Советский директор в Америке. Взлёты и падения страны доллара

Человек на все времена

Автор этой книги – из плеяды удивительных советских людей. Неповторимых. Таких называли и железными, и стальными. Про них пели: «Нам нет преград ни в море, ни на суше…» Это – Николай Николаевич Смеляков (1911–1995).

Окончил московский Машиностроительный институт, служил в армии, командовал танковым взводом. Летом 1941 года его направили в командировку в Германию – принимать закупленные у фирмы MAN дизельные двигатели. Едва Смеляков прибыл в Берлин, началась война. Советского инженера арестовали, как и всех граждан СССР, находившихся в Германии. Через Красный Крест удалось организовать обмен 120 немецких граждан, живших в Москве, на 1500 советских граждан в Германии, и в августе 1941 года Смеляков вернулся в Москву, хотел защищать Родину, но его отправили на производство. «Всё для фронта, всё для победы». На заводе «Красное Сормово» он стал заместителем главного металлурга, а с 1950 года – директором. За внедрение новых методов работы получил Ленинскую премию. Стал первым секретарем Горьковского обкома, а потом стал представителем акционерного общества «Амторг» в Нью-Йорке. Занимался техническим сотрудничеством двух сверхдержав. Тут-то и пригодилась его любовь к технике, его опыт. Будучи убежденным коммунистом, Николай Смеляков считал, что у Америки есть чему поучиться по части техники. Но его всегда раздражала всепобеждающая американская любовь к доллару, к рекламе. После этой поездки он почти на 30 лет стал заместителем министра внешней торговли СССР. Постоянно консультировал строителей новых советских заводов – вазовцев, камазовцев. Рассказывал об американском опыте, но на все имел собственное мнение.

Николай Смеляков

В 1967 году он опубликовал книгу, в которой рассказал о встречах с деловыми людьми, о деятельности американских специалистов в области промышленности, сельского хозяйства, транспорта, торговли… Книга стала бестселлером. В ней на удивление честно и умно рассказано об Америке, о ее достоинствах и недостатках. Кое-что с тех пор изменилось, но основа сохранилась. Америка по-прежнему в плену у доллара, по-прежнему практична и улыбчива. По-прежнему стремится к мировому лидерству. Правда, во времена Смелякова эта страна находилась в стадии роста, а сейчас – вряд ли. Но смеляковские уроки актуальны до сих пор! Вы убедитесь в этом, перелистав старую, но нисколько не устаревшую, книгу.

Николай Смеляков на одном из рязанских предприятий

Многое из того, что он подглядел в Америке, быстро вошло в жизнь советского человека – например, доступные прачечные. А многое из того, о чем Смеляков предупреждал, мы почувствовали на себе после слома советской системы, окунувшись в дикий капитализм.

Итак, перед нами автор – кавалер шести орденов Трудового Красного Знамени. Патриот советской Родины, который проницательно понимал суть Соединенных Штатов, ее силы и ее слабости.

Все, кто знали Николая Николаевича, сохранили о нем добрую память. Это был настоящий профессионал, сгусток энергии, человек на все времена. Прочитав его книгу, вы станете богаче и мудрее. Ведь опыт таких людей бесценен.

Вступление

О Соединенных Штатах Америки издано немало книг. О США писали крупнейшие мастера литературы: Короленко, Горький, Маяковский. Но тема осталась, естественно, неисчерпанной. Новые события значительно расширили границы темы, а интерес к ней еще более возрос. Полезен каждый новый штрих, который сделает картину более современной. Автор питает надежду, что ему удалось увидеть и описать некоторые характерные особенности современной американской жизни с ее положительными и отрицательными сторонами и тем принести пользу читателям нашей Родины.

Говорят, что человек, который безгранично любит свое отечество, не может быть объективным в суждениях о другом государстве. Это неверно! Настоящая преданность родной земле может только способствовать правдивости изображения зарубежной страны, ибо только таким путем можно принести реальную пользу своему народу.

Объективность анализа во всех случаях является жизненно необходимой. Образцы именно такого анализа показывал Владимир Ильич Ленин. В меру своих сил автор стремился следовать этому образцу.

Глазами советского инженера он внимательно и жадно всматривался во все стороны американской жизни. На память приходили неоднократные указания В.И. Ленина о необходимости максимально использовать в социалистическом строительстве достижения науки и техники развитых капиталистических стран. Ленин настоятельно требовал установить ответственность за ознакомление наших хозяйственников и специалистов с передовой европейской и американской техникой, «толком, вовремя, практично, не по-казенному». Много из того, о чем говорил В.И. Ленин в первые годы Советской власти, претворено в жизнь. Наша страна с тех пор ушла далеко вперед, подняла свою экономику и культуру на большую высоту, в промышленном отношении вышла на второе место в мире, а по ряду важнейших видов продукции и научно-технических достижений занимает передовые позиции. Однако глубокий смысл ленинского указания и сейчас не потерял своего значения.

Николай Смеляков

Книга создавалась по непосредственным впечатлениям в период пребывания автора в США, а также на основании внимательного изучения американской экономики, техники и культуры.

Автор признателен И.М. Данишевскому, В.И. Терещенко, Б.Г. Павлову и Ю.Б. Соловьеву за помощь при подготовке рукописи к изданию.

К далеким берегам

Не греет солнце на чужбине.

Канун нового, 1959 г. Самолет ТУ-104 на старте Внуковского аэродрома. Последнее прощание с Москвой.

Мы в воздухе. Начинается обычная жизнь на борту самолета. Воздушный корабль берет курс на Копенгаген, а затем на Париж и дальше, Нью-Йорк.

Мои думы уносят меня в город Горький, откуда я уехал. С этим городом связано многое, что оставляет неизгладимые следы. В моей работе там были и неудачи и успехи. А в целом это интереснейший период жизни, полный бурной деятельности.

Ту-104

С особым волнением вспоминается ветеран русской промышленности – завод «Красное Сормово», где мне посчастливилось работать. Думаю о прекрасных людях, с которыми работал в промышленности, в сельском хозяйстве Горьковской области. При всяком путешествии разные мысли, как по чьей-то команде, непрошено заполняют медленно ползущее время. Чем дальше от родной земли, тем яснее очертания лиц товарищей, тем неотвязнее картины былых дней.

А сколько, оказывается, поэзии в обычном труде, плоды которого видимы и ощутимы вот теперь, когда анализируешь свершившееся! Кому непонятны переживания человека, покидающего родину, которую любишь глубоко и честно, которую как-то по-особенному начинаешь ценить, ощущать ее теплоту, когда ее контуры на глазах исчезают в дымке зимнего неба.

Говорят, что созерцание прошлого – удел стариков. Возможно, что это и так. Однако мысли о прошлом, если картины его ярки, будоражат любого человека и помогают ему переступать порог грядущего.

…Объявляется, что скоро Копенгаген. Родина далеко-далеко, а образы ее по-прежнему близки и даже кажутся рельефнее, отпечаток прошлого острее и ярче, потребность еще раз посмотреть на родную землю настойчивее.

Под впечатлением охвативших чувств не хочется поддерживать разговор с соседом, да и сосед ограничивается отрывочными фразами. Видимо, и он «перелопачивает» прошлое.

Пассажиры в самолете менее общительны, чем в поезде. Возможно, причиной тому скорость, сокращающая время пребывания в пути.

Мой сосед, вместе с женой и дочкой, летит через Париж для работы в нашем торговом представительстве в Лондоне. Это все же не Нью-Йорк, ближе к родным местам. Кроме того, с ним рядом его семья, а это очень много значит. Я лечу один, так как жена больна и пока осталась дома.

Впереди Атлантический океан. Как-то он встретит нас? В первую мою поездку, летом 1957 года, океан принял наш самолет в объятия шторма. Бушевала сильная гроза, самолет бросало то вверх, то вниз, кренило с одного борта на другой. Поминутно сверкающая молния беспрепятственно проникала через плотную ткань занавесок и слепила глаза.

Теперь мы летим зимой, когда гроз обычно не бывает. Внизу виднеется мозаика фермерских участков Дании. Самолет садится на аэродроме Копенгагена. На улице тепло. Ярко светит солнце. Слегка прохладный, но ласкающий ветерок и зеленая трава заставляют почувствовать на плечах тяжесть старательно сшитого в столичном ателье демисезонного пальто, рассчитанного на московскую холодную осень.

Мне уже достаточно знаком аэровокзал этого города. Разумно построенное помещение, без громоздких колонн и башенок, с хорошим полом и удобной мебелью. В зале ожидания мягкий свет. Здесь же расположены магазины с различными товарами. Много привлекательных сувениров. Рядом с настоящим финским ножом, которым можно заколоть быка, продаются распятие Христа, плитки шоколада, статуэтки женщин, крест для ношения на шее, итальянские конфеты, гаванские сигары. Всюду рекламные плакаты, стойки для тех, кто пожелает выпить пива или вина, кофе или фруктового сока. В изобилии всякие продукты датского сельскохозяйственного производства.

Неожиданная встреча с советской делегацией, следовавшей из Египта домой, скрасила минуты ожидания. Даже самые отдаленные знакомые и просто незнакомые, но свои, советские люди бывают как-то особенно близки и дороги при встрече вдали от Родины.

Товарищи, отсутствовавшие дома всего только около месяца, засыпали нас вопросами, попросили свежую московскую газету. Им казалось, как, впрочем, и большинству советских людей, кто хотя бы короткое время отсутствовал в Советском Союзе, что за это время совершилось многое. Динамичная жизнь в нашей стране каждый день рождает новые события.

Дан сигнал на посадку в самолет. Последние рукопожатия и взаимные пожелания доброго пути. Мы вновь в воздухе. Курс на Париж. С борта самолета виден каракуль облаков. Солнце светит ярко и больно бьет в глаза.

Каждый пассажир не расстается с ценнейшим багажом, который не сдается носильщику и не досматривается таможенными властями, – со своими мыслями. Что греха таить, даже в лучших авиационных компаниях бывают случаи, когда пассажир летит в Лондон, а его багаж отправляют в Бейрут. Мысли же не расстаются с человеком, даже если он ими делится с другими.

Впереди Париж. Близок час, когда сойду с самолета советского производства. В нем кажется все хорошо – и скорость, и высота, и динамичность форм, и размах серебристых крыльев. Сделано прочно, добротно. Присматриваюсь к деталям. Соблюден ли принцип, которым мы руководствуемся, – все сделанное в нашей стране должно быть лучшим в мире? К сожалению, кое-что во внутреннем устройстве сделано без должного внимания. Над головой я обнаружил осветительную арматуру, напомнившую старинные волжские пароходы общества «Меркурий». Прямо передо мной протянуты резиновые шланги для кислородной маски. Чувствуется, что над многими деталями недостаточно поработал конструктор-художник.

А самолет в целом хорош. Он – доказательство технической зрелости, высокого мастерства советских рабочих, инженеров и ученых. Стремительные крылья реактивного самолета созданы золотыми руками рабочего класса, прекрасных сталеваров и кузнецов, литейщиков и мотористов, прокатчиков и токарей – в общем, замечательных умельцев многих отраслей нашей промышленности и науки.

Поток мыслей обрывается. Самолет приземляется в Париже. Париж оказал хороший прием. Яркое солнце, теплое дыхание ветерка. Предстоит ночевка, так как самолет отправляется завтра. Немного времени остается для самого беглого осмотра достопримечательностей. Елисейские поля, Стена коммунаров, могила Неизвестного солдата, Лувр, Собор Парижской богоматери, Оперный театр.

В городе уживаются прямо противоположные явления. У самого входа в Собор Парижской богоматери нам многократно предлагались альбомы с открытками непристойного содержания. На улицах, выходящих на Ели сейские поля, поздно вечером бездомные люди, пожилые и оборванные, грязные и небритые, не имеющие работы и крыши над головой, укладываются на ночлег прямо на обочине тротуара. А рядом – блеск богатства, море огней, роскошные магазины и кафе, толпы разодетых парижан.

На следующий день опять парижский аэропорт. Теперь мы во французском самолете «Эр Франс». Европа ушла вниз, окунулась в туман и исчезла из поля зрения. Под нами Атлантический океан. Милая французская стюардесса, улыбаясь, рассказывает пассажирам, как пользоваться спасательным жилетом, в какую дверь выходить при вынужденной посадке. Это в открытом-то океане! Из всего объяснения стюардессы для меня было совершенно понятно одно ее последнее слово: «мерси» (спасибо). Об остальном приходилось догадываться. Для успокоения пассажиров угощали французским вином.

Когда я заполнял потом различные дорожные документы на английском языке для таможенных властей и в других случаях, я задумывался почти над каждым словом, вновь и с новой силой чувствовал, как важно знать иностранные языки. Их изучение – дело большой государственной важности. Владеть иностранным языком надо так же свободно, как инженер владеет правилами чтения чертежа, без чего немыслима его техническая деятельность. «Кто не знает иностранных языков, тот не имеет понятия о своем собственном» (Гёте). Человек чувствует себя одиноким, когда он не знает языка, на котором говорят окружающие его люди. Даже самые близкие друзья, владеющие иностранным языком, часто забывают о тебе именно в тот момент, когда разговор приобретает особенно интересный характер. Это естественно, но и обидно.

В современных условиях незнание инженером ино странного языка нельзя оправдать даже словами известного французского писателя Сент-Экзюпери: «Я не хочу говорить на других языках. Нельзя хорошо писать на каком-либо языке, если пользуешься несколькими».

Самолет, плавно набрав высоту, устремился на запад, убегая от солнца, от утренней зари, как бы стараясь продлить ночь и дать пассажирам возможность поспать.

Но спать не хотелось. По-прежнему волновало удаление от Родины, носящей гордое имя – Союз Советских Социалистических Республик, и приближение знаменитых Соединенных Штатов Америки – твердыни капитализма. Четырнадцать с лишним часов потребовалось, чтобы прыгнуть через океан и увидеть чудовищные нагромождения ночного Нью-Йорка.

Теперь меня отделяет более 6 тыс. км от родной Москвы. Под ногами чужая земля. Я приехал в чужой дом с его иными традициями и законами, с капиталистической социальной системой и экономикой, с буржуазным искусством, наукой и образом жизни. Здесь мало что напоминает наш родной дом.

Итак, начинается моя жизнь в Америке.

Придется привыкать к новому режиму смены дня и ночи, к ночным воплям сирены полицейских и пожарных автомобилей, к жаркому и влажному лету, американской кухне, плохо знакомому мне английскому языку и многому другому, что характерно для Соединенных Штатов Америки.

Страна контрастов

Америка – страна забвения родины.

Соединенные Штаты Америки – страна, занимающая ныне ведущее место в капиталистическом мире, населена великим народом.

Всякий, кто приезжает в США, поражается обилию контрастов в американской жизни. Они вас всюду пре следуют, если даже вы не хотите их замечать.

США вырабатывают огромное количество электроэнергии. Ни одна страна не может идти в сравнение с ними. Кажется, ее хватило бы для освещения городских улиц, площадей, парков. Однако в Нью-Йорке, например, освещены хорошо только центральные улицы, но и то главным образом за счет витрин магазинов, аптек, закусочных, ресторанов, кинотеатров и за счет рекламных световых устройств. Уличные фонари почти незаметны, а во многих местах их просто нет. Почти совершенно не освещаются городские парки, набережные. Таким образом, сразу убивается два зайца: во-первых, городскими властями экономится электроэнергия, во-вторых, повышается эффективность световой рекламы, которая более заметна на темном фоне и лучше привлекает посетителей в вечерние увеселительные учреждения. Вместе с тем это умело используют преступники, убивая и грабя людей на темных улицах и в парках крупнейших городов. Море уличных огней на Бродвее сменяется кромешной темнотой в центральном парке и едва заметным освещением на соседних улицах. После 8 часов вечера здесь ходить опасно. Об этом без всякого стеснения объявляется официально. Такие же предупреждения делались в Бостоне, Филадельфии и других городах.

Осматривая Бостон вечером, мы с товарищем с большой опаской и осторожностью пересекли темную громаду совершенно безлюдного парка. Обычно человек в одиночку не решается посетить этот парк ночью. Люди избегают посещения парка уже с наступлением вечера, хотя прогулка по зеленым и тенистым аллеям после работы, особенно летом, доставила бы человеку немало удовольствия. Совершая прогулки перед сном, я строго соблюдал рекомендации, как, впрочем, и все американцы, не ходить туда вечером.

Американцы признают слабость всесильной полиции, вооруженной до зубов современной техникой, в борьбе с преступностью.

Полиции особенно боятся рядовые владельцы автомобилей, шоферы такси, водители автобусов, торговцы газетами, чистильщики обуви, лакеи, рабочие городского хозяйства, то есть те, кого без лишних разговоров можно оштрафовать, ни перед кем не отчитываясь за справедливость своих действий.

Пусть попробует водитель автомобиля, нарушивший правила уличного движения и получивший штрафную квитанцию, не заплатить вовремя штраф. Как только водитель почувствует в своих руках этот важный документ, он сломя голову бежит на почту, чтобы внести штраф. Штрафная квитанция не обязательно должна быть вручена ему лично. Полицейский может этот документ положить в машину или за стеклоочиститель. Документ не пропадет, а шоферу и в голову не придет сделать вид, что он якобы не видел штрафной квитанции. Копия квитанции в тот же день поступит куда следует.

Генри Форд

Водитель никогда не вступает в пререкания с представителями полицейской службы и не выражает сомнения, по крайней мере вслух, по поводу действий полицейского. Технология наложения штрафов, взимания налогов отработана с большой тщательностью, как, впрочем, и все, что делается в Америке во имя получения дохода.

Строгостей много, а преступлений все больше. Наиболее ярким свидетельством этого является убийство президента Д. Кеннеди в Далласе. В порядке отступления замечу, что это из ряда вон выходящее преступление свидетельствует о той глубине политического кризиса, который переживают США, о том обострении политической борьбы, когда противоречия между конкурирующими группами монополистического капитала начинают решаться не на фондовой бирже, не на партийных конгрессах республиканцев и демократов, не у избирательных ящиков, а методами убийств из-за угла.

В городах количество преступлений не сокращается, а растет вместе с увеличением численности полиции и совершенствованием полицейской техники. Справедливости ради надо сказать, что темнота городских улиц и парков затрудняет работу полиции, которая, в общем, старается исправно служить правительству независимо от того, республиканское оно или демократическое. Наличие хорошего освещения, безусловно, способствовало бы борьбе с преступлениями и грязью. Но мэры городов строго следят за тем, чтобы сводить концы с концами в городском бюджете, и не расходуют много денег на свет. Несмотря на темноту многих улиц, вы в Нью-Йорке сравнительно легко находите нужные дома и улицы. Простая планировка города, система нумерации домов, название улиц, которые редко переименовываются, наличие в продаже самых подробных путеводителей способствуют этому.

Свет и темнота (в прямом и переносном смысле) неразлучно шествуют по Соединенным Штатам. Нередко законы отдельного штата и федеральные законы, особенно когда речь идет о людях черной и белой кожи, так же различны, как жизнь и смерть. И это никого не смущает. «Великие белокожие американские юристы» давно дали этому объяснение и считают нормальным сосуществование прямо противоположных законов по одному и тому же вопросу. Это заставляет негров оставлять насиженные места, особенно в южных штатах, и устремляться в столицу – Вашингтон, ближе к федеральным законам, которые в целом дают неграм несколько больше прав и относительно лучше соблюдаются. Но и в Вашингтоне нет места, а тем более работы для всех негров. Да и здесь, в столице США, достаточно проявлений грубой дискриминации, нет гарантии безопасности для негров.

Нью-Йорк

По форме кое-что делается в направлении улучшения положения негров, даже принимаются некоторые законы в их защиту. Но на практике их бесправное и безрадостное положение остается незыблемым законом капиталистической Америки.

Жаркое и влажное лето заставило придумать холодильные установки. У чернокожих, конечно, нет таких установок – они дороги. Говорят, что неграм этого не нужно, так как они по природе «привычны к высокой температуре».

Но бедность, духота, чрезмерная скученность и теснота вредны всем, независимо от цвета кожи или места рождения. Картину убогости и нищеты, безнадежности и приниженности значительной части населения, которую пришлось увидеть в Нью-Йорке, трудно описать. Особенно трагична судьба негров в США, в этом капиталистическом «раю». Разительны здешние контрасты нищеты и богатства.

Надолго запоминаются контрасты чистоты и порядка в частном доме и загрязненности в общественных местах, на городских улицах, скверах. Частный дом или квартира человека даже со средним достатком – это обычно помещение, чистота и порядок которого поддерживаются на хорошем уровне. У владельца дома есть пылесос, которым регулярно чистится все, что доступно этому прибору; систематически подстригаются газоны возле дома, и не как-нибудь, а машиной; подкрашиваются едва потемневшие стены и рамы окон и подметаются дорожки; держатся в исправности крыша, ступени, веранды и пр.; имеется индивидуальный гараж и все необходимое для ухода за автомобилем, огородный или садовой инструмент в комплекте. И все это содержится в наилучшем состоянии. В доме имеется библиотечка. Правда, иногда она заменяется декоративной вставкой в стене, изображающей книжный шкаф с нарисованными корешками книг. В доме, как правило, есть канализация, газ, холодная и горячая вода, электричество, аэрокондиционер, телевизор, радиоприемник. Если американец имеет квалифицированную и постоянную работу, уровень жизни его достаточно высок и жилище содержится в отличном состоянии.

Но стоит только пойти в места общественного пользования, скажем, погрузиться в чрево нью-йоркского метрополитена, как перед вами встает совершенно иная картина.

По словам газеты «Нью-Йорк Таймс», нью-йоркскому метро надлежит очиститься от 55-летней грязи. Газета сообщает (и ей нельзя не верить), что за это время наружные стенки вагонов ни разу не мылись! Правда, иронически замечает газета, не так давно администрация метрополитена купила одну моющую машину за 15995 долл. (обратите внимание, не за 16000, а именно за 15995), с тем чтобы установить ее для испытания. Предполагается мыть вагоны каждую неделю. Нечего сказать, размахнулись транспортники гигантского города!

Метро Нью-Йорка – это скорее катакомбы, нежели современное транспортное сооружение. Услугами метро пользуются низкооплачиваемые рабочие, мелкие служащие, многие студенты, то есть те слои населения города-гиганта, у которых слишком мал доход. Метро перевозит огромное количество пассажиров. Оно охватывает многие районы большого города.

В метро накапливается грязь на стенах, колоннах и потолках станций. Едва освещенное метро напоминает заброшенную шахту. Даже реклама несет здесь следы заброшенности. Стоит ли тратить деньги на рекламу там и для тех, кто едва сводит концы с концами! Трудно найти более невзрачное место в Нью-Йорке, чем метро. Здесь действует принцип: если доход можно получить без лишних хлопот и затрат, то зачем же нести расходы?

Нужно удивляться, что столь предусмотрительные и практичные американцы не справляются с самыми обычными и простыми задачами, если это касается общественного дела, когда оно не сулит прибыли. В 1959 г. приходилось наблюдать, как в результате грозы и ливня значительная часть Нью-Йорка лишилась электрической энергии, а служба эксплуатации городских электростанций оказалась совершенно беспомощной. Резервные кабели были неисправны. Персонал оказался неподготовленным к быстрому преодолению аварии. В течение нескольких часов целые городские районы были погружены во мрак, а лифты, и грузовые и пассажирские, перестали работать. В магазинах моментально раскупили свечи и карманные фонари.