Своенравная невеста

Michelle Smart

THE GREEK’S PREGNANT BRIDE

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

© 2015 by Harlequin Books S. A.

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Кристиан Маркос опрокинул в рот остатки шампанского и тут же вновь наполнил бокал.

Он с самого начала знал, что ему предстоит тяжелый день, но не представлял, что он окажется настолько мучительным.

И теперь, стоя рядом с лучшим другом в этот самый счастливый день его жизни, он невольно чувствовал себя предателем.

Пока Рокко обменивался клятвами с невестой, Кристиан то и дело бросал на Алессандру недвусмысленные взгляды.

Он все еще пытался бороться.

Алессандра Монделли, маленькая сестренка Рокко, была очаровательной девчушкой – и вот теперь превратилась в женщину невероятной красоты. Но она была единственной женщиной в мире, надеяться на обладание которой он не имел права.

Вернее, не должен был иметь.

На ней было длинное розовато-лиловое шелковое платье без рукавов. Блестящие темно-каштановые волосы были убраны сзади в тугой пучок. Солнце бросало отблески на золотистую кожу. Кристиану казалось, что подружка невесты затмевает всех присутствующих, включая саму новобрачную – знаменитую супермодель.

В последний раз он видел Алессандру в коротком кружевном платье кремового цвета, расшитом черным бисером, и в черных туфлях на столь высоких каблуках, что он искренне не понимал: как она может на них ходить? Тем не менее она двигалась грациозно, и ее восхитительные бедра покачивались при каждом шаге. Если быть точным, это был последний раз, когда он видел ее одетой. После этого была еще одна встреча – тогда она, обнаженная, лежала, укрывшись покрывалом, на кровати в собственной квартире.

Из восхитительного сада жених с невестой и гости переместились в бальную залу на вилле Монделли на берегу озера Комо. Торжественный ужин закончился, вот-вот должно было начаться настоящее веселье. Кристиан кое-как произнес традиционную речь свидетеля, ухитрившись вызвать смешки в зале. Особенно веселились Стефан и Зайед, уговорившие его заменить написанную им речь их собственной, более сдержанной версией. Его работа на сегодня была окончена. Но он не чувствовал себя свободным, а, напротив, сидел как на иголках, ожидая начала танцев.

Подающая надежды американская старлетка не сводила с него глаз. Ее тело было само совершенство. Еще шесть недель назад он не заставил бы ее долго ждать. Или наслаждался бы обществом какой-нибудь другой из множества великолепных женщин, явившихся на эту, как ее называли, «свадьбу столетия». Здесь были супермодели, певицы, манекенщицы, рекламирующие нижнее белье… Совсем недавно он ощущал бы себя здесь ребенком, забытым в магазине сладостей.

Теперь же он чувствовал себя словно больной диабетом, запертый в кондитерской. Ни одна из красоток не привлекала его.

Кроме одной. Той, на которую он не имел права.

Как он дошел до такой жизни? Всю жизнь он менял партнерш как перчатки и вот теперь, встретив Алессандру, потерял контроль над собой.

Может, все дело было в шампанском? Нет, все-таки проблема крылась в нем самом.

Алессандра казалась легкой добычей. Она очень страдала после смерти деда, растившего ее с детских лет и похороненного всего за пару недель до случившегося, хотя и старалась скрыть свои чувства.

Кристиан заскочил во всемирно известный дом моде лей «Монделли» по пути из Гонконга, собираясь позвать Рокко на ночной кутеж или на совместный уик-энд на яхте его итальянского друга. Но Рокко, как оказалось, был в Нью-Йорке. Зато он наткнулся на Алессандру, которая упросила его пригласить ее вместо брата. В обычных обстоятельствах он нашел бы способ отказаться и, вернувшись на борт своего частного самолета, продолжил бы свой путь в Афины. Но в прекрасных золотисто-карих глазах девушки пылала мольба, и он согласился. Он помнил, как она едва держалась на ногах во время похорон.

В начале вечера Кристиан и помыслить не мог, что они закончат его в постели.

Женщины регулярно появлялись в его жизни, чтобы вскоре исчезнуть. Но Алессандру он никак не мог забыть. Он изо всех сил старался выкинуть ее из головы. Он чувствовал себя виноватым. Пускай она первой потянулась к нему с поцелуем, который закончился ночью любви, и все же вина за произошедшее целиком лежала на нем.

Он должен был проявить непреклонность.

Теперь, шесть недель спустя, он прибыл на озеро Комо в уверенности, что наконец сможет без проблем находиться в ее обществе. Но стоило ему бросить на нее взгляд, и чувство вины вновь принялось глодать его. До сих пор они обменялись лишь несколькими светскими фразами – но теперь им предстоял совместный танец.

Нравится ему это или нет, он еще раз будет держать ее в объятиях.

Музыканты только разогревались, когда Стефан обратился к нему с какой-то фразой. В тот же момент Кристиан заметил, как Оливия, склонившись к Рокко, что-то шепчет ему. Это напомнило ему их ужин с Алессандрой, то, как она наклонялась к нему, чтобы он мог услышать ее за шумом, стоявшим в зале, исходивший от нее знойный запах, который щекотал ему ноздри…

Уголком глаза он видел, как Алессандра говорит с приглашенным фотографом. Быть может, она давала ему профессиональные советы. Алессандра Монделли была одним из самых известных модных фотографов в мире – впечатляющее достижение, особенно если учесть, что ей было всего двадцать пять. Это имя она создала себе сама. Как и Кристиан – свою репутацию.

Стефан вновь обратился к нему. Наконец Кристиан расслышал: тот говорил о благотворительном фонде, который они с друзьями создали несколько лет назад.

Итальянец Рокко Монделли, сицилиец Стефан Бьянко, принц пустыни Зайед аль-Афзал и он сам принимали активное участие в работе фонда и сборе денег для него. Они называли себя «колумбийской четверкой». Никто не помнил, кто из них первым изобрел это прозвище, но оно прижилось. Они подружились в первую же неделю учебы в Колумбийском университете, и с тех пор дружеская связь их лишь крепла. Когда всем четверым оставалось не так уж много до того, чтобы попасть в мировой список миллиардеров, они занялись благотворительностью. Кристиан очень гордился их фондом, помогавшим детям из бедных и неблагополучных семей получить достойное образование. Да и им четверым было приятно заниматься вместе чем-нибудь помимо совместных пьянок и соблазнения женщин.

Их дружба казалась нерушимой.

Но даже сталь можно разрушить.

Он попытался ответить Стефану, но, занятый своими мыслями, сумел лишь пробормотать что-то невнятное. К счастью, его фразу заглушили первые танцевальные аккорды. Под громкие аплодисменты жених и невеста вышли на танцпол.

Кристиан бросил взгляд на Алессандру. Ее глаза смотрели испуганно.

У него что-то сжалось в груди.

Раздумья Кристиана прервал сильный хлопок по плечу.

– Тебе пора танцевать. – Зайед уселся на освободившийся стул слева от него.

Theos. Ему предстоит танцевать с ней. Так распорядилась невеста, Оливия: лучший друг жениха, лучшая подружка невесты…

Алессандра ждала его на полпути к танцполу. Ее напряженное лицо словно отражало его собственные мрачные опасения.

Уж лучше бы эта группа играла одну из тех бодрых мелодий, что принесли ей мировую славу, а не романтическую балладу, которую они выбрали ради этого случая…

Сжав зубы, он повел ее к центру зала.

Едва Кристиан коснулся ее, как его сердце застучало в бешеном ритме. Волной накрыли воспоминания о ее запахе, вкусе ее губ…

У ее платья был глубокий вырез сзади, и он при всем желании не мог не касаться ее шелковистой кожи. Его рука застыла на ее спине, едва прикасаясь к ней.

Но, несмотря на это, все его чувства были сосредоточены на Алессандре, и ее пьянящий запах дразнил его в то время, как они двигались по залу в танце, больше походя на двух роботов, чем на мужчину и женщину, которых лишь шесть недель назад соединила ночь любви.

«Подумай о Рокко», – приказал он себе, оглядываясь на лучшего друга, млевшего в объятиях такой же счастливой невесты. Поймав его взгляд, Рокко кивнул ему и поцеловал невесту в губы.

Этот взгляд был как удар ножом прямо в сердце.

Что бы сказал его друг, выяснив, что свидетелем на его свадьбе стал человек, лишивший невинности его младшую сестру?

Всепоглощающее желание, охватившее его той ночью, все еще бурлило в крови. А ведь обычно одной ночи для него было вполне достаточно. Насладившись женщиной, он открывал все ее тайны и не испытывал нужды в продолжении.

Он считал секунды до конца танца. Судя по тому, как застыло в его объятиях тело Алессандры, она тоже не могла дождаться, пока танец закончится.

Наконец музыка смолкла. В этот момент Алессандра посмотрела на него глазами лани, слегка склонив голову набок. Theos, до чего же она прекрасна!

Эти потрясающие глаза, вздернутый носик, высокие скулы… Ее восхитительные пухлые губы разомкнулись.

– Кристиан, я…

Ее прервал Зайед, который вежливо тронул ее за плечо, сообщнически подмигнув Кристиану.

– Теперь моя очередь танцевать с этой прекрасной леди, – сказал он достаточно громко, чтобы его услышал Рокко.

Тот, повернувшись, подозрительно сощурил глаза, а затем широко улыбнулся. Он и подумать не мог, что кто-то из его друзей способен посягнуть на сестру, о которой он так заботился.

Кристиан с трудом изобразил улыбку, отвешивая шутливый поклон:

– Она твоя.

Он думал, что Алессандра насмешливо скажет, что она не принадлежит никому из них. Но она продолжала неотрывно смотреть ему в лицо, и в ее глазах промелькнула тень страха.

Кристиан поспешно направился к бару. Опрокинув рюмку бурбона, он вновь обернулся к Алессандре. Она танцевала со Стефаном. Теперь она выглядит счастливой, с горечью подумал Кристиан. Что ж, ее напряженность в его объятиях можно понять. Ведь тогда, в тот вечер, они и подумать не могли, что все закончится сексом на одну ночь.

Он стал ее первым мужчиной.

Эта мысль более всего тревожила его, никак не выходила из головы.

Еще когда Алессандра была подростком, пресса с радостью поносила ее за якобы имевший место роман между ней и женатым мужчиной. И вот – она оказалась девственницей. Кристиан и раньше подозревал, что с этой историей все не так просто, но истина стала для него настоящим шоком.

Впрочем, что бы там ни было – это не его дело. И Алессандра – не его дело. Он не имеет права.

Он поспешно опрокинул еще одну рюмку и уставился на руку Стефана, лежавшую на ее талии. Он что-то шепнул ей на ухо, она рассмеялась, и при звуках этого смеха горло Кристиана словно перекрыл комок желчи.

– Прячешься? – Рядом с ним возник Зайед.

– Решил пару минут передохнуть.

Танец закончился, и Стефан тут же направился к ним:

– Что пьем?

– Кристиан уже перешел на крепкое. – Зайед кивнул на ряд пустых рюмок.

Кристиан, впрочем, их не слушал, обшаривая взглядом зал в поисках Алессандры. Наконец он увидел ее за столиком в компании каких-то незнакомцев. Она неотрывно смотрела на него. На мгновение их взгляды встретились. Кристиан поспешно отвернулся к друзьям с вымученной улыбкой:

– Ну что, выпьем по рюмочке? – и, не дожидаясь ответа, повелительно махнул бармену.

Устроившись у стойки, трое друзей подняли рюмки:

– Memento vivere!

«Не забывайте жить!» Это был девиз, которому неизменно следовали они четверо.

– Никогда бы не подумал, что доведется побывать на свадьбе одного из нас. – Зайед вытер рот тыльной стороной ладони. – Рокко… женится? Я до сих пор в это не верю.

– А я так даже не верил, что он способен влюбиться, – откликнулся Стефан столь же скептическим тоном.

Ухмыльнувшись, Кристиан махнул бармену, чтобы тот налил им еще.

Быть может, его следовало назвать циником, но он не мог не думать о том, скоро ли любовь, связавшая Рокко с его невестой, превратится в злое и уродливое чувство. Таково уж свойство брака – двух людей, полных любви и надежд, он превращает в уродливые карикатуры на самих себя. Гораздо безопаснее обходиться без эмоциональных привязанностей, как Кристиан. Еще подростком он твердо знал, что женитьба – это не для него.

– Здесь немало красоток. – Зейд внимательно оглядывал зал.

– Вон та моделька явно строит тебе глазки, – отозвался Стефан.

– Я думал, она актриса.

– Нет, это другая.

– Но Алессандра даст им всем сто очков вперед, – проговорил Зайед.

Кристиан резко повернулся к нему:

– Даже не думай!

– Я просто сказал. – Зайед шутливо поднял руки. – Я о подобном даже не думал. Никогда бы не поступил так с Рокко… Постой, ты куда?! – воскликнул он, увидев, что Кристиан, встав, направляется к двери.

– Подышу свежим воздухом, – откликнулся тот.

– Ты плохо себя чувствуешь? – Стефан изучающе смотрел на него.

– Было много работы. А может, все из-за перелета, – пробормотал Кристиан и поспешно направился в уборную. Там он плеснул себе в лицо холодной водой.

Он чуть не ударил Зайеда.

Theos, он должен взять себя в руки.

Это его вина. Его проблема. Никто другой не имеет к ней отношения.

Вернувшись в зал, он привычно отыскал взглядом Алессандру. Как только он увидел ее, она, словно почувствовав, посмотрела на него. Он поспешно отвернулся.

Раньше ему казалось, что он неплохо скрывает свою душевную бурю! И вот он чуть не ударил близкого друга из-за невинного замечания…

Кристиан вернулся в зал и продолжил веселиться. Вместе с друзьями он смеялся, пил и развлекался вовсю – словом, вел себя как всегда, когда они были вместе. И все же он постоянно искал глазами Алессандру. И всякий раз, отыскав, ловил на себе ее взгляд. Казалось, она была вне себя от радости – она танцевала с каждым, кто приглашал ее, а один раз даже утащила Оливию на танцпол и вальсировала с ней, заливаясь хохотом.

Лишь после того, как жених с невестой отбыли в свадебное путешествие, маршрут которого они держали в секрете, Кристиан решил, что наконец выполнил свои обязанности. Обнявшись с Зайедом и Стефаном, не поскупившимися на шуточки насчет его желания лечь спать пораньше, он направился к выходу из зала, успев, однако, бросить еще один взгляд на Алессандру. Но на этот раз она на него не смотрела.

Он уже собирался подняться в спальню, когда к нему подошел Стефан, вновь обняв его за плечи:

– Ты играешь с огнем, друг мой, – шепнул он Кристиану.

– Не знаю, о чем ты.

– Прекрасно знаешь. – Стефан сжал его лицо в ладонях. – Ты должен прекратить это. Сейчас же.

У Кристиана заныло в груди. Он не мог лгать другу:

– Все закончилось. Не успев начаться.

– И прекрасно. Пусть так и остается. Ради всех нас.

Глубоко вздохнув, Алессандра постучала в дверь. Праздник продолжался с новой силой: диджей занял место оркестра, и музыка тяжелой волной билась об стены. Гости бродили по всей территории виллы. К счастью, в этом крыле было тихо и пустынно.

Подождав несколько секунд, она постучала громче.

Кристиан, скорее всего, был здесь. Это подтверждала тусклая полоска света под дверью. В зале она подошла к Зайеду и Стефану, нарочито обыденным тоном она поинтересовалась, куда делся их третий мушкетер. Стефан сообщил, что Кристиан отправился спать; и ей показалось, что в его глазах мелькнула жалость.

«Господи, пожалуйста, пусть он будет там… один!»

Впрочем, стоило ли на это надеяться?

Кто она ему? Лишь одна строчка в длинном списке побед. Кристиан Маркос оставлял за собой шлейф женщин с разбитыми сердцами по всему миру – от Гонконга до Лондона. Некоторые из них рассказывали свои истории репортерам из желтой прессы: однотипные истории о короткой вспышке вожделения и быстрой отставке. Кое-кто вспоминал об этом со злостью, но большинство – с неостывшей страстью и надеждой на то, что Кристиан еще когда-нибудь решит разбить им сердце…

Казалось, прошла вечность, прежде чем ручка двери медленно повернулась.

Кристиан стоял на пороге в одних джинсах, моргая от изумления.

– Что ты здесь делаешь?

– Мне надо с тобой поговорить. Могу я войти?

– Не самая лучшая идея, – хрипло произнес он.

– Это важно.

Его губы, на которых вечно блуждала улыбка, сейчас были крепко сжаты. Он молча отступил и, указав ей в глубину коридора, быстро закрыл дверь.

Комната была тщательно убрана. Смокинг Кристиана аккуратно висел на дверце гардероба. Постель была измята, на прикроватном столике, рядом с полупустой бутылкой бурбона и пустым бокалом, лежал планшет.

– Ты пьян? – резко спросила она.

Этот разговор мог состояться, лишь если он трезв.

– Нет. – Подойдя к окну, Кристиан задернул тяжелые шторы. – Хотя и пытался этого добиться.

Если бы она могла позволить себе то же самое!

– Прекрасный праздник. – Алессандра присела на стул. Да, виски ей бы не помешал. Тогда ей проще было бы справиться с предстоящей беседой. – Похоже, Рокко и Лив действительно счастливы.

Ее сердце сжалось. Она радовалась за брата, но вот самой ей, похоже, подобное счастье не суждено…

Кристиан прислонился к стене возле окна, скрестив руки на широкой груди. Тогда, в своей квартире, она не смогла как следует разглядеть его тело. Теперь, глядя на него, она вновь ощутила, как поднимается в ней жаркая волна, охватившая ее той ночью.

Годы занятий греблей и легкой атлетикой укрепили его тело, сделали его сильным и мускулистым. Тонкие волоски курчавились на его широкой загорелой груди. Она почувствовала почти непреодолимое желание броситься в его объятия, найти утешение в его силе.

Она никогда не забудет, каково это – заниматься с ним любовью. Это было одно из лучших впечатлений в ее жизни.

Несмотря на ее отчаянные попытки изгнать из памяти эти воспоминания, они никуда не исчезли, дразня и мучая ее напоминанием о том, что это никогда не повторится.

– И о чем же ты хотела поговорить?

Его голос вернул ее к реальности. Он звучал враждебно, в нем не было ничего от того легкого и приятного в общении Кристиана, которого она знала. Она отчетливо понимала: он лишь хочет, чтобы она ушла.

Он явно жалел о том, что случилось, и корил себя за это.

Ее сердце как безумное колотилось в груди, желудок сковала тяжесть, нервы не выдерживали. Во всем виновата она, она одна…

– Я беременна.

Глава 2

После ее слов воцарилась мертвая тишина.

Казалось, Кристиан вот-вот согнется пополам, словно от удара под дых.

Да, ее слова были именно таким ударом, подумала она.

Она сама не знала, как сумела продержаться весь этот день. Ее поддерживала лишь мысль о том, что она не должна испортить Рокко и Оливии лучший день в их жизни. Не должна.

Она всю жизнь старалась быть собранной на людях. Не считая сегодняшнего, самым трудным для нее был день похорон дедушки два месяца назад. Вокруг них толпились папарацци. Она не снимала темных очков до самого входа в церковь, не желая порадовать их возможностью сделать снимок, на котором они смогут здорово заработать. Даже когда Сандро, ее отец-алкоголик, явившийся на похороны пьяным, устроил безобразную сцену, она держалась. Тогда Кристиан и Зайед аккуратно вывели его с церемонии.

Кристиан тяжело опустился на кровать, обхватив голову руками.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь! – умоляюще про шептала она. В ее глазах закипали слезы, и она яростно заморгала. Что бы ни случилось в ближайшие минуты, она не заплачет. Она и так плакала достаточно.

Его голубые глаза внимательно смотрели на нее.

– Давно ты узнала?

– Я некоторое время догадывалась… Но тест сделала только пару дней назад. – Она невесело засмеялась. – Даже три теста. Всякий раз я надеялась, что предыдущий ошибся.

Лишь после третьего теста она бросилась на кровать и разрыдалась.

– Ты была у врача?

– Еще нет. – Она закусила губу. Две недели она отказывалась признать, что задержка случилась у нее не просто так. Еще две недели она собиралась с духом, чтобы наконец переступить порог аптеки.

Она никогда не верила, что ей суждено стать матерью. Материнство предполагало постоянные отношения с мужчиной, а она предпочитала их избегать.

– Но ты уверена?

– Да.

Когда реальность произошедшего проникла в ее потрясенное сознание, слезы тут же прекратились.

Внутри ее зародилась новая жизнь.

Чем бы ни закончился разговор с Кристианом, одно было ясно: эта жизнь, ее ребенок, – часть ее. Она даже не представляла, какие чувства принесет ей весть о беременности. Она уже любила его, этого маленького незнакомца, поселившегося в ней, и была готова на все, чтобы вырастить и защитить его.

Тишину в комнате нарушало лишь тяжелое дыхание Кристиана. Она еще никогда не видела его лицо – лицо одного из самых красивых мужчин в Европе – таким пустым.

– Прости меня.

Он сдвинул брови:

– За что?

– Это из-за меня. – С усилием она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. – Я не вовремя выпила таблетку.

Покачав головой, он взъерошил пальцами свои волосы:

– Почему же ты мне не сказала?

– Я не знала, что это так опасно.

– Не знала? Да это же основы биологии! – Он чертыхнулся вполголоса.

– Мне выписали эти таблетки из-за болезненных месячных, а не для контрацепции.

– Ты должна была сказать мне. Theos, если бы я знал, что ты пьешь их нерегулярно, я бы воспользовался презервативом.

– Мне правда жаль.

Его пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели. Алессандра видела, что он вот-вот готов взорваться.

– Не обвиняй только себя, – наконец сказал он. – Виноваты мы оба. Мне следовало использовать презерватив, как обычно.

Алессандра закрыла глаза, пытаясь отогнать картины, на которых он был с другими женщинами.

– Кристиан… одна я не справлюсь, – проговорила она. – Мне нужна твоя помощь. Не деньгами… другая.

С деньгами вопросов не было. Она справится. У нее своя квартира, ее карьера на взлете…

Открыв глаза, она взглянула на его все еще изумленное лицо:

– Я хочу, чтобы ты дал мне слово – честное слово, что не оставишь меня и ребенка.

Впрочем, подумала она, это все равно будет лишь слово мужчины. А мужчины часто нарушают свои обещания. Конечно, он был отцом ее ребенка. Но ведь ее собственный отец был худшим из лжецов. Когда ее мать умирала, он обещал ей, что позаботится о детях, никогда их не бросит… И это была самая ужасная его ложь.

Лишь двоим мужчинам она могла доверять – брату и дедушке. И когда не так давно она узнала, что у деда были собственные мрачные тайны, это разбило ей сердце.

Если бы не смерть дедушки, она никогда не переспала бы с Кристианом. Она наткнулась на него в главном офисе модного дома «Монделли», после встречи с креативным директором компании, с которым она обсуждала предстоящую съемку для рекламной кампании. Кристиан заехал в «Монделли», чтобы позвать брата развлечься, но Рокко был в Нью-Йорке. А она… она никак не могла справиться с болью после смерти деда, и вечер с Кристианом был отличной возможностью хоть ненадолго отвлечься. Поэтому она быстренько уговорила Кристиана прихватить вместо Рокко ее. Она и представить себе не могла, что отправится с ним в постель.

Но это случилось. И теперь и ей, и Кристиану предстоит платить по счетам.

Она с нетерпением ждала, когда он скажет хоть слово. Внешне он был спокоен, но глаза смотрели настороженно. Она не могла ничего прочесть в его лице.

– Если о моей беременности узнают, на меня тут же налетят журналисты. Я уже пережила один такой скан дал и второго не переживу. Просто не могу.

От одного воспоминания о давних событиях у нее вспотели ладони, а в желудке неприятно заныло. О, она отлично помнила те ужасные дни, когда папарацци осаждали виллу Монделли, сделав ее пленницей в собственном доме. Ей никогда не было так страшно и одиноко.

– Если я смогу надеяться, что ты поддержишь нас, когда это потребуется мне или ребенку, я снова смогу заснуть, – произнесла она.

Кристиан взял бутылку с бурбоном, достал бокал и, щедро плеснув туда жидкости, протянул ей. Она покачала головой.

– Ну конечно. – Он жадно отпил сам. – Ты же беременна. Ты сегодня не пила?

– Маленький бокал шампанского, для тостов, – и все.