Всё дело в тебе

Пролог

Даша заглянула в светло-карие с золотистыми искрами глаза, которые смотрели на неё вопросительно и как-то чересчур серьёзно, и решительно потребовала:

– Лакшин, признайся честно – ты с кем-то поспорил.

– Честно, ничего подобного, – убеждённо заверил её собеседник и многозначительно добавил: – Я не спорю на такие вещи. Давно уже вышел из детсадовского возраста.

– Правда?

– Я ж сказал.

Вообще-то Даша в другом сомневалась, в последнем утверждении. Хотя и в остальных тоже. Но – допустим.

– Тогда – в чём дело?

– В чувствах, Дашуля, в чувствах, – Лакшин качнул головой, подкрепляя свои слова ещё и утвердительным жестом. – Не все ж такие суровые. И неужели тебе так сложно представить, что твоя подруга мне просто нравится? Реально. Мои намерения чисты и серьёзны.

Она почти представила и даже чуть-чуть поверила. Ещё б не последняя фраза – с ней Лакшин явно прокололся. Перестарался. Хотел добавить чувства и пафоса, а получилось, как в дешёвом романчике. Но зато, конечно, эффектно – взгляд горящий, ладонь на груди. Типа сердце у него там, и оно любить умеет.

Даша кивнула, будто согласилась, поджала губы.

– Лакшин…

Он сразу напрягся, уставился ещё пристальней, всем видом демонстрируя, что от её ответа зависит его судьба – не меньше.

– Вот зря ты пошёл на дизайн. Надо было с Ульяной, на театральное. Такой талант пропадает.

Тёмные брови немного приподнялись, изобразив то ли упрёк, то ли обиду, то ли снисходительное смирение, но в глазах мелькнула улыбка. Всего лишь на мгновение.

Какие же всё-таки живые и выразительные у него глаза. Недаром девушки млеют и тают от одного его взгляда. Не все, конечно. На Даше не работает, на Ульяне вроде бы тоже. Просто подруга любому при знакомстве предоставляет необоснованный кредит доверия, не беспокоясь, насколько уязвимой при этом делается сама. Все у неё изначально хорошие – смотрит на мир сквозь невидимые розовые очки. И некоторые пытаются этим воспользоваться.

Данила Лакшин как раз из таких. Внешне – ну просто воплощённое обаяние. Даже не самые приятные качества в случае с ним воспринимаются какой-то притягательной фишкой. Изюминкой. Может, потому что дозированы продуманно и чётко, без перебора. И заносчивость, и раздолбайство, и цинизм.

Все про него всё знают, но каждый раз покупаются. Словно находят особое удовольствие в том, чтобы оказаться очередной жертвой знаменитой Лакшинской харизмы. И даже Даша не в состоянии проигнорировать её полностью. Вот вроде бы давно пора его послать, а она сидит рядом и увлечённо наблюдает за этой вполне ей понятной, но всё равно завораживающей игрой. Да так, что ему приходится воскликнуть погромче, чтобы привести её в себя:

– Даш!

Она встрепенулась, растерянно выдохнула:

– А?

Лакшин насмешливо улыбнулся, помахал у неё перед носом рукой.

– Ты заснула что ли?

Даша фыркнула, пояснила со значением:

– Задумалась.

– О чём? – поинтересовался Данила с такими беспечными интонации, словно не мог понять не просто, о чём, а зачем это вообще делается.

– А вот как раз о том. Ты разве не в курсе, что обычно люди, прежде чем на что-то согласиться, думают.

– Серьёзно? – ехидно выдал Лакшин, но мгновенно поправился: – Ну-у, в смысле, ты уже что-нибудь решила? Я могу на тебя рассчитывать?

1

С Ульяной они дружили с первого класса. Наверное, могли бы и дольше, если б познакомились раньше, но Чернавины переехали в новую квартиру, когда Даша пошла в школу. Хотя и Ульянина семья не намного раньше обосновалась в этом доме. А всё потому что он был новостройкой, и все жильцы в нём появились не так давно.

Хотя в одном классе Даша с Ульяной оказались случайно, родители специально не подгадывали, ещё и знакомы друг с другом толком не были. Наверняка даже не подозревали, что в их подъезде живёт ещё одна девочка, которая тоже идёт первый раз в первый класс. Это только потом выяснилось, когда вместе возвращались из школы, и, оказалось, им не просто в одну сторону, а ещё и в один дом, один подъезд. Только этажи разные. У Чернавиных – седьмой, а у Ковалёвых – прямо под ними, шестой, и при желании можно что-нибудь передавать друг другу, опуская или поднимая на верёвочке с верхнего балкона. Но вообще, конечно, гораздо удобней и приятней сходить в гости.

Все одиннадцать лет они вместе проучились, в старших классах сидели за одной партой, а потом также вместе поступили в институт культуры, только специальности выбрали разные: Ульяна – руководство любительским театром, а Даша – менеджмент социально-культурной деятельности.

Лакшин к тому времени уже курс отучился, перешёл на второй и успел стать звездой местной величины. У него и специальность была с загадочным названием: не просто дизайн, а какой-то «моушен». А репутация такая, что хочешь – не хочешь, а вывод сам напрашивался.

Он наверняка целенаправленно институт культуры выбрал, но не потому что у него какая-то особая предрасположенность к творчеству, культуре и искусству. Просто здесь девушек, пожалуй, даже больше, чем в педагогическом. И на любой вкус. Хореография, музеология, история искусств, библиотечное дело. Стройные, гибкие, талантливые, возвышенные, скромные, активные, умные, информированные.

Но, вообще, конечно, не факт, что Даша о нём узнала бы, если б не девчонки из группы. Это ещё в первый год случилось. Кто-то там что-то там когда-то с ним, и началось перетирание сплетен. А ведь реально интересно становится, когда постоянно слышишь рядом одно и то же имя: да как хоть он выглядит, этот Данила Лакшин со второго курса?

Оказалось, внешне весьма симпатично. И ещё оказалось, это именно ему Даша «благодарна» за свой слегка подпорченный первый учебный день в институте.

Занятия к тому моменту уже закончились. Хотя – какие там занятия? Сначала общее торжественное собрание для первокурсников в большом зале, потом разошлись по факультетам, и опять собрание. Получили студенческие и кучу наставлений, что, когда и где. А теперь – можно и по домам, настоящая учёба начнётся только завтра.

У Ульяны, наверное, тоже всё закончилось, и вообще началась перемена, и все куда-то шли. Даша спустилась вниз, к выходу, проходя мимо гардероба, чуть притормозила, осматриваясь по сторонам, и тут кто-то налетел на неё, сзади. Точнее даже не совсем на неё, на висящую на плече сумку, но зато с размаху. Сумка не просто соскользнула с плеча, а отлетела вперёд на пару шагов, ну и по закону подлости, она как раз оказалась расстёгнута и упала верхом вниз, ещё в полёте рассыпая вещи.

Даша едва сдержалась, чтобы не высказать резко и громко то, что моментально пришло в голову по поводу случившегося. А его виновник – точно, виновник, потому что парень – просто проскочил мимо.

Обернулся на ходу, скользнул торопливым взглядом, бросил едва разборчивое «Извини», улыбнулся широко, но, скорее всего, на автомате, отработанно и по части реакции, и по части эффекта. И, видимо, решив, что эта его неотразимая улыбка всё окупает – и его пренебрежение и неуклюжесть, и её обиду и злость – не задерживаясь, рванул дальше. Нагнал какую-то девушку, сказал ей что-то, приобняв за талию. Или почти за талию. Ладонь спустилась пониже, нахально пристроилась на бедре. Девушка не отстранилась, чуть запрокинула назад голову – кажется, рассмеялась.

Короткая пышная юбочка открывала ноги, блузка слишком плотно обтягивала спину. То ли размерчик маловат, то ли, наоборот, великоват, но уже не у блузки. Туфельки на каблуках. А у Даши песочные ботинки-оксфорды, укороченные брюки, белая рубашка, тоже почти блузка, но поверх неё тонкий бирюзовый джемпер. Она ведь сюда учиться пришла, а не формы демонстрировать, хотя с ними у неё тоже всё в порядке.

Но куда уж ей до этой фифы? Похоже, для некоторых она просто заучка скучная, мышь серая неприметная. Чтобы нормально извиниться перед ней и помочь – такого она явно недостойна. Прикидом не вышла и умением при ходьбе правильно раскачивать упругой попой, чтобы в неё врезались, а не в сумку. Вот и ползает одна по полу, выхватывая из-под чужих подошв рассыпавшиеся вещи.

Кто-то остановился рядом. По ногам Даша не сразу определила, только по раздавшемуся над головой голосу:

– Даш, ты чего тут?

Понятно – подруга.

– Сумку уронила.

Ульяна присела, подобрала откатившуюся в сторону ручку, протянула.

– Вроде всё.

– Ага.

– Домой идём?

– Домой.

Давно это было. А сейчас уже второй курс заканчивался, то есть почти два года они мирно просуществовали вдали друг от друга, редко, когда пересекались, и всё хорошо шло. И чего вдруг судьба надумала столкнуть их? Посчитала Дашину и Ульянину жизнь чересчур безмятежной и благополучной? И ради прикола решила её взбаламутить и отравить?

2

Лёгкие намёки на свои предстоящие планы судьба стала подкидывать заранее. Только Даша не придала им значения. Не поняла она, что это было в качестве предупреждающего сообщения «Внимание! Опасность!». И в компьютерном классе она искала преподавателя по ИКТ, чтобы узнать у него по поводу зачёта, а не то, что на самом деле там нашла.

Даже не нашла, а застукала – Лакшина с очередной подружкой. Открыла тяжёлую металлическую дверь, шагнула через порог и увидела. В принципе – ничего особенно, никаких пикантных или чересчур откровенных сцен.

Лакшин стоял возле одного из столов, или, точнее, слегка сидел на нём. Рядом пристроилась незнакомая Даше девушка, плотно прижималась к нему плечом и боком. Лакшин обнимал её одной рукой, и его ладонь…

Да как всегда!

Сколько бы Даша на него ни натыкалась, вечно он какую-нибудь девицу за задницу лапает. Можно даже взгляд не поднимать, чтобы узнать, кто это. Достаточно заметить на чьей-то выдающейся попке нахальную пятерню и гадать не надо – почти стопроцентная гарантия, что обладателем её окажется Данила Лакшин.

Даша не удержалась, тихонько хмыкнула. Встретились взглядами, Лакшин улыбнулся.

Он прямо как автоматическая дверь с датчиком движения. У той при появлении человека створки раздвигаются, а у него – уголки рта ползут вверх, растягивая губы. Искренности – ноль, сплошная рисовка.

Но в принципе, ей-то наплевать. Она здесь не для того, чтобы на присутствующих любоваться, а по делу.

– А Алексей Борисович где?

– Он на заседании кафедры, – охотно пояснил Лакшин. – Будет где-то через полчасика. – И в свою очередь поинтересовался: – А ты что хотела? Вдруг я тоже могу помочь.

Его улыбка стала ещё очаровательней, глаза чуть сощурились, блеснули призывно.

– Ты? – с сомнением уточнила Даша. – Вряд ли. Я лучше позже зайду.

Лакшин невозмутимо дёрнул плечом.

– Ну, как хочешь.

И тут же безучастно отвернулся, опять уставился на свою подружку. А та вообще за всё время ни слова не сказала, только недовольно поглядывала на Дашу. Видимо, дождаться не могла, когда незваная гостья наконец отвалит и оставит её наедине с несравненным Лакшиным.

Да и пожалуйста. Даше и самой их компания не в радость. Точнее, вообще никак, фиолетово. Ну и откуда ей было знать, что это вселенная посылает сигнал? Предупреждает, намекает, чтоб Даша не теряла бдительность, собралась и, возможно, сделала что-то, чтобы изменить грядущее. Потому что – будущее не предопределено, всё в наших руках.

Вот не догадалась она, и, как следствие, спустя несколько дней, опять наткнулась на Лакшина, и опять он был не один, с девушкой. Стоял перед ней и что-то там рассказывал. И не с какой-нибудь девушкой, а… с Ульяной.

Подруга заметила Дашу издалека, махнула рукой. Но она бы в любом случае подошла. Во-первых, домой им всё равно вместе, во-вторых, собеседник у Ульяны такой, что лучше не оставлять её одну.

– Привет! – произнесла Даша, мельком глянула на Лакшина, чисто из вежливости.

Тот, конечно, показательно лыбился. Ну прямо так неожиданно! Ульяна тоже улыбнулась, мягко и благожелательно, как полагается, представила их друг другу.

– Это Даша. А это – Данила.

– Ага.

Ну а что ей ещё говорить? Дежурное «Очень приятно»? А если приятно не очень?

Лакшин, кстати, тоже особых восторгов не высказал, только рассматривал с любопытством, будто приценивался. Нахальный, критично-въедливый и, видимо, оттого слишком материальный взгляд маленьким жучком ползал по лицу, потом спустился ниже. И снова – улыбочка на губах. Или усмешка? Потому что один угол рта приподнялся чуть выше.

– Значит, это ты – Даша?

Значит – не значит. Ей тоже хотелось бы знать – какой смысл у данного заявления?

Она с вызовом глянула прямо в Лакшинские глаза (у него светло-карие, оказывается):

– А в чём проблема-то? Давно мечтал познакомиться?

– Ну, – невозмутимо выдал Лакшин: – не просто мечтал. Грезил. Даже во сне.

– Прям польщена, – с придыханием протянула Даша.

Ульяна тихонько рассмеялась и тут же воскликнула примирительно:

– Да ладно вам! – Одарила каждого тёплым бесхитростно-открытым взглядом, потом, всё-таки, наверное, с расчётом, чтобы их не слишком дружелюбная пикировка не продолжилась дальше, обратилась к Лакшину: – Данила.

И они опять заговорили о чём-то своём, Даше не слишком-то понятном и интересном. Она не стала вслушиваться, огляделась по сторонам, но и в окружающей обстановке тоже не нашла ничего примечательного. Повернула голову. Взгляд упёрся в Лакшина, скользнул по твёрдо очерченному подбородку, спустился ниже. Скорее всего, не просто так, а потому что неосознанно уже зацепился за случайно выхваченную деталь.

Даша только сейчас увидела – родинку над правой ключицей, как раз у начала впадины. Не крошечную, очень даже хорошо заметную, идеально круглую, не слишком тёмную. Такие мелкие контрастные детали всегда невольно притягивают взгляд. Даже если сразу на них не останавливаешься, потом всё равно возвращаешься и вот тогда сосредотачиваешься и неосознанно пялишься. Потому что всё равно смотреть больше не на что, а происходящее вокруг не слишком интересно, и ты просто думаешь о своём.

Лакшин неожиданно вскинул руку, не глядя, легко коснулся родинки, провёл большим пальцем вдоль выступающей косточки ключицы, будто стряхнул или вытер что-то. Даша торопливо отвернулась, ещё и смутилась немного.

Он, что, почувствовал? А она настолько интенсивно пялилась?

Да нет. Скорее всего, просто совпало.

3

Даша прислушалась к разговору. Потому что он перешёл уже на что-то более-менее вразумительное. И настораживающее.

– У тебя ведь занятия закончились? – поинтересовался Лакшин у Ульяны, поймал её подтверждающий кивок и предложил: – Может, тогда пойдём куда-нибудь? Ну хоть кофе выпьем и обсудим всё нормально, не на бегу. Я и Юрика позову.

Но подруга почему-то не стала отвечать ему сразу (хотя по трезвым размышлениям только так и надо было, причём категоричным отказом), сначала повернулась к Даше, спросила:

– Даш, пойдёшь?

Та фыркнула недоумённо:

– А я-то тут с какого боку?

Но вообще, конечно, не по-дружески – оставить Ульяну одну с этим неотразимым ловеласом. Плюс какой-то неизвестный Юрик. А если и он такой же? Ещё и Лакшин чересчур поспешно поддержал, поведя в Дашину сторону рукой:

– Да и правда. Зачем мы Дашу нашими неинтересными разговорами грузить будем?

И? Теперь она в ответ обязана заявить: «Ну что вы, что вы? Ваши разговоры мне просто чрезвычайно интересны. Да и вы сами тоже. И в комплекте с Юриком, и каждый по отдельности». Или это был намёк на то, чтобы Даша катилась подальше и не путалась под ногами? Да она в принципе и не против. Только за Ульяну немного волнительно. Но в любом случае:

– Вот-вот.

– Даш, – доверительно заглянув в глаза, проговорил подруга, – ну, пойдём – Добавила: – Наоборот, независимый взгляд со стороны нам как раз и нужен. Выскажешь своё мнение. А, может, ещё и идею какую подкинешь. – И обратилась уже к Лакшину. – Она же специалист по классным идеям.

Тот кивнул, хотя весь его вид говорил, нет, даже восклицал: «Да ладно! Она? Быть такого не может!» Но Ульяна чуть наклонила голову, протянула просительно:

– Да-аш!

И правда. Чьё мнение Даше важней? Фиг знает кого или лучшей подруги? Да и кофе не помешает. Латте или капучино с каким-нибудь не слишком приторным десертом. Но можно и чего посущественней: пирог, например, или пиццу.

– Ладно.

Лакшин только бровью дёрнул, согласился снисходительно:

– Ну, хорошо. – Помолчал пару секунд, видимо, всё ещё надеялся: сейчас девушки непременно передумают, и Даша отправится куда подальше, а не с ними. Но, уяснив, что надежда напрасна, добавил: – Я тогда за Юриком. Подождёте минут десять?

– Конечно, – заверила Ульяна.

Перед тем, как уйти, Лакшин коротко, но прицельно глянул на Дашу, будто прикинул, успеет ли она за время его отсутствия всё испортить. Впечатлением остался недоволен, но – ничего не поделаешь! – обогнул её, двинулся в сторону лестницы. А Даша проводила его взглядом, пожала плечами, потом посмотрела на подругу, спросила озадаченно:

– И что у вас за дела вдруг общие?

– Ты разве не слышала? – удивилась Ульяна, пояснила: – Мы же как раз об этом и разговаривали.

– Да я особо и не вникала, о чём вы, – с лёгким раскаянием пробормотала Даша.

Точнее, действительно не слышала, потому как слишком увлечённо пялилась на Лакшинскую шею. Но это как раз из-за того, что тема их обсуждения Даши нисколечко не касалась.

– Он нам фоновое видео для спектакля делает, – поделилась подруга. – Знаешь, которое на экране на сцене идёт.

– Да знаю, естественно.

– Он и хореографам делал, – продолжала рассказывать Ульяна. – Для концерта. Не только он. Там ещё Юра. Это же как раз по их специальности.

– Неужели на всём факультете никого более приличного не нашлось? – с недоумением воскликнула Даша, но подруга пояснила уверенно:

– Говорят, они с Юрой лучшие.

– Юра-то может быть, – легко согласилась Даша. – Хотя я его и не знаю.

А вообще, если уж по справедливости, у них конкурс на специальность немаленький, идиотов не держат. Но она ведь и не считает Лакшина идиотом. Дело в другом. И Ульяна, словно мысли её подслушала, улыбнулась, поинтересовалась, и вроде бы как-то чересчур многозначительно:

– А Данилу, выходит, знаешь?

– Не то чтобы, – поправила её Даша, – но наслышана. В чём он на самом деле лучший.

– Да-аш, – протянула подруга с лёгким упрёком, – ну мало ли кто что говорит.

– Ага. Ты, значит, веришь, а я не должна? Потому что ты слышала хорошее, а я… не очень.

Ульяна рассмеялась.

– Да. И поэтому тоже.

Даша мотнула головой, выдохнула чуть покровительственно:

– Идеалистка ты, Ляна.

– А что в этом плохого? – удивилась подруга, добавила без нарочитого пафоса, спокойно и просто, ещё и чуть иронично: – В людей надо верить.

Но Даша всё равно бы в её искренности не засомневалась. Подруга действительно так считает и сама живёт по этому принципу: верит, доверяет, ищет в каждом хорошее, светлое, доброе. Но обычно в разумных пределах, не перегибает палку и адекватно оценивает окружающих. Ну… почти адекватно. Всё-таки существуют они – Ульянины розовые очки.

Лакшин, конечно, не гад и не законченный придурок, но и доверять ему – сомнительная затея. Слишком разное у них отношение и к людям, и к чувствам, и ко всему остальному тоже. Его жизненные принципы не просто не совпадают с Дашиными, они ей откровенно неприятны, а когда она находится рядом с ним, её нестерпимо тянет брезгливо поморщиться. Хотя сама она, естественно, тоже не идеал. Разве только про Ульяну без допущений можно сказать, что она по-настоящему хороший человек. Но в этом и кроется её самая большая слабость.

4

Юрик оказался очень даже ничего, совсем не такой, как Лакшин. Вполне нормальный парень, и, кстати, не менее симпатичный и привлекательный. Только привлекательность его была не нарочитой, не вызывающе-агрессивной. Светловолосый, довольно высокий, не худощавый, но и не крупный – в самый раз. Держался он деловито, дружелюбно и уверенно, и эта форма имени, Юрик, ему ничуть не подходила. Юра он, однозначно, Юра. И только Лакшин почему-то называл его немного пренебрежительно, словно ставил ниже себя.

– Может, здесь останемся, – предложил Юра. – Место же есть. И удобней.

– Чем удобней? – возмутился Лакшин. – Сколько уже можно тут торчать? Да и кофе хочется. Нормального. А не бурду из автомата.

– А в столовой? – напомнил Юра.

– Там типа лучше? – усмехнулся Лакшин, заключил безапеляционно: – Нет уж, решили, так пойдём. Ноуты у нас с собой, кафешек кругом хватает. А вообще, есть тоже хочется.

– Так мы есть идём или зачем? – вклинилась Даша.

Лакшин уставился на неё, она перевела без труда значение его взгляда: «Зачем ты идёшь, я понятия не имею. Не устраивает, можешь катиться – никто не расстроится».

Ну уж нет, теперь она точно не покатится. Во-первых, подруге пообещала, во-вторых, Даша тоже ничего не имеет ни против кофе, ни против «поесть».

– Идём? – уточнила Ульяна, но Юра по-прежнему не торопился.

– Если у тебя денег нет, – неожиданно выдал Лакшин, – не парься. У меня на всех хватит.

Ой, поспешила Даша с выводом, что не держат на дизайне идиотов.

Юра только едва заметно вскинулся, но не обиделся, не возмутился, произнёс достаточно сдержанно:

– Да не в этом дело.

– А не в этом, так пошли, – нетерпеливо воскликнул Лакшин, нахмурился недовольно. – Долго ещё будем стоять?

Выйдя из института, немного прошлись вдоль по набережной, свернули вглубь квартала. Лакшин пристроился рядом с Ульяной и тарахтел практически без остановки, а Даша с Юрой шагали чуть сзади, глядя в спины впереди идущих.

– Ты тоже с театрального? – спросил Юра.

– Не, – возразила Даша. – С менеджмента.

– А почему тогда с Ульяной?

А все должны тусоваться исключительно согласно специальностям?

Хотя – обычно так и есть. Каждый больше общается с тем, с кем вместе учится, а люди с разных факультетов могут даже совсем не знать друг о друге.

– Мы с ней ещё до института знакомы были. И вообще, живём в одном доме, в одном парадном, и дружим с детства.

– Понятно.

В принципе Даше тоже много чего понятно, даже уже по тому, как Юра произнёс Ульянино имя. Если хорошенько слушать, много чего можно узнать, оно прорывается во взглядах, жестах, интонациях, а говорить прямо – совсем не обязательно.

– Она тебе нравится? – осторожно поинтересовалась Даша.

Юра не ответил, ни подтверждать не стал, ни разубеждать и посмотрел почему-то на Лакшина, как будто от того что-то зависело.

– Думаешь, против него у тебя никаких шансов?

Теперь он откликнулся сразу:

– Не думаю.

Ну и правильно. У Лакшина всё равно несерьёзно: увидел девушку, автоматически переключился в режим «флирт». И если она не дура, сразу всё поймёт. А Ульяна определённо не дура, и Юра ей больше подходит. Рядом с такой мягкой нежной девушкой должен быть надёжный уверенный мужчина. Именно уверенный, а не излишне самоуверенный вплоть до самовлюблённый.

Хотя, конечно, не Дашино дело – за других пары составлять. Но ведь это нормально – переживать за подругу и хотеть, чтобы у той всё было хорошо.

Лакшин притормозил, развернулся, указал рукой на невысокое крылечко, ведущее к широкой застеклённой двери.

– Пойдёт?

Даша пожала плечами.

– Ни разу тут не была. Но мне без разницы.

«А я тебя и не спрашивал». Опять – даже без слов, но понятно.

– Да и мне тоже, – поддержала Ульяна, а Юра просто кивнул.

Лакшин первым взбежал на крылечко, открыл дверь, пропустил вперёд Ульяну и Дашу. Внутри умопомрачительно пахло свежеиспечённой сдобой, корицей и яблоками. Подошли к длинному и высокому стеклянному прилавку.

– А давайте возьмём пирог? – предложила Даша. – Большой. Чтобы сразу на всех. Яблочный.

Ну да, она затесалась в компанию случайно, на её присутствие никто не рассчитывал, и они вполне могли обойтись без её участия, потому что остальные здесь по делу, а она – неизвестно зачем. Так почему бы не распорядиться именно ей? И – надо же! – никто не возразил.

Только Лакшин заказал себе кофе, большую чашку капучино, остальные остановились на чае. Он здесь не в пакетиках, каждому свой на чашку, а заваренный на всех в одном чайнике. Выбрали чёрный с мятой и лимоном. Лакшин действительно заплатил за всех, остановил пытавшего вмешаться Юру словами:

– Потом рассчитаемся. Ну не сейчас же складываться.

– А мы тоже способны за себя заплатить, – опять влезла Даша.

Лакшин повёл в её сторону бровью.

– Ты знаешь значение слова «потом»?

– Не совсем, но что-то подозреваю.

– Хорошо. Я тебе по… чуть позже объясню.