало и облако дыма.

– И в этом я плавал… – поёжился Рауд.

– Всё ещё не можешь летать? – спросил Гудди.

– Неа, – помотал головой осьминог, с грустью разглядывая раненое щупальце, а затем картинно закрыл другими щупальцами глаза и клюв.

– Ты напомнил мне сейчас о той девочке, – удивился оживлённый, – она тоже закрыла глаза и рот на прощание.

– Ты, как ныряльщик за жемчугом в море из песка, – хмыкнул осьминог, – помни, без рта…

– А она сказала, что ей нравится, что у меня нет рта, – перебил его Гудди.

– Ладно, – хмуро ответил своим мыслям здоровяк, – пойдёшь со мной.

– Ура! – подпрыгнул оживлённый так, что лодка немного закачалась.

– Только радости твоей мне не хватало, – буркнул Снорри.

– Вот странно, – задумчиво произнёс Гудди, – я помню его другим в пустыне, отчего вдруг ты стал опять таким мрачным?

– Да, меня это тоже интересует, – поддакнул Рауд.

– Занимайтесь собой и не лезьте мне в голову, – проворчал Снорри, проверяя снаряжение.

– Обычно с ним такое бывает, когда он думает, – пробулькал осьминог, – но получается у него плохо, и это его бесит.

– В игре всегда везет тому, кто думает. Но тебе, боюсь, этого не понять, – ухмыльнулся Снорри.

– Что-то не припомню, чтобы тебе везло за игральным столом при мне, – ехидно подметил Рауд, залезая на спину здоровяка и принимая от Гудди верёвки и ёмкости с клейкой жидкостью и детонаторами.

– Не везёт за игрой, везёт под луной, – произнёс Снорри, одним веслом направляя лодку к подъёмнику.

Он причалил среди черпаков, представлявших из себя разрезанные вдоль металлические бочки, на конце похожего на руку механизма, который, наклоняя, погружал их в воду. Затем черпаки подплывали к подъёмнику и сваливали остывшие капсулы на него. Здоровяк ловко спрыгнул с лодки на площадку подъёмника – тот заскрипел и заскрежетал, брызнув вверх каплями грязной воды.

– Как раз нужный вес, – усмехнулся Снорри, – давай, прыгай, деревяшка.

Гудди перелез через борт и шагнул одной ногой на подъёмник. Лодка стала отдаляться от площадки, и его ноги разъехались в шпагат. Он зашатался и стал падать назад, но крепкая рука Снорри подхватила его и поставила на платформу подъёмника, быстро запыхтевшего и поползшего вверх.

– Счастливого пути, – помахал им с лодки Рауд, – смотрите, не умрите там раньше времени. Мне будет не хватать ваших перебранок.

– Постараемся! – крикнул ему в ответ Гудди, но его голос потерялся в грохоте очередной открывшейся рядом трубы.

Наступила темнота. И Гудди долго слушал, как звенят и скрипят шестерни под платформой. Затем звук резко прекратился, и пол под ногами куда-то поехал.

– Ой, – только и успел сказать Гудди, а крепкая рука человека вновь схватила его и дёрнула наверх.

Грохнувшись головой о что-то особенно твёрдое, в свете фонаря, покачивающегося в руке здоровяка, он увидел трубу с рифлёной поверхностью.

– Я ползу первый, – глухо сказал Снорри, – не отставай.

С этими словами он погасил свет и двинулся вперёд. Ориентируясь на звук, Гудди последовал за человеком. Ползти было неудобно, местами труба проседала под тяжестью «горы мяса», но упиралась во что-то, и он продолжал свой путь. Справа и слева, судя по звукам вырывавшегося под давлением пара, работали заводские поршни. Чьи-то крики периодически прорывались сквозь какофонию звуков. Они были похожи на двух ругающихся людей, и Гудди представлял почему-то машинистов, не способных разъехаться на одном железнодорожном пути. И тут он упёрся в ногу Снорри, почему-то резко остановившегося.

– Тут труба идёт вниз, – задумчиво сказал тот, зажигая свет в руке, – мне надо…

Он не закончил фразу, а стал разворачиваться, просовывая ноги вперёд.

– Осторожно, когда будешь спускаться, держись за края, – сказал он, кряхтя, – а то упадёшь ещё мне на голову.

Здоровяк чудом поменял положение и стал спускаться по трубе вниз. Гудди подполз к её краю и аккуратно, расставляя ноги в выступы, стал спускаться за ним. Так пришлось двигаться довольно долго, пока труба наконец не кончилась, и здоровяк не спрыгнул в тускло освещённое помещение. От его резкого движения труба закачалась, Гудди соскользнул с очередного выступа и рухнул на голову человека.

Пришёл в себя он уже на полу. Снорри стоял над ним. Потирая макушку и прищурив один глаз, он глядел прямо на оживлённого.

– Я… Ты сам… Эм… Извини? Стыд. Пя, – пролепетал оживлённый.

– Ладно, вставай, – подал ему руку человек, – нам надо скорее подняться на технический этаж, а то здесь полно охраны.

Гудди принял его руку и поднялся.

– Я иногда чувствую странный трепет в груди по отношению к тебе, – сказал он и, подумав, прибавил: – одновременно с каким-то очень неприятным колющим чувством.

– В любви мне решил признаться? Самое время, – ответил здоровяк, выглядывая из двери. – Странно.

– Что?

– Я никого не вижу.

– Так разве это не хорошо?

– Нет, это необычно. А всё, что необычно, значит, что не по плану.

– У тебя был план? – удивился оживлённый.

Снорри оглянулся на него, прищурив глаза.

– Теперь я тоже испытываю к тебе «любовь», – прошипел он, – только без трепета. Чистое, сжигающее чувство.

Гудди улыбнулся краями забрала.

– Ты быстро учишься быть тем ещё сыном красной луны, – покачал головой здоровяк, вновь приоткрыл дверь и, пригнувшись, вышел.

– Подожди меня, – прозвенел своим тоненьким голоском Гудди и поспешил за ним, поскрипывая ногами.

На выходе Снорри схватил его за шкирку и перетащил в тёмную часть коридора за бочкой.

– Вот масло, – сказал он, сунув в руки оживлённому лейку с бочки, – смажь себя хотя бы.

Гудди принял ёмкость из рук человека и стал заливать её себе в шарниры и шестерни.

– Фу, – скривил рот здоровяк, приподнимаясь и оглядываясь, – выглядит отвратительно. Мог бы хотя бы отвернуться.

Затем он привстал и, пригнувшись, пробежал к подвесному мосту над гремящим конвейером. Гудди закончил процедуру и последовал за человеком, стараясь держаться в тени. Из цеха, открывавшегося под мостом, исходило красное свечение, внизу мерцали раскалённые котлы, куда большие ковши сбрасывали промытые капсулы, поднимавшиеся из них по конвейеру в соседние помещения.

Секция, где Снорри, сидя за металлическим бортиком балкона, внимательно разглядывал происходящее, находилась в самом сердце цеха. Гудди выглянул из-за его спины и спросил:

– А здесь где-нибудь можно сделать из меня человека?

– Очень плохо, – раздражённо покачал головой здоровяк.

– Что? Считаешь, плохая идея?

– Смена не по часам, – произнёс человек, привстав, – никого нет.

Он двинулся вдоль бортика вперёд, к мосту, на другую секцию, проходившую над конвейером. Гудди поспешил за ним. Когда они добрались до поворота на мост, в конце соседнего пролета появилось двое чёрных рыцарей.

– Шамаркан. Красная луна, – прошипел Снорри, перекатившись за бортик на другой стороне пролёта, разделённого мостом. – Скорее!

Гудди, пригибаясь и неуклюже припадая к полу, перебежал к нему. Рыцари проследовали мимо моста дальше, вдоль стены, и стали подниматься по винтовой лестнице на верхний ярус.

– Они увидят нас оттуда, – испуганно произнёс человек и, схватив оживлённого, бросился вдоль бортика дальше, к концу секции.

За ней ряды лестниц ползли вверх и вниз, открывая вид на печи, где жгли добытую в подземных озёрах нефть. Там, среди чёрных печей двигались фигуры металлических псов, сверкая своими тусклыми красными точками глаз.

– Не понимаю, как же так? Они ошиблись с расписанием? – бормотал себе под нос здоровяк, пробираясь в самых тёмных углах и свешиваясь между лестничных пролетов всё ниже, к печам. – Месяцы один и тот же отчёт, и вот сегодня всё по-другому.

Вдали за печами раздался грохот и скрежет. Гудди и Снорри тут же присели за бочкой возле лестницы, пригнув головы. Спустя несколько бесконечных мгновений человек высунулся, чтобы посмотреть, что произвело такой шум, а оживлённый выглянул вслед за ним. На том конце цеха, где заканчивались печи, начали открываться гигантские ворота, за ними сияло алое пламя, и в свете его угадывалась фигура огромного существа.

– Это дракон! – воскликнул Гудди.

– Бьёрнвейг, – выдохнул здоровяк.

– Я помню. Я видел его во сне… – тихо прозвенел оживлённый.

– Так вот оно что, – человек стиснул зубы и ударил рукой о бочку. – Они внепланово заряжают дракона.

– А разве драконов нужно чем-то заряжать? – удивился Гудди.

– Это особенный дракон, не такой, как все, – покачал головой Снорри, – он живёт благодаря чёрному дыму и руне, что находится в его теле. Это извращённое создание. Самое страшное воплощение силы Сердца, призванное на службу человека. Им управляет правитель, но многие говорят, что у дракона своя воля.

– А тот дракон, с которым познакомились мы?

– Это настоящий дракон, живой, – кивнул человек, – не то, что это проклятие рода человеческого.

– Но я ведь живой.

– Отстань.

– Может, с ним можно так же поговорить, как с тем?

– Этот не будет тебя слушать.

– Но я же разговаривал с тем драконом, и он понял меня и привёз тебя… Я, кстати, как это… ммм… ненавижу тебя за то, что ты летал на нём, а я нет.

– Не путай ненависть и зависть, – фыркнул человек.

– Я плохо разбираюсь в этих чувствах.

Пока они болтали, дверь полностью открылась, и фигура дракона заполнила собой проход. Массивные чёрные лапы, обрамлённые сверкающими чёрной краской когтями, скрежетали искрами по металлическому полу, передвигая его длинное тело между печей по цеху в сторону центральной секции, где притаились человек и кукла.

– Так, – задумчиво произнёс Снорри, – я придумал. Тебе придётся остаться здесь.

– Почему? – с досадой спросил оживлённый.

– Мне нужно попасть туда, – здоровяк указал рукой на маленькую комнату под потолком цеха, куда вёл длинный пролёт и несколько лестничных секций, – а эта тварь, – он указал на дракона, – непредсказуема, и нового расписания дежурства постов у нас нет, – он обвёл рукой движущихся чёрных псов и редкие фигуры рыцарей, – поэтому я не могу быть уверен, заметят меня или нет.

Он повернулся к Гудди и посмотрел ему прямо в глаза.

– И тебе придётся отвлечь их, если что-то пойдёт не так. Понимаешь?

Оживлённый медленно кивнул.

– Я дам тебе сигнальную ракету. Если ты увидишь, что кто-то заметил меня, стреляй в противоположную от меня сторону и беги на выход. Выхлопная труба 17, помнишь?

– Помню, – кивнул Гудди.

Человек огляделся и двинулся вправо между бочек.

– Постой! – прозвенел ему вслед оживлённый.

Снорри оглянулся и одарил его взглядом, полным злобы и презрения.

– Удачи, – тихо сказал Гудди, смутившись.

– Болван, удачи не желают, желают успеха, – тихо прорычал в ответ здоровяк и исчез под лестницей.

Гудди продолжал наблюдать за фигурой человека, мелькавшего среди мостов и лестниц, медленно пробиравшегося к стене, прячась от рыщущих взглядов патрулей. Оживлённый боролся с клокочущим в груди чувством тревоги и не мог усидеть на месте. И хотя все чувства были ему в той или иной степени новы, это он охарактеризовал для себя как наиболее неприятное. Он боялся потерять Снорри. Осознав это, Гудди вновь взглянул в ту сторону, где пробирался с этажа на этаж здоровяк. И, не найдя его, привстал. Краем глаза он заметил движущуюся среди печей фигуру дракона и вновь спрятался за бочки. Трясущейся рукой он повертел в руках пистолет с сигнальной ракетой. Его страх о человеке смешался с новым страхом. Оживлённый боялся даже посмотреть на чёрное чудовище, приближавшееся к нему. Он не испытывал ничего подобного к живому дракону. А в присутствии этого механического монстра у него разболелась голова и грудь.

Справа на стене раздался металлический хруст и, оглянувшись, оживлённый разглядел, как тёмная тень, по форме напоминающая Снорри, упала с одного пролёта на другой. Приглядевшись, он понял, что, похоже, под ним провалился сетчатый пол. Оживлённый тут же выглянул из-за бочки и увидел, как рыцари и псы обернулись в сторону звука. Дракон замер и вдохнул чёрными ноздрями воздух. Руки Гудди так затряслись, что он не мог заставить себя твёрдо схватиться за пистолет. Он выглядывал из-за бочки и вновь прятался за неё. Дракон нагнул голову и двинулся вдоль печей к стене, где был человек, огибая цепи с ковшами. Невообразимое чувство страха вновь охватило оживлённого, картинки в его голове рисовали сжигающее пламя, агонию и отчаянье. Гудди остановил себя, сипло взвизгнул своим дребезжащим язычком и стал через силу поднимать пистолет. Его глаза бегали, пытаясь сфокусироваться на драконе, на лбу выступил нарисованный пот, отчего контур его глаз немного уменьшился. Но навстречу волнению, охватившему его тело, из центра его груди поднялась тёплая успокаивающая волна, погасившая вибрации. Руки его стали спокойными, глаза остановились, и он мягко нажал на спусковой крючок. Из пистолета поднялись клубы фиолетового дыма и, сверкая ярким жёлтым огнём, из него вырвалась зелёная ракета.

Для оживлённого время резко замедлилось. Он удивлённо смотрел, как ракета засмеялась и медленно полетела в сторону монстра. Гудди наблюдал, как плавно расходятся от неё клубы дыма, становясь белыми, и как ровно она движется прямо в голову дракона. Рыцари, один за другим, стали оборачиваться в его сторону, а чёрные псы, сверкая глазами, уже разворачивались, переходя на галоп, двигаясь медленно, как в воде вдоль проходов к паттернам лестничных пролётов. Сверкнув последний раз, ракета врезалась в морду дракона, и раздался оглушительный треск. Дракон ударился головой о спускавшийся рядом ковш, задевший насос, в свою очередь разорвавший помпу, и горячий чёрный дым окутал голову чудища.

Время вновь вернулось в привычные рамки, и Гудди стал нелепо оглядываться на несущихся со всех сторон к нему псов. Он взглянул на пистолет в руках и бросил его на пол перед собой. Сделав шаг назад, он увидел, как в тот же момент из клуба чёрного дыма, в котором исчезла голова дракона, вырвалось алое пламя. Оно словно раздвинуло дым, и за ним появилась сияющая красными всполохами морда Бьёрнвейга. Гудди поймал взгляд чудовища и замер. В глубине этих глаз, пусть и горевших ярким огнём, он увидел тьму, непроглядную, сгустившуюся тьму. Оживлённый припустил что было сил по металлическому балкону за угол, прочь от ужасающего существа.

– Семнадцатая труба, семнадцатая, – бормотал он себе. – Да где же она?

Гудди добежал до развилки на подвесных мостах и стал оглядываться, но не успел и дух перевести, как на него набросились два чёрных пса. Один свалил его, а другой вцепился в его новую металлическую ногу и стал дёргать так, что у оживлённого захрустел таз. Гудди схватился за поручень моста и двинул свободной ногой псу в морду, попав прямо в горящий сердечным осколком глаз. Осколок треснул и раскололся, а пёс отпрыгнул назад, отпустив ногу. Гудди привстал, но в этот момент второй пёс с другой стороны бросился к его лицу. Оживлённый прыгнул и прокатился под ним, оказавшись посередине моста. Извергая из сочленений листов брони дым, бежавший по их чёрным венам, псы двинулись на Гудди.

Когда они вступили на шатающуюся подвешенную на цепях балку, весь балкон сотрясло, и он закачался, оторвавшись от креплений. Гудди еле успел схватиться за борт, а ничего не ожидавшие чёрные звери один за другим полетели вниз, в бурлящий чан с расплавленным металлом. Раскачиваясь будто на качелях, оживлённый увидел, что, сметая на своём пути переходы, лестницы и подвесные конструкции, к нему несётся дракон. Гудди прыгнул как раз в тот момент, когда языки алого пламени из чрева монстра сорвали качающуюся часть моста, и она не упала, а стекла вниз, мгновенно раскалившись добела.