Любовный ультиматум

Глава 1

Эмили Ричардсон шагнула под навес над входом в шикарное здание в центре Лондона, прошла по просторному атриуму и направилась к широкой лестнице. Поднявшись на второй этаж, она повернула налево и проследовала до конца коридора, где вызвала лифт. Войдя в кабину, она наконец перевела дыхание.

Посмотрев на свое отражение в зеркальной стене, она приподняла бровь. Деловые костюмы – определенно не ее стиль, особенно те, что сшиты еще в восьмидесятые. Эмили задыхалась. Ее ноги в черных лакированных туфлях на шпильках ужасно болели.

Она должна притвориться, будто работает в этом здании, тогда никто ни в чем ее не заподозрит. Ее обычная одежда сразу привлекла бы внимание. Но даже в деловом костюме ей следует быть осторожной. Она рассчитала время своего визита, чтобы избежать нежелательных встреч. Пока все шло нормально.

Эмили поднималась на верхний этаж – в частные офисы руководства компании «Бамбер косметик интернешнл», вернее, компании «Вершинин корпорейшн», как она теперь называлась.

Крупнейшим филиалом компании руководил сам мистер Вершинин. Но сегодня его нет на месте. Сегодня Павел Вершинин в Милане.

В отличие от остальной части здания на верхнем этаже еще не делали ремонт. Совсем скоро здесь все изменится.

Эмили прошла по узкому коридору к скромной двери офиса, для открытия которой требовалась магнитная карта. Эмили стащила карту из бумажника отца.

Дверь открылась. Увидев просторный, пустой офис, Эмили облегченно вздохнула. Вздернув подбородок и расправив плечи, она вошла, крепко сжимая черный портфель.

Странно, что ей удалось так легко проникнуть в офис мистера Вершинина. Учитывая то, как он заботится о своей безопасности, ему следовало бы заминировать вход.

Хотя, возможно, он отнюдь не параноик, как ей сказали.

На всякий случай Эмили легонько постучала в дверь его кабинета, прежде чем войти.

Ответа не последовало.

Войдя в кабинет с учащенно бьющимся сердцем, она тихо закрыла за собой дверь.

По словам ее осведомителя, Павел Вершинин держал по ноутбуку в каждом филиале своей компании по всему миру. А в ноутбуке в лондонском офисе – все необходимые файлы, которые помогут Эмили снять обвинения с отца.

В кабинете Павла все лежало на своих местах. Даже карандашные чертежи на стене были развешаны с военной точностью. На полированном столе из черного дерева под большим окном стоял ноутбук.

Подняв крышку ноутбука и нажав на кнопку, Эмили нахмурилась. Компьютер был в режиме ожидания. Неужели Павел забыл его выключить? Странно. Вставив флеш-карту в боковой разъем, она нажала несколько клавиш и запустила процесс копирования. Теперь остается только ждать. Если повезет, через шесть минут все будет готово.

Эмили открыла толстую синюю папку, лежащую рядом с ноутбуком. Наверху был файл с пометкой «Совершенно секретно». Эмили начала читать.

– Какого черта вы делаете в моем кабинете?

Эмили застыла на месте. Ее руки замерли в нескольких дюймах от папки. Заставив себя вздернуть подбородок, она повернулась и уставилась на свирепого Павла Вершинина.

Он прищурил холодные серые глаза и прошипел:

– Вы?

Она не знала, что потрясло ее больше – то, что он поймал ее с поличным, или то, что он ее узнал.

Она с большим трудом заставила себя сохранять хладнокровие. Сейчас не время показывать свое отвращение к этому человеку.

Эмили встретила его шесть недель назад на вечеринке по случаю покупки компании «Бамбер косметик интернешнл» фирмой «Вершинин корпорейшн», во время которой служащим представили нового босса. Эмили пришла на вечеринку только ради своего отца, который после недавней смерти жены очень нервничал на общественных мероприятиях. Он входил в руководство компании, поэтому был обязан присутствовать.

Когда она пожала руку Павлу, он взглянул на нее с легким презрением, а потом перешел к следующему сотруднику. Если бы он потрудился с ней заговорить, она извинилась бы за ненадлежащий наряд и объяснила, что ушла с работы, не успев переодеться. Накануне Эмили участвовала в показе мод.

Она пробыла с отцом на вечеринке около часа, а потом они ушли…

– Я задал вам вопрос, мисс Ричардсон. Отвечайте!

– Но вы только что сами ответили на свой вопрос, сказав, кто я такая, – произнесла она с преувеличенной смелостью.

Эмили помнила, что Павел Вершинин привлекательный мужчина, но сейчас он показался ей просто неотразимым. Высокий, широкоплечий… А какое у него лицо… С такого мужчины только картины писать.

– Не играйте со мной, – предупредил Павел. – Что вы делаете в моем кабинете?

Эмили мельком взглянула на флеш-карту в ноутбуке. Павел мог видеть только поднятую крышку компьютера. Если Эмили повезет, она уйдет отсюда, прихватив то, за чем явилась.

Прикидываясь спокойной, Эмили наклонилась вперед так, чтобы ее грудь коснулась стола.

– Я проходила мимо и решила посмотреть, как вы устроились. – Она аккуратно вытащила флешку из ноутбука и зажала ее в кулаке.

Если Павел и видел, что она сделала, то никак не отреагировал.

Выпрямившись, она небрежно запустила руку в задний карман.

– Как я вижу, устроились вы фантастически хорошо, поэтому я ухожу.

– Не так быстро. Прежде чем я позволю вам уйти, выверните свои карманы. – Павел говорил с заметным русским акцентом.

– Ни за что. – Эмили покачала головой, медленно обходя вокруг его стола и неторопливо приближаясь к двери.

– Я сказал: выворачивайте карманы.

– Нет. – Она подошла к двери и дернула за ручку.

– Закрыто, – спокойно сообщил Павел.

– Я вижу, – отрезала Эмили.

– Она откроется, когда я нажму на кнопку, чтобы снять блокировку. А я сделаю это после того, как вы покажете мне содержимое своих карманов.

Повернувшись к нему, Эмили одарила его свирепым взглядом.

Неудивительно, что он не узнал ее по видеозаписи камеры наблюдения на маленьком экране. Когда Павел впервые встретил Эмили на вечеринке, на ней было длинное черное кружевное платье с оборками и черные байкерские ботинки. И одежда, и темный макияж резко контрастировали с ее фарфоровой кожей.

Другие женщины пришли на вечеринку разодетыми в пух и прах, а Эмили не удосужилась даже соблюсти приличия. Ей не хватало только черной фаты, чтобы выглядеть как идеальная невеста-гот.

Сегодня она обошлась без макияжа, аккуратно уложила волосы и надела обычный деловой темно-синий костюм с юбкой до колен, жакетом и нежной блузкой кремового оттенка. На ногах строгие черные туфли-лодочки. Павел узнал ее только тогда, когда она подняла на него темно-карие глаза.

Он узнает эти глаза в любом месте – темные, с золотистыми искорками.

Сейчас она смотрела на него с ненавистью.

Павел протянул руку и стал ждать. При необходимости он прождет весь день, хотя это и не понадобится. Эмили вытащила из заднего кармана юбки маленькую серебристую вещицу, положила ему на ладонь и отошла от него подальше.

Ага. Флеш-карта. Как он и подозревал. Павел подошел к своему креслу за столом и скрестил руки на груди:

– Присаживайтесь.

Эмили схватила стул, стоящий напротив него, и потащила его в противоположный конец кабинета – как можно дальше от Павла.

– Итак, Эмили, рассказывайте. Зачем вы пытались украсть файлы из моего ноутбука?

– А вы как думаете? Я стараюсь доказать невиновность своего отца.

– За счет кражи моих файлов? – спросил он.

– Я должна была что-то сделать. По моим данным, вы даже не начали расследование по поводу недостающих денег, в присвоении которых вы его обвинили. Из-за стресса он серьезно заболел.

Эмили собиралась сделать все, что в ее силах, чтобы оправдать своего отца. Все, что угодно. Она видела, как он переживает. Страдая, словно ребенок, он не вставал с постели по нескольку недель подряд. Это было страшно. Прежде ее мать была в семье объединяющей силой, она стимулировала своего мужа. Но мать Эмили умерла, и ни ей, ни ее отцу больше не на кого рассчитывать.

За три месяца ее отец потерял обожаемую жену и был отстранен от работы, которой так гордился. Над ним нависла угроза тюремного заключения. Неудивительно, что он пытался покончить с собой.

Павел взял папку, которую Эмили читала, когда он застал ее врасплох. Очень важно знать, что именно она успела прочесть. Он понятия не имел, как долго она была у него в кабинете, когда увидел ее на камере видеонаблюдения. Вероятно, не более десяти минут. Именно столько он отсутствовал в кабинете. Но этого времени достаточно, чтобы прочитать о том, о чем ей не следует знать.

– Мы еще поговорим о вашем отце, – произнес он. – А пока скажите, что вы прочли в этой папке. И не говорите, что вы ничего не видели.

Какое-то время Эмили молчала и просто смотрела на него, прищурившись и размышляя.

– Немного. Только то, что компания под названием «РГ-холдингс» выкупает фирму «Плющенко».

«Плющенко» – русская компания по производству роскошных ювелирных изделий. Бренд Плющенко был ничуть не хуже бренда другого знаменитого русского ювелира, Фаберже. В последние годы объем продаж драгоценностей фирмы Плющенко сильно сократился. Павел тайно готовился выкупить фирму через подставную компанию.

– Да, и я прочитала, что вы владеете «РГ-холдингс», но ваше имя в официальных документах между «РГ-холдингс» и фирмой «Плющенко» не упоминается. – Эмили сдвинула брови, будто что-то вспоминая, и ее губы изогнулись в некоем подобии улыбки. – И еще я прочла, что «Марат Плющенко не узнает об участии Павла Вершинина в этом выкупе». Почему так?

Павел с огромным трудом сохранял спокойствие.

Эмили смотрела на него с вызовом. Когда она улыбнулась, у него ёкнуло сердце. Молодая женщина наклонилась вперед.

– Очевидно, это очень важно для вас, и вы должны держать сделку в секрете, – произнесла она. – Я тоже предлагаю вам сделку: если вы избавите моего отца от судебного разбирательства, я сохраню в тайне то, о чем узнала.

Павел сжал документы, которые держал в руках.

– Вы что же, шантажируете меня? – спросил он.

Она беспечно повела плечами:

– Называйте это шантажом, но мне нравится думать, что мы заключим соглашение. Я хочу оправдать своего отца. Мне нужно письменное подтверждение того, что вы освободите его от всех возможных обвинений. Иначе я расскажу обо всем, о чем здесь узнала.

Эмили видела, как побелели костяшки пальцев Павла, пока он старался сохранить самообладание. Она не знала, как ей самой удается оставаться хладнокровной. Эмили была не из робкого десятка, но она никогда не вступала в подобное противоборство. Сейчас она противостояла властному человеку, способному уничтожить ее саму и ее отца.

– Вас могут арестовать, – тихо и угрожающе сказал Павел.

– Попробуйте. – Она улыбнулась. – У меня будет право на телефонный звонок. И я позвоню в фирму Широкова. Меня наверняка захотят защитить.

Фирма Широкова представляла интересы Марата Плющенко в предстоящем выкупе.

Неужели она осмелилась думать, что может угрожать и шантажировать его? Неужели маленький эльф с острым языком решил, что выиграет?

Павел потратил два года на то, чтобы эта сделка состоялась. Он даже купил «Бамбер косметик интернешнл» несколько месяцев назад как приманку, чтобы отвести от себя любые подозрения.

А теперь Эмили Ричардсон может все испортить.

Если Марат Плющенко услышит хотя бы намек на то, что Павел владеет «РГ-холдингс», он откажется от сделки.

Павел не сомневался, что Эмили пыталась выкрасть его файлы только для того, чтобы доказать невиновность своего отца, и его это почти восхищало.

За ее маской сдержанности скрывается необузданность. Ее карие глаза искрятся. Сейчас она готова на все. И он не может ей доверять.

Ровно через неделю состоится сделка с Плющенко, будут подписаны контракты. Целых семь дней Павлу придется беспокоиться и задаваться вопросом, удержит ли Эмили свой рот на замке.

Несмотря на богемную внешность, Эмили чертовски умна. А ум и отчаяние – смертельная комбинация.

Как говорят англичане, держите своих друзей при себе, а врагов еще ближе… Эта сделка очень важна для Павла. Она должна состояться.

Восемь лет назад Павел ушел из семьи. Слишком поздно пытаться загладить свою вину перед человеком, который вырастил его, как собственного сына. Но Павел сумеет восстановить его наследие, и, возможно, тогда мать наконец простит его.

И поэтому Эмили должна исчезнуть.

Глава 2

Эмили не нравилась вдумчивость, с которой Павел оценивающе оглядывал ее, откинувшись на спинку кресла, сложив руки на груди и вытянув под столом длинные ноги, скрещенные в лодыжках, представляя ее взору блестящие ботинки ручной работы.

Она никогда не видела человека в такой глубокой задумчивости. И это ее нервировало.

Вот он подался вперед, чтобы положить локти на стол, и сцепил пальцы в замок.

– Итак, мисс Ричардсон, вы думаете, что можете шантажировать меня и добиться того, чего хотите? Я не испугаюсь и не позволю сорвать сделку, которую готовил два года. – Его серые глаза сверкали ненавистью. – Я не капитулирую перед вашим требованием. И я заставлю вас исчезнуть, мисс Ричардсон.

Она выпрямилась и покачала головой, словно не веря собственным ушам:

– Что? А куда вы меня денете?

– Вы меня не совсем верно поняли. – Павел огорчился, увидев, как она побледнела. Вероятно, она считает его чудовищем. – Я не могу рисковать тем, что вы знаете специфику предстоящей сделки, поэтому мне нужно, чтобы вы исчезли на неделю. – И он знал идеальное место, куда ее отвезти.

Эмили в изумлении уставилась на него:

– Вы шутите?

– Я предельно серьезен.

– Я не сомневаюсь в этом. Но я никуда не поеду.

– Вы поедете. Я оправдаю вашего отца, а вы на неделю уйдете в подполье.

Раз она хочет восстановить доброе имя своего отца, так тому и быть. Из компании пропало сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Ее отец единственный, кто мог взять деньги.

У Эмили засосало под ложечкой, но она заставила себя рассуждать здраво.

– Я не могу просто так уехать, – сказала она. – На мне обязательства.

– Вы не думали о своих обязательствах, когда незаконно проникали в мой офис.

– Да, но я планировала потерять всего пару дней, если меня поймают. Я не думала, что вы меня застукаете. Мне сказали, вы в Милане.

– Вы действительно удивительно хорошо информированы.

Его роскошные губы изогнулись в подобии улыбки. Роскошные губы? Что с ней происходит?

– Но я узнаю, кто ваш осведомитель.

Она одарила его натянутой улыбкой, словно говоря «помечтай-помечтай». Эмили никогда не выдаст подругу, особенно такому опасному человеку, как Павел Вершинин, который ради забавы губит здоровье и репутацию людей.

Павел поднялся и посмотрел на часы:

– Я даю вам пять минут, чтобы принять решение: свобода вашего отца в обмен на вашу.

– А куда же я денусь? – спросила она. – Мне некуда ехать.

– Я знаю, куда вас отвезти. Там безопасно и уединенно.

Оставив Эмили в кабинете, Павел открыл смежную дверь и вошел в соседнюю комнату. «Она согласится». Он вытащил телефон и отправил электронное письмо своей секретарше, требуя перенести все его встречи на ближайшие двое суток. Потом он организовал отъезд Эмили из страны.

Сопроводив ее на остров Алина, он вернется в Европу через тридцать шесть часов. И все же Павлу не нравилось полагаться на случай. Он должен быть в офисе, если возникнут неожиданные проблемы, а не на другом конце света с воровкой и шантажисткой.

Дверь открылась, и Эмили ворвалась в комнату Павла, куда запрещалось входить даже его секретарше. Ее волосы растрепались, черные кудрявые пряди ниспадали на лицо и спину.

– Если я соглашусь на похищение, то мне нужны письменные гарантии того, что вы оправдаете моего отца, – выпалила она.

– Я уже согласился это сделать.

– Я хочу получить письменные гарантии. Я сомневаюсь, что он когда-либо вернется к работе, поэтому желаю, чтобы вы задним числом выплатили ему пособие, в котором ему отказывали, пока он находился в числе подозреваемых. Я хочу, чтобы вы заплатили ему четверть миллиона фунтов стерлингов.

Павел покачал головой, почти смеясь от ее наглости:

– Ваши требования смехотворны.

Эмили пожала плечами:

– Это мои условия. Если вы примете их, то и я соглашусь с вашими требованиями.

– По-моему, вы забыли, от кого здесь все зависит. На волоске висит судьба не моего отца.

– Согласна. Но ваша сделка с Плющенко тоже висит на волоске. – Эмили притворно-сладко улыбнулась. – Либо вы соглашаетесь на мои условия, либо я обо всем расскажу. Мы можем назвать нашу сделку взаимовыгодной. Но если определение «сделка» вам не нравится, пусть это будет взаимовыгодный шантаж.

Никогда еще Эмили не удостаивалась такого искреннего презрения. Но она отказывалась трусить. Ей наплевать, зачем Павел хочет выкупить фирму

Плющенко. Несомненно одно: для него это нечто большее, чем просто бизнес-решение. Либо так, либо этот человек сумасшедший, потому что никто не стал бы сопровождать сделку такой секретностью.

Вероятно, у Павла Вершинина личные мотивы. И если он использует эмоции Эмили, чтобы добиться своего, то и она вправе играть у него на нервах для собственной выгоды.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он резко кивнул:

– Я согласен на ваши требования в отношении вашего отца, но вы исчезнете до тех пор, пока я не заключу сделку. Если вы решили болтать и по глупости сорвете мне сделку, я лично уничтожу вас и вашего отца.

Павел подъехал к дому в пригороде Лондона по адресу, который назвала ему Эмили.

– Вы живете здесь? – Уютный домик, построенный в ложном стиле эпохи Тюдоров, был совсем не похож на жилище, которое представлял себе Павел.

– Это дом моего отца, – отрезала Эмили. – Я жила в квартире, но месяц назад вернулась сюда.

– Должно быть, ваши дела плохи, раз вы вернулись в родительский дом.

Она одарила его жестким взглядом:

– Не воображайте, будто знаете меня или мою жизнь. Мне нужно двадцать минут, чтобы уладить кое-какие дела и собрать вещи.

Павел открыл дверцу автомобиля и пристально посмотрел на Эмили:

– Я иду с вами.

– Ни в коем случае.

– Выбора у вас нет. Пока мы не приедем в место назначения, я с вас глаз не спущу.

Она с вызовом сверкнула глазами:

– Если вы скажете или сделаете что-нибудь, что побеспокоит моего отца, о нашем соглашении придется забыть.

– Тогда вы будете сами расхлебывать последствия.

– Как и вы. – Внезапно ее лицо преобразилось и стало почти по-детски мягким. – Пожалуйста, Павел. Ему сейчас очень плохо. Вы, вероятно, с ним не встретитесь, но, если вы его увидите, прошу вас, будьте с ним добрее.

Павла не беспокоили чувства ее отца. Однако он уступил ее искренней мольбе:

– Я не скажу ничего, что может его расстроить.

Выражение лица Эмили снова стало суровым, и она решительно выбралась из машины.

– Тогда пошли.

Павел последовал за ней через парадный вход в просторный, уютный дом.

– Папа?! – крикнула она, стоя у лестницы. – Это я. Я сейчас принесу тебе чай. – Не дожидаясь ответа, она направилась в большую кухню-столовую, включила чайник и протянула руку к трубке домашнего телефона.

Павел схватил ее за запястье прежде, чем она успела набрать номер:

– Кому вы звоните?

– Своему брату. Я говорила, что мне нужно уладить кое-какие дела. Отпустите мою руку.

Не доверяя Эмили, Павел все же подчинился и отошел, но недостаточно далеко для того, чтобы оказаться не в состоянии отключить телефон, если она что-то затеет.

– Джеймс? – сказала она в трубку. – Это я. Слушай, извини, что предупреждаю так поздно, но мне нужно, чтобы ты приехал и побыл с папой всю следующую неделю, а не только сегодня.

Судя по выражению ее лица, она была недовольна ответами своего брата.

Эмили была явно властной, но определенно любящей сестрой. Павел вполне мог представить, как она командовала братом с момента его рождения.

Он подумал о человеке, которого всегда считал братом. Это был именно тот человек, который скорее угробит унаследованный от отца бизнес, чем продаст его Павлу.

Если Павел открыто восхищался Маратом Плющенко, то тот никогда не скрывал своей ненависти к нему. Когда Павел серьезно заболел и оказался при смерти, Марат мечтал, чтобы мальчишка, которого он всегда называл кукушонком, умер.

В конце разговора Эмили произнесла:

– Мэнди побудет с ним днем, если тебе придется поехать в офис. Я прошу тебя пожить у него всего неделю. А потом отправишься в Амстердам.

Затем она сделала еще один звонок и попросила передать какому-то Хьюго, что берет недельный отпуск.

– Вы закончили? – спросил Павел, когда Эмили положила трубку.

– Да.

– Своему парню вы звонить не будете? – Он даже не пытался скрыть сарказм.

В ответ он впервые за тридцать четыре года жизни удостоился самого сурового взгляда.

– Нет. – Она отправилась к чайнику.

– Я люблю черный кофе с одним кусочком сахара, – сообщил ей Павел, когда она положила пакетик чая в кружку, налила в нее горячей воды, добавила немного молока и все активно перемешала.

– Вот и замечательно! – Она быстро прошла мимо Павла с кружкой.

– Вообще-то гостей принято угощать.

Она остановилась так резко, что чуть не выплеснула чай.

– В этом доме вы не гость и никогда им не будете.

На мгновение Павел всерьез подумал, не отказаться ли от обещания отвезти Эмили в безопасное место. Ее можно просто запереть в звуконепроницаемом шкафу на неделю.

Он пошел за ней следом вверх по лестнице. Когда они достигли верхней площадки, Эмили повернулась к нему и на этот раз заговорила шепотом, не скрывая ненависти:

– Там комната моего отца. Не входите. Увидев вас, он разволнуется.

– Тогда оставьте дверь открытой. Я хочу слышать, о чем вы говорите.

– Мы будем говорить на личные темы. – Постучав костяшками пальцев по двери, она распахнула ее и шагнула в полутемную комнату.

– Привет, папа, – сказала Эмили так нежно, что Павел удивился. – Я принесла тебе чай.

Павел наблюдал, как она подходит к окну и раздвигает шторы.

– Давай немного проветрим. – Она открыла окно. – Сегодня прекрасный день. Папа, ты бы вышел прогуляться. Наступила настоящая осень.

Благодаря зеркалу в полный рост на стене Павел отчетливо увидел неподвижную фигуру в постели.

Пока Эмили мило болтала, человек в постели медленно приподнял голову, а потом снова уронил ее на подушку.

Павел был изумлен. Малкольм Ричардсон изменился до неузнаваемости. За месяц он постарел на двадцать лет. Павлу стало не по себе.

Вскоре к нему вышла Эмили.

– Достаточно насмотрелись? – бросила она, проходя мимо.

Он ответил вопросом на вопрос:

– Когда приедет ваш брат?

Молодая женщина не преувеличивала. Ее отец действительно был в ужасном состоянии.

– Как только он закончит встречу.

– И он сумеет позаботиться об отце? – спросил Павел.

– Да. Он работает частным финансовым аналитиком и сам составляет свой рабочий график. Днем с отцом посидит соседка.

– Мы скоро уезжаем. – Павел старался приглушить чувство вины. Нельзя позволять Эмили остаться. Риск слишком велик. – Мы полетим на самолете.

– За границу?

– Да.

– А я думала, вы запрете меня в темнице.

– Очень заманчивая мысль.

С угрюмым видом она открыла дверь.

– Вы можете войти, но только потому, что я не хочу, чтобы вас увидел мой папа. – Эмили глубоко вздохнула и впустила Павла в свою комнату.

Он не сказал ни слова, а просто оглядел помещение.

Эмили, как могла, поддерживала порядок в своей комнате, которая прежде служила детской. Она тосковала по своей уютной квартире.

– Мне понадобится время, чтобы собрать вещи, – сказала она, мысленно одергивая себя. – Располагайтесь.

– И где мне можно присесть? – спросил он. Небольшое кресло в углу было завалено старой одеждой, которую Эмили планировала перешить.

– Присядьте на пол, – предложила она с притворной вежливостью, открывая дверцу шкафа и радуясь тому, что сумела скрыть пылающие щеки.

Ее комната не была неряшливой. В ней была куча очень дорогих Эмили вещей. И она скорее вырвет из груди собственное сердце, чем займет небольшой кабинет матери, где та занималась любимым ремеслом. Эмили уже не помнила, сколько часов провела вместе с матерью в том кабинете, пока та обучала ее моделированию и шитью одежды.

Игнорируя предложение, Павел взял с кресла кучу одежды и положил ее на пол, на аккуратную стопку журналов, которая тут же рассыпалась под тяжестью вещей. Подняв бровь, он осторожно присел.

– Какая погода будет там, куда вы меня отвезете? – спросила Эмили.