Господин маг. Выпускник

Глава 2

Нечитаемая книга

Затягивать Петя не стал, в тот же вечер отправился по данному Машей адресу. Наверное, лучше было бы о времени встречи с сестрой через Селиванову же и договориться, но та держала себя так, что совершенно не хотелось одалживаться. Вроде ничего такого девушка не сказала и не сделала, но ее неудовольствие от того, что ей пришлось чуть ли не курьером для другого кадета поработать, Птахин почувствовал. Или он после случая с Дивеевой совсем мнительным стал? Так или иначе, за сообщение поблагодарил и больше тему не развивал.

Дом удалось найти без особых проблем. Адрес был, понятно, только приблизительным: напротив, через два дома от Селивановых, в доме Тро́пиных. Но поскольку было еще не очень поздно и народ спать не улегся, уточнить дорогу можно было у любого вышедшего в свой двор соседа, обратившись к нему прямо через забор. Все равно проходящего тихими улочками кадета все местные обыватели замечали и провожали глазами.

Сам Тропин был, по всей видимости, каретником, так как к его дому с одной стороны был пристроен большой каретный сарай. А с другой стороны стоял небольшой флигелек в два окошка, с сенями и отдельной печной трубой.

– Что же, по первому впечатлению, сеструха неплохо устроилась, – подумал Петя. – И, судя по всему, скоро отсюда съезжать не собирается.

Только вот дома никого не оказалось, на дверях, ведущих в сени, висел замок. Маленький, совершенно несерьезный с виду, но вполне ясно дающий понять, что хозяйка куда-то вышла.

К счастью, Петин приход заметили хозяева. И соседи. Похоже, его тут все заметили. Развлечений по вечерам мало, вот местные хозяева при первом же гавканье дворовой собаки все в окна выглядывают.

– К Клаве пришли? – послышалось сразу же из-за нескольких заборов. – Так она опять к Селиванихе пошла. Все себе платья новые шьет небось. Разбаловали вы ее, ваше благородие.

Голоса были женские. С трех сторон примерно с одинаковыми речами. И интонациями. Не с осуждением говорили, скорее, с легкой завистью. В принципе, мещане Баяна были, как правило, достаточно зажиточные, и новое платье хотя бы раз в год могла себе позволить каждая женщина.

«А сестра тут уже стала известной личностью, – отметил Петя. – Потому что новенькая или характером в новое общество вписалась?»

Так или иначе, где дом Селивановых, он знал хорошо, туда и направился.

Если между хозяйкой дома Настасьей Павловной и Клавой и существовали какие-то деловые отношения, то сейчас это было незаметно. Они пили чай. За столом и обе младшие сестры Маши присутствовали. Мужа, что характерно, не было. Пете с ним вообще ни разу встретиться не довелось. Впрочем, в этом доме он только второй раз. В первый раз был, когда Мария платье из его шелка демонстрировала. Это было днем, и папаша младших дочек (старшую мать от кадета академии в свое время нагуляла) вполне мог быть на работе. Но вечером… Впрочем, не его это дело.

Кадета без церемоний усадили за стол. Чашка тоже нашлась. Правда, вся посуда была разномастной. Видимо, учеба Маши в академии и получаемая ею стипендия хоть и отразилась положительно на благополучии семьи, но тратиться на сервиз хозяйка еще не решилась. Или не сочла нужным доставать ради Птахиных парадную посуду.

После положенных приветствий и комплиментов хозяйке и ее дочкам Петя наконец спросил сестру:

– С матерью все в порядке? Я думал, ты у нее подольше задержишься.

Сообщать посторонним, что сестру он вовсе не ожидал тут увидеть, юноша счел неправильным.

– Чего там торчать? Деньги привезла, а за мелкими и без меня есть кому приглядеть. Новых, надеюсь, не появится.

Действительно, дети у четы Птахиных были самого разного возраста. Самые старшие уехали, но и следующей за Петей Глаше уже лет четырнадцать-пятнадцать. Замуж пока рановато, а вот по хозяйству матери вполне помогать может. То, что Клаве не захотелось надолго оставаться там, откуда она несколько лет назад сбежала, понятно. Почему именно в Баян подалась, тоже не слишком хитрая загадка. К брату поближе. Старший надежд не оправдал, зато младший успешным оказался. Другой вопрос, а нужна ли она тут самому Пете? И до какой степени ей помогать надо? Впрочем, не гнать же ее, родня все-таки. Лишь бы совсем на шею не села. Но пока держала себя при нем подчеркнуто скромно.

– Где ты устроилась, видел. Как – потом покажешь.

Больше о ее делах вопросов не задавал. Успеет еще обсудить без лишних ушей. Вместо этого спросил:

– Клав, у тебя платье подходящее для занятий танцами есть? Меня куратор обязал навыки подтянуть. Но заниматься придется в доме собраний и группа – малолетки. Ты бы мне в качестве партнерши больше подошла. Может, и самой интересно будет.

Сестра ответила не сразу. Только вот о чем она задумалась, Пете было неясно. Возможно, идея ей не слишком понравилась. Вряд ли она танцует много лучше Пети, и учиться вместе с детьми стесняется. А возможно, прикидывала, сколько под это дело можно с братца денег на платье получить. В результате ее опередила Настасья Павловна.

– Погодите Петя. Клава вам, понятно, не откажет, но давайте я сначала с Машей поговорю. Ей культурному обхождению учиться не меньше вас надо. Странно, что ее куратор учиться не обязал. Но, думаю, она сама все понимает. Так что придет. К тому же за ее обучение вам точно платить не придется, а Клаву на занятия так просто не пустят. Могут и вовсе настаивать, чтобы вы с ней индивидуальные уроки брали, я этого шаромыжника Шильда знаю.

– Шильд – это учитель танцев?

– Ага. Якобы француз. Только, глядя на него, сразу понятно, кого у нас французами называют. С академией у него договор, а с простых горожан дерет немилосердно. Я из-за этого младшеньких своих туда отправить пока так и не решилась. Вроде с Машиной помощью у нас все налаживаться стало, но лишних денег все равно нет.

– Спасибо, понял. Тогда в первый раз один схожу, посмотрю, что там и как. А потом решим, как лучше будет.

Больше на эту тему не говорили. Зато академическими делами Настасья Павловна живо интересовалась и ежеминутно поминала в разговоре старшую дочку, которой явно гордилась.

– Вы бы ей, Петя, при случае помогли бы. У нее же, как и у вас, целительский дар, и тоже не слишком сильный. Вот она на вас все время равняется. Только и слышу: Птахин то, Птахин се… Шестой разряд уже и пятый скоро будет. Правда, еще магия земли у нее есть. Но от этого только больше времени на занятия тратить приходится, а разряд еле-еле седьмой. А хочет тоже пятый. За вами тянется. Если что знаете, не таите. Сама-то она спросить стесняется.

Петя что-то особой стеснительности за Машей не замечал. Скорее наоборот. Вот с людьми ладить у нее и впрямь не очень получается, но тут Птахин ей не помощник. Да и к нему она совсем не так относится, как Настасья показать пытается. Специально несколько раз подчеркивала, что слабосилки из мещан теперь не ее уровень. Ей графов да князей подавай.

Вслух такого говорить не стал. Конечно, чем сможет, всегда поможет, если надо будет. Но Маше по большому счету особо напрягаться совершенно ни к чему. Даже если она с шестым разрядом выпустится, а за два года всяко развиться должна, как магиня она очень даже завидная невеста будет.

– Вот и я ей о том же говорю, – поддержала его хозяйка. – Но вбила себе в голову, что у нее и мажеская карьера должна сложиться. Как будто муж ей позволит самой прием больных вести, силы и время на это тратить. Тут о семье думать надо, а не о посторонних людях.

Ну и хорошо. А то у Пети было возникло подозрение, не сватает ли Селиванова за него свою дочку. Нет, тоже выше метит. Хотя не так уверенно, как сама Маша. Видимо, натерпелась сама в свое время из-за дочки от кадета. Вот на всякий случай и его прощупывает. Даже забавно. Но не слишком интересно.

Так что сменил тему разговора и стал рассказывать, что такого интересного ему в Тьмутаракани удалось повидать. Заодно и сестру в разговор вовлек, а то что-то она совсем притихла.

Особо не засиживались. Извинился, сказал, что хочет все-таки посмотреть, как Клава тут устроилась.

– Вот решила, что нехорошо тебе в чужом городе совсем одному, без семьи, без уюта, без ухода. На себе почувствовала. А тут будет, куда в любой момент прийти можно, отдохнуть, домашнего поесть.

Утверждение было спорное, но Петя не стал возражать. Как-то он с появлением сестры быстро смирился. Не сказать, чтобы они когда-нибудь особо близки были, но все-таки родня. Так что только спросил:

– Ты матери сколько денег оставила?

– Так почти все. Только и хватило на билет да комнату снять до лета.

– Дорогое жилье?

– Двадцать рубликов в месяц. Без кормежки. Только водой из колодца пользоваться можно.

Все понятно. Еще и деньги ей на жизнь давать надо. И никуда не денешься. Городок маленький, нехорошо будет, если слух пойдет, что сестра кадета бедствует.

– Клав, у меня стипендия сто двадцать рублей. – Про обязательную выплату за клуб решил не говорить, так проще. – Не пью, не гуляю, деньгами не сорю, но расходы есть. Одет всегда должен быть прилично и среди других кадетов поведением не слишком выделяться. Так что буду тебе половину отдавать, а матери ты сама уже деньги отправлять будешь. Справишься?

– Тут бы еще на хозяйство хоть немного надо. А то ни тарелки, ни ложки нет, не говоря уж о самоваре.

Врет ведь, что денег совсем нет. Наверняка не больше половины от выделенной тысячи матери отдала. Но Петя вздохнул и дал еще пятьдесят рублей. Мужа бы, что ли, себе подыскала и своим хозяйством жить стала… Хотя тогда на приданое небось кучу денег попросит. Пусть уж пока так будет.

Оказалось, что похожие мысли крутились и в голове Клавы. Только о Пете.

– Ты ведь жениться пока не собираешься? Правильно. И эту Настасью не слушай. Не пара тебе Машка. Магиня, а голь перекатная. Никакого приданого за ней нет, только государево жалованье. А у тебя свое, поди, побольше будет. Тебе бы купчиху какую богатую, да и то спешить некуда. Если что, я поглядывать буду, плохого не посоветую.

Увидав, что ее не гонят и не ругают, сестра стала держать себя много увереннее.

Флигель оказался действительно небольшим. Сени, кухня с комнатой, разделенные печью. С одной стороны – готовить, с другой с полатями для сна. Отхожее место во дворе.

Из мебели небольшой стол на кухне и одна лавка в комнате, привезенные Клавой с собой вещи так и сложены в углу нераспакованными. Специально так, что ли? Показать, как скромно живет?

Петя усмехнулся и повел сестру ужинать в трактир. За столом о матери и знакомых из Песта расспросил. Но почти ничего интересного не услышал. Сонный какой-то его родной городок, ничего в нем не меняется. Отец вот помер. Но как-то никто по нему не плачет. А что приветы передают, так положено. В общем, ничего интересного не услышал и оставил Клаву свой флигель обживать. Обещал через несколько дней еще раз зайти, посмотреть, как она тут жизнь налаживает.

Ушел неожиданно довольный. Не ситуацией, собой. Вроде поступил правильно, как и должен был. Теперь можно со спокойной душой снова на учебе сосредоточиться.

Пару дней ничего серьезного не происходило. В маготрон Ульратачи Наталья Юрьевна снова чуть ли не за ухо притащила, но сеанс Петю снова не слишком порадовал. Не давал Трегубов большой нагрузки, вот и прогресс был слабый. Лучше, чем от обычной медитации, но такими шагами пятого разряда еще не скоро достичь удастся. И темной энергии от шамана совсем немного перепало. Как-то он ее лучше контролировать стал. Учится. Ему хорошо, а вот Пете не очень.

И еще в лаборатории появился Волохов. Весь из себя возмущенный. Как же так, Птахину дополнительные сеансы дают, а ему нет? Даже на Наталью Юрьевну голос повысил.

Петя было обрадовался, но его с Никитой в артефакт не пустили. Есть предписание быть ему с Ульратачи, вот пусть и будет. А два сеанса подряд ни одному кадету никто не разрешит.

Потом состоялся первый урок танцев. Господин Шильд оказался невысоким и относительно стройным господином с глазами навыкате и темными курчавыми волосами, слегка тронутыми сединой. И неприятным писклявым голосом. Пете он сразу не понравился. Но выбора не было. Зато выбор партнерш был. Девочек в группе было ровно вдвое больше, чем мальчиков, – шесть и три соответственно. Все от восьми до двенадцати лет и в среднем на две головы ниже кадета. Мальчики, кстати, тоже.

Маша Селиванова, впрочем, тоже пришла. Вместе с Бартеневым. Надо было все-таки сестру сюда тащить.

Машка вся такая довольная, аж противно. Чему радуется? Что из Миши веревки вьет? Так это до поры. Семестр только начался, все лето не виделись. Вот и волочится за ней с энтузиазмом. Но если увидит, что к постели дело не идет, станет другую искать, посговорчивее. Мужчины, особенно богатые, они такие. Если не влюбится, конечно. Но не похоже. Сам Пете говорил, что с женитьбой торопиться не собирается. Не только те два года, что ему до окончания академии остались (уставом запрещено), но и потом.

Любовницей его становиться тоже не вариант. Вроде специализация жизнь, хоть и слабенькая, у нее есть. Значит заклинание «предотвращение беременности» должна знать. А не знает, так выучит. А к концу обучения, наверное, и девственность восстановить сможет, если потребуется. Только шила в мешке не утаишь. Если у них дело дальше обычных поцелуев зайдет, вся академия об этом узнает. А кадеты в большинстве своем из очень непростых семей. Узнают они – весь свет узнает. А с репутацией любовницы в приличную семью в качестве жены уже не войдешь. Это после свадьбы на любовные приключения могут сквозь пальцы посмотреть, а до – ни-ни. Так что зря Машка так сияет.

А Пете в результате нормальной партнерши на уроке не нашлось. Прикинул мусью Шильд, как кадет будет на фоне девочек смотреться, и сам к нему в качестве партнерши встал. Оно, конечно, даже хорошо. Почти индивидуальное занятие получилось. Только он при этом шуточки отпускал какие-то двусмысленные. Поди пойми, почему он глазки закатывает и прижимается. То ли развлекается так, то ли «из этих» будет.

А тут еще и Мишка Бартенев на партнершу не смотрит, только на Петю и от хохота чуть пополам не сгибается. Даже на Машино шипение внимания не обращает.

В общем, замечательный урок получился. Хоть в следующий раз не приходи вовсе. Только как это Левашову объяснить? Проверит ведь, гад. Подумав, Петя решил один раз в неделю все-таки ходить. До рождественских каникул как-нибудь перетерпит. А там последний семестр наступит, про который всякое разное рассказывают. Там какие-то испытания вне академии быть должны. Очень может статься, что все факультативы сами собой закончатся.

Другой факультатив – по рисованию – оказался много проще. Собственно, рисовал Петя и без всякого обучения неплохо. Краски, конечно, смешивать не умел, о технике работы с акварелью даже не слышал, но карандашом или пером мог не только кривую рожицу изобразить, но и вполне узнаваемый портрет нарисовать. Так что преподаватель его рисованием кувшина мучить не стал, а отпустил с миром, обещав зачет и так поставить.

Вот с музыкой дело обстояло много хуже. Слух у Пети был, но за роялем он ни разу в жизни не сидел. К счастью, и тут не пришлось. Узнав, что кадет не только клавиши никогда не трогал, но и нотной грамоты не знает совсем, очередной мусью, только уже Ларош, его попросту выгнал. Приказав не возвращаться, пока ноты нормально читать не научится. Осталось только решить, учить ли ему этот новый и нигде более не используемый язык, или только сделать вид, что учит. Скорее второе, но как пойдет.

Прочие занятия между тем шли своей чередой. Предметов стало больше, преподавателей тоже. Беготни между аудиториями заметно прибавилось. Свободного же времени не было вовсе. После обычных занятий надо было еще обязательно зверинец и оранжерею посетить, а также в библиотеке постараться вызубрить новые заклинания. Пятого уровня. Пока впрок, зато потом не будет себя ущербным чувствовать. Все-таки целитель, неспособный хотя бы изредка применить «полное исцеление», целитель неполноценный. И отношение к нему другое.

Уставал страшно, но темпы сбавлять не собирался. Тем более что восстанавливали силы маги жизни быстрее остальных. Разве что некоторая рутинность занятий утомлять стала.

Зато в давилке что ни день, то новое событие. Нагрузку первокурсникам стали увеличивать, и среди них пошли потери. Но этим Петю уже было не удивить и не напугать. Со скандалом прорвался к артефакту и Волохов и, на неделю позже, Селиванова. Как ей это удалось, было не совсем понятно. Наверное, все-таки Трегубова уболтала. И воспользовалась тем, что на сеансы перестала приходить помощница ректора. Ульратачи больше не бунтовал, вот ее присутствие и перестало быть нужным.

Самому Птахину от пребывания в маготроне толку было немного, хранилище почти не росло. Разве что черепашьими темпами. Но зато накопитель он успешно наполнял, да и темной энергии собрал некоторое количество. Не слишком много, но за несколько сеансов свои хранилище и каналы он ею все-таки заполнил. Не под завязку, более или менее. Отношения с шаманом при этом лучше не стали, смотрел на кадета он волком и все так же ругался. Но без души. Скорее просто напоминал таким образом о своем отношении к происходящему.

К концу октября появился долгожданный Родзянка. Хорошо хоть не с опричником Стасовым, а только с его помощником Шиповым.

Петя об этом узнал потому, что его вызвали к ректору. Опять-таки лично Наталья Юрьевна за ним зашла. Прямо на занятие по зельеварению, с которого его и забрала.

В обществе столь прекрасной магини юноша привычно млел, но с сожалением вынужден был отметить, что никаких изменений к лучшему в ее отношении к нему не произошло. Только вот зачем она идет не рядом с ним, а впереди, да еще такой походкой, что дыхание сбивается?

В кабинет к начальнику, кстати, вошла вместе с ним.

– Как успехи, Петр Григорьевич? – вместо здравствуйте приветствовал его государев целитель. – Приступайте!

И выложил на стол перед ректором уже известную Пете книгу. Шаманскую. С семью драгоценными камнями на обложке переплета. И которая просто так почему-то не открывалась.

Кадет посмотрел на ректора. Все-таки начальник в академии и в этом кабинете он. Его превосходительство Щеглов чуть заметно ему кивнул. Наталья Юрьевна сделала это более заметно. И поощрительно улыбнулась. Жаль, не самому Пете, а тому, что он правильно себя повел, соблюдая субординацию.

Птахин положил руку на стол рядом с книгой так, чтобы касаться ее корешка. Класть ее сверху не стал, не хотел закрывать камешки. После чего подал темную энергию.

Книга стала ее радостно впитывать. Тот же эффект он наблюдал и при посещении секретного хранилища артефактов в дворцовом комплексе. Когда проверял для опричников, есть ли среди них те, которыми он может управлять.

Как и в прошлый раз, камни стали загораться один за другим. Только теперь темной энергии у Пети было больше, так что постепенно засветились все семь. Повезло. Для последнего камня пришлось буквально последние крохи энергии из ауры вытягивать. Но все-таки с поставленной задачей он справился и оттого был собой доволен.