Нарисуй её тень

4

Костя в жизни представить не мог, что ему понравится девушка, с которой его познакомит мама. Конечно, не специально познакомит, а в силу сложившихся обстоятельств. Причем, язык не повернется сказать о каком-то счастливом случае. Разве можно произнести: «Хорошо, что Женина мама попала в больницу»? Но если бы не попала, мама не привела бы Женю с братом к себе домой.

Запутано все как! И неопределенно. Ни черное, ни белое, а где-то там, в бесконечном хаосе оттенков.

– Баринов! – окликнула Костю историчка, о чем-то эмоционально вещавшая у доски. – Какое-то лицо у тебя сегодня чересчур задумчивое. Ты хоть слышишь, о чем я говорю?

Костя не слышал ни слова. Но не расстраивать же учительницу горькой правдой!

– Да, да, да, конечно! Все очень интересно и познавательно.

– Баринов, что познавательно? То, что в четверг родительское собрание? – историчка, она же классный руководитель, вздохнула раздосадованно. – Или это интересно?

– Ну, наверное, – легко согласился Костя.

Спорить и оправдываться не хотелось. И учительница махнула на него рукой: хотя бы сидит тихо и не мешает. Но тут не удержался сосед по парте Игорь. Ткнул локтем и прошептал, указывая подбородком в открытую Костину тетрадь по истории:

– Костян, а это кто?

Костя опустил глаза, глянул под руки, на белый лист в клеточку, на запись про реформы 60-70 годов XIX века и…

– С девушкой познакомился? – ухмыльнулся Игорь. – Это она?

– Да нет, – произнес Костя безучастно. – Просто в голову пришло.

– А-а-а, – разочарованно протянул Игорь, быстро потерял интерес, а Костя опять глянул в тетрадь.

Надо как-то тщательней контролировать руки. Этак они все мысли будут переводить в визуальный образ. Выставлять на общее обозрение. Костя ведь даже не заметил, что рисовал. Неужели так сильно запала в его сознание Женя?

Ерунда! Костя не верил в истории про единственный взгляд и – как обычно рассказывают? – словно молния ударила или чем-то там прожгло. Так что с места не сдвинуться, и челюсть – в пол, и глаз невозможно отвести.

Бред!

Просто симпатичная девчонка. Очень грустная. Не от пустой скуки и надуманных переживаний – из-за настоящей беды. Не слишком-то заинтересовавшаяся Костей, а возможно, даже утомленная его навязчивостью.

Как было вчера?

Дошли до нужного подъезда, но Женя и не подумала задержаться. Только на секунду, чтобы сказать:

– Спасибо тебе.

Сейчас войдет в подъезд, дверь закроется, и – она сама по себе, Костя сам по себе. Больше не пересекутся. Надобности не возникнет, и мест таких нет, где они могут случайно оказаться одновременно. Ну, если только очень-очень случайно.

– Жень, слушай! А запиши мой телефон.

Она посмотрела озадаченно.

– Или нет. Лучше скажи мне свой. – Костя порывисто достал мобильник, разблокировал сенсорный экран. – Я тебе сразу позвоню, и у тебя будет мой номер. Все-таки моя мама – зав отделением. Мало ли что понадобится.

Женя согласно кивнула, назвала номер. Костя вбил его в телефон и нажал кнопку вызова. И ничего, никакого отклика, хотя в ухо шли обычные длинные гудки.

Костя вопросительно глянул на Женю.

– Я телефон дома оставила, – запоздало спохватилась она. – Даже не вспомнила о нем.

– Ясно, – произнес Костя с пониманием. – Я тогда попозже перезвоню. Связь проверить.

И перезвонил. Услышал в трубке Женин голос.

– Ну вот. Работает. Если что, звони.

Но опять перезвонил сам. На следующий день после школы.

– Жень, вы как?

– Нормально, – коротко и спокойно ответила Женя.

– А мама ваша?

Ответ последовал после некоторой паузы, но зато подробный:

– К ней еще не пускают. И сказали, что без операции не обойдется. Завтра будут делать.

У Кости тоже не получилось мгновенно подобрать подходящие слова. Не специалист он был по подобным ситуациям, не знал, какие фразы тут полагается говорить. Не совсем же бессмысленные типа: «Не волнуйся. Все будет хорошо!»

– У моей мамы врачи отличные в отделении. Всё сделают, как надо. Ты в этом не сомневайся. Твоя мама обязательно поправится.

– Да. Я не сомневаюсь. Спасибо.

– А хочешь, я к вам приеду? – выпалил Костя и испугался.

Сейчас Женя спросит: «Зачем?» Или еще хуже – рассердится: «Что ты к нам привязался?» Но она лишь неуверенно протянула:

– Не знаю…

И Костя воодушевился:

– Ну что вы там одни будете сидеть? Все, еду! – сообщил решительно и отключился, пока Женя не успела придумать уважительных причин для отказа или просто без объяснений сказать «нет».

Самойловы жили в довольно новой панельной десятиэтажке, в квартире…

А вот номера квартиры Костя не знал. И пришлось опять звонить, сначала по телефону, а потом, узнав заветное число, по домофону.

Женя даже говорить ничего не стала, сразу нажала на кнопку «открыть». Костя вошел в подъезд и задумался.

Лифт был и даже работал, но этаж-то Костя не спросил.

Можно рассмотреть номер ближайшей квартиры и просчитать. Или пойти пешком, чтобы уж точно не промахнуться.

Костя так и сделал. Это ведь даже полезно для здоровья – подниматься по лестнице пешком. Хотя у него-то со здоровьем проблем нет. Но к седьмому этажу он слегка (и не более того!) запыхался, и Женя, отворив дверь, немного удивилась.

– Ты чего такой?

Костя независимо хмыкнул.

– По лестнице шел.

– Лифт сломался?

– Презираю лифты.

Женя не стала спрашивать о предполагаемой клаустрофобии, не высказалась про странность характера, только приподняла брови и предложила:

– Проходи.

Квартира была двухкомнатной, самой обычной, но Костя ничего экстраординарного увидеть и не ожидал. Даже особо не всматривался в интерьер.

Кажется, Женя не знала, что ей делать с незапланированным визитером. Она провела его в одну из комнат, не слишком большую. Шкаф, диван, два кресла, стол, а за столом сидел Илюша. Перед глазами тетрадь, в руке ручка. Уроки делал.

Сначала Костя подумал, что это детская комната, но потом понял – мамина. И диван один, да и обстановка довольно строгая, и порядок. Комнаты, где живут дети и подростки, выглядят совсем по-другому. А Илюшка здесь только потому, чтобы хоть так оказаться поближе к маме.

Женя заглянула в тетрадь к брату.

– Илья! – произнесла расстроенно. – Так ничего и не сделал. Долго еще?

Илюшка отвечать не стал, сердито засопел и показательно нацелился ручкой в пустой лист.

Костя взял за спинку соседний стул, придвинул его поближе к Илюшкиному, уселся.

– И на чем ты тут затормозил?

Не стал смотреть, как отреагирует Женя, а она чуть-чуть постояла за спиной и куда-то ушла.

Кое-как разделались с русским. Красивым почерком, судя по всему, первокласснику Илюшке обладать не дано.

Несмотря на то, что страница была расчерчена во всяких возможных направлениях, и в двойную линейку, и в косую, буквы никак не хотели выстраиваться ровно и ограничивать себя выделенной им полоской. Не сиделось им чинно. То подскакивали вверх, то провались под линию, то раздувались от важности.

К математике Костя слегка спекся. Хорошо, Илюшка заверил, что справится сам. Математику он любит и задачки щелкает, как орешки.

Костя ободряюще, но осторожно хлопнул его по плечу, а сам отправился искать Женю.

Нашел на кухне.

Она стояла спиной к двери, перед кухонным столом, что-то держала в руках, но ничего не делала. Плечи печально опущены. И очень захотелось подойти и обнять, скользнуть ладонью вдоль по руке. Чтобы отогнать грусть и одиночество. Чтобы поделиться силой. Но Женя услышала его шаги, выпрямилась, обернулась.

– Будешь с нами ужинать? – спросила как-то чересчур официально, руководствуясь только законами гостеприимства.

Совсем как в Илюшкиной тетради: вот одна строчка, а вот другая – две узкие полоски, а между ними одна широкая, разделительная, на которую не рекомендуется выезжать.

– Я, конечно, не как твоя мама. Не специалист. Но есть можно.

***

Когда вернулся домой, мама спросила:

– Ты где был?

Костя, не раздумывая, ответил:

– У Жени.

Зато Инна Владимировна задумалась.

– У какого Жени?

– Да не у какого, а у какой, – поправил Костя, но заметив прежнее непонимание в маминых глазах, разъяснил доходчиво: – Которую ты вчера к нам привозила. У нее еще брат, а мать лежит у тебя в отделении.

– И ты к ним ездил? – на лице у Инны Владимировны отразились еще большее недоумение и, кажется, недовольство. – Зачем?

– Они же там одни. Представь. А их мама в больнице, в тяжелом состоянии, и неизвестно, когда вернется.

– Ну да, – неохотно согласилась Инна Владимировна, но сразу же добавила: – И все-таки я не понимаю, ты-то тут причем. Зачем тебе к ним ездить?

– Мам, – Костя улыбнулся миролюбиво и чуть снисходительно, как будто был старше и мудрее. – Просто, чтобы поддержать. Разве ты не поэтому их к нам вчера привела?

5

То, что сын вдруг решил навестить брата и сестру Самойловых, Инну Владимировну неприятно зацепило. С одной стороны, хорошо, что сын не равнодушен, способен сочувствовать и сопереживать. Ведь обычно он весьма сдержан и ироничен, а пофигизм Инна Владимировна не слишком приветствовала. Не хотела, чтобы Костя вырос циничным и черствым. Но с другой стороны, почему лучшие качества надо демонстрировать не по отношению к родной маме, которая этого заслуживает как никто другой, а по отношению к каким-то посторонним людям? И озаботила бы Костю судьба маленького мальчика, если бы к нему не прилагалась милая сестричка?

Она, конечно, не поразительная красавица, но очень даже симпатичненькая. Хотя девочки все хороши в этом возрасте своей юностью и свежестью. Личико приятное и рост подходящий.

Костя не слишком высок, слегка комплексует из-за этого, хочет казаться взрослым, могучим, сильным и обязательно примеряет, чтобы девчонка была хоть немного да ниже его. А эта подошла идеально. И к тому же грустная, несчастная, обиженная. Как за такую не заступиться перед суровой судьбой?

Все дело в обстоятельствах. И когда исчезнет этот яркий антураж мученичества, вряд ли девушка останется интересна Косте. Он художник, его привлекает всё выразительное, необыкновенное. А девчонка – самая обычная: молчаливая, замкнутая и даже скучная.

Зря Инна Владимировна беспокоится.

У каждого время от времени случаются такие самоотверженные приступы благотворительности и волонтерства. Только мало кого надолго хватает. Пара выходов для утехи самолюбия и подтверждения собственной значимости для человечества. У кого-то – Под влиянием минутного порыва, а у Кости – из-за примера матери, проявившей заботу о несчастных детях. Так что через неделю сын и не вспомнит про Самойловых.

Растает Снегурочка, улетит в неведомую страну легким облачком.

Пока Кости не было дома, Инна Владимировна зашла в его комнату. Рисунки, которыми Костя развлекал гостей, лежали на столе, в уголке, под тетрадями и учебником биологии.

Баринова вытянула их из общей стопки, торопливо просмотрела еще раз, потом отправилась на кухню, скомкала листы по одному и выбросила в мусорное ведро.

И так слишком много ненужных бумаг в доме. Только пыль собирают. А у Кости есть рисунки и получше: с продуманным сюжетом, тщательно выполненные.

Инна Владимировна вздохнула.

Нет, это замечательно, что Костя талантлив, и можно перед другими похвастаться его работами. Но все же – разве это профессия, художник комиксов? Несерьезно.

Баринова очень надеялась, что до окончания школы сын еще передумает. Трезво взглянет на реальность и поймет: рисованием можно заниматься для души, а вот для жизни лучше выбрать нормальную профессию. И интересную, и достойную, и денежную. Например, врача. Как мама. Очень хотелось, чтобы Костя пошел по ее стопам. Тем более, если у него такая тяга к спасению людей.

Как бы убедить его за оставшееся время: последние месяцы десятого и целый учебный год одиннадцатого классов? Посоветоваться со школьным психологом?

Ну а что? Как раз надо идти на родительское собрание. Последнее в этом году.

Школу своими визитами Инна Владимировна не баловала. А что ей там делать? У Кости нет проблем ни с учебой, ни с поведением. Пустая трата времени и сил, которые к концу рабочего дня и так на нуле. Еще и выслушивать однообразные отчеты и претензии классного руководителя по поводу оценок и подготовки к урокам, безумные идеи родительского комитета на тему массовых мероприятий и сплочения коллектива…

Но на последнее собрание в году надо бы сходить. Инна Владимировна уже пропустила два предыдущих. Побывала только на самом первом, исключительно, чтобы познакомиться с новым классным руководителем, который достался Косте после слияния двух классов. Ну и посмотреть на родителей учеников того, не Костиного, девятого. Впрочем, Инна Владимировна почти никого не запомнила, только одну мамашу, невероятно активную, которая сама вызвалась в родительский комитет и в попечительский совет школы.

Она без конца вносила предложения и задавала вопросы. Классная руководительница, учительница истории и обществознания, вежливо кивала ей: «Да, Людмила Борисовна! Слушаю вас, Людмила Борисовна!» с легким выражением обреченности на лице. Но та ничего не замечала, подскакивала на месте, словно прилежная ученица вскидывала руку: «А вот я считаю», «А мне кажется», и при каждом удобном случае упоминала сына: «А вот мой Алеша», «А у моего Алеши», «А как мой Алеша?»

Инне Владимировне тогда стало чрезвычайно интересно, что это за замечательный Алеша такой. Скорее всего, так себе мальчик. Если не хуже.

Хотела спросить про него у Кости, но забыла, как только вышла из школы.

И в этот раз мамаше Алеши опять не сиделось спокойно из-за бурлящих внутри нее идей и неуемного желания овладеть инициативой во всех направлениях.

– Как мы отметим окончание учебного года?

«Мы?»

Для родителей, конечно, завершение учебы тоже повод вздохнуть с облегчением, но устраивать общее мероприятие со взрослыми детишками…

Хорошо, нашелся кто-то решительный и разумный на задних рядах:

– Да они сами отметят, как захотят. Десятый класс все-таки.

Собрание закончилась, некоторые родители столпились возле учительского стола. И Алешина мамаша, конечно, среди них. А Инна Владимировна бросила в пространство «До свидания!» и зашагала к выходу.

Про Костю даже слова не прозвучало. По-прежнему все хорошо, все в норме. Вот и спрашивается – зачем Инна Владимировна в школу приходила?

6

В следующий раз Женя позвонила сама. Костя как раз заливал свои последние работы в Инстаграм. Очень хотелось написать в своем профиле: «Hi, I'm an artist, I draw comics, cartoons, illustrations, etc.», как пишут многие профессиональные художники. Скромность останавливала. Или не скромность, а ясное понимание того, что до профи он все-таки не дотягивает.

Хотел еще добавить последние скетчи, которые рисовал при Самойловых. Не Снегурочку, а другие, где Илюшка в образе супергероев. Очень даже неплохо получилось. Но не нашел. Бумаг много на столе, а нужных листов нет. Собрался уже в стол лезть, а тут – звонок. От Жени.

Костя не ожидал, растерялся, разволновался, чересчур долго смотрел на высветившееся на экране имя. А потом спохватился: она ведь может не дождаться, прервет звонок, обидится.

– Да?

– Костя, здравствуй! Это Женя, – прозвучало не слишком решительно.

– Ага. Я понял, – произнес Костя автоматически, а сам только и думал, почему она позвонила.

– Извини, – долгая пауза. – А ты сегодня вечером свободен?

Женя проговаривала фразы по-прежнему неуверенно и потому медленно, а Костя за это время столько успевал придумать и предположить. Мысли скакали, как обезумевшие белки. На каждое Женино слово по нескольку десятков.

Почему она спрашивает про вечер? Неужели хочет пригласить Костю на свидание? Сама? Устала дожидаться, когда он проявит инициативу? Но почему тогда извиняется? И голос какой-то виноватый. Переживает, что он может отказать? Но он… ну конечно, не откажется. Он бы и сам давно пригласил Женю куда-нибудь. Просто решил, что сейчас не самый подходящий момент. Мама у Самойловых в больнице, а он тут со свиданиями.

Из-за этого мельтешения мыслей Костя едва не пропустил следующие Женины слова.

– Я хотела к маме сходить. Потом мне на репетицию надо, и когда я с нее вернусь, точно не знаю. А Илью не хочется одного надолго оставлять. И соседи, как специально, сегодня не могут. Сами в отъезде. Ты с ним не посидишь? Хоть немного. Если, конечно, ты ничем не занят.

– Нет! – поспешно воскликнул Костя.

Он имел в виду, что не занят, но Женя, кажется, расценила его возглас по-своему, как отказ, и в трубке воцарилось молчание. Еще секунда, и, скорее всего, раздадутся гудки, и Костя торопливо зачастил:

– В смысле, не занят я ничем. – А дальше вылетело само собой, уж очень он любил когда-то мультфильм про Винни-Пуха. – До пятницы я совершенно свободен.

Поняла его Женя или нет, неизвестно. Вряд ли она наизусть помнила, кто в том мультфильме что говорит. Но заметила осторожно, а, может, насмешливо – по телефону не разберешь:

– Пятница… сегодня.

– Вот и отлично! – с энтузиазмом подхватил Костя, а потом добавил серьезно: – Я, конечно, посижу. Не волнуйся. Могу хоть прямо сейчас приехать.

– Сейчас не надо, – охладила его пыл Женя. Она до сих пор испытывала неудобство оттого, что ей приходится кого-то обременять. – Часика через полтора. Хорошо?

– Без проблем! – отрапортовал Костя.

Примчался он, конечно, раньше. Не сиделось дома. Тем более Женя собиралась уходить, и, значит, с ней побыть долго не получится. А хотелось бы.

Женя сразу начала благодарить и каяться: «Спасибо, что согласился», «Извини, что побеспокоила» и все такое, а под конец добавила:

– Можешь не дожидаться моего возвращения. Илья и один посидит, если не очень долго. Он иногда один остается. Просто сейчас, я не знаю, как он тут…

– Вот еще, – отмахнулся Костя. – Ты лучше позвони, когда у тебя репетиция закончится, и мы тебя встретим. Ребенку лишняя прогулка не помешает. А сейчас погода хорошая, и тепло.

Раз с настоящим свиданием, о котором наивно размечтался, обломилось, то хоть какую-то видимость создать романтическую.

Весна, вечер, закат, на небе зажигаются первые звезды, а они идут рядышком…

– Да я на автобусе езжу, – разбила очередные Костины мечтанья Женя.

Да что ж такое?

– Тогда мы тебя на остановке встретим, – ухватился он за последнюю надежду.

– Ну, как хочешь, – не стала возражать Женя, очень строгим голосом велела брату быстрее доделывать уроки и ушла.

Костя подошел к Илюшке, опять пыхтевшему над домашним заданием в маминой комнате, сочувственно похлопал по плечу.

– Да. Суровая у тебя сестра.

– Не, – возразил Илюшка. – Это она нарочно. Хочет, чтобы я ее слушался.

– А ты не слушаешься? – театрально изумился Костя.

– Обычно нет, – сознался мальчик, и тут же лицо его стало грустным. – Только сейчас. Так надо. Потому что мама в больнице.

Костя посмотрел в Илюшкины чересчур серьезные, печальные глаза.

– Она поправится. Вот увидишь. Все наладится.

Илюшка кивнул. Верил. Да иначе и быть не могло.

Пока сидели вдвоем, Костя вовсю пользовался возможностью вызнать у Ильи про их семейную жизнь. Точнее, про Женю. Выяснил, что в колледже она учится уже на втором курсе. Значит, она старше Кости. На год. А, возможно, и меньше. День рождения у Жени зимой, только Илюшка точно не помнит, до Нового Года или после. Про свое-то он бы точно знал, а сестра пусть сама запоминает – ей же надо.

У Кости день рождения совсем скоро, в начале июня, и вполне вероятно, что разница у них с Женей не больше полугода. Можно считать ровесники.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.