Мы сделаны из слов

– Да ладно. Рассказывай уже.

Хотя Рита старательно пряталась за большой чашкой с кофе, уже минут пять держа ту на весу почти на уровне глаз (упираясь локтями в стол, делать это не так уж сложно), её особенный таинственный взгляд не заметить было просто нереально. А строить теории на тему, чего она опять там задумала – дело безнадёжное: даже самый нелепый вариант может оказаться вполне вероятным. Поэтому Дана не стала тянуть и заговорила первой.

– Так что ты хочешь мне сказать?

Подруга сделала простодушное лицо, потупилась.

– У тебя какие планы на сегодня? – поинтересовалась с наигранным смущением.

– Пока никаких конкретных, – честно выложила Дана, но почти сразу, спохватившись, добавила, на всякий случай: – Хотя… могут появиться.

– Ничего не знаю! – воскликнула Рита, мгновенно позабыв и про скромность, и про нерешительность. – Я первая.

– Первая в чём?

– В твоих планах.

Та-ак!

– И что мне предстоит?

– Свидание, – заявила подруга как о нечто само собой разумеющемся, будничном и привычном. – Двойное. Я, ты и два парня.

– Незнакомых? – уточнила Дана.

– Относительно.

– Как это?

– Одного я знаю, – честно доложила Рита. – Немного. Он меня и пригласил. Но я не уверена, – призналась она, придав лицу выражение задумчивой сосредоточенности. – Поэтому и не хочу один на один. Я буду с тобой, а он приведёт друга.

– И всё уже договорено?

– Не-е-ет! – воскликнула подруга с нарочитым негодованием. – Ты что?! Я же должна сначала спросить твоего согласия. И, если ты не против, я ему позвоню.

Дана едва не фыркнула прямо в свой кофе.

Рябинина отжигает. С этим своим праведным «не-е-ет», с невинно округлёнными глазами. Только хватает её правильности и скромности всего на полминуты, а потом они бесследно исчезают, и раздаётся нетерпеливое:

– Так я ему звоню?

Уже? Типа, формальность соблюдена, видимость, что Дана в данной ситуации хоть что-то решает, создана, но даже время на «я подумаю» не предусмотрено. Потому что лучшим подругам не полагается поступать по-другому.

– Данчик, всегда знала, что на тебя можно положиться. Ты лучшая.

Рябинина выпорхнула из-за стола. Неужели телефон заранее не прихватила?

– Ри-ит, стой! Хоть расскажи для начала поподробней, что там и к чему.

– Да расскажу, конечно, – со всей убедительностью заверила подруга, но тут же пропела, растягивая слова и покачивая головой из стороны в сторону: – Но сначала позвоню.

На кухню она вернулась минут через пять.

– Сегодня в шесть в кафе на Садовой, – сообщила с довольной улыбкой.

– А ты точно не уверена? – засомневалась Дана. – Я тебе действительно там нужна?

– Нужна-нужна, – подтвердила Рябинина. – Зря он что ли друга потащит?

То есть дело совсем не в неуверенности, или не только в неуверенности, ещё в желании осчастливить всех, кто оказался поблизости.

– Ри-та! Мне твоя благотворительность ни к чему. Своими силами обойдусь. Когда понадобится. А сейчас – без надобности. Мне и одной неплохо. Да и ты у меня есть.

Рябинина невозмутимо дёрнула плечами, уселась на табурет, заявила с трогательной озабоченностью:

– Но, если я стану встречаться с парнем, ты же будешь скучать.

– Не переживай, не буду, – успокоила её Дана. – У меня ещё Вера. И я же говорю – не хочу ни с кем сейчас.

Но у Риты и на подобное заявление нашёлся убедительный контраргумент.

– А вдруг он тебе понравится. Тогда и захочешь.

С ней легче согласиться, чем что-то доказать.

– Ну ладно, – обречённо выдохнула Дана. – Посмотрим. – И напомнила: – Но ты ещё рассказать обещала.

Подруга поёрзала на табурете, устраиваясь поудобнее, глотнула кофе, промокая горло, а потом выложила:

– Меня с ним Арефьева познакомила. Ну та, с которой я в комнате раньше жила. Она его по общаге и знает. Управление, четвёртый курс, – перечисляла старательно: – Зовут Серёжа. Фамилию ещё не выяснила. Жгучий брюнет. – Тут она печально вздохнула. – Вот это меня и смущает. Я ж больше светленьких люблю.

– Ну, блин, проблема! – Дана даже руками всплеснула. – Не всё ли равно, какой он масти?

– Да всё равно, конечно, – согласилась Рита. – Только с тёмненькими у меня ещё ни разу нормально не складывалось.

– Всё когда-нибудь случается в первый раз, – философски изрекла Дана и, желая насколько возможно ограничить количество ожидающих её сюрпризов, деловито поинтересовалась: – А друг у него хоть какой?

И получила в ответ:

– Так я ж уже сказала – не знаю. Не видела.

Ну, замечательно. Облагодетельствовать – так от души. Одарить котиком в мешке.

– А если он светленький? – предположила Дана. – Будем меняться?

Рябинина честно задумалась.

– Не знаю. Давай там на месте выясним.

Дана хмыкнула.

– Я пошутила, между прочим.

Тут на кухню вплыла Вера, старшая Данина сестра, ещё до конца не проснувшаяся – взгляд затуманен.

– Доброе утро! – вдохновлённая появлением ещё одного собеседника радостно воскликнула Рита.

Вера – ноль эмоций. Добрела до шкафчика, нащупала кружку, похоже, так и не осознавая, что в кухне помимо неё есть кто-то ещё. А Дана и заморачиваться не стала ни на какие приветствия, прекрасно знала, это трата слов впустую, потому что, сто процентов, сестра не услышит, не отреагирует, не оценит. И вовсе не потому что между ними не слишком хорошие отношение. Как раз-таки очень даже нормальные.

Просто Вера всегда была идейной одиночкой, закрытой и не слишком-то общительной без особой надобности. Ну и ещё – чего уж там? – слегка высокомерной. Даже близких родственников в своё личное пространство не пускала, но и сама к другим не лезла. Дана с ней могла пооткровенничать, а сестра в ответ – никогда, если только совсем чуть-чуть. Наверное, считала, что от младшенькой всё равно никакой помощи, потому что та мельче, неопытней, бестолковее, примерно где-то на уровне её будущих пациентов – котиков, попугайчиков и хомячков, – пусть и разница между ними всего два года. Она ещё и ростом была выше, чтобы удобнее смотреть сверху-вниз.

Но если очень надо, Вера всегда готова выслушать. Она как раз их тех редких людей, которые умеют слушать – не перебивают, не торопятся на каждую реплику рассказать похожий случай из собственной жизни, не переносятся мысленно в параллельные пространства, дожидаясь, когда собеседник наконец-то выговорится и заткнётся. Но сейчас она ещё в неадеквате, наполовину спит.

Вера сделала себе кофе, глотнула по пути к столу, плюхнулась на диванчик рядом с сестрой.

– О чём это вы?

Вот и проснулась.

Рябинина с удовольствием пересказала ей всё, о чём несколько минут назад говорила, и весь её монолог Вера с пониманием кивала, отхлёбывая кофе. А Дана дожёвывала бутерброд и наблюдала.

Вообще чисто внешне они с сестрой заметно отличаются. У Веры волосы светлые, золотисто-пшеничные, а у Даны гораздо темнее с каштановым отливом. И глаза у них разных оттенков, у младшей тёмно-тёмно-карие, у старшей – опять более светлые, жёлто-коричневые. А вот во вкусах они частенько сходятся, и во взглядах на жизнь. Недаром Вера столь легко согласилась, что, пока родители в отъезде, Рябинина у них поживёт, и ладила с ней без проблем.

– Вер! – внезапно озарило Дану. – А, может, ты с Ритой сходишь. Они четверокурсники. Тебе как раз подойдёт.

Сестра фыркнула, а выражение понимания на лице мгновенно сменилось на такое, словно она сказать хотела: «Я в ваши детские игры не играю».

– Не-е, – протянула. – Раз тёмненький уже занят, мне не интересно. – И уставилась на Риту вопросительно, будто ожидая, что та сейчас скажет: «Ну раз так, я тебе его уступаю».

Но Рябинина, конечно, ничего похожего говорить не стала. Значит, точно преувеличила насчёт «не уверена».

2

Кафешка на Садовой оказалась ничего так. Не маленькой и не большой, в самый раз, чтобы выглядеть атмосферной, уютной и милой. И цены реальные – Дана на автомате отметила. Выбор в меню небольшой, но самое главное в наличии: чай, кофе, десерты, лёгкие закуси, коктейли, алкогольные и безалкогольные. С последних и начали, устроившись за столиком в углу. Девушки с одной стороны – на мягком диванчике, заваленном подушками, а парни напротив, на плетёных стульях.

Даже странно: расстояния между столиками не настолько уж и большие, но каждый, словно расположен в отдельном, специально отгороженном для него кусочке пространства. И разговоры за соседними, даже громкие, ничуть не мешают.

Ритин Серёжа действительно был ярко выраженным брюнетом. Волосы и брови чёрные, глаза тёмные. К тому же улыбчивым и разговорчивым. Чисто внешне – Данин любимый типаж, но… но… но… Подруга определённо не собиралась им ни с кем делиться, и меняться не собиралась, тем более и второй парень оказался не из её обожаемых блондинчиков. Тоже довольно тёмненький, с густым кучерявым чубом и, кстати, симпатичный, а имя – Паша.

Никаких особых чувств при виде его Дана не испытала, разве только облегчение, что обещанный ей друг оказался вполне ничего. И Паша наверняка то же самое почувствовал, недовольным или разочарованным не выглядел и потихоньку подкатывать начал почти сразу.

Он действительно приятный, с таким можно встречаться для начала чисто по-приятельски, особенно если Рита с Серёжей будут за компанию. А вот у них явно полное совпадение, уже треплются увлечённо, подхватывая реплики друг друга.

Паша называл приятеля Серёгой, и тому действительно больше подходило именно так, по-свойски, по-разговорному, чуть проще и твёрже. И что там Рябинина говорила про «ни разу нормально не складывалось у неё с тёмненькими»? Тут даже сомнений никаких не возникало: на этот раз сложится, ещё как, без проблем, однозначно.

Серёга допил свой коктейль, принялся оглядываться по сторонам в поисках официанта, но увидел, похоже, кого-то другого, оживился, приветственно махнул рукой, крикнул погромче:

– О, Илюх! И ты здесь?

Остальные, конечно, развернулись с любопытством.

С Даной в жизни никогда не случалось, чтобы вот так – только увидеть парня и… нет, не влюбиться, не потерять голову, а приклеиться взглядом и пялиться неотрывно, как он подходит, как здоровается за руку, сначала с Серёгой, потом с Пашей, как сдержанно улыбается. И ведь не обалденный красавчик, просто привлекательный. Но не только внешностью, сразу всем: походкой, движениями, голосом, манерой разговаривать и держаться. А ещё уверенностью и лёгкой небрежностью (а может, небрежной лёгкостью), не вызывающими, не отталкивающими, не нарочитыми – именно в такой концентрации, как нужно.

Хотя вон Рита спокойно отнеслась, осмотрела, оценила, не впечатлилась, отвернулась. То есть это только для Даны оказалось убойной комбинацией, а на самом-то деле – ничего особенного. Если рассматривать каждую черту по отдельности – вообще не в её вкусе. Ведь Дане нравятся тёмные глаза, а у него не тёмные, но и не светлые, что-то посередине. Зелёно-карие. И волосы тоже. Не в том смысле, что зелёные, а какого-то промежуточного оттенка. Не брюнет, не блондин, хотя всё-таки ближе к светлому. Пепельно-русый.

И с какого перепугу тогда она смотрит на него и смотрит?

Она на секунду опустила веки, а когда подняла их, попала прямиком на взгляд. Правда, короткий. Скользнул, зацепил и потащил за собой.

«Хватит! – приказала Дана себе. – Выдохнула, успокоилась, очнулась!» Всё равно он сейчас уйдёт.

– Один? – поинтересовался Серёга, поймал утвердительный кивок. – Тогда присоединяйся.

Парень позаимствовал свободный стул у соседнего столика, придвинул, сел с торца. Серёга представил:

– Рита. Дана. А это Илья.

И опять их взгляды встретились, и какая-то странная пауза возникла, будто остальные специально момент выделили тишины и бездействия, чтобы они без помех могли посмотреть друг на друга. Или, как вариант, обалдели от этого их взаимного взгляда, потому что тот…

Как там в кино показывают? Или мультиках. Электрический разряд, вспышка, взрыв.

Бред, галлюцинация.

Может, Дане коктейль подсунули алкогольный, да ещё и чересчур крепкий? Ведь только ей одной мерещится вся эта многозначительность и странность, она одна в неадеквате, остальные ведут себя вменяемо. А Илья уже давно с официантом разговаривает, про ерунду, про то, что он будет только кофе. Только кофе.

Дана обхватила ладонями стакан. Стекло было прохладным из-за плавающих внутри кубиков льда. Это произошло рефлекторно – попытка остудить неуместно вспыхнувшее пламя. Но в настройках организма всё-таки успело что-то сбиться, иначе почему она опять – ага! – посмотрела на него. Не на стакан, не на организм. На… И опять наткнулась на взгляд.

Ближе к центру радужка была золотисто-коричневая, по краю холодно-зелёная. Зрачок неожиданно расширился, совсем немного, но Дана заметила. И сразу опустила глаза, уставилась в стакан, взялась за соломинку, зачем-то помешала содержимое. Кубики льда забренчали.

Выловить их и засунуть себе за шиворот, чтобы резко изменить ощущения. А то чего она – как неуравновешенная школьница. Осталось только залиться горячим румянцем, растаять и растечься лужицей. Рита что-то говорила над самым ухом, а Дана не слышала, просто кивала, без понятия, на что соглашаясь. А ведь у Рябининой хватит фантазии… Да на что угодно!

Дана заставила себя сосредоточиться. Как оказалось, кивала она в тему, потому что Рита рассказывала, что уже год живёт у неё дома на правах лучшей подруги, ну и потому что есть свободная комната, родительская. А сами Свиридовы-старшие, тоже уже год, работают за границей, конкретно в Китае.

– А кто они? – озадачился Серёга. – Дипломаты?

– Не-е, – протянула Рита с такими интонация, будто только ради безмерного уважения и любви к подруге удерживалась от того, чтобы не добавить: «Да ты что? Всего лишь…» – Преподы.

Подобным точно присутствующих не поразишь, с учётом, что как минимум четверо из них студенты. Но Рябинина уж если решила о чём рассказать, выкладывала всё до конца, заранее предупреждая чужие вопросы.

– Дан! Что они у тебя там преподают?

– Современные технологии кадастровых работ, – выдала Дана без запинки.

Сутью она никогда не интересовалась, что это, толком рассказать бы не смогла, но название курса звучало гармонично и запомнилось легко. К тому же обычно вводило в кратковременный ступор всех непосвящённых. И сейчас сработало.

Немая сцена длилась несколько секунд, но желающих заполучить разъяснения не нашлось – это тоже как обычно – и разговор двинулся дальше.

3

Болтали в основном Рита и Серёга, ещё Паша, а Дана иногда бросала реплики, но чаще молчала, переводила взгляд с одного говорящего на другого, и при этом – конечно, не зажмуриваться же специально – попадала на Илью.

Он тоже больше молчал, упирался подбородком в сложенные ладони, смотрел по сторонам, правда без особого интереса. Спокойный, расслабленный. И на сидящих за столом смотрел, и – на Дану.

В который раз встретились глазами и уже не торопились отвести. Пока другие заняты болтовнёй, пока не обращают внимание. Смотрели друг на друга без каких-то особых эмоций, не желая ничего сказать, даже без мыслей. Если так бывает. И не совсем понятно, куда же всё-таки смотришь – прямо перед собой или внутрь себя. Как будто сразу за двоих. Получается легко и долго, и не смущает ничуть.

Серёга толкнул Илью в локоть, и будто башню разрушил. Она упала, рассыпалась с жутким грохотом, который возвратил в реальность.

– Илюх!

– А? – он развернулся к приятелю.

– Не помнишь, где это находится?

– Ты про что?

Слушать Дана не стала, опять переключилась на стакан.

Странно так, ужасно странно. Даже на диване она удерживается с трудом. Так и тянет подняться, пойти – всё равно куда, сделать что-нибудь, не какую-то там ерунду, а основательное, энергозатратное – пробежать марафон, залезть по водосточной трубе на крышу дома. Чтобы избавиться наконец от непонятного возбуждения, скопившегося внутри, которое заставляет делать кучу бессмысленных мелких движений: покачивать ногой, переставлять стакан с места на место, поправлять волосы, вычерчивать пальцем невидимые знаки на столешнице, теребить салфетку.

Рита наклонилась к уху:

– Пойдём, в туалет сходим.

Не марафон, конечно, но хоть какая-то движуха.

– Не видела, где он тут?

Дана не видела, но решить подобную проблему проще простого.

– Узнаем.

Они выбрались из-за стола, расспросили парня за стойкой, а потом послушно потопали в указанном направлении.

Когда Дана вышла из кабинки, Рита рассматривала себя в зеркале, меняла выражения на лице и улыбалась. Не оборачиваясь, встретившись взглядом с отражением, спросила:

– Ну и как? – вскинула брови, чуть наклонила голову, нарочно утрируя и позируя. – Не жалеешь, что со мной пошла?

– А чего жалеть-то? – откликнулась Дана невозмутимо. По крайней мере старалась, чтобы вышло невозмутимо, и вроде бы почти получилось.

– Ну вот и я о том же, – заявила Рита и опять улыбнулась, театрально и многозначительно. – Немного не так, как планировалось, но тоже хорошо. А, возможно, ещё и лучше.

Дана фыркнула.

– О чём ты?

Рябинина промолчала, с таинственным видом шагнула к двери, вывалилась наружу, направилась к столику. Но только они уселись, Илья вытащил из кармана мобильник, мельком посмотрел на экран, зачем-то оглянулся через плечо.

– Уходишь? – раньше, чем он сам успел сказать, поинтересовался Серёга.

– Угу.

– Уже? – разочарованно уточнил Серёга, словно с Даниных мыслей считал, а Паша как-то странно усмехнулся.

Илья легкомысленно дёрнул плечами, поднимаясь с места, но говорить ничего не стал.

– Ну, пока тогда.

– Пока.

Пока? Как это?

Мысли беспорядочно заметались.

Сначала захотелось просто по-сумасшедшему вскочить, воскликнуть в отчаянии: «Подожди! Ты куда? А я?» Но тут же обрушилось ледяным потоком разумно-саркастичное: «Ну, да-а-а! Коне-ечно! Сейчас!»

И что у Даны в голове делается? Да не только в голове. А ведь и надо всего лишь пережить минуту – и закончится, всё закончится. Он исчезнет. На-все-гда. И Данина дурь исчезнет – увяжется за ним следом, отвалит в неизвестном направлении, чтобы больше не вернуться.

Неужели и правда навсегда?

– Ещё чего-нибудь пить будешь? – вовремя озаботился Паша, задал вполне адекватный вопрос по весьма нормальному поводу. Практически наставил на путь истинный.

– Буду, – с облегчением выдохнула Дана, уставившись на собеседника. А не куда-нибудь ещё! – Чай. С лимоном.

А ещё с ромашкой, мятой и валерьяной. И можно без чая. Успокаивающий сбор для снятия напряжения.

Рита поддержала, тоже попросила чай, а ещё и десерт заказала на двоих – шоколадный брауни с ванильным мороженным.

С мороженым подруга хорошо придумала. К месту. Самое то для охлаждения. Стакан из-под коктейля давно унесли, да и лёд в нём уже растаял.

Ещё немного посидели, а потом отправились погулять. Шли – девушки посередине, парни по краям. Серёга, конечно, рядом с Ритой, а возле Даны – Паша.

Ну и ладно, он тоже ничего. То есть, он очень даже, и это только сейчас Дана к нему ничего особенного не чувствует, а в перспективе – всё возможно. И подобный вариант развития событий как раз привычен и нормален: от первой дружеской симпатии до лёгкого увлечения, а далее влюблённости и прочего. А не словно удар по голове или падение в ледяную воду.

Помогая выйти из маршрутки, Паша протянул руку. Дана ухватилась: ну а почему нет, если это стандартный жест вежливости? Паша сжал её ладонь и не отпустил, да она и не пыталась высвободиться. Опять – почему бы и нет? Никаких отрицательных ощущений. Хотя и положительных тоже. Примерно, как идти за руку с Верой – привычно, обыденно и совсем ничего не значит. Вот если бы…

Честно? Спроси он перед уходом «Пойдёшь со мной?», она бы даже не раздумывала, куда, почему, зачем. Пошла бы. И первая ухватила бы его ладонь, чтобы случайно не отстать, не потеряться. И это Дана сейчас не про Пашу, а потому вдвойне глупо – или даже втройне – представлять такое, вспоминать, делать вид, что всё прекрасно, и шагать рядом с другим, рука в руке.

Почти перед самым домом Рита с Серёгой торопливо свинтили куда-то в сторону, доложившись:

– Мы ещё немножко погуляем.

– А мы? – спросил Паша, когда те исчезли из виду.

– Я – домой, – произнесла Дана, осторожно высвобождая свою ладонь из его пальцев. – Холодно. Извини.

Она вообще-то нарочно это последнее добавила, чтобы он сразу понял. И он понял, даже раньше, чем Дана успела договорить, скривил угол рта, засунул руки в карманы, качнулся с пяток на носки, посмотрел куда-то в сторону.

– На Илюху запала? – не столько спросил, сколько уверенно констатировал, и бесполезно убеждать, что он ошибся, что ничего подобного – не поверит. Он даже и ответа дожидаться не стал, хмыкнул, сообщил: – А напрасно.

Сделал паузу, дожидаясь вопроса «Почему?» или просто так, для эффекта, потому что сам и продолжил без дополнительных побуждений со стороны:

– Он предпочитает постарше. Основательно постарше. И платёжеспособных. Ну, точнее тех, кто согласен ему за секс деньги отваливать.

Не то, чтобы Дана ничего не почувствовала – очень даже почувствовала – только поначалу не осознала, что. Вот и получилось поинтересоваться сухо и равнодушно:

– И зачем ты мне это рассказываешь?

Паша безразлично пожал плечами, будто и на самом деле точно не знал, зачем, но потом всё-таки озвучил причину:

– Просто… предупреждаю. Чтобы ты зря время не тратила. Или сразу предложи заплатить. Тогда он точно не откажет.

Дана поняла, что больше ни секунды не может стоять рядом с ним, разговаривать. Голос пытался сорваться или предательски задрожать, и слишком трудно было с подобным справиться, взять себя в руки, когда нельзя стиснуть зубы, закусить губу или сжать кулаки – выйдет уж слишком показательно.

– Ну-у, – выдохнула Дана, а потом, не вдыхая, выдала чёткой скороговоркой: – Тогда спасибо, что предупредил. Я над этим подумаю. Пока.

Развернулась, зашагала к подъезду.

4

Дома была Вера. Стоило хлопнуть дверью, как та высунулась из комнаты.

– А! Это ты?

Хотя кого она ещё ожидала? Не родители же внезапно вернулись. Варианта всего два: либо Дана, либо Рита, но чаще всего они являлись обе одновременно.

Вера вышла в прихожую, двинулась в сторону кухни, а потом вдруг притормозила, опять уставилась на сестру, спросила:

– С тобой всё в порядке?

– Абсолютно, – уверенно заявила Дана, ногой заталкивая сапоги под полку для обуви, добавила для большей убедительности: – В полном.

– Ну, как знаешь, – смиренно заключила Вера, а сама ещё пару секунд стояла неподвижно, прежде чем отправиться дальше, словно шанс давала – передумать и признаться. Но Дана – не передумает! А чтобы избежать новых проницательных взглядов, она торопливо прошмыгнула в сторону ванной.

Между прочим, на улице реально не лето, самая настоящая осень, и Дана реально немного замерзала вплоть до того момента, когда Паша поделился с ней чужим секретом. Тогда её словно огнём обдало, прожгло изнутри, а теперь опять стало зябко. Она включила воду, и пока та набиралась, внимательно изучала этикетки на бутылочках с шампунями, гелями, пеной. Не выбирала, просто занимала мысли, перечитывая рекомендации, составы и способы применения.

Дождавшись, когда ванна наполнилась до половины, Дана забралась в неё, сделала воду погорячее, плеснула на край, чтобы эмаль хоть немного нагрелась, прилегла. Всё равно лопаткам стало холодно, так что по рукам пробежали мурашки. Но ладно, это не надолго, сейчас обязательно станет уютно и блаженно.

Тепло обволакивало, приятно пощипывало кожу. Дана прикрыла глаза. Вода, волнуемая упругой струёй из крана, едва ощутимо шевелилась, перетекала, скользила по ногам и животу ласковой горячей ладонью, рождая внутри тела ответный жар.

О, чёрт! И к чему это?

Ухватившись рукой за край ванны, Дана резко выпрямилась.

И здесь не задалось. Всё кувырком. Вообще – всё. И, наверное, лучше вылезти, вытереться, одеться, пойти в комнату… или на кухню, или ещё куда, сделать хоть что-то.

В прихожей перед вешалкой топталась Рита, увидела Дану, улыбнулась.

– И ты дома?

– Я уже давно дома, – буркнула та.

Рябинина поскорее повесила пальто на крючок, развернулась.

– То есть, – вывела она, – после того, как мы ушли, с Пашей вы вот прям сразу и распрощались? – а когда Дана утвердительно кивнула, заключила: – Ну-у, это ожидаемо.

– Что ожидаемо?

Подруга на вопрос отвечать не стала. Точнее, ответила, но своеобразно, тоже вопросом и совсем про другое:

– Хочешь, я у Серёжи для тебя про Илью узнаю? – и уже за телефоном потянулась, готовая тут же исполнить обещание и уверенная, что Дана именно об этом и попросит, но та отрезала твёрдо: